Теплое сердце

Прежде чем позвонить, я поставил телефон на запись. Расстегнул куртку и сунул его в карман толстовки. Батареи на час должно хватить точно. Памяти тоже – она почти пустая. Дверь не открывали долго. Наконец, когда я уже решил, что зря тащился на другой конец города с риском прогулять уроки, на пороге возник Сахи – так внезапно, что я не успел сложить морду нужными складками. Зато вот Сашка постарался: сонно мигал на меня, переминаясь босыми ногами в стоптанных тапочках. Трусы, мятая футболка – ни дать, ни взять, только что поднявшийся в школу домашний мальчик. Разве что здоровенный синячина на одном исхудалом бедре портил картину. - Привет, - кивнул я. Осознав, кто перед ним, Сахи стер с лица заготовленную маску и недобро прищурился: - Хуле ты тут делаешь? - Да вот, поговорить хотел, - объяснил я. – Прости, что так рано. Или, правильнее будет сказать: так поздно? Он осклабился, поняв, о чем я. Отступил в сторону, открывая проход в светленький аккуратный коридор: - Лучше поздно, чем никогда, так? Заходи. Не успел я осмотреться в крошечном тамбуре, как Сахи заорал за спиной: - Сна-ай, к нам гости! Я подпрыгнул на месте и инстинктивно сжал кулаки, крутя башкой по сторонам. Но ни из кухни, ни из остальных двух дверей никто не появлялся, зато сзади послышался заливистый хохот, который я когда-то так любил слушать: - Ой, бля, Мано, не могу! Ты чуть дыру в потолке башкой не пробил. Теперь я заметил то, что просмотрел в первый момент. На вешалке у стены болтались женские тряпки, на полочке у зеркала лежали красные узенькие перчатки. - Снайпера здесь нет. – Высказал я вслух свою догадку. – Вообще никого нет. Это предков твоих квартира, да? - Мамкина, - поправил Сахи и, все еще хихикая, поковылял в комнату. – Не, ну как ты подскочил! Вот что касается больного чувства юмора, тут парень совсем не изменился. Надсатам с ним всегда приходилось быть настороже. - Она на работе? – Я прошел вслед за Сашкой в помещение, чуть больше тамбура-коридора. Тут хватило места только горке, дивану, и висящей на стене плазме с небольшим экраном. Другая стена была раздвижная, за ней торчал край неубранной кровати. Сахи кивнул, залезая с ногами в угол дивана. Костлявые коленки делали его похожим на кузнечика. Кузнечика, на которого кто-то случайно наступил: в таком ракурсе на свету оказались новые синяки, да и сидел парень как-то неловко, будто боялся потревожить правый бок. - Кто тебя так отделал? – Поинтересовался я, подходя ближе. – Клиент остался недоволен? - Обижаешь, - Сахи ухмыльнулся блядовато и потянулся к валяющимся на полу драным джинсам. Вытащил оттуда пачку сигарет и сунул одну в рот. – Боссу не понравилось, что ты отмудохал Алдо. Говорят, чуть не зарезал его? Это правда? Он затянулся и уставился на меня покрасневшими глазами, состоящими, казалось, из одного зрачка. Они говорили, что его бы вполне устроило, если бы я опустил это «чуть». Я вспомнил про телефон и запись. - Нет. Ты же знаешь, я против оружия в драках. Мне только непонятно, если Снайпер имел что-то против меня, чего он из тебя отбивную сделал? Сахи выпустил изо рта облако дыма, от привычного запаха которого у меня челюсти заломило и тоскливо засвербело в груди. - Решил, я слишком много болтаю. А болтливых Снай не любит, - парень взмахнул рукой, указывая на горку. – Слышь, там пепельница была где-то. Кинь-ка сюда. Я полазил за стеклянными дверцами и обнаружил стопку цветных пластиковых пепельниц. Выбрал черную: как раз под настроение. Присел на диван и поставил ее между нами. - Сижкой угостишь? Сахи бросил мне пачку и зажигалку. Я жадно затянулся, даже зажмурился от удовольствия – уже пару дней был на голодном пайке. Потом глазами нашел своего спонсора сквозь дым. - А мать знает, чем ты по ночам занимаешься? И где, кстати, батя твой? Он растянул губы в улыбке, медленно процеживая между ними сизое облако: - А твоя мать? Знает, чем ты занят, где ты? Подожди, дай угадаю. Ей пофиг, да? Если кому и было не пофиг, так это твоему отцу. Поэтому он от вас и ушел. Все правильно? Я не поддался на провокацию, хотя в животе стало горячо, будто все кишки разом превратились в расплавленную лаву. - Когда это твоя мамка, - я помахал рукой перед лицом, чтобы яснее видеть выражение морды Сахи, - превратилась в тайную алкоголичку, а папка – в эгоистичного говнюка? У тебя же вроде нормальные родаки были. - Да, наверное, тогда, - он закинул голову назад и выдохнул струю дыма вертикально вверх, - когда я хату нашу подпалил. Только в моем случае все наоборот. Отец подсел на стакан, а мамка выставила его и… - Погоди! Что ты сказал? – Я уже слышал насчет пожара, но никогда не думал, что… - Что значит: «подпалил»? - То и значит, - Сахи поднял с дивана зажигалку и щелкнул ею, выбив длинное голубоватое пламя. – Пшик и… - Он снова выдохнул дым, сформировав красивое ровное кольцо. - Но зачем?! – Я с силой потер ладонью лицо: это бессонная ночь сказывается, или я просто по жизни туплю? - Ну, по версии моих «нормальных», как ты выразился, родаков, за тем, что я спятил. – Сашка вытянул одну ногу, усаживаясь поудобнее. Розовая ступня коснулась моего бедра, но я не отодвинулся. Его губы кривила странная улыбочка, так что и не понять: это одна из его дурацких шуточек или нет. – Поэтому они отправили меня в психушку. Я покачал головой – все это звучало просто дико. Не видел бы сам горелую хату, даже не сомневался бы о том, что Сахи просто креативно пиздит. - Тебя там, видать, недолечили. - Конечно, нет, - «псих» снова хихикнул и сбросил в пепельницу наросший на сигарете серый столбик. – Я ж сбежал. В башке у меня со скрипом повернулись какие-то колесики, цепляясь шестерёнками, в виске запульсировала боль: - Ты поэтому там отсиживаешься? Ну, на старой квартире? - И поэтому тоже, - Сахи провел пятерней через волосы, оперся локтем о спинку дивана и подпер голову ладонью. – Отец обещал меня снова в дурку сдать, если на глаза ему попадусь. Ну а мамка… - Тебя прячет, - подхватил я, пока Сашка делал новый затяг. - Типа того, - презрительно ухмыльнулся тот. – Но не ради меня, нет. Ей просто доставляет папочке гадить. И к тому же это сглаживает ее экзистенциальное чувство вины. Я помолчал, пытаясь собраться с мыслями: - Так зачем ты все-таки это сделал? Ну, поджог. У тебя что, правда тогда?.. - Я красноречиво покрутил пальцем у виска и посмотрел Сахи прямо в глаза. Я, конечно, живых психов не встречал, только по ящику видел, но парень явно был на них не похож. - Да не больше, чем сейчас, - он пожал плечами и чуть поморщился. – Просто я очень устал. Просить их, умолять, чтобы перевели в другую школу, переехали – чем дальше, тем лучше. Но нет, как же! Папочка уперся рогом. Он же весь такой принципиальный, - Сахи скривил губы в горькой усмешке и продолжил, пародируя голос отца. – «Пусть эти уголовники малолетние переезжают. Пусть их из школы выгонят. Ты же ни в чем не виноват. Ты останешься здесь!» А потом началось: «Почему ты прогуливаешь? Где болтаешься целыми днями?!» Тьфу! – Он длинно сплюнул прямо на чистый пол и отстрелил туда же бычок. Я придержал пепельницу – почему-то показалось, он сейчас запустит ее следом. – План был, конечно, сделать все по-тихому, вроде как несчастный случай. Но я не знал, что хата застрахована, и эти гребаные страховщики чуть с лупой все пожарище не перетрясли… «Сашку спалили, - понял я. – Может, решение его предков было единственным способом получить страховку? Типа сын невменяемый…» - Ты не рассказал родителям о… том, что Алдо тебя изнасиловал? Сахи поморщился, будто слово резануло ему уши. Тряхнул синими патлами и выбил из пачки новую сигарету: - Нет. Зачем? Все стало бы только еще хуже. – Он подкурил и посмотрел на меня сквозь пламя зажигалки. – А ты хуле приперся сюда? Не о моих же семейных проблемах беседовать, психоаналитик херов? Я затушил бычок в пепельнице, пытаясь вспомнить заранее заготовленные вопросы. По ходу, Сахино откровение прокатилось по моим извилинам тяжелым шаром и заставило все рациональные мысли рассыпаться сбитыми кеглями. Поэтому я начал с первого, что в голову пришло. - У меня проблема. Матвей ничего не знает о том, что Снайпер велел отыскать. Это ведь наркота, верно? Белый порошок, его еще называют в народе «Кристи». Вик, старший брат Матвея, получил партию от Косого – на продажу. А потом вскрылся, и вот у Сная ни бабок, ни товара, потому что спрятал Вик его хорошо. Так все было? - Ну вот, а ты говоришь, Матвей ничего не знает, - Сахи разглядывал меня из-под полуприкрытых век, шевеля пальцами на той ноге, что касалась моего бедра. - Это правда, - я старался придать своему голосу уверенности. – Я сам до всего дошел. - Так, может, - Сашкина ступня будто невзначай скользнула вдоль моей ляжки и уперлась в пах, - ты недостаточно убедительно его спрашивал? – Пальцы на ноге сжались, надавливая на член. Первым порывом было вскочить с дивана, но я подумал о качестве записи и силе звука, которая ослабнет с расстоянием. Поэтому я просто ухватил прохладную ступню и отпихнул от себя: - Мэтт ничего не знает о делах брата. Точка. Школу я проверил: Вик же там барыжил? Даже нашел старый тайник в кабинете музыки – ну, «сириусы» там репетировали. Но сейчас он пуст. С чего Снайпер вообще решил, что товар все еще цел? Может, кто-то, скажем тот же Стас, знал, где тайник, и уже давно обделал свой маленький темный бизнес у него за спиной? - Не-а, - Сахи поцокал языком. – Неплохая версия, но не катит. Если бы кто-то толкнул Снаеву кристи на рынке, он бы узнал об этом. - Как узнал? – Мне жутко захотелось стрельнуть еще одну сижку, но я сдержался – не хотел задолжать Сашке. - Да так. У Сная товар особый. Со знаком качества, - Сахи растянул губы в знающей улыбке, скользнул по ним острым язычком. – Это как золотой ярлык на виски. Раз попробуешь – потом не ошибешься. - Спасибо, но я лучше воздержусь, - буркнул я. – И откуда Косой берет этот… «золотой ярлык»? Сашка склонил голову на бок, будто увидел во мне что-то новое и настораживающее: - А тебе-то зачем? Твое дело маленькое – пропажу найти. - Да не могу я! – Мне даже не понадобилось разыгрывать отчаяние. Оно и так было здесь, как плотная колышущаяся тьма. – Слушай, есть какой-то способ заставить Снайпера простить этот долг? Он же вообще не мой и не Матвея! Это брат его, больной мудак, даже после смерти мелкого подставил. - Да Снаю похуй. – Сахи наклонился ко мне, сверкнув чернотой глаз. – Хочешь заставить Косого простить – убей. Он никому ничего не прощает. Никогда, - парень выдохнул дым мне в лицо и медленно откинулся обратно. Из жилистого горла вырвался тихий смешок, похожий на всхлип. – Хотя... Теперь уже я подался вперед, навстречу надежде. - Хотя знаешь, твой милый мальчик, возможно, Сная бы и заинтересовал – как источник дохода, - Сахи посмотрел на меня тем взглядом, который, наверное, обычно приберегал для клиентов, и провел пальцами от груди вниз. – Думаю, мы с ним неплохо смотрелись бы в паре. Вот тут меня и переклинило. Только что вроде сидел себе на диване, никого не трогал. И вот уже нависаю над Сашкой, сжимая высохшую шею, и ору что-то в его бледную, быстро наливающуюся кровью морду. У него уже глаза стали закатываться, когда меня отпустило. Отшвырнул парня от себя, как тряпичную куклу. Метнулся на кухню – туда дверь была открыта. Сунул башку под кран, закинул пригоршню воды в рот. В висках кровь сучит сотней отбойных молотков. И стук этот ясно складывается в одно слово: «Долбоеб!» Долбоеб, что сразу не понял, откуда ветер дует. Долбоеб, потому что думал, что Сашка может быть на моей стороне. Долбоеб, что психанул и похерил единственный шанс хотя бы его разговорить. Разве такой против Снайпера пойдет? Для Сахи бордель стопудово лучше дурки, где его тоже, небось, пичкали всякой химией. Тут у него хоть какая-никакая свобода. И возможность мстить. Не своими руками, так… С Алдо он уже разобрался. Наверное, очень расстроился, когда я его не прикончил. Так бы двух мух разом прихлопнул – один в гробу, другой – на зоне. Не, Алдо, конечно, все равно скоро сдохнет, просто Сашке, наверное, ждать надоело. И на меня задолбало смотреть – предателя, бросившего его на растерзание стервятникам. Одного только я пока не понимаю: чем ты-то ему насолил?! Каким боком ты во всю эту мелодраму вписываешься? Или вся твоя вина в том, что мы теперь вместе? Что ты типа «занял» место, которое Сахи считал своим? Но ведь, когда вся эта бодяга закрутилась, мы еще только… Да, но Сашка-то этого не знал! Говорят, ревность – один из самых сильных мотивов. Почти такой же сильный, как месть. Как ни крути, выходит, я тебя подставил под удар. Значит, я и должен вывести из-под него. Остановить занесенную руку. Или – сломать ее.