Нежданный наследник

Глава 6 — Садись, — Этелред опустился в кресло. — Кто ты по Древней крови? — Вот так сразу? Даже не обнимешь? — насмешливо спросил Роланд. — Не нужно, сын, — поморщился король, косясь на сидевших у ног близнецов. На самом деле, он уже знал ответ, но хотелось подтверждения. А может, была надежда, что алый блеск глаз ему показался? Тиль стоял в уголке и старался быть как можно более незаметным. После того, как до мелкого бандита дошло, что он всё это время отсасывал сыну короля, парень стал тихим и молчаливым, словно опасался, что теперь уже его точно не помилуют. Впрочем, судя по блеску в глазах, это смирение продлится недолго. Король дал сыну время немного отдохнуть и попросил о встрече, следовало сразу расставить все нужные акценты. Роланд тоже не собирался тянуть со всеми вопросами, а их у него накопилось немало. — Хорошо, ты прав. Не будем тянуть, государь. Я — вампир. Высший, если тебе угодно. — Но… — растеряно проговорил король, не зная, что тут сказать. — Квартерон и Высший? — Так получилось, — пожал плечами Роланд. — Примесь твоей крови запустила процессы в моём организме, и я получил возможность стать высшим. — Инициированный вампир? — уточнил лорд Стоддарт. — Да, — не стал вдаваться в подробности Роланд. — Значит, эти двое ваши доноры, милорд? — Трое, — кивнул на Тиля Роланд. — Вам хватит их или мне позаботится о… добавке? — продолжал уточнять Стоддарт. — Мне хватит их, если я не буду сильно ранен. Тогда придётся просить ещё. И… будьте готовы к рассказам о моей сексуальной ненасытности. — О чём ты? — Они не только мои доноры, но и любовники. Если не заниматься сексом с кормильцами, то для поддержания сил нескольких глотков крови мало. А иссушать их полностью я не собираюсь. — Будем иметь в виду, — кивнул лорд Стоддрат. — Имейте. Теперь о нашем будущем сотрудничестве, — Роланд взглянул на короля. — Если ты хотел получить послушную куклу, то ошибся. Я не буду марионеткой. — Не хотел, — поспешно ответил Этелред. — Тебе править после меня, я не буду мешать тебе. Тем более что я болен. Роланд присмотрелся и кивнул, соглашаясь с его словами. Лечить он не мог, но вот болезнь, похожую на большого чёрного паука оседлавшего сердце, видел. — Что говорят целители? — Что мне осталось от силы год, в лучшем случае — полтора. Роланд промолчал, думая, что времени у него почти нет. — Я хочу, чтобы ты женился, — продолжал между тем, король. — На ком? — удивления эта просьба не вызвала. — На дочери герцога Уилфреда, Моргате. Роланд кивнул: с точки зрения политики — прекрасный выбор, богатая провинция, большой род, много брачных и союзных связей. Не принцесса, но тоже неплохо: на его личный взгляд — могло быть и хуже. — Я посылаю за невестой? — уточнил король. — Подожди немного, я хочу посмотреть брачный контракт, — попросил Роланд, заслужив этим уважительный взгляд обоих: и короля, и Стоддарта. — И мне нужно всё, что у вас есть на герцога Уилфреда. И меня не интересуют его родственные связи, хотя они тоже не помешают, вплоть до того с кем спит старший помощник младшего конюха в главном поместье. Предоставьте мне все сведения, где, с кем, когда. Кто был в постели герцога, с кем он пил, кто его друг, кому он покровительствует. Вы меня поняли, Стоддарт? Замечательно… А! Контракт! Давайте, посмотрим, что ждёт меня в семейной жизни. Несколько листов бумаги, исписанных витиеватым почерком, он просматривал долго, время от времени возвращаясь и перечитывая некоторые пункты. Потом отложил в сторону и, глядя прямо в глаза королю, спросил, кто составлял этот договор. — Герцог Уилфред и мои советники, — ответил Этелред. — Гони их в шею, — фыркнул Роланд. — Они здесь такого наворотили, что, в случае моей неожиданной кончины, фактически отдали власть в руки герцога. — Где? — встревожился король. Роланд отчеркнул ногтем пару сомнительных пунктов и выразительно посмотрел на отца. — Великие боги! Как же я пропустил? — Вы болели, государь, — кашлянул Стоддарт. — Говори уж правду, я пил, оплакивая своего сына, — горько проговорил король. — Что же делать? Я дал слово, что подпишу его! — Одно другому не мешает, — пробормотал Роланд, потом взял перо и подписал в пару слов в одной строчке и несколько в другой. — Взгляните! Стоддарт и король склонились над договором, вчитались и, переглянувшись, усмехнулись. Это меняло смысл почти полностью, но на первый взгляд практически не отличалось от первоначальной формулировки. — Где ты научился этому, сын? — Я – высший вампир, — блеснул клыками Роланд, будто это всё объясняло. Король снова глянул на прильнувших к коленям принца близнецов, на тонкие пальцы, перебиравшие их волосы, на острые ногти, изредка царапающие кожу, и отвёл глаза, когда заметил маленькие шрамы на шеях. — Как часто тебе нужна кровь? — Если я буду вести обычную жизнь, трапезы раз в неделю мне хватит, — Роланд не стал повторять о сексуальной стороне кормления. — Я должен буду объявить об этом народу. — Не торопись… отец. Я сам скажу, когда придёт время. А пока… Адальберт, насколько я знаю, имел право подписи важных документов? — Да. — То есть, фактически, он был соправителем? — Да, — вздохнул Этелред, вспомнив некоторые указы сына. — Прекрасно. Я требую тех же прав для меня. Повторю ещё раз, дёргать меня за верёвочки я никому не позволю. Этелред помолчал. Он искренне любил сына, но видел его недостатки, нерешительность в некоторых вопросах, глупость, похотливость. Но Адальберт не был жестоким, скорее излишне добрым и наивным, каким же будет этот, нежданный наследник? Наверное, понимание недостатков Адальберта и дало возможность королю пропустить возмутившие Роланда пункты в брачном контракте. Главное, чтобы тот не узнал, что унаследовал после смерти брата не только корону, но и невесту. — Как я понимаю, Моргата была невестой моего брата? Не вышло, Роланд оказался слишком догадливым. Немудрено, для высшего-то вампира. — Да. — Что ж, надеюсь, её не разочарует замена. — Как знать? — заметил Стоддарт. — Семья Уилфредов очень амбициозна. — Спасибо, что предупредил, — усмехнулся Роланд. — Я буду очень внимателен к своей супруге. Очень. — Ну что ж… думаю, что задерживать тебя больше нет нужды. Ты, верно, устал с дороги и хочешь отдохнуть, — король отвёл глаза, чтобы не видеть алых отблесков во взоре сына. — Да… — Роланд на самом деле устал и испытывал жажду, а пить своих кормильцев при отце не считал приличным. Стоддарт пропустил в двери короля и прикрыл за собой двери, его тоже мало интересовало то, что сейчас произойдёт в покоях принца. К тому же у него были ещё дела — следовало как можно скорее доставить в покои наследника всё, что он потребовал на герцога. — Они ушли, господин, — Мила подняла голову. — Кого из нас вы хотите сегодня? — Ммм… — Роланд перевёл взгляд с девушки на её брата: юноши выглядели немного болезненно, и он решил оставить Милу, — пожалуй, сегодня твоя очередь, девочка. Вы можете идти! Мирей гибко поднялся и, увлекая за собой Тиля, скрылся за неприметной дверью в углу комнаты — там Роланд приказал поставить три кровати, пока не будут подготовлены другие покои для него, с прилегающими комнатами кормильцев. — Иди ко мне, девочка… Роланду до сих пор было в новинку то, что отдавая свою кровь, кормилец отдавал и своё тело, так охотно, будто любил господина всей душой. И то, что он сам, сделав пару глотков, испытывал настоящее, чистое, незамутнённое желание выпить всё до капли. Или жажду брать покорное тело, настолько сильную, что противиться ей было невозможно. Страсть, всепоглощающая, огненная, сильная, словно затмевала всё происходящее вокруг. Дед объяснил ему, что это потому, что связь между вампиром и его донором находится на другом, совершенном уровне. Роланду не очень это нравилось: получалась практически полная зависимость от него, но поделать ничего не мог — закрепив с близнецами и Тилем связь, он получил для себя фактически вечных рабов. В свою очередь, доноры получали молодость, здоровье и долголетие. Неплохая замена, особенно для некоторых, даже с учётом того, что кормильцы становились стерильным после установления связи. Мила выгибалась, стонала, прижималась всем телом, а Роланд брал её сильно, с какой-то отчаянной решимостью, будто ставил точку на прежней жизни. Долгий стон девушки вырвал его из эйфории, юноша выдохнул, чуть не падая на неё, и только в последний момент увернулся. — Господин? — тихо проговорила девушка. — Всё хорошо, спи. Мила повозилась, укладываясь удобней, и закрыла глаза. Роланд был её первым постоянным господином, нравился девушке, и принадлежать ему было приятно. А новоявленный принц не спал. Путь от дома до столицы обнажил все проблемы страны: роскошь одних и нищета других, разбойники на дорогах и злые голодные солдаты, которым по полгода не выплачивалось жалование, и при этом офицеры щеголяли в новеньких мундирах и хвастались друг перед другом великолепными жеребцами и роскошной упряжью. Он видел разрушенные стены гарнизонов, на которые даже не понадобятся пушки, достаточно топнуть посильнее. Видел нищих у храмов Благочестивой Матери и сытых жрецов, важно шествующих по улицам с её статуей. Видел прогнившие опоры мостов, на которые опасно было заезжать и раскормленные рожи смотрителей. Видел детей, грязных и оборванных, ворующих на улицах, а те, что постарше, торговали собой, чтобы прокормиться. Вдоль дорог сомнительным украшением служили виселицы, и редкая пустовала. Как это контрастировало с тем, что Роланд увидел в Запретных землях! Там чистые улицы и довольные счастливые люди и здесь… о том, что происходит в Горсмуре, даже говорить не хотелось. А ведь есть ещё «добрые» соседи. На юге жили кочевники, регулярно нападавшие на их страну, чтобы пограбить и захватить рабов. На севере льды, льды и льды. Там ничего не растёт, зато живут самоеды, питаются сырой рыбой и бьют пушного зверя. Все меха в Горсмуре оттуда. Или почти все: есть ещё непроходимые леса на востоке, где никто не живёт, Роланд подозревал, что это не так, но сведений не было. И, наконец, запад. Множество стран, слепленных в единый клубок, настоящий змеюшник, где каждый сосед алчно смотрит на земли других, мечтая оттяпать себе пару кусков пожирнее. И если в Навии сейчас вялый и нерешительный король Роберто Шестой, то Карл Валахийский давно и алчно поглядывает в сторону Горсмура. Относительно нейтральным соседом может считаться только князь Игнат из Саксонии, и то потому, что занят небольшой войной с независимой Морской республикой. Что-то там серьёзное из-за проливов, но тратить время на масштабные разборки и терять прибыль никто из сторон не хочет, вот и тянутся бесконечные стычки и конфликты. Нужно подумать, как извлечь из этого выгоду для собственной страны и для себя лично. А вот интересно, почему отец выбрал в невесты дочь герцога Уилфреда, а не сделал брачное предложение, например Карлу Третьему? Принцесса на троне предпочтительнее обычной аристократки. Что побудило отца искать союзников внутри страны? Или… или там всё гораздо сложнее? У герцога было чем надавить на отца? Чем? Что такое есть у герцога, что король даже не посмел пикнуть, безропотно согласившись на требование о браке. Адальберт не самый лучший вариант принца, но в его жилах текла королевская кровь. Или герцог собирался править от его имени? Скорее всего, судя по контракту, составленному его советниками. Скорее всего, Уилфред собирался дождаться рождения наследника, а затем помог бы уйти в мир иной своему зятю. А тут ещё и культ Благочестивой Матери путается под ногами. И ещё как путается… И вот это всё теперь унаследовал он, всю эту грязь, неустроенность, нищету, безысходность. Похоже, покоя ему не будет. В целом, Роланд знал, что ему нужно делать: управление королевством не слишком отличается от управления поместьем, разве что войны не ведут, а так ничего необычного. Но дома он знал всё и досконально: сколько у него человек проживает, и чем они занимаются. Что растёт на полях, количество голов скота, какие мастерские и ремесленники живут, чем торгуют купцы и что выращивают садоводы. А тут? Некоторые провинции ничем не отличаются от его, там он сможет разобраться. А другие? На севере, например? И ещё вопрос — сколько у него денег. Вернее, сколько хранится в казне и кто всем этим сейчас заправляет. Работы — непочатый край, и кто сказал, что королям живётся легко? Только не он… Утром слуга, обнаруживший в постели принца девушку, только недовольно поморщился и не преминул рассказать об этом остальным слугам. Это вызвало разные толки, особенно, когда выяснилось, что положение Милы при дворе очень неясное: девушка и ещё двое мужчин не были дворянами, один из них так вообще настоящий простолюдин. Самым неприятным для слуг было то, что эти трое, находясь в покоях принца постоянно, не рассказывали о своём господине ничего. Улыбались, были приветливы, ничего лишнего не требовали. И молчали о принце намертво. Впрочем, молчали только близнецы, третий, Тиль, как раз говорил и очень много, да вот беда — всё не по делу. Он осыпал искренними и немного неуклюжими комплиментами служанок, подначивал слуг, смеялся над аристократами, а его прозвища напыщенных придворных были такими меткими, что очень скоро их стали использовать все. И нередко можно было услышать: «Отнеси розовую воду Бешеной Курице!» или «Это для Раскрашенного индюка!», словом, жизнь во дворце после прибытия нового наследника несказанно оживилась. Через неделю во дворец прибыл герцог Уилфред с невестой принца. Приём будущих родственников проходил в торжественной обстановке, все придворные собрались в Жемчужном зале, чтобы оценить ту, что станет их королевой. И девушка не разочаровала никого: статная, чуть полноватая, с высоко взбитыми волосами, украшенными живыми цветами, с напудренным личиком, с надменным взглядом, она выглядела истинной аристократкой, дочерью многих поколений знатных предков, готовой встать рядом с королём и быть ему во всём помощницей. По крайней мере, так говорил её отец, расписывая достоинства Моргаты, так будто это племенная кобыла, готовая обеспечить здоровым потомством королевскую семью и осчастливить её своим появлением. — Приветствую тебя, Моргата, — Роланд спокойно и оценивающе смотрел на девушку. За это время он успел многое: досконально изучить всё, что предоставил ему Стоддарт, выяснить финансовое положение дел в стране и убедиться в том, что казна пуста. Герцог оказался тем, кого он и ждал: надменным, богатым, властолюбивым, жестоким и с огромным родственными связями по стране и не только. Уилфред никогда не отказывался породниться с соседями, благо было кем, одних только законных детей было двенадцать, не говоря уже о многочисленных племянниках и племянницах. Вот и свою четвёртую дочь пристроил аж в постель к будущему королю и не фавориткой, а королевой. Клан большой, многочисленный и горластый. Если удастся провести нужную политику, Роланд получит союзников, если нет… врагов у него будет много. Главное здесь не обещать, а то на шею сядут — не спихнёшь… Моргата тем временем дошла до подножия трона, опустилась в элегантном реверансе, замерла. Ждёт, что жених поднимет? А вот и нет — по брачному этикету положено подать руку невесте, но он принц, он может сидеть и улыбаться. Стоит посмотреть, как поступит девочка… Вышколенная, манеры безупречны — ого, как глянула! Стоддарт был прав: амбиций там немало, но и растерянность во взгляде тоже есть — ждала другого? Адальберта знали, а он для всех тёмная лошадка, нежданный наследник. «Ничего, девочка, это вы ещё договора не видели!» — думал Роланд, говоря изысканные комплименты невесте. И чем дольше он упражнялся в куртуазности, тем светлее становилось лицо Моргаты. Они что, ждали неотёсанного деревенщину? Зря, и в провинции встречаются образованные и достойные люди. Роланд вспомнил об Эмиле и дал себе слово, посмотреть, что с ним и при необходимости забрать. Но благими намерениями вымощена дорога в известное место, король счёл необходимым подписать брачный контракт прямо в этот же вечер, и Роланду пришлось присутствовать на обсуждении внесённых им изменений. Этелред не стал говорить, кто был автором поправок, просто сообщил, что женится уже другой сын, а потому или герцог соглашается, или уезжает ни с чем. — Возможно, мы обратим свой взгляд на другие страны, там тоже немало достойных и добродетельных девушек. А принцесса предпочтительнее дочери герцога… — Мы нисколько не сомневаемся в этом, государь, — выдавил из себя улыбку Уилфред. — Не стоит так уж упирать на эти изменения, ведь они затрагивают такие незначительные моменты! — Тогда вам совершенно ничего не стоит подписать новый договор, — лениво заметил Роланд. Моргата стрельнула в его сторону странным взглядом, и Роланд мило улыбнулся невесте, отметив густоту и длину её ресниц. Всё же девушка красива, смыть бы только с неё это кошмарное количество пудры. И эта причёска! Просто ужас, если подумать, всё намертво закреплено, как ей теперь всё это распаковать? Или она так и ляжет спать не расчесавшись? Роланд чувствовал тяжёлый душный аромат, исходящий от невесты: смесь пота и притираний, будто она с дороги не принимала ванну. Мила и Мирей всегда пахли свежестью и чистотой, а Тиль так вообще просто обожал плескаться в горячей воде, моясь по два раза за день. И Эмиль… Роланд глянул на часы, уже почти полночь, а он всё сидит и ждёт, пока до герцога дойдёт, что проиграл этот раунд игры. Хитрый он, однако, за ним и за Моргатой нужно будет присматривать и внимательно. — Хорошо, — наконец буркнул герцог. — Но я, со своей стороны, требую, чтобы сведения о состоянии супруги принца или её… Герцог замялся, не зная, как намекнуть на то, что королева сможет зародить сомнения в своей преданности и чистоте, и в то же время не отвратить этим жениха. — Согласен, но тогда… — Роланд прекрасно понимал, что девица, наверняка, пожелает властвовать, или, что гораздо вернее, этого захочет её отец. — Тогда я требую, чтобы разглашение тайн моих или государственных моей супругой, случайно ли или нарочно, должно приравниваться к государственной измене. В остальном же, я не буду ограничивать свою супругу. К тому же маги легко проверят чистоту крови младенца… «Вот так, милочка! Или ты держишь язык за зубами, или добро пожаловать назад, в провинцию», — судя по сузившимся глазам Моргаты, она прекрасно поняла посыл жениха. И решила принять эти требования. Ведь фактически, принц давал ей возможность завести любовника, требуя взамен всего лишь молчания и рождения только его детей. Но, право, какие тайны могут быть у парня из глубинки? И герцог согласился с требованиями Роланда. Подписать договор — минутное дело, но после этого следовало отметить столь важное событие бокалом вина, затем проводить невесту до её покоев, постоять у порога, целуя руки и говоря комплименты. Когда Роланд добрался до своих комнат, стояла уже глубокая ночь. Он всё равно достал зеркало, вызвал в памяти лицо Эмиля и увидел тёмную комнату и небольшую, укутанную в одеяло фигуру на кровати — любимый всегда спал, завернувшись, как гусеничка. Постель была холодной и пустой, и Роланд долго не мог уснуть, готовый уже позвать кого-нибудь из кормильцев, чтобы почувствовать живое тепло рядом. Но постепенно сон укрыл его своим одеялом, и проснулся принц только от ворвавшихся в комнату солнечных лучей, когда слуга распахнул шторы на окнах. — Доброе утро, милорд! — Ванна готова? — Да, милорд, — слуга неодобрительно поджал губы: ну что за привычка мыться по два раза в день? Ведь всем известно, что от излишней чистоты появляются грешные мысли. — Мои… питомцы уже встали? — Роланд долго подбирал определение кормильцев для других, решил назвать их пока так. Ну, не любимцами же называть? — Ваши… питомцы? Да, они уже ждут вас, милорд. — Отлично! Пусть войдут, — Роланд чувствовал себя прекрасно и хотел просто поздороваться. Ну и сообщить, что вскоре женится. Троица кормильцев привычно устроилась у ног господина: близнецы по краям, а Тиль в центре и с готовностью подставились под ласки его ладоней. Дед говорил, что им необходим физический контакт хотя бы раз в день. — Чем занимались вчера? — Бегали на галерею, посмотреть на вашу невесту, господин, — ответила за всех Мила. Обычно она и была заводилой именно таких развлечений. Мирей предпочитал проводить время в библиотеке, а Тиль слоняться по парку и задирать придворных. Его дружно ненавидела половина двора за едкие замечания, а вторая почти уже подошла к такому состоянию. Тиль не щадил никого, или почти никого, безошибочно вычленяя из массы бездельников редких придворных, действительно занимающихся делом. Вечерами, он часто рассказывал о том, что видел и узнал за день, став своеобразным шпионом. — И как вам будущая королева? — Вы бы с ней поосторожней, господин хороший, девица-то себе на уме, — ответил Тиль. — И папашка у неё тот ещё фрукт, своего не упустит. — Я уже понял, когда познакомился ближе. Девочка или, скорее её отец, хотят стать теневыми правителями при глупом муже. Но я не Адальберт, править за меня не позволю. Но пока… пока я буду молчать. А там посмотрим. — И правильно, господин. Вы – высший вампир, она должна быть счастлива, что ваш благосклонный взгляд упал на недостойную смертную! — Ты слишком категорична, Мила, — щёлкнул девушку по носу Роланд. — И не стоит пока говорить ей, кто я на самом деле. — Она подчинится «зову» и станет вашей преданной служанкой, — негромко проговорил Мирей. — Зачем? Мне хватает вас и вашей крови. Пусть пока живёт в неведении. — Мой господин, вам нужны хорошие шпионы, — заметил Тиль, — здесь такой гадюшник, во дворце! Друг другу такие козни строят, аж жуть берёт. Вы, знаете, а тутошние дамы, они же дерутся между собой. — Зачем? — Вас делят, решают, кто из них станет фавориткой! — У меня есть вы, мои питомцы. Будет королева. И еще… есть Эмиль. Зачем мне какая-то капризная фаворитка? Появившийся слуга доложил, что король ждёт сына на завтрак. Пришлось вставать и идти выполнять трудную работу наследника престола.