Нежданный наследник

Глава 11 Разговор со священниками продолжался не один час, пока, наконец, они не пришли к соглашению. Роланд брал под покровительство храмы Благочестивой Матери, а те меняли свою политику. Теперь маги и представители Древнего народа больше не были в их глазах изгоями, достойными лишь того, чтобы служить топливом для костра, а стали союзниками. Не все были согласны с новой политикой. Но у священнослужителей Благочестивой Матери сменилось руководство: по очень настойчивой просьбе короля, Верховным жрецом был назначен Хипвор, а жрицей — некая леди Иветта. На женщину, статную, со следами былой красоты, смотрели с подозрением, недоумевая, откуда она взялась. И никто не знал, что её юная помощница была не только секретарём, но и донором. Слух, что вампиресса ведёт за собой Благочестивых Сестёр, мог бы вызвать взрыв, но кто бы рассказал о таком прихожанам? А женщина, прожившая на свете не одну сотню лет, начала проводить изменения мудро и с уважением. При монастырях были открыты приюты для детей и стариков, и любая мать могла незаметно оставить там нежеланного ребёнка. Так у сестёр появились на воспитании маленькие маги, будущая элита государства. И школа, на открытие которой собралось множество народа, была тому ярким примером. Торжественное прохождение магов, волшебные картины иллюзий, воздушные корабли, красочные цветы, диковинные птицы и звери, проплывающие в воздухе, восхитили зрителей. Это был пока еще один из первых шагов, когда обычные люди и маги шли бок о бок, учась друг у друга и помогая друг другу. Казалось, жизнь в королевстве постепенно налаживается, но, как всегда неожиданно проявились старые проблемы. Нарыв вскрыли делегации Древних, появившиеся во дворце. Статные красавцы эльфы необычными мерцающими глазами потрясли воображение человеческих женщин, и не одно сердце было разбито уже через несколько дней. Договора, между тем заключались один за другим: торговый, о сотрудничестве, о взаимопомощи… И первым, что сделали Древние, в качестве доброй воли — предоставили доказательства, что Элайна была отравлена, и сделала это Сабина руками королевы. Но пока арестовать ламию было невозможно — Моргата почти не отпускала от себя свою фрейлину. Нрав королевы, и до того нелёгкий, после рождения наследника испортился окончательно: скандалы, капризы, истерики, следовали одна за одной. Роланд молча выслушивал, разворачивался и уходил, всё чаще задумываясь о том, что следует что-то предпринять: поведение супруги было совершенно невыносимым. И ладно бы только это — королева умудрялась вмешиваться в государственные дела, требуя то назначения нужного ей (читай герцогу Уилфреду) человека, то требуя ввести новый налог, дабы пополнить именно свой карман — по стародавнему обычаю, у неё были собственные средства, как говорили, на подвязки. Наследник подрастал, Роланд задумывался о втором ребёнке, а Моргата всё чаще отказывала ему, придумывая новые отговорки. А тут ещё и постоянное присутствие рядом с королевой смазливого красавчика, лорда Хевлока, пусть ещё не любовник, но уже любимый – не зря Моргата с него глаз не сводит и восхищается каждым словом, каждым движением. Дела семейные шли из рук вон плохо, да и государственные тоже не блистали… А тут и дед, входивший в состав делегации, привёз предложение для внука о продлении рода и красавицу эльфийку. — Хм… — Роланд полюбовался девушкой. — Она очень хороша, но я уже женат. — На той глупышке? — усмехнулся Дайзи. — Королева не умна, но от неё и не требуется проводить в уме сложные вычисления или выстраивать логические цепочки. Всё, что я требую от своей супруги, это рождение детей. — И каковы результаты? — Слава Матери, — Роланд усмехнулся, — она, наконец, родила здорового сына. И я надеюсь на второго. — Хм… Я бы не рассчитывал на это, — дед в точности повторил интонации внука. — Насколько я знаю, королева долгое время пила противозачаточные травы, рождение одного ребёнка уже чудо, тут сказалась твоя кровь. Оставь Урсулу при дворе, будет идеально, если ты назначишь её официальной фавориткой. — У меня есть Эмиль, — недовольно буркнул Роланд. — Она не помешает, поверь. Зато сможет родить тебе сына и не одного. — Хорошо, но, может, не стоит представлять её как одну из Древнего народа. Кто видел Урсулу? — Многие, — дед покачал головой, понимая, что допустил ошибку, привезя эльфийку столь открыто. — Но уже поздно… — Вот то-то и оно… Хорошо, пусть остаётся. Пора приучать народ к тому, что Древние живут рядом с ними. И начнём с Урсулы, она сумеет за себя постоять, при необходимости. — Хорошо, и не забудь, она должна понести от тебя, дитя будет очень сильным по крови. — А мой нынешний наследник? — Роланду было жаль долгожданного ребёнка. — А что он? Мальчик только родился, и что из него вырастет, ещё неясно, а когда повзрослеет, ты решишь сам. И не забывай, что ты высший вампир и проживёшь гораздо дольше людей, сколько твой сын будет терпеливо ждать своей очереди? Всё, внук, делегация отбывает завтра. А ты пока думай… — Как – завтра? У нас же ещё не все договора подписаны, — всполошился Роланд. — Только наша и ненадолго, эльфы и дроу остаются и те, что по договору об обучении тоже, — успокоил его старый вампир. — Как твои доноры? Роланд вспомнил близнецов, Тиля и предложил деду проверить самому, лучше на вкус. На ковре, поджав одну ногу, сидел Мирей, вдоль выпрямленной устроилась Мила с книгой в руках. Тиль, примостившись на диванчике, терзал лютню, извлекая из неё дикие кошачьи звуки. — Послушай, ты уже не первый день дёргаешь струны, пора бы и научиться, — недовольно проговорил Мирей. — А я умею, — чуткие пальцы извлекли причудливую мелодию. — Зачем тогда притворяешься? — удивилась Мила. — Для этих придворных крыс. Они все поголовно считают себя знатоками высокой поэзии и музыки, вот я им мешаю наслаждаться. — Фу на тебя, — скривилась Мила, выгнулась, заглядывая в лицо брату, и проговорила: — вот что делает жизнь при дворе из простого человека: подобрали, научили, приодели на свою голову. — Ну, что? — прервал идиллию Роланд. — Не скучали? — Господин! — Мила вихрем взвилась с ковра, прильнула к королю и стала жаловаться, что их забыли и давно не приходят. — Ну, полно, — Роланд поцеловал девушку. — Я брал Тиля. — Д-а-а-а… — надула губки девушка. — А мы? Мы тоже хотим! Руки вампира скользнули по плечам Милы, чуть сжали и огладили. Девушка доверчиво смотрела на Роланда затуманенными глазами. Губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым — донор была готова отдать и отдаться. Роланд склонился к ней и вонзил зубы, глотая горячую кровь. Мила только постанывала, торопясь урвать хоть каплю былого наслаждения: они уже знали, что после кормления король уйдёт к фавориту. *** Ранька брёл по обочине дороги, тупо глядя на пыль под ногами. Позади осталось много шагов, пара деревенек, широкая, но мелкая речка, ленивая шайка разбойников, только проводившая оборвыша глазами — а что с него взять, кроме лохмотьев? Впереди же была полная неизвестность, но в чём он был точно уверен, так это в том, что хуже уже не будет — некуда. — Дорогу, дорогу! Мальчишка отскочил в сторону, чтобы не быть затоптанным кавалькадой нарядных дам и кавалеров. Трубачи впереди процессии распугивали редких путешественников и придорожных птиц. Длинноногие собаки с узкими хищными мордами летели, почти не касаясь дороги, знамёна и вымпелы трепетали на ветру, Раньку обдало ароматом сладких духов и запахом конского пота. Всадники пронеслись мимо, не обратив внимания на маленького оборвыша у края дороги. Лишь один из них оглянулся, блеснул улыбкой и умчался следом. — Не стой у них на пути, мелкий. Эти и затопчут, так не заметят, — проговорил позади мальчишки чей-то дребезжащий старческий голос. Ранька оглянулся — возле него стоял сгорбленный старик с удивительно яркими синими глазами. — А кто это? — Королевский двор охотится, — сплюнул в пыль старик. — Сама королева с придворными! И столько презрения было в его голосе, что Раньке стало неприятно. Он вспомнил красивое надменное лицо всадницы, мчавшейся чуть впереди остальных, и с обидой проговорил: — А что она тебе плохого сделала? Красивая же! — Красивая… — пожал плечами старик. — Да разве ж в красоте дело? Только сына родила, как спихнула на нянек да кормилиц, а сама опять развлекаться. Не дело это, по полям носиться, когда дитё в колыбели лежит. Тьфу… — Она же королева! Они, наверное, и рожают-то не так. — Баба она, и дело её наследника принести, да ещё сыновей и дочек. А тут непотребство одно… — старик угрюмо помолчал, глядя вслед за яркой толпой, и добавил: — и поля потравят, как есть потравят! Опять голодно будет зимой… — Это да… — согласился Ранька. — А ты куда, малец, идёшь-то? — А никуда. Сирота я. Ранька решил никому не говорить, что умеет огнём кидаться, мало ли кто на дороге встретится. — И я один… — с сочувствием проговорил старик. — Так может… — Ранька заглянул в синие глаза, — Может, вместе пойдём? Вдвоём-то всяко веселее… Старик несколько долгих мгновений всматривался в чумазое мальчишеское лицо, а потом, поколебавшись, согласился. — Зови меня дядькой Тулеем. — А я — Ранька. Раний, так-то сказать, ну, а по-простому — Ранька. Выгода от совместного путешествия появилась быстро — уже вечером, когда путники остановились на ночлег. Ранька, выстрогав короткое копьецо, набил с десяток рыбёшек, а старик достал из котомки кривой котелок заварил душистых трав. Ужин получился знатным, принца не стыдно угостить — печёная рыба запивалась кисленьким отваром. — Хорошо-то как! — протянул Ранька, растянувшись на охапке трав. Старик промолчал, а чуть позже, когда мальчишка уже стал дремать, отправился к ручью, ополоснуть усталое потное тело. Грязные лохмотья были немного выполосканы в проточной воде, и развешены на прибрежных кустах, а старик уселся у огня — греться и сушиться. Он поворачивался к теплу то одним боком, то другим, и Ранька, лениво наблюдавший за ним, подумал, что его спутник не так и стар, как казалось. Несмотря на седую голову с бородой, тело у старика было крепким, жилистым, а то, что спина горбата, да шрамов полно, да пальцев нехватка, да нога кривая, так времена нелёгкие сейчас, мало ли кому он под горячую руку подвернулся. Ранька уже совсем уснул, когда старик вдруг встрепенулся и, ухватив покрепче посох, встал в очень интересную стойку — словно не палка у него в руках, а боевой шест. — Что? Чужие, да? — Да. Помолчи... Ранька послушно заткнулся, прислушиваясь: теперь ясно было слышно, что к их костру кто-то пробирался. — Доброго вечера, почтенные, — к костру, ведя в поводу прихрамывающего коня, вышел молодой господин. Нарядный камзол, шёлковая рубашка, перстень на руке — всё говорило о том, что это не простой путник. — И вам, господин хороший, — настороженно откликнулся старик. — Приютите до утра? Конь у меня захромал, куда с таким в ночь идти… — А чего ж не приютить, садитесь, чай земля не куплена, — Ранька покосился на спутника и заметил, что тот не возражает. — Только у нас есть нечего. — Ничего страшного, — улыбнулся незнакомец, — иногда полезно вечерок поголодать. Теперь у костра воцарилось другое молчание — настороженное, недоверчивое, тягостное. Тулей, отодвинувшийся в тень, кхекнул и решился разорвать повисшую тишину. — А что нового в королевстве? Я слышал, у нас появился наследник… Слово «наконец» повисло в воздухе — и в самом деле, королева непозволительно долго не могла выполнить свою главную обязанность. И как поговаривали, не в короле было дело, у него как раз всё было в порядке, а наличие фаворита и аж троих наложников это только подтверждало. Слуги сплетничали напропалую, называя Моргату вяленой рыбой и колодой с сиськами. — Да, слава Матери, у нас теперь есть наследник, — улыбнулся незнакомец. — А что ещё нового? — продолжал поддерживать вежливый разговор Тулей. — Говорят, что король открывает магические школы. — Магические? — пискнул Ранька. — А кого туда берут? — Да любого, у кого есть дар, — улыбнулся незнакомец. — Вот хоть тебя, если придешь, не побоишься. Судя по блеснувшим глазам мальчишки, он не испугается и дойдёт, даже если для этого нужно прийти на край света. — А где эти школы? — спросил Тулей. — Пока только в крупных городах. А в столице, под неё целое крыло королевского дворца отвели. Да вам каждый скажет, если спросите. — А туда всех принимают? И старых тоже? — Ранька даже вперёд подался, чтобы ни слова не пропустить. — Всех. Я слышал, что маги живут долго, так что возраст учёбе не помеха. — И учителя есть? — Есть, наш король, долгих лет ему, заключил союзный договор с Древними, и те прислали наставников. — Настоящие Древние? Живые? — охнул Ранька. — Зомби не видел, — улыбнулся незнакомец. — Ой… Тулей кинул на мальчишку короткий взгляд и отвернулся, словно что-то хотел спросить, но боялся. — А как жрецы, они-то как? — вдруг спросил Ранька. — Молчат пока, — пожал плечами незнакомец. — А учат там чему? — Не знаю, я не маг, мне этого не дано… Утром незнакомец положил перед Тулеем несколько серебряных монет и, улыбнувшись, сказал, что это за приют у костра. А потом ушёл, всё так же ведя коня в поводу. — Дядька Тулей, пошли в столицу, а? Ну, пошли… — Да идём мы туда, идём… Старик ещё ворчал, одеваясь, а мальчишка уже сложил их нехитрые пожитки и приплясывал в нетерпении. Пыль засыпала их следы, сглаживая и выравнивая, из кустов выскользнула тощая лиса, принюхалась, и начала с хрустом поедать рыбьи кости. *** Он смотрел, как молчаливые слуги выносят иссушёное тело — редко, но такое бывало. Обычно ему хватало пары ежевечерних глотков, чтобы чувствовать се­бя нормально. Да и то, в том случае, если он не будет выходить на солнце, вот как вчера, когда задержался на балконе. Впрочем, это случалось редко: замок, вырубленный прямо в скале, изо­биловал узкими переходами, тупиками, крохотными и тёмными комнатками и ос­вещался магическими шарами. А для проветривания служили узкие прорези, окна же почти не впускали солнечный свет, и он почти не бывал снаружи, раз­ве что изредка, по ночам. Иногда он думал о том, как будет жить, если его месть удастся, но это были лишь смутные ощущения. — Монсир? — Говори. — Королева Моргата благополучно разрешилась от бремени сыном. — Жаль… Тонкие пальцы нежно гладили переплёт книги, в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь дыханием. А на душе было тоскливо, казалось, что кроме него в этом мире больше никого нет. Одиночество в ночи... Одиночество...