Теплое сердце

Ключ, как обычно в последнее время, заедал в замке. Надо бы смазать его, да все руки не доходят. Наконец гребаная дверь открылась, но теперь ключ намертво застрял в скважине, а я плясал вокруг, пытаясь уговорить его вылезти наружу, не погнувшись. - Проходи уже давай, - буркнул я тебе. - И харэ пялиться – цирк тебе тут, что ли? - Да, взломщик из тебя фиговый, - фыркнул ты, шагнув в темный коридор. - Там слева выключа… - Стой! Ни с места! – Звонкий крик оборвал меня на полуслове. Во мраке прихожей бумкнуло, охнуло твоим голосом и попадало. «Пиздец! – Мелькнуло у меня в башке. – Снайпер! Но до субботы же еще далеко!» Я ворвался в квартиру, споткнулся обо что-то мягкое и растянулся сверху. Локоть больно долбанулся о жесткое и угловатое. Темный против света и какой-то мелкий силуэт навел на меня ствол с глушителем и мрачно пискнул: - Лежать! Руки за голову! Стоп! Это не Снайпер. Это же… - Мартыха! – Рявкнул я, барахтаясь на тебе и пытаясь обрести контакт с полом. – Ты чо, вообще с дуба рухнула?! Раздался щелчок, и глаза залил свет, показавшийся ослепительно ярким. - Май! – Радостно взвизгнув, сестренка бросилась ко мне и обхватила за шею, чуть не придушив. Беретта с глушителем, по-прежнему зажатая в правой руке, указывала дулом прямехонько на тебя – бледного и старательно вжимающегося в угол, заваленный рухнувшими с вешалки польтами-шарфами. Я осторожно вытащил пистолет из Мартышкиных пальцев и продемонстрировал тебе логотип на стволе: - Спокоха. Это просто игрушка. Видишь? Копия боевого оружия. Ты шумно сглотнул и поправил сбившиеся на бок очки: - Очень… натуралистичная копия. А… твоя сестра решила в войнушку поиграть? Я обратил свое внимание на Мартыху, все еще висящую на мне банановой гроздью. Отлепил ее от себя и заглянул в сияющую мордаху: - Ты что, опять по шкафам лазила? Я же говорил тебе, что нельзя так играть! И вещи мои без спросу брать нельзя. И вообще, - тут я заметил, что сестра была в пижаме, - чего ты еще не спишь? - Я знаю, что нельзя, - Мартыха сделала губы коромыслом. – Но кто, кроме меня, будет дом защищать?! Я ж думала, это грабители. В замке все шуршало и шуршало… Я думала, отмычкой лезут! Мдя, железная логика. - Так, стоп! – Я встал с пола и поднял отвалившийся крючок – блин, ведь только недавно его на место пришпандорил! Надо было длиннее шурупы брать, штукатурка в коридоре так и сыпется. – А мама где? И потом – почему ты мне не позвонила, если боялась? Мы же договаривались… - Я звонила! – Мартыха обиженно уперла кулачки в бока. – Раз двадцать. Ты не отвечал! А мамы нету. Уже давно ушла. Я глянул на охапку подобранных с пола шмоток в твоих руках. Точно. Мамкиной дубленки нету. Бля, опять она за старое! Я устало провел ладонью по лбу, нашарил в кармане мобильник. Ну точно, все еще на беззвучке. Я ж ее поставил, как на лекцию зашел. - Брось все туда, - я указал тебе на лавочку, под которой была полка для обуви. – Потом повешу. Присел на корточки перед мелкой: - Ну прости, Мартыш. Телефон не звонил. Но по моим вещам все равно нельзя было шнорить. И потом – напоролась бы ты на настоящих воров, думаешь они бы твоей пукалки испугались? - Вы же испугались! – Торжествующе заявила сестра. – Вот он точно чуть не обкакался, - Мартыха ткнула в тебя пальцем и тут же спросила заинтересованно. – А Матвей к нам в гости, да? - Да я уж и не знаю, - пробормотал ты и улыбнулся виновато. Я и так с трудом сдерживался, чтобы не прыснуть, а тут меня просто пробило на ржач. Я сложился пополам, всхлипывая и хрюкая, цепляясь за твое тоже трясущееся от смеха плечо. - Блин, - выдавил ты между приступами смеха. – У тебя не сестра, а прямо Сава. - Какой еще… Савва? – Пропыхтел я, пытаясь отдышаться. - Не какой, а какая, - презрительно сообщила Мартышка, наблюдавшая за нашим весельем, сложив руки на груди. – Девочка-убийца. Извини, Матвей, но мой брат серый. Не смотрит аниме. Серый?! Я?! Надо сказать, что у тебя видос тоже был несколько охуевший. Бля, ну не интересуют меня мультяшки, что тут такого?! - Так, - я срочно включил серьезного старшего брата. – Ты хоть ужинала? - Ну-у… Ясно. Знаем, плавали. Я попер на кухню и заглянул в холодильник. Мышь повесилась. А ведь мать обещала сегодня закупиться. Даже стрельнула у меня под это дело последнюю сотню – мой н/з, который я спрятал за обоями у кровати, там, где они от стенки отстали. Я устало присел на табуретку, положил «беретту» на стол, а Мартыха уже деловито тащила чайник под кран: - Чай будешь? – Повернулась она к тебе. – Я свежий заварю. - Давай, - улыбнулся ты. – А я пока в магазин сгоняю. Куплю вкусняшек к чаю. У вас тут что-нибудь рядом открыто? Я удивленно воззрился на тебя: - «Пятерка» круглосуточная. За углом. Только… мы и так можем. Чего ты будешь тратиться. Ты упрямо тряхнул челкой: - Ну уж нет. Чай с таком ты без меня пить будешь. А я голодный, как зверь, после… - Ты чуть покраснел и откашлялся, косясь на Мартыху у плиты. – Ну, лекции. Ты развернулся и исчез в коридоре. Опомнившись, я кинулся следом: - Мэтт! Давай я с тобой! - Куда? – Ты упер ладонь мне в грудь. – Сестру хочешь снова одну оставить? Я быстро. - Но… - Я не мог выразить словами, почему не хотел тебя отпускать. Может, я все еще не мог до конца поверить, что ты здесь, рядом со мной. Что, даже если ты выйдешь один за эту дверь, то вернешься. - Я скоро вернусь, - прошептал ты, будто прочел мои мысли, и поцеловал меня – мимолетно, легко, едва коснувшись губами уголка моего рта. Все время, пока я прятал подальше пистолет, пока сидел на кухне, выслушивая болтовню Мартышки, пока искал в тумбе чистое белье для тебя, я разрывался от желания позвонить – просто, чтобы убедиться, что с тобой все хорошо. Или бросить все и помчаться в «Пятерочку» с Мартыхой под мышкой. Наверное, так и становятся параноиками. Мне представлялось, как тебя грабит какая-то гопота на темной улице. Как Снайпер, не дотерпев до субботы, пытается вытрясти из тебя признание. Как твои предки находят тебя и насильно усаживают в машину. И самый страшный кошмар, который я пытался отогнать в самый дальний закоулок сознания – что ты сам не захочешь вернуться. Когда наконец затренькал звонок в прихожей, я так рванул открывать, что запутался в собственных ногах и чуть не грохнулся на пол – к вящему веселью Мартышки. Я думал, ты принесешь печеньки. Ну, может, конфет. Но ты заявился с горячей курой-гриль в пропитанном жиром пакете, здоровенным кульком картошки-фри и салатами в пластиковых контейнерах. - Не знал, что вы любите, - объяснил ты, чуть смущенно, вываливая богатство на стол. - Я все люблю, - без всякого стеснения заявила сестра и принялась выуживать палочки картошки пальцами. Я шлепнул ее по руке: - У нас вилки есть. – И добавил тише, повернувшись к тебе. – Я все отдам. С первой получки. Сколько там вышло? Ты сел на табурет рядом со мной. - Не надо. Считай это моим вкладом в общую кассу. С тебя – ночлег, с меня – хавчик. Идет? Я постелил тебе на диване. Чистой простыни не нашлось – стиральная машинка все еще бастовала – так что я просто прикрыл его пледом. Ты осторожно сел на краешек, будто боялся, что под твоим весом подломятся ножки. - Май, а ты уверен, что… - Расслабься, мать не заявится до утра, - оборвал я и добавил горько. - Мобильник же она не просто так отключила. По ходу, совесть у нее вырубается так же легко. Запомнил, где туалет, если что? Ты кивнул. Я выключил свет, но тут же услышал твой тревожный голос: - А… можно… Тут нету бра или чего-то такого… Блин, я забыл. Кажется, ты не спишь без света. Я подошел к окну и отдернул тяжелые шторы: - Этого хватит? Мать вечно жаловалась, что фонарь светит ей прямо в глаза, и устраивала полное затемнение, как в блокадном Ленинграде. Теперь ты по-совиному моргал в лиловатом свете, но выглядел уже спокойнее: - Да, так нормально. Май… - Что? – Я обернулся на пороге нашей с сестрой комнаты. - Ваша мама… - ты понизил голос, рука привычно потянулась к уху со шрамом. – Она пьет? - Догадался, - усмехнулся я, скорее подтверждая твое наблюдение, чем спрашивая. Ты отвел глаза, резко заинтересовавшись гостевыми тапочками: - Заметил бутылки в мусорке. Твой папа из-за этого с вами не живет? Молчание заставило тебя поднять взгляд, таинственно-лиловый в свете фонаря. Я пожал плечами и сказал, чтобы хоть что-то сказать: - Наверное. Он особо не объяснялся. Спокойной ночи. Только я завалился в койку, как с соседней кровати раздался свистящий шепот: - Ма-ай! А Матвей к нам еще придет? Тьфу-ты, хосспади! - Спи! – Рявкнул я шепотом. – В школу завтра. - Ну скажи, придет? – Мелкая предпочла притвориться глухой. - Придет! – По опыту я знал, что лучше просто ответить. – Только на куру в следующий раз не рассчитывай. - Пускай и без курицы приходит, - благодушно согласилась Мартыха. – Он хороший. И тут же сонно засопела, будто у нее заряд кончился. Мне бы так! Но нет, я крутился в постели, как рождественский гусь на вертеле, а в голове у меня стояло только одно: ты был совсем рядом, за стенкой, на мамкином диване, сонный и голый – ну, почти, потому что твоя жуткая плюшевая пижама осталась дома. Хотя нет: стояло у меня еще кое-что. Хоть на спине не лежи – одеяло парусом. Может, водички пойти попить? Или покурить… Бля, шмалево-то кончилось! Тогда вздрочнуть. А еще лучше – забраться к тебе под теплое одеялко и… «Извращенец! - Я больно ущипнул себя за живот. - Сестра восьмилетняя рядом спит, а ему, то есть мне, только ебаться!» Щипки не помогли. Член стоял, как каменный. На пузо повернешься – матрас проткнет. Повздыхав с полчаса, я с обреченностью смертника поплелся... Забыл, куда, потому что залип посреди гостиной. Полоса холодного света из окна, процеженного сквозь тюль, лежала поперек разложенного дивана. Ты наполовину скинул одеяло во сне и разметал руки, черная футболка задралась, оттеняя невозможную белизну твоего живота и груди. Тени делали выпуклее рисунок ребер, превращали впалый живот в таинственную долину, переходящую в плато лобка, выглядывающего из-под сдвинувшейся резинки трусов. Твое лицо дышало царственной невинностью, но, сука, ты бы не мог принять более развратную позу, если бы хотел меня совратить! С трудом сглатывая пересохшим горлом, я на цыпочках подкрался к дивану и присел на корточки. Блять, чувствую себя маньяком-извращенцем. Вот честно, думал ли, что дойду до такого?! Буду сидеть в своем собственном доме и дрокать на тебя спящего, стараясь не пыхтеть, пока… - Май. Твой шепот поймал меня с рукой на раскаленном члене, торчащим из-под края трусов. В глазах у меня чуть прояснилось, и я растворился в твоем взгляде, полном клубящегося мрака и синих искр. Твои губы длинно улыбнулись: - Может, залезешь под одеяло? На полу холодно. Ну все, Матюха. За такое я точно порву твою задницу!