Good Guys Are Good Villains

Темнота заботливо окутывала каждого, кто мирно спал в просторной комнате. В такое раннее время в помещении господствовал покой и даже уют, который разрушался, как песочный замок, только с приходом мистера Кука. Но во сне никто и не думал об этом, упиваясь мирными сновидениями, манящими своею теплой атмосферой счастья и безмятежности. В коридоре послышался стук каблуков; очевидно, что шедшая особа не хотела шуметь и шла очень аккуратно, но, увы, туфли на каблуке – не та обувь, на которой можно ходить абсолютно беззвучно. Впрочем, стук не мешал детям спать: они были слишком вымотаны, чтобы расставаться со сном из-за такого пустяка. А вот включенный свет был реальной угрозой для покоя спящих. Мягкий свет наполнил комнату постепенно, разливаясь аккуратно и бережно отгоняя сон от девушек. Аси первая открыла глаза и сразу же, сев на кровати, устремила свой взор на часы. Пять часов утра. Обычно Кук приходил на сорок минут позже. Аси недовольно промычала, потирая сонные глаза и потягиваясь, смотря на дверь; до сих пор она была прикрыта, никто так и не вошел. «Что за ерунда?» — подумала девушка, осматривая соседок, которые тоже недоумевали, что происходит. Наконец, дверь отворилась и из коридора послышалось тихое пение. Женский голос отчетливо выделялся из мальчишеского хора. В комнату медленно зашла доктор Вудс, неся перед собой торт с пятнадцатью свечами, а за ней в комнату просочились и сонные парни. Сообразив, что к чему, девушки также присоединились к пению. То была простая, незамысловатая песенка, которую поют имениннику в день его рождения. Конечно же, все это было для Мери, которая, сидя на своей кровати, удивленно хлопала пушистыми ресницами, будучи не в силах понять: спит она, или все происходит взаправду. Доктор Вудс преподнесла угощение виновнице торжества, ожидая, что та задует свечи. Мери, чувствуя прилив радости и счастья с самого утра, долго думала над своим желанием. Задув свечи, девочка засияла еще ярче; зазвучали аплодисменты. Окинув всех горящим взглядом, Мери предложила всем рассесться по несколько человек на кровати и приступить к сладкому завтраку. — Постарайтесь не тянуть, — разрезая торт, с улыбкой сказала Джейн. — Через пол часа придет мистер Кук – в это время Вам лучше уже быть на своих местах. Про торт ему вовсе знать не стоит. — Вы принесли его нам тайно? — усмехнулась Аси. — Да. Мистер Кук был категорически против этого, — психолог разложила торт по одноразовым тарелочкам и раздала детям. — Поэтому все улики должны быть спрятаны в мусорных ведрах до его прихода. Дети закивали головами, оглядываясь на часы. Вудс улыбнулась, глядя на счастливые лица сладкоежек, уплетающих лакомство, после столь долгой разлуки с ним. — Вы не будете? — спросила Кейти, заметив, что Джейн не отрезала торт для себя. — Нет, я не люблю сладкое, — Вудс выбросила упаковку от торта вместе со свечами, и присела рядом с Кейти. — Моя единственная слабость – мороженное, — прибавила она, улыбнувшись — Может, Вы просто фигуру бережете? — усмехнулась Аси, пытаясь отобрать кусочек торта у Вилли, желая добавки. — И это тоже, — кивнула врач. — Луи любит сладкое, можно было бы угостить его, но для него уже ничего нет. Аси была слишком увлечена отбиранием сладости у Вилли, чтобы ответить что-либо. — Аси, — позвала Кира, наблюдая за отчаянными попытками близнеца спасти свою тарелку, — если хочешь, возьми мою порцию. — Тоже не любишь сладкое? — поинтересовался Эдмунд, сидящий рядом с рыжеволосой девушкой. — Угу, — кивнула Кира. Эдмунд улыбнулся, глядя на свою соседку. В этот момент к Кире подбежала Аси и, поблагодарив ее, забрала десерт, готовясь его съесть, но застыла прежде, чем воткнула пластиковую ложку в шоколадный бисквит. Поразмыслив полторашка, отдала нетронутый кусочек торта доктору Вудс, попросив передать его Луи с обязательным уточнением, что именно Аси поделилась с ним. Джейн улыбнулась и дала честное слово, что так и сделает. Девчушка одобрительно кивнула и вернулась к своему месту: следующей ее задачей было прогнать близнецов со своей кровати. Вскоре все тарелки опустели и были немедленно выброшены. Вудс забрала последний кусочек торта для Луи и покинула детей, напоследок еще раз поздравив именинницу и напомнив, что сегодня всем предстоит долгожданное возвращение к прежней жизни, пусть оно и продлится всего один день. Вслед за психологом, надеясь поспать еще немного, ушел и Нил, крепко обняв Мери пред уходом. Близнецы решили остаться у девушек до половины шестого, чтобы подольше побыть с Аси, которая, казалось, стала третьим близнецом, идеально вписавшись в их компанию. Также к ним присоединилась и Мери, которая не знала, куда себя деть, ведь ее подруга в тот момент была занята другим. Чуть позже Билли подозвал и Кейти, которая почему-то сменила веселое расположение духа на грусть в глазах, стоило ей раз кинуть взгляд в сторону Эдмунда и Киры. У последних в тот момент никак не получалось завести разговор: Эдмунд постоянно задавал девушке какие-то абстрактные вопросы, ничем не связанные друг с другом, пытаясь начать диалог, но боясь задеть какую-нибудь неприятную для Киры тему. Сама же Кира была растерянна от такого потока простых, а местами и глупых вопросов, но сама никак не могла придумать ничего получше. В итоге диалог строился на вопросах Эдмунда и кратких ответах девушки. Обоим было неловко от этого, и в конце концов парень решил больше не надоедать собеседнице и, оставив попытки, покинул ее, чувствуя себя полным дураком. После ухода парня Мери сразу же заняла его место возле Киры. — О чем болтали? — с улыбкой спросила Мери, не скрывая любопытства. — Ни о чем. Не нашли подходящей темы, — Кира, словно не заметив, что ее собеседник сменился, продолжала отвечать неловко и кратко. — Он милый, — вдруг выдала Мери. — Жалко, что не поболтали. Мне показалось, он в тебя влюбился… Уж больно часто краснел. Кира взглянула на подругу и учтиво улыбнулась, словно говоря: «Не могу согласиться с тобой, потому что не понимаю». Мери осознала, что подруга не разделяет ее мечты о милом мальчике, который будет любить ее вечно; Кира не понимала того тайного и сокровенного смысла, который многие люди вкладывали в слово любовь. Мери смотрела на тусклую улыбку своей подруги и, зная, что она не хочет продолжать эту тему, пыталась собрать мысли в кучу, чтобы сменить ее на другую. Наконец она спросила: — Почему ты так редко улыбаешься? — С чего ты это взяла? — смутилась Кира. — Я же только что… и до этого… — Нет, это не то, — закачала головой Мери, делая неуверенные паузы после каждого слова. — Ты делаешь это не так. Ты улыбаешься, да, но… Как бы это сказать? На твоем лице улыбка-то есть, а вот в глазах ее нет. Я давно заметила. А еще я никогда не слышала, как ты смеешься, — с грустью добавила Мери. — Я… — Ты усмехаешься, — перебила Мери, — но не смеешься. Редко ты делаешь это в компании, но тебя опять глаза выдают. — В каком смысле? — поникнув, спросила Кира. — Ты словно смеешься, потому что так надо, а не потому что искренне хочешь. Словно боишься получить удовольствие от веселья. Почему? — нахмурив светлые брови, с маленьким шрамиком над правым глазом, спросила Мери. — Ты помнишь своих родителей? Хоть что-нибудь, самую маленькую деталь, — вдруг спросила Кира, словно вновь решила сменить тему. Мери замотала головой. — Из всех нас воспоминания есть только у Нила и у меня. Нил не помнит матери, потому что она умерла при родах, но он видел ее фото и слышал рассказы отца. Последнего, кстати, он прекрасно помнит: отец воспитывал его до семи лет. Нил говорил, что отцу было очень тяжело после смерти матери. Кое-как он дожил до момента, когда сын пойдет в школу, а потом сдался. Горе, не утихшее за семь лет, взяло верх, и он сошел с ума. Однажды, Нил вернулся домой, а отца там уже не было: увезли в лечебницу. — Ужас… А ты что помнишь о своих родителях? — Одну лишь деталь, которая въелась в память надолго. В детском доме я оказалась в четыре года, а до этого возраста жила с родителями. Но я не помню ни их внешности, ни голосов, ни характеров. Чистый лист. Зато я помню женский смех, он звучит в моей голове каждый раз, когда я сама хочу засмеяться. Громкий, долгий, истерический смех. Когда подросла и стала спрашивать, мне рассказали, что меня забрали у родителей, потому что они были неблагополучной семьей. Только с годами до меня дошел смысл этих слов. — Алкоголь? — неуверенно спросила Мери. — Чаще всего. Иногда были и наркотики. Отсюда и этот смех. Как вспомню, до сих пор мурашки по коже. Кира замолчала, ее подруга тоже, она лишь смотрела на нее, словно только что познакомилась с ней заново. Молчание затянулось. — Слишком мрачные истории для дня рождения, — вдруг сказала Кира, вновь натянув улыбку. — Больше не буду. Прости. — Все нормально, — придя в себя, заверила именинница. — Это в прошлом. А сегодня я докажу тебе, что смех – это не мурашки, а счастье! Считай, что это моя главная миссия на сегодня, — Мери улыбнулась и обняла подругу. Взглянув на часы, девушки обнаружили, что с минуты на минуту должен был прийти мистер Кук. Они предупредили Билли и Вилли. Парни ушли, выключив свет в комнате. Все разлеглись по своим кроватям и притворились спящими. Послышались шаги Кука – день начался официально. С новой силой свет зажегся вновь, и дети начали свой день, ничем не отличающийся от прежних, но ровно до того момента, пока стрелки часов не укажут на одиннадцать часов утра. В назначенный час дети вернулись в свои комнаты и обнаружили на своих кроватях комплекты одежды, выданные им специально для прогулки. Дети были рады, что, наконец, смогут одеться в вещи, которые будут отличаться от тех, что наденет сосед, ведь за несколько месяцев им уже порядком надоела одинаковая спортивная форма темной расцветки. Во внешнем виде доктора Вудс также произошли изменения: женщина одела джинсы, которых прежде на ней никто не видел, сменила блузку постельной расцветки на однотонную голубую рубашку. Лишь одна деталь осталась неизменной – массивное колье по-прежнему красовалось на своем месте. Джейн торжественно открыла решетку и позвала детей за собой, повернув направо. — Разве мы не должны были повернуть направо? — смутился Нил, запомнивший дорогу к выходу, как таблицу умножения. — Сперва нам нужно будет зайти в одно место, а затем уже мы поедем в город, — объяснила психолог спокойным тоном. Врач остановилась вместе с детьми в одном из широких коридоров, предложив детям присесть на скамейки, расставленные вдоль стен, чтобы не мешать снующим туда-сюда работникам. Дети послушно уселись на скамейки, ожидая подвоха от сложившийся ситуации. Вудс тоже присела, устремив взгляд на железную дверь с прозрачным иллюминатором, через которое пробивалось белое свечение. Молодая женщина неустанно перебирала пальцами свое колье то ли от волнения, то ли от нетерпения. — Что там? — тихо спросила Мери, сидевшая возле Джейн, обеспокоенно смотря на врача. — Что-то на подобие медпункта, — ответила Вудс, убрав руку от украшения и положив ее поверх второй, лежащей на коленке. — Зачем мы здесь? Не успела Джейн ответить, как из-за той самой двери появился Луи в своем привычном одеянии. Он вновь поприветствовал детей улыбкой и хотел поцеловать Джейн в щечку, но молодая особа не позволила ему этого сделать, ограничившись простым: «здравствуй». Наблюдавшая за этой сценой Аси презрительно взглянула на Вудс, но заметив, что предмет ее обожания смотрит на нее, растянула губы в улыбке. Луи усмехнулся и подошел к увлеченной им ученице. — Забыл на уроке сказать, — начал Луи, — спасибо за торт, он был великолепен! Мой любимый, — молодой человек чмокнул Аси в щечку, и сразу же устремил задорно-хитрый взгляд в сторону Джейн: «ревнуешь?» – спрашивали глаза парня. Джейн рассмеялась, качая головой, а затем постучала пальцем по наручным часам, намекая Луи, что у них остается все меньше времени. — Итак, — обратился к детям парень. — Сегодня у нас экскурсия по городу, поэтому нам нужно провести мини инструктаж и сделать еще кое-что. Начнем с правил. Во-первых, мы не бросаемся в рассыпную, как только выйдем из автобуса; да, до города поедем на небольшом автобусе. Если вдруг кому-то невмоготу гулять большой компанией, он берет себе в пару еще одного члена общей группы, к ним приставляется сопровождающий (с нами поедут еще несколько взрослых мужиков, наподобие Кука, так что не злите их особо – это моя работа) и такой компанией вы отправляетесь в самостоятельное плаванье, до обговоренного заранее времени. Во-вторых, если у кого-то из посторонних возникнут вопросы, вы говорите, что вы на экскурсии от спортивной секции по… пусть будет по волейболу. В-третьих, мы все же не игнорируем возможность того, что кто-то все-таки потеряется, поэтому сейчас каждому из вас вживят чип, чтобы мы, случись что, смогли вас отсле… найти. — Вы собираетесь чипировать нас?! — возмутился Нил. — Как собак?! — Ну… — виновато протянул Луи, которому было совестно сознаваться в том, что даже сами чипы были для животных. — Это делается из соображений безопасности, — вмешалась доктор Вудс. — Те, кто не хочет, чтобы его чипировали, могут этого и не делать, но про выход за придел бункера забудьте. — Угрожаете? — прорычал Нил. — Строю логическую цепочку, — с улыбкой произнесла психолог. Нил закатил глаза и не стал отвечать, признавая поражение. — Есть те, кто против данной процедуры? — поинтересовался Луи, восхищенно смотря на Джейн. Дети переглянулись: несогласных с условиями не было. Педагог подозвал к себе Мери и отвел ее в помещение, из которого сам недавно вышел. Комната, которую доктор Вудс назвала медпунктом, по своему виду больше напоминала операционную по наличию аппаратуры и различных медицинских инструментов, разложенных повсюду, что сильно смутило Мери, но подбадривающая улыбка Луи вселяла в сердце именинницы надежду. Сама процедура занимала не так уж много времени, намного дольше происходила синхронизация чипа с базой данных. Боль от вживления была не такой уж сильной, скорее было неприятно, нежели больно. Все перенесли процедуру с достоинством, за что получили шутливую похвалу от Луи. «Еще сахарком угости,» — буркнул Нил, когда очередь дошла до него. Наконец, дети могли отправиться в город. Выбраться на улицу, в жаркий полдень было непривычно для детей, потому что единственной частью дня, когда они были на улице, было прохладное раннее утро. Увы, дети не успели насладится теплыми лучами солнца: сопровождающие их охранники не дали и минуты, загнав всех в автобус. Машина тронулась. Через два часа утомительного пути дети, наконец, увидели высокие дома, которые, казалось, упирались крышами в самое небо. Ребята прильнули к окнам. — Где это мы? — не отрываясь от стекла, спросила Аси. — Это не похоже на наш городок. — Конечно, не похоже: это совершенно другой город, — объяснил Луи. — До вашего родного городка ехать часов шесть, и это только если гнать по пустой дороге километров так сто в час без остановок. Вы всерьез думали, что мы повезем вас в ваш родной городок, где вас все в лицо знают? — И что мы будем там делать? — нахмурившись, спросила Аси. — Сначала покатаемся по городу с обзорной экскурсией, затем посетим пару музеев, потом в библиотеку… — нудно начал перечислять Луи, вгоняя детей в тоску. — Шучу. Вы поверили? Ну вы даете! Вы за кого меня принимаете? Конечно же, мы едем в парк развлечений, ведь у Мери сегодня праздник! Хотя перед весельем все же придется прогуляться, чтобы почувствовать себя частью нормального общества. Когда автобус въехал в город, сидеть на месте стало невыносимо: каждому подростку хотелось вскочить и побежать куда только вздумается, лишь бы чувствовать свободу. Транспорт остановился возле входа в большой зеленый парк. Луи встал первым и вышел из автобуса, дожидаясь других. Когда все покинули солон автобуса, детей построили парами, и под предводительством Луи все направились в глубь парка. Луи несколько раз протягивал Джейн, согнутую руку, предлагая ей идти под руку, но девушка постоянно отказывала. Парень добился своего лишь после того, как угостил даму мороженным. Увидев это, Аси бы, безусловно, лопнула от ревности, но к счастью, она этого даже не заметила, будучи погруженной в созерцание красоты парка, олицетворяющего живую природу в центре города, и поражаясь ее контрасту с бетонными великанами, верхушки которых виднелись из-за крон молодых деревьев. К слову, этим была поражена не одна Аси: все дети шагали вперед, задрав головы ввысь или же жадно осматриваясь по сторонам. Но, конечно же, самым ярким впечатлением того дня была вовсе не прогулка. В парке развлечений каждый оторвался на полную катушку за все месяцы заточения: дети несколько раз катались на одних и тех же американских горках, получая колоссальное удовольствие от выплеска адреналина в кровь, затем они осваивали самые страшные карусели и прочие аттракционы, которым, казалось, не было конца. Хотя, по мнению многих, самым главным развлечением было наблюдение за тем, как Луи уговаривал Джейн прокатиться с ним на романтическом аттракционе: парень ластился к девушке, словно кот, не дергал за руку, как ребенок, прыгал вокруг нее, а после и вовсе рухнул на колени, умоляя чуть ли не со слезами на глазах. Когда наступил поздний вечер, детям не хотелось возвращаться в бункер. Мысль о том, что с завтрашнего дня, все дни вновь будут одинаковы, угнетала и оставляла неприятное послевкусие, после столь прекрасного дня. Хорошо, что больше половины детей были настолько вымотаны, что не успели углубиться в сожаления о том, что этот день закончился, провалившись в сон. Даже непреклонная доктор Вудс мирно посапывала на плече Луи, пока в окне мелькали фонари и дорожные знаки.