Нежданный наследник

Глава 19 Сквозь пыльные занавеси пробивался луч вечернего солнца, дробился на высоком стакане, рассыпался радужными искрами, скользил по куску подсохшего хлеба. Королеве не давали ничего кроме воды и хлеба, и это бесило Моргату едва ли не больше, чем неясность будущего. — Ну, что милочка, — проговорил Роланд, входя в комнату супруги. — Пришло время поговорить о вашем будущем… — О будущем? — скривила губы женщина. — Разве оно у меня есть? — Зависит о того, к чему мы придём в конце этого разговора. У тебя два варианта на выбор. Первый — развод и монастырь со строгим уставом, а второй… Ты выпьешь два глотка из этой бутылочки и… — И умру… Роланд не стал говорить, что во флакончике отнюдь не яд, а зелье, вызывающее забвение. После пробуждения женщину можно убедить в чём угодно, и отправить куда-нибудь подальше, почему-то убивать ту, с кем он делил ложе, претило королю. Хотя, она тоже права — прежняя Моргата умрёт, и на её место придёт другая женщина. — Гнить заживо в монастыре? — скривила губы Морагта. — Не хочу… И, пока не истаяло мужество, женщина сделала роковые два глотка. Роланд хладнокровно наблюдал, как мутнеют глаза супруги, как они закрываются, на обмякшее в кресле рыхлое тело. Ни любви, ни уважения за всё время супружества эта женщина так и не вызвала. И он не мог сказать, что это была только вина Моргаты. Любая семья начинается с двоих, а каким путём они пойдут, уже другой вопрос — можно быть рядом, но не вместе, а можно стать двумя половинками одного целого. Для Роланда этой частью стал Эмиль, Моргате просто не хватило места, да она и не пыталась. Роланд нахмурился, раздумывая, куда бы отправить женщину, и пробил портал в Сокрытую долину — принёс «подарочек» деду. Возмущённый взгляд старого вампира молодой проигнорировал, просто свалив почти неподъёмную тушу на пол. — Прости, но в королевстве оставлять её нельзя. Пока, по крайней мере. Справишься, дед? — Куда я денусь? — пожал тот плечами. — Иди, у тебя Урсула родит со дня на день. Пора тебе взять её в жёны, и поскорее. — Не могу, — покачал головой Роланд. — Официально Моргата умерла, я должен выдержать положенный срок траура… — Какой срок? О чём ты, Роланд? Отец Моргаты поднял мятеж, в результате был убит наследник престола, и твоя жена знала об этом. Ты хоть знаешь, кто именно это сделал и почему? — Пока нет. Я вообще не понимаю, зачем было убивать мальчика. Для Моргаты это была гарантия будущего. — Вот именно! — поднял верх палец Дайзи. — Для Моргаты. А если мальчик мешал кому-то другому? — Я уже думал об этом. Слишком странно всё слилось: активизация ламий, церковь Благочестивой Матери, этот нелепый мятеж, глупая и бездарная охота на меня, убийство наследника. Будто кто-то дёргает за верёвочки. Очень искусно. — Я бы так не сказал. Да, кто-то дёргает всех вас, направляет туда, куда нужно ему. Но ты, в данном случае, неучтённый фактор — высший вампир с примесью крови дроу. Ты заключил союз с Древними, ты многое умеешь и знаешь из того, что другим недоступно. И это сбивает твоего интригана с пути, заставляет его нервничать и совершать ошибки. — Какие ошибки? — почти закричал Роланд. — Пока он действует, а я только исправляю. — Урсула и ребёнок для него будут очень неприятной неожиданностью. — Думаешь, он не знает об этом? — Даже если и знает? Отправь её сюда, в долину. Тут до них никто не доберётся. — Хорошо, я объявлю о помолвке с Урсулой, признаю, что она ждёт моего ребёнка, и отправлю к тебе. Старый вампир кивнул, заранее прощаясь с покоем и тишиной. *** Вой. Запах горелой плоти. Чей-то крик, требование, ругань. Жар и боль. Волосы, кожа, всё пылает, корёжится в огне. А за стеной пламени хладнокровное лицо твоих палачей. И нет никакой возможности избежать гибели. И она сгорала, посылая предсмертное проклятие не тем, кто бросил факел в костер, а тому, кто виновен в её гибели. В их гибели — здесь, во время казни она поняла, что время Дочерей ночи ушло в прошлое, ламиям не простят их жажду власти, крови или убийства. Вампиры сумели справиться с этой яростной жаждой, когда в глазах стоит кровавая пелена, а зубы готовы рвать тело жертвы, слизывая всю кровь, до последней капли. И быть может, Мать была не права, когда говорила, что нельзя смешивать секс и кормление? Быть может, именно в этом заключалось спасение их народа? Но сейчас уже поздно судить — та, которую знали под именем Благочестивой Матери, уже не сможет признать свои ошибки: её прах рассыпался под порывами ветра. А в храмах теперь возносят молитвы другой Богине, и никто не знает правды. Она могла бы рассказать, но поздно, уже очень поздно. Взметнулось вверх жаркое пламя, сжигающее одну из последних ламий. А за казнью наблюдали внимательные глаза вампиров и дроу, эльфов и людей. А по всему миру рыскали охотники и следопыты, вскрывая тайные убежища, где спали ламии. И многие так и погибли, не успев проснуться. *** — Идиот… какой же я идиот! — воскликнул Роланд, бросая на стол лист бумаги. — Критика самого себя возвышает правителя, — меланхолично заметил Эмиль, подбирая упорхнувшее донесение. — Угу, и в очередной раз доказывает, что я полный идиот. — Не полный. — А? — Худой, — улыбнулся Эмиль, — полный у нас лорд Стоддарт. —Тьфу на тебя. — Фу, как грубо! Ты мне вот что скажи, что ты собираешься делать с наместниками мятежных провинций? — Ничего, — буркнул Роланд, краснея, при воспоминании о том, как кричал, что всех запорет, убьёт, сошлёт. — Ничего? — удивился Эмиль, припомнивший то же самое. — А что с ними делать? У меня людей не хватает, а по всем донесениям и запросам они не собирались наносить вред власти, а хотели, — Роланд ядовито процитировал: — «хотели повысить благосостояние вверенных им земель». — Угу, за счет мятежа. Очень мило! — Потребую точную смету, дам денег и назначу сроки выполнения. Если за это время ничего не изменится, а средства разворуются, конфискую имущество семей и сошлю на Восток, пусть осваивают новые земли. — И наместников сошлёшь? — Нет, — ухмыльнулся Роланд, — вот тут уж точно – нет! Непосредственных виновников – на плаху! — Добрый ты, — уважительно проговорил Эмиль. Роланд только оскалился, демонстрируя всю глубину своей доброты. — Кстати, дед спрашивал, когда мы прибудем на церемонию? — Какую? — рассеяно спросил Эмиль, сортируя бумаги. — Свадебную. Или ты передумал выходить за меня замуж? — Не дождёшься! Так, срочно шить свадебный наряд! Но шить его не пришлось: появившийся слуга сообщил, что леди Урсула благополучно разрешилась от бремени сыном. Это были хорошие новости, лучше многих за последнее время, осталось только официально признать мальчика наследником престола. — Я назову его… — Роланд задумался, — Этелредом, в честь моего отца. Надеюсь, малыш будет более счастливым, чем он. — Хорошее имя, — одобрительно кивнул Эмиль. — Когда ты отправишь его и Урсулу к лорду Дайзи? — Сразу, как только Урсула сможет ходить. Я не хочу рисковать, сам понимаешь, — Роланд провёл кончиком языка по губам, и Эмиль, уже знавший, что это значит, вызвал Милу. С некоторых пор он сам стал устанавливать очерёдность кормильцев, всё равно Роланд перестал использовать тех для секса, все внимание уделяя Эмилю. На долю доноров остались только тактильные контакты — без них те просто не могли. Дед смотрел на это, загадочно улыбаясь, но молчал. А в стране набирали обороты реформы, первое неприятное сообщение пришло из провинции Латрак — наместник, получивший сразу большую сумму денег, не выдержал искушения и, бросив семью, удрал в сторону границы. Добежать не успел, взяли его быстро и доставили в столицу, а дальше была показательная казнь на главной площади и новое назначение. Ошеломлённую жену с маленькими детьми король, к удивлению многих, пожалел и ограничился ссылкой. А вечером смущённо объяснял Эмилю, что они-то как раз не виноваты, что их супруг и отец оказался таким идиотом. — Мог бы прожить долгую жизнь, обеспечить детей, а вот как получилось, жадность глаза застила… *** — Монсир, по всей стране уничтожают ламий. Вскрыты пятнадцать убежищ, все особи уничтожены. — Сожгли? — тонкая рука с чуть просвечивающими венами на бледной коже взяла бокал с алой жидкостью. — Да, монсир. — Просто звери какие-то… — Монсир? — Откуда они узнали точное положение убежищ? — Говорят, вместе с людьми действуют Древние. — Эти Древние стали слишком много брать на себя. Пора поставить их на место, пока они не взяли власть в свои руки. Мою власть! — Да, монсир… — Отправь вестника к хану Улуку, пусть выдвигается, пришло время. И в Валахию… — Да, монсир… Слуга выскользнул за дверь, а хозяин покоев остался перебирать рассыпанные на столе драгоценные камни, любуясь игрой граней. — Значит, ламий уничтожают. Жаль… как жаль, что они много не знают. Жаль для них, конечно… Глупцы, которым застило глаза древнее могущество. Что ж… я покажу вам, что такое настоящий властитель. Когда я покорю эту страну, вы все, слышите, твари? Все пойдёте на костёр! Все до одного! Ударился об стену бокал, разлетелся осколками, рассыпал алые капли. Резко запахло вином и кровью. — Твари, чтоб все сдохли! И сдохнете… слышите? Вы все сдохнете, твари! Догорал закат за окном, ветерок шевелил тонкие занавеси на окнах, одуряюще пахло лилиями из сада, а за столом сидел молодой красивый мужчина, перебирая драгоценные камни, рассыпанные по бархатной скатерти. — Твари… Что ж… пришло время действовать…