Good Guys Are Good Villains

Причина, по которой дети после тренировки коротали время в своих комнатах, а не в классе, была ясна, как день: Луи опаздывал. Преподаватель заболтался с Джейн, забыв о часах, что бесполезно болтались на его левой руке. Обнаружив свою оплошность, Луи пулей помчался к детям. Вместе с детьми Луи уже ожидал и мистер Кук, присутствие которого насторожило Луи; парень готовился к выговору. — Какие-то проблемы? — поинтересовался Луи, смотря на Кука снизу-вверх. — Ты опоздал, — заявил Марсель, нахмурив густые брови. — Разве это должно заботить тренера? — Отныне будет беспокоить: теперь я буду присутствовать на всех твоих уроках. Тебя не предупредили? — Что? — ответ на вопрос Кука был очевиден. — Почему? Зачем? — зеленые глаза Луи округлились, словно он говорил с монстром. — Соображения безопасности. Теперь у детей есть навыки, которые они могут использовать не только в наших целях: им нужен строгий контроль, — изъяснил Кук так, как умеет только он: сухо, безжизненно и отвратительно-грубым голосом. — Что, прям настолько? — Луи подозрительно посмотрел на Марселя. — Тогда тебя одного будет мало. — Достаточно, — заверил Кук, указывая на часы. Луи обреченно выдохнул и позвал детей. В глубине души парень подозревал, что именно сегодня что-то случится, и причиной тому будет именно Кук. Луи, как всегда, привел детей к своему кабинету, распахнул перед ними дверь и пригласил рассесться по местам. На партах стояли какие-то предметы прямоугольной формы, накрытые плотными тканями. Преподаватель занял свое привычное место за трибуной, а Кук остался у выхода из класса, встав по стойке смирно. Дети, все как один, неодобрительно косились на накрытые вещи, а затем переводили взгляд на Луи, который продолжал стоять на своем месте, пялясь на Марселя. Аси бы уже давным-давно сорвала ткань с интересующего ее предмета, если бы не мистер Кук, присутствие которого обязывало детей к дисциплине. Закончив витать в облаках и собрав мысли в кучку, Луи, наконец, начал урок. Он объяснил, что присутствие мистера Кука теперь обязательно и всем своим видом дал детям понять, что он и сам этим не очень доволен. Затем преподаватель раздал детям маленькие чемоданчики, похожие на те, в которых хранят инструменты, и только после этого дал разрешение на то, чтобы снять занавесы с предметов, стоящих на партах. Мери запищала от восторга, увидев то, что прежде скрывали плотные ткани, упавшие на пол. Тайными предметами оказались клетки, в каждой из которых сидело по одному среднему по размеру попугайчику. Птицы зачирикали, увидев свет, и запорхали по своим клеткам, желая вырваться на свободу. Восторг от милых пернатых сошел на нет, стоило детям открыть чемоданчики, которые раздал Луи: в них лежали разложенные по ячейкам хирургические инструменты. — Что ж… — протянул Луи, заметив разочарование на лицах детей, — вынимайте птиц из клеток и приступим… — Мы же не будем резать их? — всхлипывая, спросила Мери. — Сегодня у нас практическое занятие, — опустив взгляд, промямлил Луи. — Давайте, не будем терять время? В этот момент о своем присутствии напомнил Кук, демонстративно прочистив горло, словно говоря: «не нервируйте меня». Дети оглянулись на тренера и, послушно повесив головы, открыли клетки, пытаясь поймать птиц. Когда пернатые были пойманы, нужно было вколоть им наркоз. Так как дети были поделены на пары, одному приходилось держать трепыхающееся животное, а второму вкалывать препарат. У пары Мери и Киры никак не получалось усыпить птицу: Мери боялась вколоть иглу в живое существо – руки ее дрожали. В конце концов, Кире пришлось одной рукой сжимать трепещущее создание, а второй вкалывать наркоз. Девушке было не по себе, как и Мери, но она всячески пыталась уговорить себя сделать то, что от нее требовалось. «Я ведь собиралась стать врачом. Я должна это сделать,» – то и дело повторяла она про себя. Когда с приготовлениями к операции, включающих в себя и удаление перьев, было покончено настало время для того, чтобы взять в руки скальпели. Парни определенно преуспевали в хирургии, чего нельзя было сказать про девушек. У Нила и Эдмунда птица уже была готова ко всем дальнейшим манипуляциям, Билли и Вилли уже рассматривали свою птицу периодически морщась, а иногда и хихикая. Кейти же не могла смотреть даже на то, как Аси избавляла птицу от перьев, что уж говорить про ее реакцию на то, что Аси приступила к вскрытию. В отстающих были Мери и Кира: никто из них никак не решался сделать надрез. Луи пришел на помощь девушкам, но Кук не позволил ему взять у них скальпель: тренер настоял на том, чтобы вскрытие произвела одна из девушек. — Я не могу, — повторяла Мери, мотая головой, и отказывалась брать в руки скальпель. Кук вручил хирургический инструмент Кире, сказав, что лучше бы ей послушаться его. Кира, дрожа от страха, взяла скальпель, но никак не могла решиться. Присутствие Кука и волнение Луи давили на нее с невероятной силой, казалось, вот-вот она услышит хлопок, и ее голова лопнет от напряжения, но вместо этого она услышала смех, отдающийся эхом где-то далеко. Девушка оглянулась: все были серьезны, никто даже и не думал смеяться. Все сосредоточенно смотрели на девушек; Кейти и вовсе смотрела на Киру с неким призрением. — Я тоже не могу, — виновато произнесла девушка, положив скальпель на стол. — Луи, пожалуйста. — Луи этого делать не будет, — буркнул Кук, зло смотря на преподавателя. — Ты сделаешь это. Сама. — Не могу, — упрямилась Кира, словно ей было не шестнадцать, а шесть лет. — Последствий не боишься? — интонация Кука выражала еще больше угрозы, чем его глаза. Кира впилась в него вопросительным взглядом, полным страха, но на повторное предложение взять в руку скальпель вновь ответила отказом. Кук в последний раз переспросил девушку, а затем уколол ее в шею шприцом, который незаметно достал из заднего кармана. Девушка взвизгнула и попыталась отстранится, но мистер Кук не позволил ей этого сделать ровно до того момента, пока поршень шприца не опустился до упора. Вырвавшись, девушка встала и чуть не свалилась на пол в тот же момент: голова шла кругом. — Что Вы ей вкололи? — запаниковал Эдмунд. — Успокоительное? — Ах если бы… — с сочувствием выдохнул Луи, беря девушку за руку и обращаясь уже к ней. — Голова кружится? Меня видишь? Что чувствуешь? — Что… что вы мне вкололи? Что это такое? — бешенный взгляд Киры метался по комнате, а сама девушка дрожала, как осиновый лист. — Почему голова заболела? Почему все становится мутным? — Спокойно, — попросил преподаватель, обращаясь то ли к паникующей Кире, то ли к подросткам, окружающим их обоих, — все будет в порядке. Посмотри на меня. Кира. — Все плывет! — на глазах девушки выступили слезы. — Все мутное. Расплывается. Что это такое?! — Шутки кончались, — холодно заявил Марсель, отходя к своему прежнему месту у выхода из класса. — За неподчинением следует строгое наказание. — Что Вы мне вкололи?! — вскрикнула девушка, когда в ее глазах начало темнеть. — Прошу тебя, успокойся, — попросил Луи, сжав предплечья девушки, чтобы она не размахивала руками. — Пойдем со мной. Я все тебе объясню. Только успокойся. Сделав рваный вдох, Кира попыталась собраться, но трясущееся руки не поддавались ни при каких попытках. Луи вновь взял ее за руку и повел в лаборантскую; девушка спотыкалась о собственные ноги, но шла за преподавателем. Когда они проходили мимо Эдмунда, парень заметил, что глаза Киры помутнели, словно ее и без того светлые глаза покрылись мутной пленкой. Луи провел девушку в другую комнату и усадил на небольшой диванчик, стоящий возле журнального столика. Парень налил девушке чая и присел рядом. — Выпей. Поможет успокоится. — Что он со мной сделал? — еле слышно спросила девушка, преодолев панику. — Почему я ничего не вижу? — Он вколол тебе сыворотку, разработанную нашими учеными. Она блокирует зрительные нервы и частично влияет на таламус. От ее воздействия человек теряет зрение. — Вы намеренно меня ослепили? — возмутилась Кира, чуть не пролив чай. — Вы с ума все сошли? За что? — Это приказ начальства, — Луи положил ладонь на плечо девушки, зная из разговоров с доктором Вудс, что подобный контакт способствует успокоению. — В случае неподчинения, каждому из вас будет введена подобная сыворотка. — А как же эксперимент? Я не смогу продолжать его так. Есть какой-нибудь антидот? — Увы, ничего такого нет, — едва смог выговорить Луи: сочувствие сжимало его горло сильнее любого удушающего приема. Кира помолчала немного, а затем разразилась слезами, выронив чашку из рук. Парень обнял ее, поглаживая по голове, чтобы успокоить. — Послушай меня, — попросил Луи, — возможно, ты сочтешь это бесчеловечным, но все же выслушай меня. С первого дня, как вы все оказались здесь, мы с Джейн и Марселем сделали ставки на то, кто из вас справится со всеми трудностями лучше других. Знаю, это отвратительно, но в этом месте творят вещи и похуже. Я это к тому тебе рассказываю, что, выбирая из девушек, Кук поставил на тебя; Джейн, кстати, тоже. Думаешь, стал бы он вкалывать тебе сыворотку, зная о последствиях, если бы не верил в то, что ты справишься и так? — Я не справлюсь, Луи, — всхлипывая, возразила Кира, не поднимая головы с плеча парня, — я ничего не вижу! Как я буду учиться? Как тренироваться? Я всю жизнь этого боялась, а теперь… — Про тренировки я не знаю, но про уроки могу сказать лишь одно: в большинстве своем у нас теперь будут только практические занятия. А с языками… Если будешь отставать, давай, будем заниматься с тобой индивидуально? — От меня будет проще избавиться, нежели пытаться под меня подстроиться, — с грустью ответила Кира. — Еще чего?! Ну-ка соберись, тряпка! — в шутливой манере начал Луи. — Сказал же, ты со всем справишься. Не смей вешать нос! А то сдам тебя Джейн, будешь все свободное время у нее проводить, возвращая уверенность в себе. Верь в себя, и все у тебя получится, рыжик, — Луи похлопал девушку по макушке и предложил вернуться в класс. — Я не… — Скажешь: «не смогу», — перебил Луи, — и я тебе еще неприятный сюрприз подкину. Поверь, он тебе понравится еще меньше. Где боевой настрой, а? Ты солдат или кто? — Я девушка из детского дома, черт возьми! — возмутилась Кира. — Какой из меня солдат? Ты чего? — Нет, — протянул Луи, грозя пальцем, — больше нет. Ты солдат. Вы все солдаты и должны переносить все трудности с гордостью. Поэтому хватит хлюпать носом, и пошли обратно. И давай-ка сделай вид, что тебе вообще все равно на то, что теперь ты не видишь. Ты и без зрения всех уделаешь! Выше нос! Кира вздохнула и попыталась натянуть улыбку на свое лицо, обезображенное разочарованием и бессилием. Луи проводил ее обратно в класс, где их с нетерпением ждали остальные дети. Луи объяснил произошедшее детям, проводив Киру до ее прежнего места за партой. Все были шокированы подобным и явно больше не собирались возвращаться к прежнему занятию. Негодование бурлило в подростках. Кук и Луи пришли к выводу, что лучше закончить урок и отправить их в комнаты, чтобы все смогли прийти в себя. Марсель, как обычно, позвал детей за собой и, не обращая внимания ни на что, направился по направлению к спальням ребят. Эдмунд, поняв, что мужчине все равно, видит Кира или нет, взял девушку за руку и повел вслед за остальными, не позволяя ей отстать от всех. Дойдя до комнаты, парочка вступила в небольшой спор: Кира хотела побыть одна и пыталась убедить Эдмунда в том, что дальше ей помощь не нужна, а Эдмунд был в полной уверенности, что он должен быть рядом с девушкой в такой момент. — Умоляю, я хочу побыть одна, — просила девушка. — Мне нужно свыкнуться с тем, что все, кого я прежде знала, из людей превратились в голоса, звучащие в темноте. — Кира, я не могу оставить тебя, — парень не выпускал руки девушки из своей, не позволяя ей отойти от себя. — Давай, я побуду с тобой? — Эдмунд… — выдохнула девушка, устремив мутные глаза немного правее лица Эдмунда. Парень поправил девушку, аккуратно взяв ее подбородок кончиками пальцев, и долго молча смотрел в ее мутные серые глаза, пока она не осознала это. Кира закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступили слезы. Внутренние части бровей парня поднялись, а глаза заблестели сочувствием и грустью; он поцеловал девушку в лоб, заставив ее распахнуть длинные ресницы, обронив с них слезинки, а затем стер их большими пальцами с ее лица. — Пообещай мне, что больше не будешь плакать, — попросил Эдмунд. — Ты со всем справишься. Если будет совсем трудно, я помогу, только не расстраивайся. — Хорошо, — кивнула Кира. — Пообещай, — повторил юноша. — Обещаю, — прошептала девушка, шмыгнув носом. — Учти, я спрошу у Мери, — усмехнулся парень, — она тебя с потрохами сдаст. Кира кивнула, и Эдмунд проводил ее до ее кровати в комнате, на прощанье еще раз поцеловав в щечку. Эдмунд вышел из комнаты, а вслед за ним вышла и Кейти, явно желающая поговорить с парнем. Конечно же, Кира этого не видела; девушка забилась в угол на своей кровати, стоящей у стены, и, обняв колени, смотрела в пустоту стеклянными глазами. Мери и Аси замерли, обнаружив Киру в таком состоянии: ее внешний вид действительно пугал. Однако Мери вскоре признала в забившемся в угол призраке свою подругу, и страх как рукой сняло. Она подошла к девушке и, сев рядом с ней, положила руку на ее колено. — Это я, Мери, — сразу предупредила она, усаживаясь поудобнее. Кира по привычке подняла взгляд на говорившего с ней, но вновь промахнулась, смотря чуть выше. — Ты как? — продолжила Мери. — Как я могу быть? — вопросом на вопрос ответила Кира, а затем слегка улыбнулась. — Знаешь, а ведь это не так страшно, как я думала. — Ты про слепоту? — уточнила Мери. Кира кивнула. — Конечно, не страшно, особенно когда о тебе заботится Эдмунд, — усмехнувшись, вмешалась Аси. На этот раз в ее усмешки не было никаких негативных нот: что-то не позволяло девушке язвить, как прежде. — Вы теперь вместе? — Не знаю, — пожала плечами Кира, вновь опустив взгляд. — Решай скорее, а то Кейти уже места себе не находит. Ей явно не нравится то, что между вами происходит, — Аси легла на живот на своей кровати, повернувшись лицом к Кире и Мери, и начала мотать ногами. — Бедняга влюбилась, а тут ты встала между ней и ее красавцем. — Она влюбилась в Эдмунда? — переспросила Кира. В это мгновение в ее голове сложился пазл, и она нашла причину, по которой Кейти начала недолюбливать ее. — Да, — протянула Мери, вспомнив давно забытый разговор с бывшей подругой. — Она говорила мне, когда мы еще были дома. Я не думала, что все так серьезно. — Как видишь, — усмехнулась Аси, смотря на дверь, словно ожидая возвращения Кейти. — Думаю, сейчас она перестанет нервничать из-за этого, — предположила Кира. — Вряд ли Эдмонд продолжить оказывать внимание ослепшей девушке. — Ты плохо знаешь нашего Эдмунда, — в один голос заявили девочки. — Вот увидишь, — добавила Мери, подавая Кире белого медвежонка. Кира взяла игрушку в руки; на этот раз его шерстка казалась еще мягче, а сам он казался больше. Пустой взгляд девушки был направлен на игрушку на протяжении долгого времени, а пальцы не уставали перебирать его короткую шерстку снова и снова. Казалось, эти зацикленные действия успокаивали Киру и помогали собраться с мыслями.