Social Whore

Люк отвез меня в больницу. В приемном отделении скорой помощи мне обработали все царапины, промыли раны. Особое внимание врачи проявили к порезу на левой руке, который я заметила только на осмотре. Он от ножа. Хеммингс все время был со мной, но в отдалении: говорил по телефону с коллегами, о чем-то советовался. О том, что со мной случилось на самом деле, я умолчала, хотя медработники настаивали на правде и странно косились в сторону моего мужа. Я триста раз убеждала их в том, что Люк не при чем и вообще именно он вовремя пришел на помощь. Мне сделали два укола, обработали раны, забинтовали травмированную лодыжку и отпустили домой под ответственность ближайшего родственника — Люка. Завтра я должна буду явиться на повторный осмотр. И если появится тошнота и головокружение — сразу к врачу. И еще много разных советов и предупреждений. Я не вслушивалась в них, потому что голова забита вовсе не беспокойствами о пустяковых царапинах. Хотя все тело тоскливо ноет, а левая рука пульсирует и болит. Вместо меня все наказы дежурного врача выслушал Люк. Что бы я без него делала? Когда мы вернулись в машину, муж раздумывал о том, куда нам ехать. К моим родителям нельзя — мама придет в еще большую истерику, чем та, что была у меня в лесу. У нас в квартире Лиз. Конечно, ей можно все объяснить, но… Скулы Люка сдавлены так, что даже побелели по краям. Он напряженно смотрит в лобовое стекло.  — Мы едем домой, — он наконец принял решение, а я не посмела что-то возразить или сказать. Если он так решил — значит, знает, что сказать своей маме. Я чувствую себя бомбой замедленного действия. Сейчас во мне все спокойно, но стоит Люку бросить на меня взгляд, как все переживания и волнения возвращаются. Мне не терпится приехать домой. По пути Хеммингсу беспрестанно кто-то названивал на мобильный, но он стойко игнорировал звонки, а вскоре и вообще выключил телефон.  — Ты можешь идти? — спросил муж, открыв дверцу машины с моей стороны. Я кивнула, но Люк все равно помог мне выйти из авто и все время придерживал за плечи на пути к лифту. Мне не хотелось смотреть ему в глаза, поэтому я постоянно держала взгляд опущенным. Мне стыдно. Хотя серьезного и долгого разговора не избежать, да я и не стремлюсь. Мы вошли в квартиру, включили в прихожей свет. На кухне он уже горел. За столом сидит Лиз и водит пальцами по планшету, но вскоре поднимает на нас взгляд. Увиденное шокировало женщину: она поднялась со своего места и быстро подошла ко мне, взяв меня за плечи.  — Что произошло?! — с тревогой спросила она, обращаясь к сыну. Люк не спеша снял пиджак.  — Я не могу сейчас объяснить, извини, — он ответил мягко и успокаивающе.  — О, милая, — нежно обратилась ко мне Лиз и обняла, как бы стараясь пожалеть. Это так неожиданно с ее стороны, но приятно.  — Все хорошо, — тихо проговорила я, но как можно смелее. — Я в порядке. Мне жаль, что мы встретились именно в такой момент. Лиз не гостила у нас с Рождества. А еще этот временный переезд к родителям…  — О, мам, ты приготовила ужин? — в восторгом воскликнул Люк, пройдя на кухню.  — Да, дорогой, только пирог пока не трогай, он не готов, — ответила Лиз и отошла от меня, чтобы пообщаться с сыном. Я тенью пошла к себе.  — Кэрри, ты что-нибудь будешь? Тут мамин фирменный…  — Нет, спасибо большое, я потом, — вежливо отвечаю усталым голосом. Сейчас мне не до еды. Словно кость в горле застряла. Я прошла в свою комнату и упала без сил на кровать. Когда я была в лесу, то уже и не мечтала о таком спокойствии и чувстве полной безопасности. Хотелось бы ни о чем не думать и заснуть. Как только я погрузилась в легкую дремоту, послышался звук открывающейся двери. Резко вздрогнув, я села, всматриваясь в темноту.  — Тише, это всего-лишь я. Прости, я думал ты не спишь, — шепотом произнес Люк и присел на край моей кровати. Я тут же вспомнила о том, что Лиз, должно быть, живет в его комнате. Но он пришел не только потому, что негде спать.  — Страшно засыпать, — честно в полголоса сказала я и сама потянулась к Люку. Я не помню, когда в последний раз его объятия были настолько крепкими и успокаивающими. Вдохнув запах его тела, смешанный с всякими мужскими штуками для душа, я улыбнулась.  — Ты обязательно мне все расскажешь, но завтра, хорошо? — Люк убаюкивающе гладит меня по голове и мягко касается губами лба. Мне вдруг так ярко вспомнился жуткий лес, погруженный в темноту, колючие растения и…опасность преследования. Я думала, что умру от страха. Казалось, Он мог появиться с любой стороны…я не знала, куда смотреть. Ото всюду веяло смертельной опасностью. Но вот я вырвалась из ловушки и теперь нахожусь дома, в крепких объятиях мужчины, который всегда рядом, когда это так необходимо. Я снова дала волю слезам. На душе сразу стало легче. Мне хотелось понять, где именно я допустила столь страшную ошибку. Майкл был не опасен! Я не могла ошибаться в нем. Сразу вспоминается, сколько меня предупреждал Люк; сколько раз он велел мне одуматься и не рисковать.  — Ты ведь не уйдешь? — прошептала я, вытирая ладонями слезы со щек. Ровно дыхание Люка сейчас действует на меня как анестезия. Плач отступает, становится легче дышать.  — Не уйду, — ответил Хеммингс, убрав с моего лица непослушные волосы.  — Спасибо, — прошептала я и впервые решила выпустить то, что так долго копила в себе: — Спасибо, что ты всегда рядом несмотря ни на что. Не знаю, откуда в тебе столько терпения и понимания ко мне. Ты всегда поддерживаешь меня, заботишься, беспокоишься обо мне, предостерегаешь от ошибок и защищаешь, вне зависимости права я или нет. А в ответ я… я как будто привыкла, что так будет всегда. И отношусь к твоему вниманию, как к само собой разумеющемуся… Но я хочу, чтобы ты знал, что я ценю все, что ты делаешь для меня, Люк. И если Эшли способна сделать тебя таким счастливым, какой делаешь меня ты… То я не буду удерживать тебя, ладно? Ты обустроишь новый дом в Квинсе, переедешь туда с Эшли. Только представь: личный кабинет, два этажа, свой крохотный сад, где по утрам можно пить кофе с печеньем. Для Лиз там найдется отдельная комната… Ты заведешь собаку, как и хотел всегда. Надеюсь, у Эшли ведь нет аллергии, как у меня? Только… пожалуйста, давай не будем пытаться остаться друзьями. Мне будет больно, я не смогу так. Ты же знаешь, я обязательно все испорчу, буду мучить и себя и вас одновременно. Я знаю, что сейчас мы живем свободно, если это можно так назвать, но… У меня не получится оставаться в стороне и быть довольной. Просто не будем травить друг другу душу. Но я не говорю, что вообще оборвем провода и сожжем мосты. Можем видеться в Рождество, в День Благодарения и в Дни Рождения. Обещай присылать мне открытки и иногда писать мне в Твиттере. И… нет, я уже сбилась с мысли. Все это время Люк молча слушал меня. Иногда усмехался, где-то недовольно хмурился и напрягался. Однако не перебивал. В какой-то момент ему даже явно хотелось заткнуть мне рот, но он сдержался. Он оторвался спиной от подушки и заключил мое лицо в свои большие ладони: — Идиотка, — с невероятной нежностью прошептал он, словно признался в любви, а не обозвал.  — Чего?! — обиженно прошипела я, потому что не ожидала подобного ответа на свою длинную речь. Самую искреннюю за всю мою жизнь.  — Иди сюда, — Люк осторожно перевернул меня на левый бок и обнял сзади. А сам уткнулся носом мне в шею. — Тебе следует поспать. Утром я сам отменю твои встречи и скажу, что ты попала в небольшую автоаварию. Днем поедем к врачу, я договорился со знакомым. И ты обязательно расскажешь мне обо все, что произошло. Тогда будем думать, что с этим делать. Спи.  — Я люблю тебя, Хеммингс, — произношу я со вздохом. Это не то самое признание в любви, какими обмениваются на свидании. Просто констатация факта.  — Я знаю, — Люк захихикал мне в плечо.

***

Утром меня разбудила Лиз. Женщина села на стул напротив моей кровати и все время поглядывала на дверь. Видимо, она решила проговорить со мной наедине и боится, что Люк внезапно зайдет.  — Доброе утро, — сказала я, чувствуя себя неловко. Голова раскалывается, но только от избытка переживаний вчера и сегодня ночью. Я натянула на себя посильнее одеяло, чтобы не видно было бюста от комплекта моей пижамы.  — Что произошло вчера вечером? На тебя напали? — спросила Лиз. Я вижу, что она обеспокоена моим внешним видом. События вчерашнего вечера и ночи тут же воскресли в моей памяти. По спине пробежала дрожь.  — Что? Нет…это пустяки. Не беспокойся, — ответила я не очень убедительно.  — Люк места себе не находит. Все утро на телефоне — грозится кого-то упечь за решетку. Я вздрогнула. Ну еще бы он не догадался! Промямлив что-то неясное, я соскочила с кровати, уже не чувствуя стеснения, и пошла на кухню. Люк сидит у подоконника и пьет кофе.  — Что ты делаешь? — вместо приветствия спрашиваю я, а Хеммингс даже не реагирует на мое появление. Тогда я встала прямо напротив него: — Люк!  — Ну чего? — ему не удалось игнорировать меня дальше. Я присела на корточки перед мужем, чтобы видеть его глаза. Со стороны, правда, это выглядит совсем иначе, но мне плевать.  — Скажи мне, почему ты собираешься кого-то отправить в клетку, не поговорив со мной?!  — Потому что я без тебя догадался, что и как. — Хеммингс выглядит очень злым.  — Правда?!  — Кэролайн, — Люк взял меня за запястья и заставил подняться с колен. Я пожаловалась на боль от царапин. Он что-то нашел в моих глазах, что заставило его взгляд смягчиться. — Хорошо, расскажи мне, как все было.  — Тут твоя мама, — тише произнесла я, а Люк усадил меня к себе на колени.  — А что такого в том, что она узнает? Если, конечно, этот ублюдок не.  — Нет! Ничего подобного, — тут же воскликнула я, но осеклась. — Во всяком случае, не успел. — Пришлось отвести взгляд. Я чувствую невероятный стыд, словно это моя вина.  — Хорошо, — сдержанно ответил Люк. Однако его железный самоконтроль вот-вот даст сбой. Я рассказала ему все, как было. Даже упомянула, что у меня были мысли не соглашаться на встречу с Майклом. Рассказала о резком изменении в общении, в настроении — во всем. Клиффорд был другим, я его не узнавала. Подробно пересказала, что псих мне говорил. Детально описала, как он угрожал мне ножом и как мне чудом удалось сбежать. Пришлось в красках описывать, как я бегала среди деревьев и упала в овраг, как мне было страшно. Люк слушал меня внимательно, но без единой эмоции на лице, а я успела подумать, что мне так повезло — ведь есть человек, с которым можно поделиться всем самым страшным. Мне хорошо вспомнились переживания за Люка. Я рассказала и о них, но поняла, что это было лишним. Хеммингс погладил меня рукой по спине, прижав в груди.  — Этот подонок должен ответить за то, что с тобой сделал, — проговорил Люк с нескрываемой ненавистью к Майклу. Я попыталась обратить внимание мужа на то, что Клиффорду было известно обо мне все: даже разговор в доме моих родителей. Однако Люк закрыл на это глаза и даже не стал меня слушать.  — Пожалуйста, давай подождем…  — Подождем, когда он закончит начатое и подбросит твое тело на коврик под дверью? Тогда у меня доказательств будет с лихвой! — язвит муж, а я вздыхаю.  — Я не о том! — перечу ему, желая достучаться.  — О чем же? И тут я столкнулась с невидимой стеной: — Я не знаю. Просто… Он ведь был нормальным!  — Дорогая, все психи когда-то были нормальными. Я много раз предупреждал тебя. Я киваю. Конечно, рациональнее всего обратиться в полицию, как и говорит Люк. К тому же, с грамотным адвокатом можно запросто доказать вину Майкла. Но меня не оставляют мысли о том, что тот парень, с которым я проводила ночи в отеле — это не вчерашний поехавший маньяк!  — Подожди здесь, — я поспешила к себе в комнату, но остановилась перед дверью, как вкопанная. Сумка, в которой были все мои важные бумаги, а также личные вещи, осталась в машине Клиффорда! Я поникла и вернулась к мужу. Сказала про сумку.  — Думаешь, он ее выкинул прямо там? Или отвез в мусорный бак? Этот псих мог забыть о ней и оставить в машине? — закидал меня вопросами Люк. Я знаю ответ лишь на последний: — Она лежала рядом со мной на сидении. Майкл не смог бы ее не заметить позже. Хеммингс кивнул.  — Ты помнишь, где он живет?  — Да, мы ведь ездили туда. Номер квартиры, кажется, мне запомнился. — Я с надеждой посмотрела на мужа: — Мы туда поедем?  — Ты говорила, он живет с родителями. Нанесем визит и спросим, в котором часу вернулся их сын, а скорее, вернулся ли.  — А если он будет дома, а родители нет? Люк посмотрел на меня, как на дуру: — Ты же не думаешь, что он накинется на нас обоих средь бела дня в собственной квартире? Я вообще ставлю на то, что он так и не явился.  — Тогда зачем нам его родители? Что ты задумал?!  — Я хочу лично услышать от них всю историю, а главное причину, по которой их сын не в психбольнице. Он представляет опасность для окружающих. К тому же… Тебя, как психолога, никогда не интересовало, как живет этот «пай-мальчик»? Люк поразил меня. Не сообразительностью, а именно логикой своего мышления. Но все же хорошо, что он не имеет дело с преступниками и подобными делами в суде.  — Но сначала к врачу? — тоскливо спросила я, ведь мне совсем не хочется на повторный осмотр. К тому же, лодыжку я просто потянула — хожу хорошо, почти не больно. Но Люк оказался бескомпромиссным. Лиз все это время была в моей комнате. Я уверена в том, что женщина многое слышала из нашего с Люком разговора, но предпочла не встревать. Сегодняшний день будет трудным, но все пройдет отлично — со мной же Люк.