Good Guys Are Good Villains

Писк, вскрики и радостный хохот разносились эхом по коридорам, проникая даже сквозь прикрытые двери. Причину этого шума Нил и Эдмунд наблюдали прямо перед собой лежа на своих кроватях в комнате мальчиков. Билли и Вилли решили размяться после экскурсии Луи и, пригласив Аси, устроили очередные соревнования, на этот раз по прыжкам с кровати на кровать. Никто точно не знал, что нужно было, чтобы победить: прыгнуть дальше всех, прыгать дольше всех или что-либо еще; скорее всего, для победы нужно было лишь получить удовольствие от происходящего, забыв обо всем гнетущем. При таком раскладе прыгуны, определенно, выходили победителями из этой игры; Эдмунд, казалось, тоже забылся, наблюдая за близнецами и их подружкой, добродушно усмехаясь каждый раз, когда кто-либо из них путался ногами в одеяле или спотыкался о подушку; а вот Нил был далек от победы, потому что из его головы ни на секунду не исчезали хмурые мысли о не таком уж далеком будущем. Парень ни секунды не мог усидеть на месте, не сделав какого-либо небрежно-резкого движения, словно он был готов рвануть с места в любую секунду и бежать без оглядки, куда глаза глядят. Стрелки часов, висящих в обеих комнатах напротив входных дверей, синхронно, как и многое в злосчастном бункере, указали на одиннадцать часах ровно, и в ту же секунду послышалось грохотание решетки: за детьми пришел Мистер Кук. Ребята построились, как пару часов назад строились на пробежку, и отправились вслед за Марселем. Детей поражало, каким же огромным был бункер: повороты, длинные ярко освещенные коридоры, перекрестки этих коридоров и снова повороты; удивительным было и то, что ни педантичная доктор Вудс, ни Мистер Кук, ни разгильдяй Луи не терялись в этом бетонном лабиринте и всегда шли в правильном направлении. Некоторые из ребят даже завидовали этой способности. Кук, миновав несчетное количество поворотов, привел детей в огромное помещение с высокими потолками. Справа от входа были расстелены маты, слева стояли тренажеры с подключенной к ним аппаратурой, а посреди огромного помещения стоял стол со стопкой из восьми тонких папок. Определенно данный зал был оборудован для тренировок, но Нилу показалось, что двух беговых дорожек и матов маловато для программы Мистера Кука, которую старательно расхваливали все, кому не лень. Тренер приказал всем построиться в ряд по росту, что вызвало волну негодования у Аси, которая была вынуждена встать последней из-за своего небольшого роста, немногим превосходящего полтора метра. Близнецы, не теряя ни секунды, сориентировались и в тот же миг дали девчушке кличку – полторашка. В ответ Аси лишь ехидно улыбнулась, скорчив рожицу, словно обещала, что ее месть не заставит себя долго ждать и будет страшной, но строгий голос Кука прервал небольшую перепалку между детьми. Мистер Кук встал за столом лицом к детям и, поставив сжатые в кулаки ладони на столешницу и перенеся часть своего веса на руки, начал объяснять, что он намерен делать сегодня. План его заключался в следующем: сперва, для себя, Кук хотел провести некое подобие школьного зачета по физкультуре, записав первичные результаты детей, чтобы в дальнейшем сравнивать с новыми показателями и выявлять улучшения; затем планировалось проверить самочувствие детей при интенсивных физических нагрузках с помощью той самой аппаратуры, подключенной к беговым дорожкам. Как истинный военный, Кук не мог позволить себе отступить от плана, написанного им для самого себя же, поэтому, как только он закончил свою сухую объяснительную речь, все приступили к выполнению его плана. В зал вошли двое мужчин в белых халатах, наподобие того, что носила доктор Вудс. Они включили беговые дорожки и подключенные к ним аппараты и, взяв каждый по одной папке со стола, подозвали тех детей, чьи имена были написаны на первой странице. Кук взял третью папку из стопки и, открыв ее, подозвал к себе следующего испытуемого. На беговых дорожках дети быстро сменяли друг друга, так как для замеров ученых требовалась всего пара минут, а вот дела с зачетом Кука обстояли иначе: комплекс упражнений, подобранных тренером, выполнялся в среднем за пол часа, на отдых после каждого упражнения отводилась всего минута. Всем детям без исключения зачет показался неимоверно сложным, но для Кука все это было абсолютно приемлемо. Ровно в три часа дня Кук отпустил детей, но не успели они вздохнуть спокойно, как за ними вновь пришел Луи: настало время для прохождения школьной программы. К счастью, как и обещал преподаватель, на его уроках дети не чувствовали напряжения: у Луи не было замашек властного лидера, он общался со всеми на равных, завоевывая таким образом доверие всех вокруг. После семи, наконец, настало то время, когда каждый вновь мог заняться своими делами. Кто-то без сил бросился на кровать, стоило только переступить порог комнаты; кому-то не терпелось поделиться своими впечатлениями с близким другом; кто-то с ужасом в глазах пытался вникнуть во все то, что записал в свою тетрадь под диктовку Луи, боясь попасть в список отстающих. Билли и Вилли, казалось, пытались перекричать друг друга, причитая при одном лишь виде геометрической или арифметической прогрессии; об Эдмунде, которому приходилось перекричать обоих, четно пытаясь объяснить принцип решения, и говорить не стоило. Лишь в душевой царила гордая тишина, наполняющая небольшое пространство словно тягучее и вязкое вещество, степенно растекающееся по плиточному полу и медленно стекая со стен и потолка. В ней увязли даже хлопок двери, звуки шагов, и лишь шум воды, вырывающейся из крана с сильным напором, смог смыть ее со стен – в помещении словно стало просторнее. Умывшись, вошедший выключил воду, оперся на раковину руками и, не открывая глаз, стал прислушиваться к тому, как с крана падали капли воды, разбиваясь о керамическую поверхность раковины. Считая их и делая вдох после каждого счета, вошедший постепенно успокаивался. — Тринадцать… четырнадцать… — едва слышно шептал парень. — Чувак, с тобой все хорошо? — послышался вдруг чужой голос, напугав парня и заставив его открыть глаза. Нил повернул голову в сторону входа и молча продолжал смотреть испуганными глазами на внезапно побеспокоившего его Эдмунда, застенчиво стоявшего возле двери. Пауза явно затянулась, но Эдмунду было не по себе от вида друга – он не мог издать ни единого звука, таращась на Нила. — Да, — невнятно произнес Нил. — Что? — растерянно переспросил Эдмунд, слегка вытянув шею вперед, чтобы лучше слышать собеседника. — Я в порядке, — на этот раз четко произнося каждый звук, ответил Нил. — Ты уже закончил с Билли и Вилли? — Нет. Кажется, им больше хочется поныть и покричать, чем действительно разобраться в том, чего они не понимают. Ты из-за них, словно ошпаренный, из комнаты вылетел? — Да. Нервы ни к черту… — Согласен. Хочешь побыть один? — подняв брови, спросил Эдмунд, интересуясь из самых лучших побуждений. — Д… Не… Не знаю, — долго не думая, мямлил Нил. — Нет. В тишине – да, но не один. Мне как-то не по себе. — Может, сказать об этом Вудс? Она же психолог, авось поможет, — юноша пожал плечами, словно и сам сомневался в том, что говорит. — Да ну ее. Слишком напыщенная; кажется, она больше делает вид, что вся такая из себя профессиональная, а на самом деле сможет поставить диагноз только конченному психу, болезнь которого очевидна, — усмехнулся Нил и замолчал на время. — У тебя, кстати, есть какие-нибудь предположения? — вдруг вновь заговорил смуглый парень. — По какому поводу? — По поводу того, что тут происходит. Все эти чудовища Луи в кладовке и лекции о них, необходимость знать языки, физическая подготовка, словно мы в космос лететь собрались – для чего все это? — Нил уставился в зеркало, словно парень, пристально смотрящий из него, знал ответ на этот вопрос. — Понятия не имею, — усмехнулся Эдмунд, чуть ближе подойдя к собеседнику так, что и его отражение появилось в большом зеркале. — А ты что думаешь? — Помнишь, Луи сказал, что основатели этого бункера охотились на сверхъестественных существ? Мне кажется, к этому готовят и нас. Наши знания о них и физическая подготовка позволят нам ловить их или даже истреблять. Эксперимент выдумали, чтоб мы не нервничали. — Насколько я помню, он также сказал, что подобных существ больше нет. — «Не обнаружены» не значит, что они истреблены. А учитывая то, что тут все что-либо недоговаривают, я не удивлюсь, если окажется, что Луи хотел сказать: «такие монстры не были обнаружены, а вот гнома-оборотня, превращающегося в китайскую хохлатую, сам лично вчера в руках держал». Эдмунд рассмеялся, представляя этого миниатюрного гибрида, а вот лицо Нила ни капельки не изменилось. — Ты как знаешь, а я не собираюсь тратить всю свою жизнь на поиск и истребление всяких тварей, в существование которых в наше время мало кто верит. — Откуда такой пессимизм, дружище? — все еще посмеиваясь, спросил Эдмунд, положив руку на плечо друга. — Пусть будет по-твоему, нас записали в охотники за неведомыми тварями, но с чего вдруг ты решил, что мы будем заниматься этим всю жизнь? — Сам подумай. Вудс говорила, что отсюда никто просто так уйти не может. Значит, либо нас убьет какой-нибудь зверь, либо мы банально умрем от старости, но это произойдет именно здесь, — мрачный тон Нила нагонял чувство безнадежности на Эдмунда, хоть последний и сопротивлялся этому с большим усердием. — М-да… — протянул Эдмунд, не зная, что ответить. — Эд! — в душевую влетел Вилли, оглушая всех своим восторженным криком. — Эд, я разобрался! Я решил! Проверь, пожалуйста! Скорее, умоляю тебя! — Это так срочно? — улыбнулся Эдмунд. — Да, пошли скорее! Ну же! — Вилли задыхался от волнения и гордости за себя. — Эдмунд, пожалуйста! — Иди, — наконец, Нил улыбнулся, — а то он сейчас лопнет от радости. — Уверен? — Эдмунд окинул друга подозрительным взглядом. — Да, я в порядке. Приму душ и вернусь в комнату; не переживай, мамуль. — Не мамулькай мне тут, — Эдмунд усмехнулся, отвесив Нилу дружеский подзатыльник, и пошел вслед за Вилли, который вприпрыжку покинул помещение. Нил еще немного постоял на месте, смотря им в след, а затем скрылся за одной из двух дверей, ведущих в душевые кабинки. Казалось, его разговор с Эдмундом не нес никакой новой информации для Нила, но после него парню действительно стало легче; в глубине души он понял: что бы ни задумали люди, стоящие за всем этим кошмаром, надвигающимся на детей, они будут вместе до конца и поддержат друг друга в любом случае. С того момента дни полетели, как минуты; вчера почти ничем не отличалось от сегодня или завтра, порой дети даже путались в днях. Среди ребят даже появлялись справедливые замечания, что если так и будет продолжаться, то в конечном итоге они отстанут от жизни за пределами бункера, и от их навыков и знаний будет мало толку. Доктор Вудс и Луи всерьез задумались над этим, а вот мистер Кук продолжал, как баран-параноик, настаивать на том, что дети не должны покидать огороженной территории. Кук считал, что дети будут способны усвоить все то, что они пропустят, за несколько дней, после того как, закончив обучение и перенеся эксперимент, смогут покинуть бункер, а сейчас их главная забота – тренировки. Несмотря на споры и разногласия тренера с педагогом и психологом, от прежнего плана никто отказываться не собирался, и тренировки, как и обучение, продолжались. С Луи дети продолжали изучать языки по утрам и проходить школьную программу днем. На тренировках мистера Кука ребята в основном работали над силой, выносливостью и ловкостью, занимаясь на тренажерах или же выполняя упражнения с различным спортивным инвентарем. Первое время каждый из детей удивлялся тому, как преображается зал с каждым днем: тренажеры, что стояли в нем в первый день, куда-то исчезли, их место заняли маты, затем их сменили другие тренажеры. Эти перемены поражали детей до тех пор, пока кто-то не заметил дверь, скрытую темнотой неосвещенного угла; стало ясно, что за ней была кладовка, из которой и появлялись все эти новшества. Со временем оттуда выбрались и боксерские груши, на которых дети раз в четыре дня оттачивали полученные навыки различных боевых искусств. Спустя месяц подобные тренировки стали стремительно учащаться. Наконец они начали чередоваться через день, и так продолжалось еще около месяца. Однажды дети вошли в зал, ожидая вновь увидеть там изрядно надоевшие им боксерские груши красновато-коричневого цвета, но по какой-то неясной причине зал был пуст. По всему полу были расстелены маты, на них весь интерьер помещения и заканчивался. Дети настороженно оглядывались, предчувствуя, что их ждет что-то, от чего они вряд ли будут в восторге. И, к несчастью, предчувствие их не обмануло. Дети построились в шеренгу по росту, это они делали уже автоматически, и, словно по команде «смирно» стояли, без единого движения ожидая приказаний своего тренера. — Есть предположения о том, чем вы будете сегодня заниматься? — прозвучал грубый голос Кука, стоящего напротив своих подопечных. Все молчали, смотря на мужчину абсолютно безжизненным взглядом. Выждав пару секунду, он продолжил: — Сегодня вы будете работать по прежнему плану с одним лишь маленьким исключением – вместо груш у вас будут партнеры, — неизменная интонация Кука вгоняла детей в сон, несмотря на грубость звука, поэтому уставшие от всего подростки не сразу поняли суть слов тренера. Но даже когда до ребят дошло, что сегодня их ждет нехилая встряска, никто не посмел издать ни звука: за прошедшие два с лишним месяца подростки прекрасно усвоили, что с Куком лучше не спорить. Они продолжали стоять, сложив руки за спиной и ожидая конкретных команд, хотя удивленные и испуганные глаза, а также участившееся дыхание их уже давным-давно выдали. — Ну хоть какое-то оживление, — буркнул Кук, заметив изменения в поведении. — Итак. Разделитесь на пары! Нил с Эдмундом, Кейти с Кирой, близнецы друг с другом, Аси с Мери. Живее, не тормозите! Засуетившись, дети мгновенно превратили строй в бесформенную кучу, а затем выстроились парами друг напротив друга. Кук начал показывать приемы, затем дети по очереди пробовали повторить за ним не в полную силу. Казалось, дети испугались напрасно. Показав около десяти приемов, в числе которых были и те, что дети оттачивали на боксерских грушах, тренер дал задание повторять их, постепенно ускоряясь, а сам стал медленно обхаживать все пары, разбросанные по залу, замечая и исправляя ошибки новичков. Со временем Кук начал требовать от детей не только ускорять свои движения, но и прикладывать больше силы, что очень не нравилось подопечным. — Я же сказал бить сильнее! — орал мистер Кук, каждый раз, когда проходил мимо Мери. — Ты оглохла?! Виновато поджав губы, Мери боялась ослушаться, казалось, ей было легче умереть нежели не выполнить приказ тренера; справедливости ради стоит отметить, что так поступала не только она. Собрав волю в кулак, девочка все сильнее и сильнее била партнершу, но и та не отставала. — А вы что руками машите?! — внимание Кука перешло на другую девичью пару. — Я сказал не хлопать друг друга, а бить, что непонятного?! Ударь ее посильнее, что глазами хлопаешь?! — Я не могу, — прошептала Кира, так что эхо от крика тренера заглушило ее слова. — Что?! — Я не могу ударить ее сильнее, — чуть громче повторила девушка. — С чего вдруг?! Силенок не хватает? Что ж ты делала почти три месяца, пока остальные занимались? Не халтурь! Бей давай! Кира опустила руки и повесила голову, прошептав: «не буду». Кук стиснул зубы и начал раздраженно хрустеть суставами пальцев, зловеще смотря на девушку. — А ты что встала?! — обратился он к Кейти, которая в тот момент сильнее всего на свете желала провалиться сквозь землю. — Видишь она не бьет, значит, бей сама! Ну! Кейти покаянно взглянула на Киру, словно извиняясь за все, и, не сумев противостоять Куку, как и Мери, ударила напарницу. Кира пошатнулась, зажмурив глаза. — Еще, — холодно приказал тренер. — Бей сильнее, не стесняйся. Кейти вновь нанесла удар, стараясь бить так, чтобы и Кук не придирался, и Кире не причинять сильной боли. — Все еще не хочешь дать сдачи? — поинтересовался наставник у Киры. Девушка отрицательно помахала головой. Марсель протяжно и разочарованно выдохнул, и его тяжелые руки обрушились на плечи девушки, сжав их так, что Кира не могла пошевелиться. — Бей, — скомандовал он. — В живот. Кейти изогнула темные брови, как это делают маленькие дети, когда не хотят выполнять просьбы взрослых, и умоляя взглядом Кука о пощаде, взглянула в его прищуренные карие глаза. На весь зал, отдаваясь эхом несколько раз, прозвучало побуждающее к немедленным действием «ну!», и Кира вся сжалась. Кейти ударила в живот. Кира поперхнулась, но продолжила твердо стоять на ногах. Кейти ударила еще раз. И еще. Последний удар пришелся на долю солнечного сплетения. Кашляя и задыхаясь Кира рухнула на пол, оставшись без поддержки Кука. Лицо и глаза ее покраснели, по щекам потекли слезы, скрючившись, она лежала на полу, продолжая громко кашлять. — Надеюсь, урок будет усвоен. Придешь в себя – вставай и продолжай разучивать удары, — обратился к девушке наставник. — И чтоб больше такого никто не выкидывал, а то я сам начну вас бить, ясно?! — Кук окинул взглядом всех вокруг, убедившись, что все его поняли. Затем он обратился к Кейти. — А ты отдыхай, пока эта в себя не придет. Кук вновь пошел в обход по залу, а Кейти рухнула на колени возле Киры, как только мужчина отвернулся от них. — Прости. Я не хотела. Пожалуйста, прости, — Кейти словно молила о пощаде хладнокровного убийцу. — Извини. Пожалуйста. — Все в порядке, — прохрипела Кира. — Я сама виновата. — Надо было сделать, как он говорил, — хныкая, прошептала Кейти. — Кто ж знал, что так будет? Решила попробовать, — усмехнулась Кира. Понемногу девушка начала приходить в себя. Она встала, и они с Кейти продолжили тренироваться, хотя Кира все еще слегка пошатывалась. В конце дня детям было объявлено, что завтра из тренировок будет только пробежка, а после одиннадцати, когда закончится первый урок Луи, все вместе с ним, доктором Вудс и еще несколькими сопровождающими отправятся на прогулку в город, чтобы не отставать от жизни социума. Подростки были в восторге от этой новости, а в особенности Мери, потому что завтра у нее должен был быть день рождения, который она уже и не надеялась отпраздновать. Засыпая, юная художница не могла выкинуть из головы мысль о том, что эта вылазка в мир нормальных людей не что иное, как чудо.