Слишком сложно

— Хён, прости, я задерж… Ахах, ты успел уснуть? Глупый хён… И правда, за те 10 минут, что отсутствовал Чанёль, Бэкхён успел задремать, не дождавшись своего нерасторопного тонсена, но, услышав скрип двери, ведущей в их номер, он подскочил. Странно, но Бэк никогда не выказывал недовольства Чану, не противился ему, не спорил. Возможно, потому что он зависел от Пака финансово и боялся отрезать себе единственный путь к деньгам, разозлив своего тонсена.  — Прости, я уснул. — так же безэмоционально, как всегда.  — Это я должен извиняться. Я принёс тебе виски.  — Так что ты хочешь узнать?  — Что? Не понял.  — Ну ты позвал меня сюда, чтобы узнать о моём прошлом, про моих родителей. Разве нет?  — Хён… Хах, не глупи. — ухмылка. — Мы оба знаем, зачем я привёл тебя в отель. Или тебе уже не нужны деньги на сестру? Да, действительно. Секс. И ничего больше. Здесь не место каким-то чувсвам. На что, вообще, надеялся Бэк? Хотя он понимал, что пришёл сюда за «обменом», но в душе теплилась надежда, что здесь есть место любви. Наивный Бэкхён. Глупый Бэкхён.  — А… Да, прости. — растерянный взгляд. — Забудь. Нужны, конечно.  — Хён? Всё в порядке?  — Да. Взгляд хищника, загнавшего свою жертву в угол. Именно так сейчас можно описать взгляд Чана, которым он впился в Бэкхёна.  — Знаешь… Я скучал. Я уже давно терпел. Хён… я хочу тебя. Очень сильно. Чан не стал ждать согласия или приглашения от Бёна, поэтому сразу подошёл к кровати, на которой сидел Бэк и, облизав пересохшие губы, протиснул коленку к паху своего хёна, немного потирая возбуждённую плоть. Затем резко опрокинул Бэкхёна на спину и навис сверху, расставив руки по обе стороны от его головы. Взгляд Чанёля, как всегда горящий и восхищённый, в предвкушении будущего удовольствия. А взгляд его жертвы, как всегда, холодный, пустой, будто он смотрит не в глаза, а куда-то сквозь. Поцелуи были тягучими, чересчур нежными и мягкими. Будто Пак специально так долго исследовал губы Бэка, не углубляя поцелуй, облизывал нижнюю губу, прикусывал, а затем немного посасывал. Но Бэкхёну нравилось. Настолько нравилось, что внизу живота приятно тянуло и пульсировало. Он хотел большего. Того, что сейчас делал Пак, ему явно не хватало, поэтому во время такого очередного влажного и медленного поцелуя Бэк недовольно промычал прямо в губы тонсену. Пак отстранился от припухших от поцелуя губ своего хёна и довольно оскалился.  — Хё-ё-ён~ — сладко протянул он. — Какой ты нетерпеливый. Скажи, чего ты хочешь от меня? Попроси и я выполню.  — Я… просто… выеби уже меня… — тихо, неуверенно, так, будто чтобы услышал только он сам.  — Хён, я не слышу. Скажи громче, — мучает. — смотря мне в глаза.  — Выеби меня… — более уверенно, но так же тихо и опустив глаза.  — Хён, я хочу тебя. Безумно. Но я не чувствую, что ты хочешь того же… Зачем слова, если есть действия? Именно поэтому, Бэк притянул Пака к себе и потёрся своим возбуждением о живот тонсена, томно дыша тому куда-то в район шеи. Этого было достаточно, чтобы Чану сорвало крышу окончательно. Он стал срывать рубашку с желанного тела, обцеловывая шею и с каждой пуговицей опускаясь всё ниже.  — Хён, пошли в ванную.  — Зачем? Здесь же кровать.  — Кровать-то есть, но ты же должен быть наказан за прошлый раз, поэтому ванная комната с холодным полом и такими же холодными стенами прекрасно подходит.  — Повернись лицом к зеркалу. Хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь. — из уст Пака прозвучало как приказ. Как послушный мальчик, Бэк облокотился на раковину руками, раздвинул ножки. От зеркала было не скрыться и не отвернуться, ведь оно высотой со стену. Крутись — не крутись, а личико кончающего Бэкхёна Пак увидит.  — Не знаю, нужна ли тебе растяжка, но… не хочу, случайно, сделать тебе больно. — с этими словами Пак резко вставил два пальца, которые он успел смазать гелем, который нашёл на полочке. Бэк открыл рот в немом стоне. — Не волнуйся. Здесь полная звукоизоляция. — сказав это, он начал понемногу разрабатывать горячее нутро старшего. Немного растянув хёна, Чан смазал свой член тем же гелем и приставил к проходу. Младший медленно входил до середины и выходил. Найдя правильный угол, Пак стал наращивать темп, входя по самое основание и попадая по простате, от чего у Бэка подкосились ноги, но благо он держался за края раковины, поэтому не упал.  — Хён-н-н… такой горячий… Стони громче… И Бэк стал стонать. Громко. Каждый раз выгибаясь до хруста позвонков. И кончил. Слишком быстро. После пары минут таких резких и остервенелых толчков со стороны младшего. Пак прекратил толчки, вышел из старшего и, надавив тому на плечи, поставил на четвереньки. Горячие коленки и локти соприкоснулись с ледяным полом и этот контраст сильным импульсом ударил по мозгу. Было неудобно, но это наказание. Пак снова пристроился сзади и резко вошёл в старшего. Снова стал вбиваться в податливое тело, попутно целуя худую спину Бэкхёна влажными, горячими губами. Колени и локти неприятно ныли, но толчки сзади и предчувствие новой разрядки отвлекали.  — Хён…потерпи…немного… — на выдохе проговорил Пак. Он уже не мог терпеть. Пелена возбуждения заволокла глаза, как туман. Бэк извивался под ним, прогибался в спине, стонал во весь голос. Не в силах терпеть он схватился за нывший от возбуждения член и, проведя пару раз по всей длине, кончил с хриплым от громких стонов криком себе в руку и немного на пол. Пак после ещё нескольких толчков кончил следом, прикусывая кожу Бэка в районе лопатки и утробно рыча. Отдышавшись Чан встал и зашёл в душевую кабинку, попутно помогая подняться шатающемуся Бэку. Настроив тёплую воду, младший бережно смыл сперму со старшего, укутал в полотенце и отвёл в комнату.  — Хён, ты в порядке? Прости, я сорвался… — виновато проговорил Чан.  — С чего такая забота?! Кем я тебе являюсь?! Что ты ко мне…чувствуешь? — но не успел Бэкхён договорить, как провалился в сон. Он вымотался за сегодня. И физически, и морально.