Good Guys Are Good Villains

Кейти выбежала в коридор в след за погруженным в раздумья Эдмундом, медленно бредущим в сторону комнаты мальчиков. Разница температур в комнате и коридоре была очевидна: в комнате девушка прекрасно чувствовала себя в футболке, но стоило выйти из нее, и кожа сказу покрылась мурашками от холода. Девушка окликнула парня прежде, чем он успел скрыться из вида. Эдмунд неохотно обернулся, натянув неубедительную улыбку, и подошел к девушке. Оба присели на скамейку, где обычно сидел Кук. — Я хотела с тобой поговорить, — Кейти говорила неуверенно, словно до сих пор сомневалась, стоит ли это делать. Девушка обняла себя, чтобы хоть немного согреться и прибавила, — Только я хочу быть откровенна с тобой и жду от тебя того же. После этих слов лицо парня избавилось от улыбки и вновь приняло озадаченное выражение, словно он принял условие девушки. — Я понимаю, ты влюблен в Киру, а когда любишь, не замечаешь очевидного, но... — девушка вновь запнулась. — Ты не думал, что с ней творится что-то странное? — Что именно? — Эдмунд слегка ссутулился. — Смерть Рози стала для нее сильным потрясением, к тому же мы все не в самом лучшем положении сейчас, на нас давят. Тут у каждого нервы могут сдать. А сейчас еще и эта выходка Кука… — парень помял переносицу подушечками пальцев, тяжело выдохнув. — Ей будет очень сложно к этому привыкнуть. — Да, но она вела себя странно еще до того, как лишилась зрения. — Не она одна, Кейти, — перебил Эдмунд. — Нил тоже сильно изменился за последние полгода, или сколько мы тут уже сидим? — Но Нил ни на кого не бросался, а Кира, если ты не забыл, чуть не убила меня на тренировке. К тому же Кирой чересчур сильно интересуется доктор Вудс. — И что в этом такого? — то, к чему клонила Кейти, явно не нравилось Эдмонду, но прервать разговор парню не позволял здравый смысл, который, пробиваясь сквозь пелену влюбленности, призывал к тому, чтобы юноша прислушался к подруге. — Подумаешь, к ней проявила интерес психолог, что дальше? — Не думаешь, что это профессиональный интерес? — Нет, не думаю. Она всего лишь психолог. А с Кирой все в порядке! — Эдмунд начал нервничать. — Не сказала бы… — не унималась девушка. — Она, как минимум, неуравновешенная. В психическом плане… Эдмунд холодно взглянул на собеседницу. Глаза его явно дали понять, что он не хочет продолжать эту тему. Кейти пришлось пересилить себя, чтобы остановиться. Над молодыми людьми повисла неловкая тишина, которая наполняла сомнениями в собственном поступке первую, и действовала на нервы второму. — Мы как будто сидим на пороховой бочке, — вдруг выдохнула Кейти. — С одной стороны, каждый из нас может тронуться умом, а с другой стороны, нас и так окружают одни психи; один Кук чего стоит. Хладнокровный, всегда спокойный, как удав, психопат. Вдобавок ко всему нам до сих пор никто не сказал, что за эксперимент нас ждет. — Готов поспорить, что это будет связано с мифическими существами, о которых нам все чаще напоминает Луи, — Эдмунд начал вспоминать предположение, выдвинутое Нилом. — Может, нас заставят искать этих существ и истреблять их. — Боюсь, что до самого последнего момента мы об этом не узнаем, — девушка устремила взгляд на Кука, который, миновав решетку, размеренным шагом шел к своему месту наблюдателя. — Что сидим? Кого ждем? — поинтересовался тренер, подойдя к Эдмонду и Кейти. — Или у вас свидание? Я думал, ты за Кирой ухаживаешь, — усмехнулся Кук, взглянув на Эдмунда, — хотя с ослепшей девушкой больше проблем. Хорошо, что сообразил. Парню хотелось сказать что-нибудь едкое в ответ, но он предпочел сдержаться. Кейти же, не желая терпеть насмешки Марселя, поспешила вернуться в комнату, забыв даже попрощаться с Эдмундом. — А ты не пойдешь? — спустя пару мгновений после ухода девушки, поинтересовался мистер Кук. — Я хотел поговорить, — прошипел сквозь зубы Эдмунд. — Ну-ка, — мужчина сел возле парня и одарил его пристальным взглядом. — О чем же ты хочешь со мной поговорить? — Наверное, даже не поговорить, а попросить, — исправился Эдмунд. Парень еще не озвучил свое желание, но его щенячий взгляд уже начал умолять Кука. — Я хотел бы помогать Кире с обучением. Теперь ей будет труднее всех, а значит, времени нужно будет больше. — А я тут причем? — буркнул Кук. — Не могли бы ли Вы отводить нас в зал, когда у остальных будет свободное время? — Хочешь, чтобы я персонально занимался с твоей девушкой? Не много ли чести? — Кук провел рукой по своей небольшой бороде, в которой уже пробивалась седина. — Да, у нее теперь меньше возможностей чем у остальных, но она сама виновата в этом. Я не обязан тратить на нее свое время. — Нет, Вы не поняли, — Эдмунд замахал руками, словно боясь, что Марсель сейчас уйдет. — Я сам буду учить ее. — Ты? — Кук усмехнулся. — Чему ты ее можешь научить? — Тому, чему Вы учите меня и остальных, — пояснил Эдмунд. Марсель рассмеялся в голос, чем сильно задел парня, но, прервав приступ хохота и немного подумав, мужчина пообещал подумать над предложением парня. Юноша не смел даже надеяться на согласие тренера, но считал, что обязан хотя бы попробовать. — Ты оптимист, как я вижу, — с усмешкой произнес Кук, когда Эдмунд уже собирался возвращаться в комнату. — Думаешь, она не вылетит отсюда при первой же возможности? — В каком смысле вылетит? — Эдмунд смутился. — Со дня на день начнется отбор. Некоторых из Вас начнут отсеивать. — Почему? Зачем? — глаза парня округлились от ужаса. — Вас восемь человек, хотя изначально должно было быть десять. Но нам столько не нужно. Требуется всего лишь двое. Двое лучших. Взгляд парня и его надежды потухли, словно задутые свечи. Растерянные поблескивающие от света ламп голубые глаза замерли, как и душа парня, ушедшая в пятки. — Только другим не говори, а то начнется паника, возмущение и прочая ерунда, — прибавил Кук. — Ты парень толковый, не вынуждай меня менять свое мнение о тебе. — А если я все же расскажу им? — еле слышно спросил парень, продолжая смотреть в одну точку. — Может быть, после этого станет плохо, может быть, твоей подружке, может, кому-нибудь еще… Все может быть, если нарушать приказания. Эдмунд кивнул и молча ушел, утопая в океане собственных мыслей и противоречий. Весь оставшийся день он молча осматривал своих братьев по несчастью и сгорал изнутри от мысли, что скоро они один за другим будут покидать это богом забытое место. В какой-то момент, парень даже начал надеяться на то, что он покинет это место первым, чтобы не видеть, как остальные, поддаваясь животному желанию спасти свою жизнь, начнут воевать друг с другом. В голове юноши отчетливо возникла картина того, как их сплоченная годами компания в миг разрушается, стоит одному из членов этой группы выпасть за ее пределы. Мысль о неизбежном хладнокровии к людям, с которыми он прошел так много плечом к плечу, не давала покоя Эдмонду. Совесть глодала его, требуя, чтобы он рассказал всем то, что узнал, но страх за жизнь Киры и других ни в чем неповинных ребят, зажимал рот, заставляя сохранять гробовое молчание. Вслед за днем, проведенном словно на иголках, наступила бессонная ночь. «Почему он рассказал мне об этом? — раз за разом спрашивал себя парень, уставая от угрызений совести и желая отвлечься от них. — Просто случайно проболтался? Или хотел доказать, что мои попытки помочь Кире бесполезны? За что он так с ней? Не может быть такого, что он сделал это из-за простой птицы. Раз им нужно двое лучших, значит, они не будут разбрасываться своими подопытными и просто так выводить их из игры. Как же ужасно звучит это «подопытные»… И все же, за что Кире так досталось? Кук наказывал ее за то, что она напала на Кейти? Может, он просто моральный урод, которому не нужен повод для того, чтобы отравить человеку жизнь? А может, за этим вовсе не Кук стоит? Он всего лишь пешка, выполняющая чужие приказы. Кто тогда стоит за всем этим? Было бы с кем обсудить… Почему я должен скрывать это от остальных? Они должны знать! Или не должны? Что если Кейти и Кук правы, и у кого-нибудь крыша поедет после такого заявления? Я все разрушу. Все и так рухнет к чертям, как только первый неугодный покинет нас. Но что с ним сделают? Раз здесь так много блестящих ученых, возможно ли то, что кто-то из них разработал средство, позволяющее стирать память? Ну сотрут они нам память, что потом? Нас же надо будет как-то возвращать в нормальный мир. Слишком много возни, проще стереть с лица Земли и не вспоминать. О нас и вспомнить-то будет некому…» Со временем парень и вовсе подался в самые пессимистические размышления о будущем, которых и сам от себя не ожидал. Уснув лишь под утро, парень, конечно же, не выспался. На утренней пробежке Кук подтвердил, что не собирается давать поблажки кому-либо, заставив Киру бегать вместе со всеми. К счастью для девушки, Мери бежала за ней и постоянно предупреждала о поворотах и прочих препятствиях, возникающих на пути. Кире было неудобно, она считала себя обузой для всех, но сдаться не позволяла подруга, поддерживающая ее во всем. Когда дети оказались в кабинете Луи, преподаватель носился возле девушки, постоянно интересуясь поняла ли она новый материал и не нужно ли ему объяснить ей лично или повторить сказанное. Кук, который по-прежнему присутствовал на уроках, выказывал свое недовольство таким отношением к провинившейся, но Луи настойчиво игнорировал тренерские недовольные вздохи, закатывания глаз и цыканье языком. От такого внимания преподавателя Кире становилось не только неловко, но и стыдно, она даже начинала жалеть о том, что Луи не разделяет мнения Кука. Девушка просила Луи не останавливать объяснения ради того, чтобы поинтересоваться поняла ли она, заостряя на ней внимание, и обещала, что, если не поймет, обязательно спросит. Луи кивал и все же продолжал спрашивать, вновь смущая ученицу. В перерыве между обучением и тренировкой к детям пришла доктор Вудс, и вновь львиная доля внимания досталась Кире. Джейн присела на кровать возле девушки, поправляя белоснежный халат. — Как себя чувствуешь? — поинтересовалась врач, положив руку на плечо пациентки. — Вам же нужно отвечать честно, да? — Кира слегка наклонила голову. — Желательно. — Хорошо. Я чувствую себя отвратительно, — казалось, когда Кира перестала видеть своих собеседников, ей стало проще общаться с ними; в ее голосе появилась небывалая уверенность, а порой проскальзывали и нотки наглости. — Голова кружится? Болит? — засуетилась Вудс, доставая блокнот. — Я могу прописать тебе лекарства, если опишешь симптомы. — Во-первых, не одно лекарство не вернет мне зрение, а во-вторых, разве у психолога есть такие полномочия? Я думала, что психиатры лечат основательно, а психологи так… успокоительным кормят. — Может, я и есть психиатр, — с ухмылкой произнесла Вудс, чтоб ее не услышал никто кроме ее собеседницы. — Значит, Вы, доктор Вудс, врали нам с самого первого дня? Не хорошо: мы-то думали, что вы психолог, — усмехнулась Кира. — Считай, что я поделилась с тобой своей тайной, и я надеюсь, что это останется между нами, — Вудс мило улыбнулась, и хоть Кира этого и не видела, но она поняла это по интонации. — Согласись, психолог звучит безобиднее, чем психиатр. — Как скажите, доктор обманщица, — улыбнулась Кира. — И так, что тебя беспокоит? — Вудс открыла блокнот и приготовилась писать. — С самочувствием в физическом плане все хорошо, ведь мы еще не были на тренировке. Я имела в виду то, как я ощущаю себя, — объяснила девушка. — А что изменилось? — Когда собеседник превращается в звук, доносящийся откуда-то со стороны, невольно теряешь осознание того, с кем говоришь. — Да, я заметила, — кивнула врач, записывая что-то. — Но это не самое главное, возможно, это пройдет. Самое ужасное то, как ко мне относятся некоторые из ребят и Луи, — брови девушки слегка сдвинулись к переносице. — Эта чрезмерная забота… она порой выводит из себя. Я словно маленький ребенок в их глазах. Да, я утратила зрение, но на мои умственные способности это не повлияло. — Ты говорила им про то, что тебе не нравится то, что они делают? — Неоднократно, но они продолжают. Может, они делают это не по своей воле, но сути это не меняет. Когда они начинают сюсюкаться со мной, я даже начинаю думать, что мне проще с мистером Куком. Он холоден, ему все равно, что я не вижу, для него это не особенность. Сложно признать, но мне больше нравится такое отношение. — Если хочешь, я могу поговорить с Луи, — Джейн перестала писать и подняла взгляд на Киру. — Если Вам не трудно, — девушка благодарно улыбнулась, но с затуманенными глазами ее улыбка выглядела еще менее естественно. — Спасибо. — Я только рада тебе помочь. Что-нибудь еще тебя беспокоит? Кира задумалась на пару мгновений, она хотела рассказать еще что-то, но в комнату вошел Кук. Дети отправились в зал. Отныне в зале не было ни тренажеров, ни столов с оружием, ни даже матов, вместо них в зале стояли резервуары с водой, а в другой половине были натянуты канаты, находящиеся на разном расстоянии от пола. — Почему мы остановились? — прошептала Кира, не понимающая, что происходит. Ничего не ответив, Эдмунд приобнял девушку за талию, чуть ближе придвинув к себе. Наклонившись к ее уху, он что-то прошептал ей, а затем вновь выпрямился, готовясь слушать тренера. — И что же у нас будет на этот раз? — поинтересовался Нил, по своему обыкновению сложив руки на груди. — Поскольку некоторые из вас теперь слегка ограничены в возможностях, — Кук остановился, взглянув сперва на Киру, а затем на Эдмонда, — продолжать обычные тренировки мы не сможем. Поэтому с сегодняшнего дня у нас начинается спецподготовка. — Это еще за чем? Хотите нас к армии подготовить? — Нет, к выживанию. Вы должны быть готовы к любому повороту вашей дальнейшей непредсказуемой жизни, — произнося последние слова, Марсель начал ехидно улыбаться, дразня детей. Эдмунд нахмурился, зверем смотря на тренера, но от вида парня мужчина повеселел еще больше. Рука юноши все крепче сжимала талию Киры, от чего последней стало неловко. Некоторые из детей не понимали, что происходит в этот момент молчания, но большинство из них приняли это за очередное издевательство Кука, а выражение лица Эдмунда за злость за то, что тренер сделал с Кирой. — Начнем, думаю, с самого простого. Будем тренировать вас задерживать дыхание, а заодно будем изучать теорию выживания в автономных условиях. Ну а дальше как пойдет. Что ж, приступим! Кук жестом пригласил детей пройти в глубь зала и приступил к объяснению теоретической части занятия. Тренировка в тот день протекала, как минимум, необычно из-за отсутствия физического насилия. После трех, когда тренировка, а точнее сказать урок выживания, был окончен дети поспешили покинуть зал и вернуться в свои комнаты, единственным, кто не спешил избавиться от общества Кука, был Эдмунд: парень хотел знать, выполнит ли тренер его просьбу.