Good Guys Are Good Villains

Вновь яркий свет ударил по глазам – наступило время подъема, завтрак через пять минут. Жизнь в бункере вновь потекла по своему привычному руслу. Пробежка, уроки, тренировка, снова уроки и наконец свободное время. После прогулки, воспоминания о которой цвели в памяти ребят, было особенно тяжело вернуться к прежнему графику. Когда наступил долгожданный вечер, дети смогли вновь вкусить сладость веселья, пусть теперь они и были ограничены четырьмя стенами комнаты мальчиков. Все что-то бурно обсуждали, спорили, шутили, играли в какие-то игры – в комнате творился небольшой хаос, в котором Эдмунд не сразу заметил отсутствие Киры. Удостоверившись, что девушки не было, Эдмунд направился на ее поиски, завершившееся, не успев начаться. Кира осталась в комнате девушек. Когда юноша вошел, Кира его даже не заметила: она была увлечена чтением. Эдмунд едва слышно подошел к девушке, боясь помещать ее занятию, и молча присел возле нее. Только в тот момент девушка обнаружила, что ее одиночество было нарушено. Она оторвалась от книги, не дочитав до точки, и подняла серые глаза на гостя. Эдмунд робко улыбнулся, словно извиняясь за то, что помешал. — Почему ты здесь? — спросил парень, поправляя собранные в небольшой пучок волосы. — Пару дней назад Мери вручила мне эту книгу, прежде взятую на время у Луи, и сказала, что я обязана ее прочесть. Она частенько заставляет меня читать ее любимые книги, потому что литературе Луи совершенно не уделяет времени. Увы, наши с ней вкусы не всегда совпадают. — Значит, эта книга не интересная? — подняв брови, спросил парень. — Почему бы тебе тогда не присоединиться к общему шабашу в соседней комнате? — Нет, эта, как раз-таки, интересная. К тому же сейчас здесь очень тихо, что бывает редко: я не могу не воспользоваться этим, — с тусклой улыбкой ответила Кира. — Ты просто хотел меня пригласить или что-то еще? — Да, сперва пригласить, а потом кое-что еще. На самом деле, я почему-то так и думал, что ты откажешься пойти, поэтому сразу взял это «кое-что» с собой. Кира настороженно и в тоже время с любопытством смотрела на Эдмунда. Парень продолжил с легкой улыбкой: — Мы вчера с Нилом на аттракционах решили сыграть в игру. Видела, наверное, в парке были игровые платочки, где, выполнив задание, можно было получить приз. Так вот, мы бросали шарики в стаканчики в одной из таких палаток. Я выиграл это, — Эдмунд достал спрятанного под кофтой игрушечного белого медвежонка. — Я подумал, что тебе он понравится. — Какая прелесть! — улыбка умиления мелькнула на лице девушки, но почти сразу же померкла. — Спасибо. Эдмунд протянул игрушку Кире, и та, наконец, выпустив книгу из рук, приняла подарок. Взяв мишку, Кира почувствовала тепло рук юноши: он все еще не отпускал медвежонка из своих рук. Девушка вопросительно взглянула на парня, обнаружив его слегка покрасневшим и растерянным. Его глаза метались по ее лицу, словно он хотел отдать игрушку, но не решался разжать пальцы. Казалось, в тот миг время замерло, точно также как в голове юноши застыл один лишь вопрос: «сделать или нет?» Слегка прикусив губу, Эдмунд все же подался вперед к девушке и невесомо поцеловал ее, лишь после этого выпустив мишку из рук. Кира замерла, словно статуя. В ее глазах застыли ужас и страх, и в то же время что-то робкое и светлое теплилось в их глубине, пробиваясь сквозь более яркие эмоции. — Ты мне нравишься, — прошептал парень, отстраняясь. — Я… мне… — протянула Кира, перебирая пальцами мягкую шерстку игрушки, сжатой в руках. — Я не знаю… не знаю, что и сказать. Честно. Я и не думала… Это странно… — Прости. Наверное, не стоило так сразу, просто… ты уже давно мне нравишься, я подумал, что стоит, наконец… Если хочешь, я больше не… — Нет, — тихо перебила девушка, боясь пошевелиться. — Я не знаю, чего хочу. Мне нужно время, чтобы подумать… — Да, конечно… Мне уйти? Кира замялась. Эдмунд понял ее желание и, кивнув, встал и побрел к выходу. — Спасибо за мишку, — вновь поблагодарила его девушка, словно хотела приободрить, но не знала, как лучше это сделать. Обернувшись, Эдмунд вновь улыбнулся, в его глазах блеснули лучики, и он вышел из комнаты одновременно растерянный и счастливый. Увы, к этой теме Кира и Эдмунд не возвращались очень долго: Эдмунд боялся спугнуть милую сердцу трусишку, показывая свое нетерпение и оказывая давление на нее, а сама Кира никак не могла решиться на хоть какой-нибудь ответ. Девушка даже прибегла к совету подруги, но то, что предлагала Мери, никак не укладывалось в ее голове. После того вечера прошла пара недель прежде, чем в жизни детей произошли хоть какие-то преобразования. Откровенно говоря, изменения были крохотные, но для детей, пресытившихся моногамией, они были колоссальными. Ребята овладели искусством рукопашного боя, цитируя тренера: «на твердую троечку, возможно, даже с небольшом с плюсом», чего для следующего этапа тренировок было достаточно. К несчастью для детей, Кук заверил, что к борьбе они еще вернутся и ни раз. Однако с того дня ребята стали обучаться владению холодным, а позже и огнестрельным оружием, лишь изредка выполняя силовые упражнения для поддержания приобретенной физической формы. Конечно, доверять еще необученным подросткам ножи и заряженные пистолеты никто не собирался: им выдались пистолеты с резиновыми пулями, а лезвия тренировочных ножей были сделаны из пластика и намеренно затуплены, но все же имели вес настоящего боевого орудия, благодаря некоторым хитростям. Сперва детей научили обращаться с ножами в ближнем бою, затем заменили ножи на мечи, следующим орудием стали сай, после нунчаки и шест бо. Из-за схожести в арсенале близнецы не смогли удержаться от сравнения себя с черепашками-ниндзя, чем вызвали волну шуток на тему этих забавных персонажей; Кука даже сравнили со Сплинтером, но затем пришли к выводу, что он больше похож на Шреддера. Увы, на этих орудиях список не закончился, к нему также присоединились кинжалы, но самым странным, наверное, все же стали биты. — Серьезно? — недоумевал Нил. — А вдруг, — усмехнулся мистер Кук. — Все же отличная замена булаве, к тому же, научившись обращаться с битой, вам будет проще освоить топоры. — Что? — протянул парень, всем своим видом повторяя свой первый вопрос: «вы это серьезно?» Кук и вправду был серьезнее, сосредоточеннее и настороженнее, чем когда-либо, ведь теперь его сперва неуклюжие подопечные медленно, но верно превращались в обученных солдат. Конечно, им было еще далеко до своего учителя, ведь они все еще подростки, но осторожность уже была необходима. Именно по этой причине в зале во время тренировок теперь присутствовал не только один Кук и два охранника на входе, а также и пять человек охраны, непосредственно, в самом зале. На то, чтобы овладеть всеми видами перечисленного оружия ребятам потребовалось около трех месяцев, а это значило, что они находились в бункере уже целых полгода. Но для детей эта дата уже не была так важна: подростков глубоко затянуло в круговорот повседневности, и они уже смирились со своей судьбой, какой бы она ни была. Развлечением, в прямом смысле слова, для них стали когда-то ненавистные тренировки мистера Кука: ребят захватил соревновательный дух. Так как это соревнование началось после завершения первого этапа обучения рукопашному бою, лидеров в этом «состязании» не было, зато лидерами в бою с использованием холодного оружия стали Билли и Вилли. В импровизированных сражениях они одерживали победы с любым оружием в руках даже над более старшими парнями, исключением были лишь шесты бо; с ними мастерски справлялась Аси, словно это было у полторашки в крови. Кук тайно восхищался этими тремя удальцами, нередко поощряя их негромкими аплодисментами после очередных побед. Остальные владели оружием на том же уровне, что и дрались – три с небольшим плюсиком. Следом за холодным оружием последовало огнестрельное, а также метание ножей. Наконец, детям больше не нужно было терпеть ноющую боль во всем теле, что была постоянным спутником по вечерам, после спаррингов, организованных Куком. Стрелять дети учились не только из пистолетов; ружья, автоматы, винтовки – всем этим дети научились пользоваться в кратчайшие сроки, чем вызвали улыбку на лице мистера Кука. Такое увидишь не каждый день. Лидером на этом этапе стала Кира; «глаз-алмаз,» — то и дело повторял Марсель, наблюдая за тем, как девушка раз за разом поражала мишени точно в цель без единого промаха. Кира утверждала, что в этом нет ничего сложного, однако, к примеру, Мери стрельба давалась с большим трудом то ли из-за страха оружия, то ли из-за того, что девушка никак не могла понять, как именно надо прицеливаться. Следом за огнестрельным оружием последовали ножи для метания. В метании преуспел Эдмунд так же, как и лидеры прошлых этапов, заслуживший похвалу тренера. Кейти, в свою очередь, находилась то практически внизу импровизированного рейтинга, то подбиралась совсем близко к лидерам на протяжении всех этапов; в ней то загорался соревновательный жар, то снова утихал. Что касается бедняжки Мери, с трудом переносившей насилие, творящееся вокруг, то здесь о соревновательном духе и речи не было, девушка просто не хотела гневит мистера Кука, но и поддаваться животным инстинктам не желала; Мери держалась ровно на середине. Единственным, кому было все равно до того, что о нем думает тренер, и кто до сих пор не желал подчиняться был Нил, вечно плетущийся в самом конце. У парня были неплохие задатки, но он не желал реализовывать их ради какой-то мнимой цели, и потому был абсолютно флегматичен на тренировках и в обучении. Безусловно, Кук был недоволен только им. Однажды вечером, когда у детей было свободное время, к ним пришла доктор Вудс, желающая провести со всеми беседу. До этого Джейн уже устраивала подобные вечера, собирая детей в одной комнате, чтобы те могли выговориться. Обычно она ничего не записывала во время таких посиделок, однако в тот день в ее ухоженных руках был блокнот и синяя ручка. Психолог собрала всех в одной комнате, усадив детей в круг на полу, и, сев в него сама, начала своим обычным спокойным тоном: — Сегодня я бы хотела поговорить с Вами о том, что стимулирует каждого из Вас двигаться дальше. Пусть каждый по очереди, тщательно все обдумав, ответит мне на этот вопрос. Начнем с Аси, — Вудс обратилась к девушке, сидящей справа от нее. — Готова? — В каком смысле двигаться дальше? — попросила уточнить Аси. — Что заставляет тебя учиться, тренироваться и так далее? — во время таких разговоров Джейн хотела, чтобы дети не стеснялись ее, и поэтому говорила с ними на «ты» и была предельно мила. — Интерес, наверное… — задумчиво произнесла Аси, слегка нахмурив тонкие черные брови. — Мне интересно, что будет дальше. — Хорошо, — кивнула врач, и ее ручка заплясала по расчерченному листу. — Вилли? — Мне просто весело, — усмехнулся парнишка. — Мы как черепашки-ниндзя: живем и обучаемся боевым искусствам под землей. — Ага, — кивнул Билли, полностью согласный с братом. — Тебе тоже просто весело, Билли? — переспросила Джейн, оторвавшись от записей и взглянув в разные по цвету глаза парня. Врач давно подметила, что один глаз у него голубой, а второй зеленый, как у брата. Вилли словно был неотъемлемой частью Билли – его половиной; это прослеживалось не только в их внешнем виде, но и в их отношении друг к другу: Вилли был более самостоятельным. — Да, — уверенно кивнул Билли. — А ты что скажешь, Кейти? Что подстрекает тебя? — Иногда я ничего не хочу: ни учиться, ни тренироваться, ни двигаться вперед. В такие моменты меня ничего не стимулирует. Но иногда… иногда во мне просыпается желание доказать себе, а может и кому-то еще, что я ничуть не хуже других и тоже могу быть смелой и сильной. «Жажда самоутверждения» — вывела на листе Вудс. — Кто следующий? Нил. — Я похож на человека, который движется вперед? — усмехнулся парень. — Нет у меня стимулов, потому что мне все это даром не сдалось ни разу! Я понятия не имею, что со мной собираются делать. Никто из нас не знает. С нами обращаются как с животными: держат взаперти, дрессируют, чипируют, иногда выгуливают. О каком движении вперед вообще идет речь?! Мы стоим на месте! — Хорошо, я поняла тебя, — произнесла Джейн, поднеся ручку к пухлым губам и задумавшись на мгновение, а затем поставила прочерк в блокноте. — Эдмунд? — Честно говоря, я даже не знаю. Просто делаю то, что от меня требуется. Хотя иногда на тренировках меня охватывает игровой азарт. — Ответственный мальчик. Умница, — с улыбкой на лице Вудс снова что-то начала писать. — Ну а ты, Мери? — Я, наверное, соглашусь с Эдмундом. Джейн улыбнулась и посмотрела на Киру, сидящую слева и замыкающую круг, и взглядом задала ей тот же вопрос. — Страх, — ответила Кира, рассматривая лицо врача. — И чего же ты боишься? — Да всего на свете, — холодно усмехнулась Кира. — Вы мистера Кука видели? Как такого не бояться? — Кира вызвала взрыв смеха у близнецов, и цепная реакция прошлась по всем, кто находился в комнате. — Значит дело в тренере? — с улыбкой спросила Джейн, когда хохот затих. — И в нем тоже. Я боюсь ему не угодить и, как уже бывало, получить наказание… — Да-да, я тоже. С ней я тоже согласна, — перебила Мери. — Что-то еще, Кира? — Вудс укорительно взглянула на художницу. — Просто боюсь отстать от остальных, словно мы в каком-то походе в лесу, в котором отставших никто не ждет. И вроде бы не хочется задерживаться, выбившись из общей группы, и в тоже время… Потерять себя и свой рассудок, поддавшись течению, тоже страшно. Джейн молча кивала, размышляя о чем-то, а затем вновь начала что-то писать в блокноте. — А что вы пишите? — поинтересовалась вдруг Аси, прервав общее молчание. — Просто делаю заметки. Это нужно для работы, я же психолог, как-никак, — вновь улыбнулась Джейн. — Раньше Вы этого не делали. — Верно. И не так давно получила выговор за это от начальства. — Надо же, Вы тоже неидеальна! — вдруг съязвил Нил. — Никто не идеален, молодой человек, — спокойно ответила врач и, захлопнув блокнот, начала прощаться с детьми. После ухода Вудс все вновь занялись своими делами. На следующий день мистер Кук объявил, что настало время вернуться к рукопашному бою, однако в зале продолжали находится столы с оружием, они были лишь немного сдвинуты ближе к стенам. Казалось, Марсель уже и сам подустал от рутины, поэтому и не привел зал в подобающий вид. Мужчина решил не утруждаться объяснением новых приемов, он приказал повторять старые приемы, а ближе к концу занятия устроил спарринги, разделив детей на уже привычные пары. Одна пара сменяла другую довольно быстро, и вскоре очередь дошла до Кейти с Кирой. Девушки начали драться, но Кук был не доволен ими из-за их чрезмерной осторожности. — Ну же! Вы что совсем ни на что негодны? — кричал Кук после каждого удара. Наконец, крики Кука подействовали: Кейти начала бить сильнее, нанося один удар за другим. Кира была в растерянности и отступала. «Ну же!» — вскрикнул Марсель, и в ту же секунду Кейти ударила Киру прямо в нос – у девушки кровь носом пошла. Кейти остановилась. Кира отерла кровь рукой и замерла, смотря на ее следы на руке. Кук вновь что-то кричал, но его ор был лишь шумом в ушах девушки. Воспоминания вспыхнули так живо, что девушка была готова поклясться, что та авария вновь пролетела у нее перед глазами. На ее руках снова алая кровь. Кира, до сих пор не слыша Кука, подняла глаза на Кейти: та все еще стояла в боевой позе, значит, они продолжают бой. Кейти что-то спросила у Киры, но девушка по-прежнему не слышала. Сжав кулаки, рыжеволосая девушка, наконец, вступила в бой с тем же рвением, что и ее соперница. В Кире загорелась ненависть, природу которой не знала даже сама девушка, но именно благодаря ей, она стала близка к победе. Удар за ударом. Подножка. Вновь удар. Кейти начала отступать. Не думая о том, что нужно остановится, Кира толкнула свою жертву к стене с мишенями так, что та ударилась спиной о неплотное покрытие стены – Кира схватила один из метательных ножей, что лежали на столе подле нее, и, не раздумывая ни мгновения, швырнула его в девушку. Только когда нож вонзился в стену на пару сантиметров правее головы Кейти, Кира словно очнулась. — Может, оно и к лучшему, что в метании ножей ты была не лучшей, — послышался голос Кука. Он казался не таким как прежде: в нем не было той жесткости и грубости, их место заняли нотки легкого беспокойства. Кира молча стояла напротив Кейти, смотрящей на нее испуганным взглядом загнанного оленя, и не знала, что делать. Ее глаза намокли от слез: девушке было совестно за то, что она не смогла себя сдержать. Она зарыдала в голос, моля Кейти о прошении. Тем временем жертва начала осознавать свою власть над хищником. Кира заливалась слезами и дрожала, словно заяц при виде волка, а Кейти стала тем самым волком. Сразу же после инцидента детей отправили в свои комнаты. Кира не переставала оказывать внимание Кейти, чтобы загладить свою вину перед ней, но последнюю это только лишний раз выводило из себя. Когда девушки остались в комнате одни и Кира вновь начала спрашивать в порядке ли Кейти, ее терпение лопнуло. — Может хватит уже? — взвизгнула Кейти. — Кого ты из себя строишь? Не хочешь лишаться титула королевы драмы? — Кейти, ты чего? — растерянно промямлила Кира. — Я ничего. Это ты у нас вся из себя бедная, несчастная страдалица, а тут вдруг показала свое истинное лицо. Только вчера сказала: «боюсь потерять себя». А сегодня уже не страшно? Какая же ты двуличная! Так что больше не смей строить из себя невинную жертву обстоятельств. Не для меня, — на мгновение в комнате повисла тишина, но затем Кейти снова продолжила не в силах удержать наболевшее в себе. — Самое отвратительно то, что все вокруг тебе верили и сейчас поверят. Ты нравишься всем. Но ты не та, за кого пытаешься себя выдать. Далеко не та. Кира хотела объясниться, но Кейти даже не стала ее слушать, выйдя из комнаты, как только она открыла рот. На самом деле, Кейти понимала, что поступает не совсем правильно, ведь когда-то прежде она сама била Киру по требованию Кука, так что та долго не могла прийти в себя, но та не сказала ей ни единого слова упрека. Теперь же они просто поменялись ролями, но финал стал иным. Девушка догадывалась, что причиной этому была ее зависть к Кире, ведь Эдмунд продолжал ухаживать за ней, не замечая свою подружку. С тех пор как Эдмунд перешел к более активным действиям, завоевывая сердце Киры, он все реже общался с Кейти, и это сильно задевало девушку.