Теплое сердце

- Когда мы с родителями были на похоронах, - ты запрокинул голову кверху, такой же серый лицом, как небо, заглядывающее в твои глаза, - нашу квартиру ограбили. Разворотили все, чуть обои со стен не ободрали, а вынесли мало что: немного денег, побрякушки. Выходит, они тогда не нашли, что искали? - Выходит, что нет, - тихо согласился я. Ты глубоко вздохнул, спрятавшись на мгновение в облачко пара. А когда оно рассеялось, твои глаза смотрели прямо на меня, пустые, как небо без солнца: - Я ничего не знаю, Май. Брат никогда не посвящал меня в свои дела. Вот видишь, - ты горько усмехнулся одними уголками губ, - и тут я оказался совершенно бесполезным. В общем, я и не ожидал, что ты достанешь из кармана карту сокровищ с крестиком, отмечающим расположение сундука пиастров, и все же… Разочарование накатило, отнимая силы, делая голову тяжелой, посылая по позвоночнику зябкий озноб. - Ладно, не важно, - пробормотал я, ковыряя утоптанный снег под качелями носком кеда. – Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю. - Не понимаю только, - ты потер друг о друга мерзнущие ладони, - почему Снайпер этот решил, что мне что-то известно? Стас ему такого точно сказать не мог: при нем Вик меня только шпынял. - Это не Стас, - я покачал чугунной от тяжелых мыслей башкой. – В окружении Снайпера один Сахи знал о том, что для Виктора ты… ну, был большим, чем брат. - Большим?! – Ты издал горлом странный звук, будто смех боролся в нем с рыданием. – Я был для Вика нулем, дыркой, никем и ничем! И Сахи все это прекрасно сознавал. Так как же он… - Ты запнулся, захлебнулся словом, и посмотрел на меня взглядом, в котором штормовой волной вставала боль понимания. – Он что, рассказал тебе про то, что Вик… - Только сегодня утром, - поспешил заверить я. – Я и так уже все знал – от тебя. О разговоре на кухне я умолчал. Чувствовал, что слова Сахи ранят тебя, и хотел уберечь. Получилось не очень. Ты вскочил с качелей: руки непроизвольно дергаются, то теребя одежду, то мучая сережку в ухе; ноги приплясывают на месте, готовые вот-вот сорваться на бег. - А кому он еще все растрепал?! Снайперу? Стасу? Может, уже полшколы знает, что я родному брату отсасывал?! Краем глаза я заметил мамашу с коляской, резко свернувшую с дорожки, проходившей мимо площадки. - Будешь дальше так орать, точно узнают все, - я тоже встал с качелей и положил руку тебе на плечо. – Успокойся, Мэтт. Думаю, Сахи проболтался только Косому. Вернее, - мысль, которая озарила меня в этот момент, заставила ладонь безвольно соскользнуть по твоему рукаву, - он не проболтался. Может, сделал вид. А на самом деле, специально тебя слил, чтобы пустить босса по ложному следу. - Не понимаю, - ты стиснул дрожащие руки так, что суставы хрустнули. – Зачем? Мы же обещали, дали друг другу слово… Как он мог?! Ну, что Сахи мог, меня лично совсем не удивляло. Странно было, что это удивило тебя. - Да он просто подонок, забей. Мне только неясно пока, что Сашка против тебя имеет. Причем настолько, что Снайпера на тебя решил натравить. А ты сам как думаешь? Мэтт? Матвей, ты чего? Бля, ты даже не побледнел, ты посерел, словно мгновенно превратился в пепел, частички которого удерживались вместе чистым волевым усилием. Казалось, дотронься пальцем, и ты рассыплешься облаком прозрачной золы. - Матвей, - я потянулся к тебе, хотел обнять, согреть своим теплом, но ты отшатнулся. Попятился от меня: - Я не могу. Больше не могу так. Прости. Взметнулся снежный вихрь, и – все, как всегда. Твоя темная фигурка мелькнула между горкой и турниками, исчезла за запрещающими счастье щитами, снова вынырнула за сугробами и бросилась в проход между домами. Я едва успел добежать до окружающей площадку ограды, а ты уже пропал где-то в дебрях соседнего двора. Блин, что значило это «не могу так»? И «прости», которое мне тоже очень не понравилось? Нет, я просто гребаный идиот! Ну зачем я завел этот разговор, зачем?! Я с размаху пнул ни в чем неповинную калитку. Загремел металл, когда она треснулась о забор. Я подскочил ближе и въебал ей еще, посыпалась отбитая с прутьев краска, пятная снег по-весеннему зелеными хлопьями. - Ах ты хулиган! – Взвизгнул за спиной старушечий голос. – А ну прекрати сейчас же! Милицию вызову! Даже не обернувшись, я наподдал позеленевший сугроб и зло зашагал обратно к школе. Ладно, подловлю тебя там и заставлю нормально поговорить. От меня ты, может, пока и удрал, но от себя не убежишь. И раз ты сам этого не понимаешь, придется мне тебе вправить мозги. Физ-ра уже давно кончилась, шла литература, куда я влетел на всех парах – прямо под горящие адским пламенем очи Гордея. Клянусь, у нее даже дым из ноздрей шел, как у настоящего пожилого Змея Горыныча. Ну, уж раздувались-то ноздри точно. Классуха разинула пасть, но вместо «Человеческим духом пахнет» проскрипела: - Ах, Новый! Нагулялся? Или два урока из четырех прошляться где-то тебе мало? Я посмотрел на твою пустую парту, окинул взглядом прячущий смешки за учебниками класс. - Вы правы, Алевтина Гордеевна. Маловато будет, - сообщил я и выскочил в коридор. Гордей, сука, рванула за мной, вопя что-то на ходу. Но мне уже стало пофиг. Хоть по какому, все шло к одному: либо ты тут останешься учиться, либо я. Важнее было сейчас отыскать тебя. Минут за десять я обшарил все здание, включая самые укромные закутки. Даже в кабинет музыки заглянул, но там как раз занимался хор: судя по репертуару, тоже готовился к Валентину. Значит, в школу ты попросту не вернулся. Непохоже на тебя – вот так внаглую прогуливать. Беспокойство внутри росло, вкручивая длинные шурупы в кишки без обезболивания. Я снова выскочил на улицу через пожарный выход – благо у меня хватило ума не оставлять куртку в раздевалке – и помчался к тебе домой, попутно пытаясь дозвониться или достучаться до тебя через ВК. Глухо, как в танке: социальная сеть показывала, что ты в последний раз был онлайн два часа назад. Я знал, что твои родаки на работе, и смело начал трезвонить в дверь. В тишине квартиры раздавались приглушенные дверью щебечущие трели, но открывать, по ходу, никто не собрался. - Ты там? Мэтт, ты там? – Принялся орать я, прижимаясь губами к щели между дерматином и косяком. – Пожалуйста, открой! Это очень важно. Матвей! Я колотился и вопил, пока не охрип, и какая-то бабулька из соседней квартиры не начала стращать меня всеми карами небесными через закрытую дверь. В кишках у меня теперь вращались не шурупы, а здоровенное сверло, насаженное на отбойный молоток. У кровавых ошметков внутренностей был отвратительный вкус отчаяния, поднимающийся в горло кислой отрыжкой. Мне не требовалось закрывать глаза, чтобы увидеть бледное тело, плавающее в наполненной багряной жидкостью ванне, и это тело имело твое лицо. «Успокойся, - приказал я себе, до крови прикусив щеку изнутри, чтобы меня отрезвила боль. – Скоро начнется репетиция. Может, стоит поискать тебя там?» Да, возможно, тебе просто нужно было подышать, проветрить голову, собраться с мыслями. А теперь ты придешь на обязательное мероприятие. И потом – тебе надо гитару из актового зала забрать, вроде Капа рассказывала, что все инструменты выступающие там сложили с утра. Уж свою драгоценную шестиструнку ты в школе просто так не бросишь. Я чуть воспрял духом и снова попер на автобус. Когда добрался до цели, репетиция уже началась. На сцене топтались две тянки из одиннадцатого, мяукая что-то про любовь в микрофоны, которые держали так близко к размалеванным ртам, будто пытались от них откусить. На меня обернулись ожидающие своей очереди «звезды» и несколько учителей, руководящих процессом. Я заметил Добрыню и музичку, но Гордея в зале вроде не было. Как и тебя. Ко мне подлетела задыхающаяся от эмоций Капитонова. - Новый, где тебя носило?! Ты вообще представляешь, что с тобой классная сделает?! После того, что ты учудил, не поможет даже, если ты все собрание сочинений Есенина наизусть прочтешь… - Ты Матвея видела? – Перебил я, еще раз обшаривая помещение отчаянным взглядом. – Он тут появлялся? - Кстати о птичках! – Староста уткнула пухлый палец мне в грудь. – Ты совсем парня испортил! Ладно сам гуляешь, но зачем Шарова-то с собой таскать? Так парень с пятерок на трояки скоро скатится. У него и так проблемы с родителями, а ты… - Да не таскал я его! – Снова перебил я и понизил голос: на нас начали шикать и подозрительно коситься. – Сам не знаю, где он. Ищу везде. В школе Матвея нет, дома, кажется, тоже. Не открывает никто, по крайней мере. И на звонки не отвечает. Так он сюда приходил? Капитонова озадаченно нахмурилась: - Нет. Сами ищем его везде. Вас обоих, вернее. Но я думала, вы вместе. Тут я заметил подваливающего к нам химика и пихнул Катьку в бок. Она обернулась. - А, Май, хорошо, что ты пришел, - изобразил рекламную улыбку Добрыня и сверился с бумажкой. – Так, по программе ты у нас после Шарова Матвея. А, кстати, где он? Капитонова открыла рот, но я успел наступить ей на ногу: - Скоро придет, - быстро выпалил я. – Наверное. - Отлично, - заерзал бородой химик и начал трындеть о том, готов ли я, и не стоит ли нам перенести дополнительные занятия на следующую неделю из-за гребаного Валентина. Я вяло поддакивал и кивал: дождаться не мог, пока Добрыня наконец отвянет. Когда химик с чувством выполненного долга снова потопал к сцене, я повернулся к трясущей в гневе подбородками Капитоновой: - Кать, слушай, есть идеи, где Матвей может быть? - Забей, сейчас уже поздно. Если Шаров не появится в течение десяти-пятнадцати минут, на сцену полезешь ты. – Капитонова подозрительно прищурилась на меня. – А ты точно все выучил? У меня тут с собой листочек есть на всякий случай. Я вздохнул, собираясь с силами для того, что собирался сказать: - Ты не понимаешь… Я волнуюсь за Матюху. Мы, и правда, были вместе на физ-ре… - Ой, не надо! – Капа махнула мягкой ладошкой. – Вот на физ-ре вас как раз и не было. Лучше скажи, как есть. Вы вместе прогуливали и… - Да, да! Теперь довольна?! – Рявкнул я, но к счастью латиноамериканское музло, под которое отплясывала на сцене парочка из параллельного, заглушила все эмоции. – Так вот, мне пришлось сказать Шарову кое-что, что его очень сильно расстроило. Он убежал, и теперь я нигде не могу его найти. А перед тем Мэтт говорил что-то типа, что больше не может так, просил его простить… - Нет! – Рот Капитоновой поехал как-то странно в бок, будто она одновременно пыталась улыбнуться и не заплакать. – Нет, Май, скажи, что ты думаешь не про то же, про что я думаю! - Мысли пока читать не умею, - огрызнулся я. – Но если есть соображения, куда он мог пойти, пожалуйста, скажи мне! - Но я… я не знаю, - Катька растерянно захлопала глазами, тиская толстые пальцы. – Мы же почти не общаемся. То есть, мы дружили когда-то давно, в начальных классах. Знаешь, два ботана, вечно домашку друг у друга сверяли, обменивались книжками… - Губы у Капы беспомощно задрожали, голос надломился. – Матвей мне таскал детские энциклопедии, книги про животных и фантастику, а я ему приключения и детективы, очень любила их. Я взял Катьку за массивные плечи и тихонько тряхнул: - Где он может быть? Думай. Ну? Капитонова судорожно вздохнула и облизала накрашенные блеском губы: - Матвей… Он раньше любил лазить по стройкам и заброшенным зданиям. Мог зависать там часами. Когда мы дружили, он и меня туда водил. Играли во всякое: оборону крепости Ларошель – ну, из «Трех Мушкетеров», сталкеров и атаку зомби, в конец света… Продвинутыми такими были детишками. Ой, - Катька хлопнула себя ладошкой по губам и сделала большие глаза. – Я тут вспомнила! Как-то Матвей почти неделю в школе не появлялся, поэтому классная домой ему позвонила. И оказалось, что он утром уходил, вроде как на уроки, потом возвращался домой в обычное время. А на самом деле парень просто сидел все это время на одной стройплощадке, где стройку заморозили. Его там, кажется, отец нашел. Мы тогда уже как-то разошлись с Шаровым, но я помню, его даже к психологу таскали из-за того случая. Сверло у меня в кишках высунуло острый кончик и кольнуло сердце. - А ты знаешь, где эта стройплощадка? – Я едва сдерживался, чтобы немедленно не вытрясти из Капы ответ. – Если она там, конечно, еще есть. - Да вроде есть. И Капа описала мне это место. Место, которое я слишком хорошо знал. Место, где все началось, и где, кажется, должно закончится.