America's Next Top Model

Мне снилось, будто чьи-то руки обнимали меня. Я был в кольце тепла. Мое сердце бешено стучало, когда рука задрала край футболки и дотронулась легким движением до оголенного участка кожи. Я вздрогнул. Неожиданно я услышал чей-то вздох, возможно, свой, и резко открыл глаза. Руки Луи Томлинсона обнимали меня за обнаженную талию. Мы были так близко, что я чувствовал его быстрое сердцебиение, как и мое собственное, через свою спину. Его кожа была горячей. Я медленно и осторожно перевернулся в его объятьях, встречаясь с его лицом. Он все еще спал. Его ресницы мирно подрагивали. Он был очень красив, когда спал. Неожиданно дверь моей комнаты распахнулась, и, широко улыбаясь, вошел Зейн в спортивной форме. Когда он увидел нас, его улыбка быстро упала, глаза расширились, а щеки покраснели. Он собирался что-то сказать, но я показал ему палец, чтобы он молчал. Я не хотел будить Луи. Зейн кивнул мне, показывая на коридор, и вышел. Черт. Черт. Черт. Я аккуратно раздвинул руки Луи, чтобы я смог вылезти из кровати, но он только сильнее сжал меня, находясь в крепком сне. Я попытался еще раз и быстро проскользнул через низ. Он перевернулся и обнял мою подушку, вжимаясь в неё лицом. Я вздохнул, натянул штаны и вышел в коридор, где меня ждал Зейн. Я провел рукой во кудрям, ожидая того, что скажет Зейн. Но он молчал, устремив свой взгляд в пол. Я вздохнул: — Это ничего не значит. Мы просто спали. — А недавно вы просто ударились губами друг друга, — усмехнулся Малик. — Это была случайность, — отчетливо сказал я, пытаясь больше убедить себя, чем Зейна. — Я бы поверил, если бы ты постоянно не оправдывался. — Заткнись. Зачем ты пришел ко мне так рано в комнату? — перевел я тему. — Пробежка, — гордо сказал Зейн. Я застонал: — Серьезно? Опять? — Да ладно, тебе понравилось в тот раз. Я жду тебя через десять минут на крыльце. Иди поцелуй парня в лобик, — издевался Малик. — Он мне не парень, — отчеканил я, после чего вернулся в комнату. Я пошел в душ, после чего переоделся в спортивные штаны. Приведя себя в порядок, я вышел. Томлинсон все еще спал, обняв мою подушку. Его челка упала на глаза. Я подошел и постарался тихо убрать мешающие пряди, чтобы он не проснулся. Он улыбнулся и уткнулся сильнее в подушку. Я еле сдержал улыбку, после чего вышел из комнаты, оставив его одного. Зейн стоял на крыльце, слегка прыгая, разогревая свои мышцы. — Куда сегодня бежим? — спросил я. До того пляжа, где мы были в прошлый раз, было очень далеко. — Я не знаю маршрута вообще, так что… куда получится, — весело сказал Зейн и побежал. Я последовал за ним. Мы пробежали уже километров семь, не меньше. Мои легкие горели, ноги гудели. Зейн бежал быстрее и легче, чем я, поэтому я пытался не отставать от него. Прошло больше часа, когда мы стали возвращаться в новый дом. По дороге мы заблудились, но, к счастью, нам попались добрые старушки, которые подсказали путь. Вышло так, что мы искали дорогу назад еще час. Когда мы, наконец, вернулись, все метались по дому. Как только мы вошли, на нас набросились Джесс с Кристиной. Они выглядели взволнованными. Они крепко обняли нас, потом резко оттолкнулись, легко ударив по груди: — Где вас черти носили все утро? Мы волновались за вас, идиоты, — почти кричала Джесс. — Мы бегали, — пожал плечами Зейн. — Бегали? — прикрикнула Кристина. — А позвонить нельзя было? Или хотя бы записку оставить. Вас не было около трех часов. После произошедшего случая с кирпичом мы не знали, что думать… — Эй, все в порядке, — улыбнулся я. Приятно, когда за тебя волнуются. Я сразу перестал улыбаться, когда увидел яростное лицо Томлинсона, который смотрел на меня через стеклянную дверь между гостиной и кухней. Он поджал губы и отвернулся, после чего стал подниматься наверх. Кажется, меня ждет серьезный разговор. — Ладно, пойдемте завтракать, — сказала Нина, прерывая мои мысли. За завтраком напряжение спало, все снова весело переговаривались, смеялись. Лиам с Зейном сидели вместе. Я заметил, что рука Малика лежит на колене Лиама, но я просто поднял брови, ничего не говоря. Как только мы поели, в дверь постучали. Я открыл и увидел двоих людей — парня и девушку. Они широко улыбались. — Привет, — улыбнулась девушка, осматривая меня с ног до головы. Я пропустил их в дом: — Вы к кому-то? — я старался быть доброжелательным. — Это ко мне, — донесся голос Томлинсона. Я обернулся, но он не смотрел на меня. — Модели, вы готовы к испытанию? Все возбужденно захлопали.

***

— Сегодня мы с вами займемся кое-чем необычным для модели. Мы запишем с вами песни, а затем снимем по ним клип. Но сначала про написание самой песни, — начал парень. — Сейчас мы раздадим вам наушники с музыкой, под которую вы должны придумать стихи для вашей песни. У вас будет всего двадцать минут, — сказала девушка. — А так как я раньше занимался музыкой, я буду ходить и помогать вам в написании. Затем я выберу победителя этого испытания, который получит иммунитет на следующем отборе, — закончил Томлинсон. Занимался музыкой? Что я еще о нем не знаю? Нам раздали наушники, и я ушел в пустое место от шума и суеты. Раньше я состоял в группе с друзьями. Я был солистом. У нас довольно неплохо получалось, но потом один из нас уехал в другую страну, после чего наша группа распалась. Включив музыку, я почувствовал прилив облегчения. Песня будет спокойной и мелодичной, что, несомненно, радовало меня. Я начал вслушиваться в мелодию и по-немного записывал строчки своей песни. Я решил писать о любви, мечтаниях и достижении своей цели. Я почти дописал её, когда оставалось пять минут, и ко мне подошел Луи. По его напряжению было понятно, что он все еще злился на меня из-за пробежки. Я решил не обращать на него внимание и продолжил писать. Он наклонился ко мне, прочитал текст и собирался уйти, но я остановил его: — Долго будешь злиться? — Я не злюсь, — сказал он резко, после чего ушел. Я вздохнул. Когда-нибудь он взорвется вместе со своим гневом. Я перечитал текст своей песни. Оставшись довольным, я пошел к остальным. Все написали свои песни хорошо, кроме Нины и Джастина, которые зажимали свои уши и пытались дописать несколько строчек. Джастин даже покраснел от стараний, ведь он был в двойке худших на прошлом отборе. Когда время вышло, все отложили свои листки со стихами к песне. Томлинсон оглядел всех, после чего сказал: — Мне понравились все ваши работы. Есть некоторые недочеты, но, в целом, вы справились. Поздравляю, вы все молодцы, — он помолчал минуту. — Но победитель всего один. У победителя лучшие стихи для песни. И это… Найл. Поздравляю, у тебя есть иммунитет на следующем отборе. Найл широко улыбнулся, из-за чего в его глазах снова заиграл легкий, детский блеск. Мы с парнями похлопали его по спине, из-за чего он начал кашлять. Все засмеялись. — Модели, с вами было приятно работать. До завтрашней встречи, где мы будем записывать ваши песни в студии, а потом и снимать клип. Всего хорошего, — девушка с парнем попрощались с нами и ушли. Томлинсон оглядел нас, потом тоже ушел в свою комнату. Через несколько минут я получил сообщение на дисплей монитора телефона от него: В 10 вечера на заднем дворе. Проследи, чтобы тебя не заметили. Надень черное. Мое сердце забилось. Мы серьезно собираемся сделать это. Вернуться в тот клуб и узнать, кто звонил мне перед тем, как моё окно разбили. Мы с Луи Томлинсоном идем туда. Вместе. Отправив ответ Луи, я отправился в свою комнату. Хорошо, судья.

***

Когда пришло время, я аккуратно вышел из комнаты, стараясь, чтобы моих шагов не было слышно. Мне не нужно было лишнее внимание. На крыльце я встретился с Луи, который разговаривал с кем-то по телефону. — Да, мы выезжаем, — сказал он, после чего сбросил трубку. Мы сели в его машину. Сегодня Алекса не было, поэтому Томлинсон сам вел автомобиль. Всю дорогу мы молчали, что начинало уже раздражать меня. Чтобы успокоиться, я наблюдал в окно за огнями города. Когда мы вошли в клуб, воспоминания нахлынули на меня. Почти ничего не изменилось, кроме людей. В прошлый раз я приходил с Зейном, Лиамом и Найлом. Здесь впервые Зейн и Лиам начали свои отношения. Ту часть со мной и Томлинсоном я предпочитал не вспоминать. Эта сцена до сих пор иногда снилась мне. Как и в прошлый раз, все также пахло потом и алкоголем, люди танцевали, сливаясь с другими телами. Только в тот раз мы приходили, чтобы отвлечься, а сейчас, чтобы узнать, кто нам угрожает. Луи взял меня за руку и повел куда-то дальше танцпола и бара. Мы встали перед каким-то скрытым помещением, из-за которого лился дым и смех девушек. — Стой здесь, — приказал Томлинсон. — Почему? Я хочу пойти с тобой… — начал я, но он меня перебил. — Даже не говори, что ты хочешь. Ты достаточно уже сделал сегодня, — он впервые за вечер посмотрел мне в глаза. Я замолчал. Такого голоса я еще не слышал от него. Он был наполнен злостью, одновременно беспокойством и холодной стойкостью. Он отвернулся от меня и вошел в помещение. Прошло несколько минут. Его еще не было, когда раздражение и гнев начали подниматься во мне. Я пошел к бару и заказал то же, что и заказывал в прошлый раз. Я еще пожалею об этом. Выпив уже приличное количество алкоголя, я отправился танцевать в толпу. Ритм подхватил меня. Я ничего не чувствовал, кроме музыки и горячих тел, которые крутились вокруг меня. Я был будто под наркотиками. Больше ничего не хотелось. Только танцевать и наслаждаться вечером. Внезапно я почувствовал холодное прикосновение к своей руке. Томлинсон, сверкая глазами, схватил меня за руку и начал выводить из толпы. Он вывел меня на улицу, где шел сильный дождь. Но ему было наплевать, как и мне. Дождь и свежий воздух отрезвляюще подействовали на меня. — Чем ты думал? — Томлинсон был в настоящем гневе. Я ни разу не видел его таким. — Я хотел просто напиться и… — Почему ты не остался там, где я сказал? Почему ты всегда поступаешь так, как не надо, рискуя собой? — перебил он меня. — Почему ты ведешь себя, как идиот, которому наплевать на тех, кто о нем заботится? Я ошарашенно смотрел на него: — О чем ты? — Чем ты думал, когда оставил меня утром без записки, без всего, после того, через что ты прошел. Мы прошли, — с горечью сказал Луи. — И после этого пропал на три часа? Ты хотя бы представляешь, о чем я думал? Я молча смотрел на него. Наконец, я дождался того момента, когда он начнет орать на меня за утреннюю пробежку. Дождь намочил его рубашку, которая теперь плотно облегала его тонкую талию. Злость стала подниматься во мне снова: — А чем думал ты, когда указывал мне? Когда игнорировал меня целый день? Я не твоя очередная сучка, и ты не можешь так поступать со мно… Он налетел на меня, не давая закончить. Томлинсон прижал мое мокрое тело к холодной стене. Моя голова больно ударилась об твердое, но мне было все равно. Его горячий язык проник в мой рот, исследуя каждую его часть. Руки Томлинсона обжигали меня, когда он проводил ими по моему телу, задирая футболку. Я запустил одну руку ему в волосы, когда другой, обхватив талию, притянул его еще ближе, сокращая последнее расстояние между нами. Он застонал мне в рот, отчего в джинсах стало узко. Мы оба отстранились, задохнувшись. Несколько минут мы просто стояли под дождем, прижимаясь друг к другу, дыша друг другу в рот, когда холодные капли дождя касались нашей горячей кожи. Томлинсон откинул свою голову мне за плечо, когда я продолжал перебирать его мокрые волосы. — Нам нужно идти. Ты можешь заболеть, — прошептал он около моего уха, и по моему телу прошел заряд. — Я не хочу домой, — прохрипел я. — А мы и не домой. Я отстранился и посмотрел на него. Он выглядел усталым, но серьезным. Я кивнул ему и снова прильнул к его телу. Мне нравилась наша близость. Мы простояли так еще несколько минут, потом он отодвинулся и повел меня в машину. Мы были полностью мокрыми, но было уже плевать. Через час мы въехали в какой-то лес. Когда машина остановилась, я увидел небольшой дом, который находился у реки. Дождь продолжал лить, поэтому мы побежали. Когда мы вошли, было прохладно. Луи взял меня за руку и повел в свою комнату. — Это твой дом? — Да. Больше о нем никто не знает. — Здесь уютно, — сказал я, когда вошел в его комнату. Она была просто огромной. — Спасибо, — Луи улыбнулся, разжигая камин посередине комнаты. Тепло накрыло меня. — Эм… У тебя есть что-нибудь переодеться? — неловко просил я. Он посмотрел на мою мокрую футболку, подошел к шкафу и достал оттуда чистую черную футболку. Сам он переоделся в точно такую же. — Хочешь есть? — спросил он, после чего я покачал головой. — Я устал, — сказал я. Он взял меня за руку и потянул за собой на кровать. Когда мы легли, он укрыл нас теплым одеялом. Я повернулся к нему лицом. Мы просто лежали смотрели друг другу в глаза. Он притянул меня ближе за талию, и я положил свою голову ему на плечо. — Мы поговорим о том, что произошло в клубе? Снова? — спросил я. Луи подумал немного: — Когда захочешь. Я кивнул и прижался к нему еще сильнее, вдыхая его запах. — Зачем ты выбрал на актерстве Зейна в пару? — неожиданно спросил Луи. Похоже, этот вопрос давно мучил его. Я пожал плечами: — Отчасти, чтобы тебя позлить. Минуту он молчал, после чего прошептал около уха: — Еще раз сделаешь так, чтобы меня позлить, я тебя накажу. — Отчислишь? — усмехнулся я. — Нет, — серьезно ответил он. В моей голове стали крутиться все сцены наказания. Я покраснел и сильнее уткнулся ему в плечо. — Хорошо, мистер Томлинсон.

***

Когда я проснулся, Луи еще спал. Он обнимал подушку, лежа на другой стороне кровати. Я не мог поверить. Уже несколько ночей мы спали вместе. Просто спали. Мысли о чем-то другом даже не возникало. Я аккуратно вылез из кровати, стараясь не разбудить его, и спустился искать кухню. Когда я нашел ее, то не увидел ничего, чем можно было позавтракать. Пиццу заказывать совсем не хотелось, поэтому я взял из холодильника несколько яиц и начал готовить яичницу. Я включил тихо радио. Я просто привык готовить под музыку. Когда завтрак был уже почти готов, меня сзади обхватили руки Томлинсона за талию. Из-за музыки я не расслышал его приближение. Он прижался голым торсом к моей спине и прошептал, из-за чего по всему телу прошли мурашки: — Доброе утро. Тебя надо научить оставлять записки. Я выдохнул и продолжил доставать дрожащими руками яичницу из сковородки. Луи заметил это и положил свои руки поверх моих. Вместе мы разложили завтрак по тарелкам, но он так и не отодвинулся. Я повернулся к нему головой, встречаясь с горячим дыханием: — А тебя пора научить не пугать людей, — пробормотал я. — Так я тебя пугаю? — ухмыльнулся Луи. Он пребывал в прекрасном настроении, из-за чего нравился мне еще больше. Он мягко перевернул меня, кладя свои руки мне на бедра. Я вздрогнул и посмотрел в его голубые глаза. Он, наконец, выспался, что было заметно по исчезнувшим мешкам под глазами. — Возможно. Завтрак готов, — выдохнул я. Он взял тарелку позади меня, задев губами мое ухо, ухмыльнулся и сел за стол. Маленький засранец. — Ты вчера поговорил с тем человеком, который может пробить номер? — спросил я, усаживаясь на противоположную сторону от него. — Да. Он сказал, что будет готово через неделю, — спокойно сказал Луи. Я чуть не выплюнул свой завтрак: — Серьезно? Почему так долго? За неделю может случиться все, что угодно. — Успокойся. Когда он говорит неделю, то это значит около двух-трех дней, — улыбнулся Томлинсон. Вздохнув, я продолжил есть. — Сколько у нас еще есть времени? — Примерно час, — ответил Луи. — Тогда я первый в душ, — я встал и побежал наверх, услышав позади себя смех Томлинсона. Когда я вышел, то понял, что мне не во что переодеться. Моя футболка была грязной и влажной. Завернутый в полотенце я подошел к Луи, который застилал постель. — Эм… У тебя есть еще одна футболка? — я провел рукой по волосам. Он обернулся и его взгляд упал на мой торс. Несколько секунд он открыто пялился, после чего кашлянул и пошел к шкафу. Он достал мне белую рубашку: — Держи. Думаю, тебе лучше без нее, — сказал он с ухмылкой. Я покраснел и натянул ее. Я все еще стоял в полотенце и неловко смотрел на ноги. Поняв, почему мне неловко, Луи рассмеялся и кинул мне чистые джинсы. Покраснев еще больше, я взял их и отправился в ванную переодеться. — Ты странный, Гарри, — услышал я голос главного судьи. — Мы спали вместе несколько ночей, были довольно близки в клубе, но ты до сих пор краснеешь около меня. Это мне нравится. Я взял мокрое полотенце и кинул в него, услышав еще более громкий смех в ответ. Через полчаса мы подъехали к дому. Я увидел Зейна, который приближался к машине. Я облегченно вздохнул, заметив, что он один. Малик подошел, и я открыл окно в машине: — Рад, что ты позвонил. Я начинал волноваться. Но ты мог бы сделать это намного раньше, когда исчез вчера на весь вечер, — зло сказал он. — Сейчас не до этого. Помоги мне выйти так, чтобы никто меня не увидел, выходящего из машины Луи, — прошептал я. Зейн будто только сейчас заметил судью, который сидел около меня и смотрел с улыбкой на Малика. — Привет, Зейн, — он слегка махнул рукой. Парень смутился: — Хорошо. Слушай, сейчас пересаживайся на заднее сидение. Потом выходи и иди за мной, только незаметно. Я послушался его и стал перелазить. Я пошатнулся, но Луи поддержал меня рукой, проведя ей по бедру. Сделав вид, что я не заметил, я с легким шлепком упал на заднее сидение. — Отлично. Теперь выходи и иди за мной, — подал голос Малик. Кивнув Луи, я вышел из машины. Зейн взял меня за руку и вывел из территории дома. Оглянувшись, я увидел, как Томлинсон вышел из машины и гордой походкой вошел в дом. — Куда мы идем? — спросил я. — Войдем через задний вход. — А он есть? — удивился я. Зейн рассмеялся: — Сам только вчера нашел. Действительно, обойдя дом, я увидел дверь. Ее скрывали кусты, именно поэтому трудно было заметить этот вход. — Спасибо, — я улыбнулся Малику, и, встретив ответную улыбку, поднялся в свою комнату. Я сбросил с себя одежду Луи и переоделся в свою. И тут я вспомнил, что оставил свою грязную футболку у него дома. Немного подумав, я сложил белую рубашку Томлинсона и положил ее в свой шкаф. Коварно улыбнувшись, стал спускаться ко всем. Томлинсон и другие модели сидели в гостиной, заняв все диваны, и что-то оживленно обсуждали. — О чем говорите? — я улыбнулся. — О записи песни. Мы вчера весь вечер репетировали, — гордо ответила Нина. Меня словно ударили по голове. Точно. Песня. Я удивленно посмотрел на Луи. Он ободряюще мне улыбнулся. Будет весело на записи. Ага. Когда я даже не репетировал ни разу. Я попытался выдавить улыбку, но получилась только гримаса. — Также сразу после записи мы будем снимать клип, — дополнил мой ужас Томлинсон. — Так что времени у нас мало. День — запись песни. Ночь — запись клипа. Я опустил голову, проводя рукой по кудрям. Просто отлично.

***

Автобус привез нас в студию записи. Когда мы вошли, то никого не было, кроме оператора в наушниках. Как я понял, нас контролировать будет только Луи. Нам дали десять минут на повторение текста. Все время перед отъездом в студию, что у нас было, я пытался напеть свою песню, но получалось только какое-то жалкое подобие исполнения. Я так просидел час в закрытой комнате. Сейчас же, я просто провел глазами по стихам и решил не беспокоиться по этому поводу. Просто буду собой. Я удивился, когда услышал, как поет Зейн и Найл. У Малика был немного резковатый голос, он тянул высокие ноты, когда как у Найла был мягкий, но не менее красивый голос. Про голос Лиама я уже знал, так как он мне говорил о том, как часто в школе побеждал в конкурсах по вокалу. Думаю, если бы мы все объединились в группу, то мы добились бы какого-нибудь успеха. Из всех девушек, самый сильный голос был у Эммы. У латиноамериканки, казалось, все идеально, кроме ее характера. У Нины и Кристины были красивые голоса, но они часто не попадали в ноты, или не дотягивали до них. Но они старались. Когда дошла моя очередь, я надел шапочку на кудри и большие наушники. Томлинсон стоял рядом с оператором, который кивнул мне, давая понять, что можно начинать. Закрыв глаза, я сфокусировался на том, о чем собирался петь. Я вспомнил сестру Джемму, свой дом, потом, к своему удивлению, голубые глаза. Слова сами вырывались из меня, с легкой хрипотой. Я не мог контролировать это. Эмоции захватили меня. Когда песня закончилась, я выдохнул и открыл глаза. Все смотрели на меня, включая и Томлинсона. Наши глаза встретились, но он только сглотнул и показал мне жестом, что я свободен. Нахмурившись, я вышел. Все, кто записывал песни до меня, задерживались на минут двадцать, перепевая, дополняя или изменяя свое исполнение. Иногда оператор просил их исполнить заново, чтобы изменить саму мелодию или слова. — Все было настолько плохо? — спросил я Зейна, как только закрыл за собой дверь. Он удивленно посмотрел на меня: — Смеешься? Ты был лучшим. — Очень смешно, — не поверил я ему. Я оглянулся на остальных. Кристина и Нина смотрели друг на друга, держась за руку. Лиам улыбался мне. Джастин и Эмма косо поглядывали на меня. Странно. — Я серьезно. Почему ты не говорил, что поешь? — спросил Зейн. — Я пел раньше. Сейчас это уже неважно, — я пожал плечами. Нас прервал Томлинсон, который зашел к нам в комнату. — Вы все молодцы, хорошо поработали. Пока мы обработаем песни, можете отдохнуть два часа, заодно и придумать идею для своего клипа, — Он встретился со мной глазами и ушел обратно. Я вздохнул: — Куда пойдем? — спросил я парней. — Я видел кафе недалеко отсюда. Там хорошая еда, — улыбнулся Найл. — Пойдем? Мы переглянулись, мысленно соглашаясь. Через десять минут мы уже сидели и поглощали пиццу, запивая лимонадом. Блондин съел больше всех, что нас даже не удивило. Все привыкли к нему. — Как будете снимать клип? — спросил Лиам у нас. — Я хочу сидеть в крутой тачке, в очках, положив ноги на соседнее сидение. Как крутой, независимый и сильный человек, — ответил Найл, не прожевав до конца свою еду. — Как крутой, независимый и сильный мудак, — поправил его Зейн, после чего мы все рассмеялись. — Я еще не думал, — ответил честно я. — И я, — поддержал Зейн. Лиам вздохнул: — Лучше снять клип, будучи мудаком, чем не снять его вообще, — пробормотал он. Когда мы поели, пошли прогуливаться по городу, как сказал Лиам, «для вдохновения». Было уже довольно поздно, и на улицах было пусто. Мы шли, болтая о всякой ерунде, подшучивали друг над другом. Когда прошло два часа, мы вернулись в студию, взяв с собой купленное кофе на ночь. Будучи сонными, будет нелегко снять хороший клип. А нас осталось всего девять. Надо выложиться по полной. Мы не слышали еще обработанные версии своих песен, для нас это решили сделать сюрпризом. Поэтому мы записывали свои клипы под простую мелодию, под которые писали стихи. Нина снимала свой клип, сидя в цветочной клумбе, Кристина была «привязана» к забору, Джастин разделся до пояса и танцевал на камеру, Эмма была в купальнике и сидела на капоте машины, Джесс была словно под дождем. Зейн решил сделать все эпично и попросил принести ему деревянные палки с горящими концами, похожие на те, что нам давали на одной из фотосессии. Лиам переоделся в рокерскую одежду и просто стал рушить мебель на камеру (это произвело впечатление на оператора, который потом возмущался за потерю имущества), а Найл… Найл, как и хотел, решил сыграть мудака, который вертел несколькими девушками одновременно. Когда пришло мое время, ко мне подошел Луи: — Придумал, как будешь снимать клип? Было довольно много сильных работ… — начал он. Я улыбнулся. — Да. Я придумал. Мне нужен всего стул. — Собираешься разбить его об свою голову? — серьезно спросил Томлинсон. — Что? — я удивленно посмотрел на него. — Нет. Конечно, нет. Он вздохнул: — Удачи. Я улыбнулся и пошел к камере. Я взял стул и просто сел. Оператор поднял брови: — Ты должен что-то донести как и себе, так и зрителям. Ты ведь понимаешь? Я кивнул: — Я это и делаю. Я попросил снимать меня с разных ракурсов, близко и далеко, спереди и сзади, слева и справа. Я сильно рисковал, не делая ничего. Но я так хотел. Оставалось только надеяться, что судьи поймут мой выбор. Когда мой клип отсняли, Луи отвел меня в сторону какой-то комнаты. — Как я справился? — спросил я его, пока он закрывал дверь. — Ты правда хочешь знать? — спросил он, подходя ко мне ближе. Я кивнул, и он неожиданно поцеловал меня, запуская прохладные пальцы мне в кудри. Я почувствовал слабость в ногах и начал падать, но Томлинсон сразу отстранился, не убирая руки от моей головы. — Я думаю, что ты замечательный. Я улыбнулся, пытаясь выравнять дыхание. Когда мы вернулись к остальным, было около трех часов ночи. Мы снимали клипы шесть часов. Все уставшие и обессиленные, мы сели в автобус. Луи сел рядом со мной, на что никто не обратил внимание. Он незаметно взял меня за руку, сплетая наши пальцы. Я посмотрел на него, но он сидел с закрытыми глазами и улыбался. — Не пялься, — прошептал он. — И не думал, — фыркнул я, продолжая смотреть на него. Через час мы приехали домой. Я хотел, чтобы Томлинсон снова остался со мной, но он покачал головой: — Не хочу, чтобы повторилось вчерашнее утро. Я улыбнулся, вспоминая случай. Я отпустил его руку и вошел в свою комнату, закрыв дверь. Не включая свет, я быстро снял одежду и лег на кровать. Как только моя голова опустилась на мягкую подушку, я уснул.

***

Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. — Иди к черту. Я не пойду на пробежку, — пробормотал я, уткнувшись в подушку. — На отбор ты тоже не пойдешь? — саркастично спросил Томлинсон. Не ожидавший его увидеть, я резко встал. — Прости, я думал, это Зейн, — зевая, сказал я. — И часто он бывает в твоей комнате? Я посмотрел на него. Ревность? Показалось. — Достаточно. Он будит меня. — Заведи себе будильник, — пробормотал Луи. После того, как я вышел из душа, мы вместе спустились вниз. Все уже ждали нас. В автобусе я сел рядом с Зейном: — Не мог меня разбудить раньше, чем Луи это сделал? Было неловко, — пробормотал я. — Я пытался. Он сказал, что сам разбудит тебя, а я с не стал спорить с судьей. Я с ним не сплю. — Я тоже, — возразил я. — Угу, — поджав губы, улыбнулся Зейн, после чего я толкнул его в бок. Когда мы встали в линию, перед нами стояли трое судей, — Луи Томлинсон, молодая девушка, которая приходила вчера к нам утром, и наш оператор — Джейк, как я узнал потом. Необычно было видеть их, потому что обычно нас судили Ю Цай и Мисс Джей. — Здравствуйте. На этой неделе вы показали себя не как просто модели, а как личности, что так важно для нашей индустрии, — начал Луи. — Сегодня у нас в судьях особые гости. Познакомьтесь — Шейлин и Джейк. Все похлопали, после чего Шейлин сказала: — Мы просмотрели ваши клипы, прослушали ваши песни и хотим сказать, что вы отлично справились. — Вы были очень креативны в выборе того, как снимать свой клип. Мы ценим это, — Джейк посмотрел на Лиама, который сильно покраснел. — Но только восемь из вас продолжат свое участие в шоу. Те, чье имя я назову, должны подойти ко мне и забрать диск с вашими клипами, — серьезно сказал Томлинсон. — И модель, которая лучше всех показала себя на этой неделе… Найл. Он резко выдохнул и отправился за своим диском. Я искренне обрадовался за него. Он в первый раз получил первое место среди других. — Гарри. Я встретился глазами с Луи. Я забрал свой диск и присоединился к Найлу. — Эмма. Я закатил глаза, ожидая следующее имя. — Зейн. Мой друг присоединился к нам. Томлинсон называл имена, пока не остались Джастин и Нина. Кристина стояла, прикусив губы. Она волновалась сильнее, чем сама Нина. — Нина. Кристина выдохнула, а Нина едва сдерживала слезы. Она взяла свой диск и упала в объятья Кристины. Они были такой милой парой. Томлинсон это заметил и быстро бросил взгляд на меня. Я улыбнулся ему, на что получил ответную улыбку. Мы смотрели друг другу в глаза молча, но понимали все, о чем оба думали. Нас осталось всего восемь. Все только начинается.