Нежданный наследник

Глава 13 — Эти Гильдии… — с досадой воскликнул Роланд. — Они как пиявки, присосались к нам и жируют. — А что делать? Без них мы никуда… не будешь же ты сам шить себе камзолы. — Как будто они шьют! — парировал Роланд. — Не помнишь, как мастер тут командовал, а подмастерья крутились вокруг, выполняя всю работу? Король поставил перо на подставку и потянулся за кубком с чистой водой — во время работы он не пил вина. Да и потом тоже не слишком увлекался, а для хорошего настроения ему хватало Эмиля и крови доноров. Поднёс кубок к губам и замер, с таким видом, словно на него сошло благословение Матери. — Роланд? — Эмиль с интересом смотрел на короля. — Слушай, Эмиль… у меня идея… — Где идея? — пошутил юноша. — Тут, — король постучал себя по лбу, поддерживая шутку. — Пришла и ударила. — Обычно так поступают ревнивые жёны. — Не говори мне про Моргату, — зарычал Роланд, ощутив тошноту: королева после происшествия в парке и разоблачения Сабины впала в меланхолию и ела, почти не переставая, полнея буквально на глазах. — Хорошо, не буду… — Так вот… а почему бы мне не устроить что-то вроде Гильдий, только под моим патронажем? — Объясни. — Вот смотри, сейчас они платят налоги с мастеров. Сам понимаешь, увеличивать их число невыгодно, а потому многие подмастерья никогда не получат свой знак. А если мы предложим опытным подмастерьям звание… ну скажем цехового мастера? — Цехового? — Я не хочу, чтобы мои гильдии назывались так же. Пусть будут Цеха. Цех швейников, цех ювелиров, цех строителей, мер и весов, торговцев, наставников… — Я понял, — перебил короля Эмиль. — Ты хочешь сделать их привлекательными для тех, кто уже потерял надежду получить свой знак мастера и для будущих учеников? — Да. — А налоги? — С налогами сложнее… тут надо подумать… — ответил Роланд. — А что тут думать? — чуть улыбнулся Эмиль. — Сделай фиксированную ставку. Не с конкретного человека, а с мастерской, даже если потеряешь в доходах, но всё равно, получишь больше, чем сейчас. — Никак нельзя, — возразил Роланд. — В одной работает пара человек, а в другой двадцать, и что, вводить одинаковый налог для всех? — Попробуй сделать так, если в мастерской от одного до трёх работников — одна ставка, от трёх до десяти — другая, свыше — третья. И в зависимости от места расположения, в деревнях и маленьких городках пусть будет поменьше, а в крупных — больше. И льготы вводи. — Какие и зачем? — А вот смотри, каждый мастер должен будет обучить не меньше трёх учеников, причем не просто так, а чтобы выдержал экзамен. Выпустил — снижение налоговой ставки, сразу, как только те начали зарабатывать. И новичкам льготу, скажем на год, вообще без налога, чтобы на ноги встал. — Хорошая идея, — одобрил Роланд. — Одиночки же тоже будут платить налог, вот пусть и стараются, принимают себе учеников. — Правильно! А экзамены нужно каждый год сделать, чтобы проверять, чему там ребят научили, — подхватил Эмиль. — И срок обучения поставить фиксированный, чтобы до седых волос учеником не числились. Король с Эмилем уставились друг на друга, понимая, что только что нашли не только новый источник прибыли, но и подготовили ощутимый щелчок по носу зажравшимся гильдийцам. — А если ещё и Древние помогут, будет вообще хорошо, — предложил Эмиль. — Правильно! Вон у эльфов каждый клочок земли такой урожай даёт, что людям и не снилось. Вот бы подсказали, что и как делать, — поддержал идею Роланд. — Нужно с дедом посоветоваться… и поскорее. — И введи-ка ты ещё поощрительные знаки, что-то вроде медалей для мастеров, предложил Эмиль. — Верно, скажем, за новые идеи, за расширение производства, за отличное наставничество… — согласился Роланд, понимая, что ему это обойдётся недорого, а почёт для мастеровых людей — колоссальный. — И награждение раз в год, торжественно, во дворце, из твоих рук. Роланд улыбнулся, махнул рукой, увлёкшись, и чуть не опрокинул кубок. Мужчины рассмеялись — такие сценки в кабинете, только для двоих, сближали больше, чем общая постель и что-то ещё. И как же хорошо, что Эмиль рядом! Умница, красавец, любит и предан до глубины души. Роланд никогда не обманет его чувств, не поставит перед выбором. Что с того, что человеческий век по сравнению с вампирьим недолог? Настоящей любви это не помеха, тем более что их уже прошла столько испытаний. Король вспомнил о супруге любимого и порадовался, что так и не рассказал, что тот нечаянно упал с лестницы и сломал себе шею. Не нужно знать, каким образом овдовел Эмиль. А наследник старого Уорбека тем более не скажет — отправил на счет вдовью долю и успокоился. Пусть его, ни к чему королю вмешиваться в такие дрязги, всё равно Эмиля он не оставит: такое сокровище рождается раз в сто лет, и ему досталось! — Хорошая идея. Просто отлично придумал! — Вместе размышляли, — улыбнулся Эмиль. — И знаешь, думаю, что для дворян тоже нужно ввести ордена и медали. — И не только для них, начни с армии. Вот там такие знаки отличия очень нужны. А если награда высокая, то к ней ещё и премию. — Нет, — возразил король, — не так. Премию в любом случае, тоже строго фиксированную. А вот за высшие награды давать дворянство, за вторую — поместье. — Это если простолюдины, для них дворянство. А аристократам? Сам же знаешь, офицеры в армии третьи или четвёртые сыновья. Не всех же, как меня, младшими супругами отдают. — Не всех… — Роланд привлёк к себе юношу, — а ещё я хочу отменить это. — Что? Мужские браки? — Нет, само понятие старший и младший. Эмиль помолчал, вспоминая свой короткий и неприятный опыт замужества, и энергично кивнул, соглашаясь и поддерживая. И в самом деле, ну что за глупость делить супругов только по чьей-то прихоти и давать в руки одного огромную власть над другим? Его муж, чтоб ему икалось по ночам, вовсю этим пользовался, и вспоминать о жизни в доме Уорбека очень не хотелось. А вот, кстати, что-то давно оттуда не приходило гневных обличительных писем. С чего бы это? Неужели муж забыл о нём? Или успокоился и перестал вспоминать и злиться? — О чём задумался, любимый? — О муже, — поморщился Эмиль. — Нашёл о ком вспоминать, — усмехнулся Роланд. — Давно от него писем не было. — Скучаешь? — прищурил глаза король. — Угу, о его разносах и обвинениях. Ночами не сплю, всё жду, когда же новые ругательства услышу, — обиделся Эмиль. — Не сердись, солнце моё. Я пошутил… — Не надо, — тихо попросил юноша. — Не буду. И писем не жди, овдовел ты. — Как? И когда? — Как? Твой муж неудачно упал с лестницы. Когда? Пару недель назад. Ты вдовец, милый мой. — Это хорошо… наверное, — с сомнением проговорил Эмиль. — Наверное? Или тебе хорошо жилось с мужем? — прищурился Роланд. — Фу, о чём ты говоришь? — махнул на него рукой Эмиль. — Тогда что за сомнения? Только напиши своему пасынку, узнай, куда он отправил твои деньги. — Какие деньги? — Вдовью долю, милый. Или тебе она не нужна? Эмиль подумал и решил, что компенсация за время брака не помешает, и энергично закивал — нужна, ещё как нужна! И вообще, много денег не бывает. — А ещё… — король таинственно блеснул глазами, — я предлагаю тебе прогуляться в Комариную пущу. — Это ещё зачем? — удивился Эмиль. — Клады поискать. Юноша выразительно постучал себя по лбу, намекая, что в лучшем случае, они там найдут залежи лосиного или медвежьего дерьма, а не что-то ценное. — Милый мой, — ласково проговорил Роланд, — а не помнишь, кто у нас там шалил лет этак пятьсот назад? — Серко Кривой нос, — безошибочно ответил Эмиль, хорошо помнивший историю про храброго разбойника. — А как он закончил, не забыл? Серко, не один год озоровавшего на дорогах, в конце-концов поймали и повесили на площади. А вот его добычу за всё это время так и не нашли. Рассказывали, что незадолго до смерти, он увёз куда-то несколько сундуков, сопровождали его пятеро из банды. Вернулся он один, и никто не посмел задавать вопросы. — Помню… хочешь сказать, что награбленное до сих пор где-то лежит? — Да. И теперь, за давностью лет, это всё принадлежит мне. То есть не лично Роланду, а королю. — А найдёшь? — Даже не сомневайся! Или я не потомок дроу и вампиров? — Вампиры-то тебе тут никак не помогут, — заметил Эмиль. — Ещё как! Загрызу всех желающих покуситься на моё имущество! — шутливо зарычал Роланд. — И надо бы еще кладов поискать, если с этим получится. — Надо. Я и то думаю, почему ты раньше этого не делал. — Не до того было. Сам понимаешь, страну надолго не оставить. А сейчас я уже немного порядок навёл, могу позволить себе отлучиться на пару-тройку дней. И они отлучились. Не одни, конечно, в сопровождении гвардейцев, повозок, носильщиков. Только придворных балбесов оставили, зачем им лишний балласт? Нет, была мысль завести их поглубже в лес и оставить там на радость волкам, но потом эту идею пришлось зарубить — пожалели зверей. Шумели вековые сосны, жужжали комары. Пекло солнце, мокрая рубашка припала к телу, а под копыта лошадей стелились узкие лесные тропы. Охота на клады началась! *** Столица превзошла все ожидания Раньки. Он представлял, что это будет большой город с нарядными домами, счастливыми горожанами, широкими улицами. В действительности всё оказалось не так. Дома — пониже, улицы поуже, а горожане, такие же, как и везде: шумные, крикливые и суетливые. Разве что дворяне встречались чаще, да на холме возвышался королевский дворец. Туда и направились путники. Южные ворота, через которые они вошли, охранялись крепкими и молчаливыми стражниками, потребовавшими входной сбор в два медяка, стояли у начала широкой улицы, на другом конце которой и возвышался дворец. Впрочем, от остальных ворот к нему вели такие же ровные проспекты. А вот в сам дворец их не пустили, спросили, зачем они пришли и направили в обход, к выдвинутому в город крылу — когда-то давно его построил один из королей, непонятно зачем. Выглядело так, будто к основному зданию прилепили что-то вроде казармы в три этажа, не подходящей ни по стилю, ни по основному назначению. Вот в нём и находилась Первая Королевская школа магов. Вместо входа там висело полупрозрачное марево, куда следовало ступить, и если у кандидата нет дара, пройти сквозь него было невозможно. К удивлению и тайной радости Раньки, и он сам, и его молчаливый спутник внутрь казарм прошли спокойно. И были приняты — оба! Тулия даже о возрасте не спросили. — Ну, вот… — пробормотал он, на прощанье крепко обняв Раньку. — Ты будешь учиться там, а меня направили в шестую группу. Может, ещё встретимся… — Обязательно! *** В южном крыле дворца было тихо. Здесь располагались комнатки придворных дам, крохотные, где едва можно отдохнуть, здесь всегда было душно и пахло терпкими духами, потом и нечистотами — горшки, бывало, стояли по нескольку дней. Здесь царила атмосфера кляузничества, зависти и ненависти. Здесь, улыбаясь, заискивали перед тем, кто был близок к королевской семье и подыскивали способы спихнуть счастливцев подальше от монаршего взора. Здесь было множество закутков и узких лестниц, по которым можно было незаметно спуститься вниз и уйти из дворца. Здесь, в маленькой комнате, молодая девушка натягивала на стройную фигурку грубое платье из тёмного сукна. На кровати лежал белый балахон благочестивой сестры, на столе — простой чепец с длинными лентами. А Хильда завязывая тесёмки на юбке, мурлыкала под нос простенький мотив. Повязала фартук, надела чепец, полосатые чулки на ноги и деревянные башмаки. Несколько умелых штрихов карандашом, и в зеркале отражается простолюдинка, то ли зеленщица, то ли молочница. — Люди так глупы, видят лишь то, что им показывают, — сладко пропела Хильда, рассматривая свой новый облик. — Надень я балахон, стану Благочестивой сестрой, нарядное платье — придворной дамой, полосатую юбку и венок — пастушкой. И каждый увидит то, что захочу я! Как глупый принц, заметивший на лугу доступную селяночку. И где сейчас этот принц? Лежит себе спокойно в склепе, а я жива и здорова! Хильда вспомнила, как затуманились глаза Адальберта, когда она «позвала» его, как мелькнул в них страх, стоило ему понять, что обычная девушка, с которой он собирался позабавиться на лугу, обернулась кровожадной Дочерью Тьмы. Невкусная у него была кровь, хоть и королевская. Но как сказано — не всё ли равно, что ты пьёшь, если это приводит к нужным результатам? Вместо Адальберта правит Роланд, и Хильда не сказала бы, что эта замена полностью отвечает всем требованиями Старейших. Ничего, ламии терпеливы, их уже не раз пытались истребить, но безуспешно. Пусть жалкие людишки торжествуют, думая, что устранили угрозу, пусть… Они скроются во тьме и выйдут, когда придёт время. По улицам столицы неторопливо шла простолюдинка в простом платье. Куда? Знала только она, и те, кто её ждал. Условный стук распахнул перед ней двери, и Хильда скользнула в тёмноту дома. — Хорошей охоты, Старейшая, — склонилась она в поклоне. — И тебе, дочь ночи. — Король с небольшим отрядом уехал из дворца. — Добрые вести, добрые. Сообщи всем, пусть будут готовы! Хильда уже ушла, а старая ламия всё сидела у стола, ожидая гонца. Наконец, в двери скользнула юная девушка, одетая по-мужски. — Возьми, — в сухой морщинистой руке дрожал свёрнутый в трубочку лист. — Ты знаешь, что делать… *** — Монсир? — Пора… передай нашим друзьям, пусть действуют, время пришло. Уже давно ушёл доверенный слуга, уже можно оставить всё и пойти отдыхать, но тонкие руки с бледной, почти прозрачной кожей, всё гладят и гладят страницы толстой книги. Вьётся вязь надписи, сделанной в незапамятные времена: «И родилась у Его Величества дочь, принцесса Анабель…»