Нежданный наследник

***

Широкая подъездная дорога плавно огибала круглую клумбу, летом радующую глаз, а сейчас ещё пустую. Тщательно вычищенная от сухих ветвей, кое-где уже взрыхлённая прилежным садовником, она готовилась принять новые цветы, из которых работники составляли причудливые композиции. Служанки, накинув тёплые кофты, отмывали от зимней грязи балкон над крыльцом. Кухонный мальчишка, пыхтя от натуги, тащил полную корзину, завернул за угол и, воровато оглянувшись, запустил ладошку в мешочек с сушёными фруктами. Его проделку заметил молодой человек, небрежным шагом возвращающийся из павильона, почти скрытого кустами сирени. Узкие бриджи, обтягивающие ноги, шёлковая рубашка, распахнутая на груди, широкий кушак — одет юноша был дорого и это, да ещё уверенная походка выдавала в нём если не хозяина дома, то уж хорошего друга точно. — Эмиль! – окликнул старший, а может, просто так казалось из-за тёмных волос, юноша. — А! Ты уже освободился? Я думал, что леди Сюзанн задержит тебя до обеда. Что-то случилось? На тебе с утра лица не было. — Пришли дурные вести из столицы, Эмиль. Погиб наследник престола. — Боги, Роланд! Что же теперь будет? Принцесса не может наследовать. — Матушка сказала, что король ищет своих бастардов, чтобы дать им имя и назвать наследником. — Это плохо, впервые престол перейдёт незаконному сыну, — покачал головой Эмиль. — Очень плохо… Роланд помолчал, вспоминая недавние откровения матери. В детстве ему всегда хотелось узнать имя отца, найти его и спросить, почему тот так и не женился на соблазнённой им девушке. Сегодня, когда из столицы пришло письмо на имя леди Сюзанн, она раскрыла сыну тайну его рождения. Теперь стало ясно со всей очевидностью: принц не мог назвать супругой дочь провинциальной дворянки даже без титула. И что теперь делать с этим знанием? Если пошли слухи о поисках королевских бастардов, то посланника Этелреда недолго ждать. А для Роланда это будет подобно катастрофе: с недавних пор, как раз в день его восемнадцатилетия, произошли некоторые события, перевернувшие представления юноши о его будущем и зародившие сомнения в чистоте бабки. Как и когда случилось то, что случилось, но Роланд всерьёз подозревал, что не старый лорд был отцом леди Сюзанн, а иначе, откуда поутру вдруг появилась странная жажда, а стоило только определить, что именно ему хочется, как верхние клыки вдруг удлинились. Глаза в темноте стали светиться странным алым светом, он вдруг научился видеть мерцающие овалы, а когда однажды он рискнул шагнуть сквозь него, то оказался далеко от дома, и только то, что работали эти порталы в обе стороны, позволило вернуться назад незаметно. Тогда Роланд всерьёз испугался, прятался несколько дней в спальне, сказавшись больным, а когда успокоился и понял, что не испытывает желания накинуться на кого-нибудь и иссушить до смерти, решил выяснить досконально о таких, как он. Из старинных хроник стало понятно, что его бабка действительно понесла от высшего вампира. И скорее всего сама того не знала: похоже, что слухи о знаменитом «зове», которым приманивали свои жертвы вампиры, оказались правдивыми. В одном из трактатов, автор приводил леденящие душу подробности о соблазнении юных дев, о разврате среди могил и рождении после этого полукровок. Приводились факты, согласно которым мальчики становились высшими вампирами, а девочки передавали эту способность своим сыновьям. Или не передавали, если рождалась дочь. В этом месте Роланд немного не понял, почему так происходит, стало ясно только, что он унаследовал свою силу от деда, а вот мать получила лишь долголетие — недаром она до сих пор выглядит его старшей сестрой. В книгах часто описывалась жестокость и кровожадность вампиров, убивающих по одному человеку в день, но по здравому размышлению, Роланд решил не поверить этому, ведь тогда и людей-то на земле не осталось бы. Ему хватало крови всего пару глотков в день, и подходила не только человеческая — Роланд вполне утолял жажду коровьей. Откуда тогда пошли жуткие слухи и подробности, за которые одно время вампиров даже сжигали на кострах? Если удавалось захватить, конечно. Доподлинно известно лишь об одном таком случае: вампира захватили буквально во время трапезы. Обезумевшая от ужаса толпа, недолго думая, быстро соорудила костёр и казнила беднягу. Правивший в те времена король оказался перед нелёгким выбором — владычица вампиров в резкой форме потребовала наказать виновных, а её притязания поддержали эльфы и дроу, успевшие узнать, что подбивал на самосуд толпу один из священников новой религии, прославляющей Благочестивую Мать. Как сочеталось милосердие, проповедуемое её последователями с нетерпимостью к носителям Древней крови, было непонятно. Король дальновидно не стал запрещать новую религию, только почему-то по стране поползли слухи о похотливости её служителей, об их обжорстве, о том, что они утаивают подношения прихожан. Но, несмотря на это, молиться Матери не стали меньше, а её культ расползался по стране, подобно опухоли, захватывая всё новые и новые города и сёла. Правда подстрекавший толпу жрец незаметно исчез, и куда никто не знал. Всё это только ухудшило отношение к самим Древним и их потомкам от смертных женщин. То ли из зависти, то ли по какой-то другой причине, но люди ненавидели их. В последнее время всё чаще стали появляться рассказы о происходящих убийствах женщин, заподозренных в связях с Древними, поговаривали даже о тайных умерщвлениях детей, рождённых от них. Вражда тлела, время от времени прорываясь вспышкой и тогда, то тут, то там пылали костры, и священники бесновались, призывая кары на корчащихся в огне людей. Фанатики жалели лишь о том, что не могут дотянуться до Древних и перебить их всех. Но так уж получалось, что гибли невинные люди, по навету, по жадности, глупости или невежеству, а настоящие потомки избегали этой страшной участи. Владея магическими способностями, носители Древней крови умели пользоваться ими и пользовались, стоило только возникнуть угрозе. Именно потомки вампиров, эльфов и дроу от смертных женщин были магами, им покровительствовал король, и горе было тому, кто осмелится лишить страну такой защиты. Многими знаниями они владели, многое умели, знали, например, как ходить сквозь портал, видеть клады или золото сквозь земную толщу, различать болезнь. И Роланд, убедившийся, что тоже владеет этим, понял, что всё это очень облегчает жизнь. Особенно, когда влюбился в хорошенькую дочку трактирщика и бегал к ней на свидание, успевая не только покувыркаться с весёлой девчонкой, но и вернуться, пока мать не обнаружила его отсутствие. Он только следил за тем, чтобы детей не случилось, мало ли кого леди Сюзанн подберёт ему в супруги. А потом в его жизни появился Эмиль. С юным племянником соседа Роланд познакомился при драматических обстоятельствах: спасал юношу из пруда. Как оказалось, у Эмиля было двое кузенов, старше его, и по непонятной причине невзлюбивших с первой же встречи. В поместье графа юноша прибыл три года назад, после смерти своих родителей от лихорадки, нередкой в тех краях. Отец его, небогатый дворянин, почти не оставил сыну ничего и графу пришлось взять племянника к себе. Пятнадцатилетний подросток, похожий на красивую девочку, с нежным, каким-то фарфоровым лицом и тонкой фигурой, сильно отличался от своих кузенов, весёлых крепышей, успевших немало повалять девушек на сеновалах, и почему-то решивших, что Эмиль охотно станет их любовником. Но тот неожиданно отказался. На беду разговор услышал старый граф и наказал сыновей. Те затаив зло, быстро превратили жизнь кузена в Ад на земле. Сколько бы это ещё продолжалось, неизвестно, если бы однажды их желание досадить кузену почти не закончилось трагедией: Эмиля столкнули в пруд, а так как плавать он не умел, то почти сразу пошёл ко дну. Оба глупых брата к тому времени ушли, просто оставив юношу без помощи, и закончилась бы его жизнь, если бы не Роланд. Юноша в этот день поехал объезжать дальние поля, где впервые была высажена какая-то новая и очень урожайная пшеница — семена за большие деньги привезли из столицы. Взошли они дружно, быстро росли и рано заколосились, и Роланд по праву гордился собой: именно он уговорил мать потратить на них огромную по их меркам сумму в пятьдесят золотых. Но, похоже, дело того стоило, и теперь можно было уже говорить о новых сортах картофеля, яблонь и вишни. И так и быть, дорогущие фиолетовые розы, он тоже привезет, для матушки. Роланд уже свернул на тропинку, когда услышал крики о помощи, кинулся к пруду и увидел, как мелькает в воде чья-то голова, как испуганно бьют по воде руки — незнакомец явно оказался там не по своей воле, и сейчас просто тонул. Роланд не задумываясь бросился на помощь, и вынес хрупкого перепуганного юношу, очень молоденького и очень красивого, несмотря на бледность. Он привёз домой Эмиля и в резких выражениях, едва ли не впервые, потребовал от матери принять под опеку мальчика. Как леди Сюзанн уладила этот вопрос со старым графом, никто не знал, но с тех пор Эмиль поселился в поместье. Они вместе учились вести хозяйство, как полагается знатному лорду, вместе занимались у наставника по оружному и рукопашному бою, вместе бегали за симпатичным простолюдинками, вместе гуляли по саду и совершали юношеские ошибки и безумства. Правда, Эмиль в этих забавах был, скорее ведомым, но никогда не отказывал другу в поддержке. Поначалу Роланд относился к нему скорее как к младшему братишке, а когда отношения между юношами переросли в нечто большее, не знал ни один из них. Просто однажды они проснулись в одной постели и повторили те безумства, что творили ночью. Для Эмиля это оказалось исполнением всех его желаний, а Роланд сначала получил только возможность выплеснуть свою юношескую энергию, и лишь много позже к нему пришло понимание, насколько дорог ему Эмиль. — О чём задумался? — Что? — Ты молчишь и ничего не отвечаешь, — пояснил Эмиль. — Леди Сюзанн сказала тебе что-то плохое? — Не знаю, плохо ли это, — задумчиво ответил Роланд, — Идём, мне нужно тебе кое-что рассказать. В каждом саду или парке, каким бы он ни был ухоженным, имеются свои заброшенные уголки, где очень редко бывает садовник. Был такой и в поместье Тисы, славящемся на всю округу своим роскошным и ухоженным парком. Молодые люди миновали круг фонтанов — его построил прадед Роланда для своей молодой жены, когда та родила первенца. Прошли вдоль сиреневых кустов, сейчас уже покрывшихся молодыми листочками и выкинувших тугие гроздья, которые скоро превратятся в пышные соцветия, затем, знаменитую тисовую аллею, давшую названию поместью. Ходили легенды, что деревья посадили в незапамятные времена, когда модно было украшать свои парки разными фигурами. Деревья, с ярко-красными «ягодами» на покрытых тёмно-зелёными жесткими листьями ветвях, легко принимали после обрезки нужную форму, украшая причудливыми фигурами лужайки. А то, что растение было вечнозелёным, только добавляло ему достоинств. — Роланд, ты меня пугаешь, — проговорил Эмиль, когда они достигли спрятанного в глубине парка грота. — Сядь рядом, ты замёрз, а я тебе даже тёплый камзол надеть не дал. Вот, возьми мой плащ. Эмиль несколько мгновений смотрел на него, потом сел рядом и накинул край плаща на плечи. — Говори. — Сегодня матушка рассказала, кто был моим отцом… — Боги! — побелел Эмиль. — Ты сын короля! — Я всегда знал, что у меня самый умный любимый! Эмиль грустно улыбнулся, осознавая, что их беззаботная жизнь закончилась. Роланд теперь уедет во дворец, а он вернётся к дяде и ненавидящим его кузенам. И, кажется, дядя ему уже мужа подыскал. Старшего, разумеется, кто же возьмёт равным парня без гроша за душой? — Да… — Но это ещё не всё. То, что я сейчас расскажу тебе, не знает никто. — Даже леди Сюзанн? — Даже она. Дело в том, что моя бабка поддалась «зову» вампира. — Боги, ты его потомок! — ахнул Эмиль. — Да, — просто ответил Роланд. — Тебе нужно найти его. — Зачем? Я же не сын, а только внук вампира. — Ты чувствуешь жажду крови? Умеешь проходить через порталы? Видишь в темноте? — Да. — Вот! — торжествующе проговорил Эмиль. — В тебе сильна Древняя кровь, нужно пойти к твоему предку и пройти инициацию. — Что, прости? — Я не знаю, как это происходит, но твой предок, вот язык не поворачивается назвать вампира – дедом! Он что-то сделает с тобой, чтобы твои способности раскрылись. Иначе… ты же помнишь, что случилось в городке с женщиной, обвиненной в чёрном колдовстве? — Думаю, что ты прав, Эмиль. И ехать мне нужно срочно, пока в поместье не прибыли посланники короля. Только… — А как ты найдёшь своего предка? Не думаю, что он оставил точное указание, где его искать. — Я уже думал об этом. Не сейчас, раньше, как только узнал о нём. Оказывается, у вампиров есть владычица, а она может по крови определить, какому Роду я принадлежу. — Когда ты выезжаешь? — Завтра. И, Эмиль, я хочу, чтобы ты дождался меня в поместье. — Ты же знаешь, это зависит не от меня. Дядя… — Эмиль помолчал, а потом тихо рассказал, что в последнем письме ему приказано вернуться домой, так как в июле состоится его свадьба с лордом Уорбеком. — С кем? — возмутился Роланд. — Он же старый! — Это решение дяди, он мой опекун, а мне ещё не исполнилось двадцати лет. — Подожди, Эмиль. Не соглашайся на брак, я что-нибудь придумаю. — Что? Тебе не позволят вступить в мужской брак: стране нужен наследник. И уж тем более не такой супруг, как я. — Эмииииль… прошу тебя, ты только верь, ладно? — Я буду верить. И помни, даже если меня отдадут лорду Уорбеку, он сможет получить меня только силой. — Не говори так! — Роланд привлёк к себе юношу, прижался к губам, доверчиво раскрытым навстречу, и почувствовал ответ, какой-то отчаянный. Будто Эмиль вкладывал в этот поцелуй всю свою тоску и надежду. На земле, среди разбросанной одежды, двое танцевали вечный танец любви.