Beauty Beneath

— Господи боже, — Хакс вытаращил глаза, кинув быстрый взгляд на парня за столом напротив него. — Ты действительно пустился во все тяжкие с этим Кобб-салатом. Что тебе сделал бедный латук? — Ха-ха, — проворчал Бен, тыча вилкой в тарелку. Последние кусочки, остававшиеся нетронутыми, теперь были разбросаны по тарелке, а внимание Бена было приковано к уничтожению салата. — Так держать, и ты следующий. Угроза заставила Хакса только закатить глаза, а потом он продолжил разбирать собственное блюдо на равные доли. За столом повисла неловкая тишина: Бен продолжал тыкать еду, а Хакс продолжал игнорировать его. — Я думаю, — вздохнул Хакс через несколько горьких секунд, — что хороший друг спросил бы у тебя, что не так. Бен, наконец, отстранился от своей тарелки, упираясь локтем в столешницу, положив на руку подбородок. Он почти захныкал, кивнув, будто брошенный щенок. Хакс покачал головой в ответ и вернулся к своей еде. Когда Бен понял, что произошло, хмыкнул, скрестив руки на груди. Хакс сумел сдержать усмешку, получая некое удовольствие в игре со своим другом. Бен нетерпеливо потопал ногой, пробормотав ругательство себе под нос. Его отношение к салату стало еще более враждебным в попытке разозлить Хакса. — Хорошо, — наконец воскликнул Хакс, аккуратно складывая столовые приборы с каждой стороны от его тарелки. — Ты выиграл, капризный ребенок. Что такое? Что могло так потрясти тебя, что ты уродуешь прекрасную еду, которой я тебя угостил? Настроение Бена подскочило за доли секунды. Он был рад тому, что, наконец, смог получить желаемое. В следующий момент, однако, его улыбка снова стала недовольной, той, что была у него большую часть вечера. — Спасибо, что спросил, — торжественно кивнул, и Хаксу пришлось удерживать себя от того, что перепрыгнуть через стол и задушить его. — И это далеко не угощение. Никто не любит Кобб-салат. Соотношение латука отвратительно — это более дисгармонично, чем кажется на самом деле… — Бен! — рявкнул Хакс, позволяя голове упасть на руки. Тонкие пальцы массировали его виски, и он выдавил улыбку, когда поднял глаза, чтобы встретиться со взглядом друга еще раз. — Давай ты просто скажешь мне, что тебя беспокоит? Хорошо? — медленно сказал он, хмуро смотря на Бена. Бен в ответ послал ему предупреждающий взгляд, сузив глаза. Так или иначе, он сдержал нетерпеливый стон, вместо этого взмахнув руками, продолжая разговор. — День рождения моей матери на следующей неделе, — Бен драматично вздохнул, уронив голову на руки еще раз. Хакс ждал продолжения, но его не последовало, и он внутренне вскрикнул, когда понял, что ему придется сыграть большую роль в этом разговоре, чем ожидалось. — Ты говоришь со своей мамой по телефону почти каждый день, — мягко напомнил Хакс, неуверенный, в чем проблема. — Иногда часами. Когда мы должны были затусить. После того, как ты попросил меня найти время для тво… — Дело не в этом, — прервал Бен, взмахнув рукой, чтобы отвлечь Хакса. И снова он ждал, что друг продолжит. — А в том… что она стареет? — попытался Хакс, исследуя лицо Бена взглядом. — Просто она все еще очень молода и, благодаря современной медицине, люди способны жить гораздо больше, чем ра… — Я не о том, — Бен скулил, действительно скулил. Хакс прикусил язык, воздерживаясь от комментария, выдавив самую милую улыбку, на какую только был способен ради этого идиота, которого пытался понять последнее десятилетие. — Итак, дорогуша. Мой удивительный, чересчур мелодраматичный приятель, — пропел Хакс. Бен нахмурился на последних трех словах, — что именно за проблема скрывается в Дне рождения твоей мамы? Потому что я совершенно не понимаю. Бен оживился, уловив эту капитуляцию, и снова Хакс увидел вспышку удовлетворения в его глаза. Иногда он задавался вопросом, вел ли себя Бен так драматично только затем, чтобы Хакс поддался. Если так, это работало. — Она собирается отмечать, — коротко объяснил Бен, словно это должно было решить пазл у Хакса в голове, внутренние крики которого грозились вырваться наружу. — Они ждут, что я приду. Это просто 5-0. Хаксу сразу стало все ясно. Дело было вовсе не в матери Бена, нет, он любил ее. Дело было в остальных, с кем Бен вынужден будет общаться, как только переступит порог дома. Хакс нахмурился, и Бен облегченно вздохнул, но так тихо, что было почти незаметно. — Я уверен, ты преувеличиваешь, — попытался Хакс осторожно. — Что может быть плохого в вечеринке? Бен усмехнулся, ткнув свой Кобб-салат снова. Хакс почти засмеялся над этой метафорой.

***

За десять лет их дружбы Бен посещал дом три раза. Пять лет прошло с тех пор, как Бен в последний раз был в родном городе, что Хакс до сих пор помнит. Хакс был тем, кому доставались непрекращающиеся сообщения, ночные раздражающие звонки из ванной. Тем, кто справлялся с откровенной катастрофой в последствии. Опыт Хакса, или скорее то, что Бен почти неделю провел, свернувшись на диване и надувшись, подсказывал, что поездка домой успехом не увенчалась. Бен несколько раз спорил со своим отцом — Ханом — который фактически отрекся от собственного сына в тот день, когда тот пошел в художественную школу вместо того, чтобы взять на себя семейный слесарный цех. Еще было бесчисленное множество стычек с его бывшим — По — которому каким-то образом удалось вклиниться в паутину семьи Соло-Органа, пока Бена не было. И, наконец, нависающая над ним тень его приемной сестры, Рей, выросшей идеальным ребенком, точно таким, о котором мечтали его мать с отцом. — Бен, — вздохнул тогда Хакс, зажав телефон между плечом и ухом, пока он печатал е-мейл в офис. — Я уверен, ты преувеличиваешь. Как всегда. Я слышал, как твоя мама говорит с тобой. Это тошнотворно. Бен продолжал звонить, когда сталкивался с какими-то трудностями, но Хакс слушал в пол-уха, вставляя надлежащие ответы, по мере необходимости. Перед тем, как Бен смог закончить, Хакса позвали на очередную встречу, и он пообещал перезвонить позже. Позже пришло не раньше полудня, когда Бен собирался домой, два дня спустя после последнего разговора. Хаксу приходили голосовые и текстовые сообщения, но он был так погружен в свою работу, что у него едва ли было время посмотреть на их наличие, про отвечать не могло быть и речи. Хакс нетерпеливо ждал в аэропорте, потопывая ногой, пальцами печатая что-то на мобильнике, дабы оставаться в курсе своей работы. Этот мир требовал многого, и Хакс намеревался подняться по карьерной лестнице так быстро, как только это возможно. Когда он вскинул взгляд, чтобы оглядеть новые группы людей, пробирающихся к багажу, то сначала не узнал его. Бен горбился, что делало его словно в два раза меньше, цеплялся за ремень своей сумки, небрежно закинутой на плечо, медленно продвигаясь сквозь толпу людей. Хакс заблокировал телефон, сунул его в карман, двинувшись сквозь толпу, чтобы добраться до лучшего друга. Руки сжались на плечах Бена, стараясь вернуть ему его привычный нависающий рост. — Бенни, — поддел Хакс, используя прозвище, которое всегда приободряло. Бен не ответил, только проковылял к выдаче багажа. Хакс нахмурился, его брови сошлись вместе, на лице отобразилось настоящее беспокойство. Он вновь мягко положил руки на плечи друга, выводя его из толпы на пустую скамейку. — Я возьму твой багаж. Оставайся здесь, — скомандовал он, прокручивая слова в голове, словно стараясь найти в себе сочувствие. — Я позабочусь обо всем, — мягко пообещал он, взяв лицо Бена в ладони, проведя большим пальцем по краю скулы. Хакс никогда не нарушал обещания. Он забеспокоился, как только взглянул на плачевное состояние Бена, создавая огромный список в своей голове касательно того, как забрать почти ощутимую боль, которой он стал свидетелем. Хакс боялся оставлять Бена одного, поэтому этим вечером домой они пришли вместе. Вина проедала в груди Хакса огромную дыру, постоянно напоминая, как Бен тянулся к нему за помощью, а он смотрел сквозь пальцы. Бен, который всегда был несколько театрален, доверил свои переливающие через край трудности Хаксу. И все же с этим случаем он не смог сделать того же. Так что Хакс попытался исправить это. Он хлопотал над Беном, словно тот был ребенком, готовил для него его любимые блюда и совал любимые фильмы. Хакс мог ненавидеть тако и романтические комедии, но он сделал все, чтобы увидеть улыбку Бена. Бен никогда не был столь уязвимым. Длинные накрученные жалобы и истерики меркли в сравнении с ночью, когда он вернулся из родного дома. Бен сидел молча, прижимаясь к противоположному концу дивана, его глаза потускнели. Хакс говорил вслух, пытаясь получить от Бена хоть какую-то реакцию. В конце концов, он не выдержал этого молчания. Хакс повернулся, протянул руки, как сделал в аэропорту, и надежно сжал плечи Бена. Мгновение оба смотрели друг на друга, не понимая, что делать дальше. Оба не были склонны к физическим проявлениям привязанности, особенно друг с другом, но сейчас все было по-другому. Хакс принял решение и подался ближе, чтобы сжать руки вокруг Бена крепче, подарив ему настоящее объятие. Бен выпустил краткий вздох удивления, его собственные руки пришли в движение, как только Хакс заключил его в объятия. Поза была неудобной, и Хакс вскоре ощутил, как затекают ноги из-за того, что он сидит на пятках, но он не отстранится, пока Бен не захочет. — Я не понимал, насколько сильнее они любят ее, чем меня, — выдавил Бен, вжимаясь лицом в плечо Хакса. — Я будто не мог дышать без разочарования моего отца. Я думал, время сможет исцелить некоторую вражду, но… Голос Бена оборвался, и Хакс нахмурился. Тень гнева скользнула по его лицу, но исчезла, когда он почувствовал, как Бен прижался к нему. Хакс неуверенно опустил одну руку на чужую спину, вырисовывая ладонью круги, как некий символ поддержки. Бен отстранился через мгновение, его волосы оказались в еще большем беспорядке, чем были. Он выглядел измотанным, словно не спал всю прошедшую неделю, которую провёл в отъезде, и Хакс сделал мысленную заметку напоить его ромашковым чаем перед сном. — Спасибо, — Бен кашлянул, голос звучал хрипло. Хакс медленно кивнул, неуверенный, что делать дальше. — Ты… — он тяжело сглотнул, тревожно взмахнув руками, — хочешь, м-м-м, поговорить об этом? Или… что-нибудь? Бен улыбнулся ему, из-за чего в груди Хакса разлилось облегчение. То была не обычная дерьмовая ухмылка, какая всегда была у его друга, особенно когда они были вместе — уже что-то. — Или что-нибудь, — пошутил Бен слабо, снова садясь на свое место на диване. Его глаза сфокусировались на телевизоре со взглядом знатока. — Так, признай. Это «романтическое комедийное дерьмо» интересно, — потребовал он. — Мечтай, — фыркнул Хакс, скрестив руки на груди, повернувшись к телевизору. — У всех этих людей есть чувства к лучшему другу, которые они хранят годами, а потом какое-то глупое приключение заставляет их все осознать. Что за херня?

***

— Может, — сказал Бен, крутясь на стуле за столом Хакса, — я просто не пойду. — Не крутись на нем, — буркнул Хакс, его взгляд был прикован к таблицам по логистике перед ним. За пять лет после последнего визита Бена домой он действительно с угрожающей скоростью продвинулся по карьерной лестнице. Благодаря творческому подходу, невероятному упорству и устрашающему фактору, Хакс теперь держался на руководящей должности в чрезвычайно выгодном издательстве. Однако, он мог занимать положение и лучше — Хакс работал над этим. — Я не кручусь, — сказал Бен, продолжая свое занятие. — Напомни-ка мне, по какому конкретно поводу ты здесь, — спросил Хакс — голос прозвучал на грани вежливости и враждебности, кинув в Бена ручку, когда тот едва ли успел раскрыть рот в попытке ответить. Хакс торжествующе улыбнулся, когда друг завопил от того, что ручка прилетела ему точно в плечо. Бен напомнил Хаксу, что это плечо нужно ему, чтобы рисовать, но он в ответ только закатил глаза. — Теперь, возвращаясь к твоему вопросу, — вздохнул Бен, бросив ручку обратно Хаксу, который поймал ее, даже не отрывая взгляда от стола. — Я здесь, потому что я хороший друг, а хорошие друзья не позволяют своим друзьям заработаться до смерти. — Это то, что хорошие друзья делают, — Хакс попытался спрятать удивленную улыбку за поднятием папки. — Это то, что хорошие друзья не делают, — Бен вздохнул. — Стараются стать лучшими слушателями. — Лучший слушатель, да, — подтвердил Хакс. — Это то, что делают хорошие друзья, так? — Точно, — подтвердил Бен, его голос прозвучал почти радостно, но тут до него дошло, что Хакс просто дразнит. Это было последней каплей, и он вскочил со стула мгновенно. Времени на раздумья у него было, из-за чего Бен не успел продумать последствия столь короткого использования крутящегося стула не по назначению, потому что скорость, с которой он слетел со стула была настолько быстрой, что его едва ли не рвало, когда он встал на ноги. Бен пошатнулся в одну сторону, в другую — Хакс поднял глаза, ожидая, что его друг упадет. — Большой плохой Бен делает свои первые шаги, — он ухмыльнулся, нажимая на ручку, оставляя последнюю подпись и упаковывая сделанную работу. Хакс встал, укладывая идеально организованную папку-гармошку в сумку. Бен восстановил равновесие, держа руку на голове в некой надежде остановить головокружение. — Продолжишь сучариться, и я выберу Панду Пицца-Пати, — пригрозил Бен. Лицо Хакса побелело. — Ты не посмеешь, — начал он очень спокойно, — выбрать эту клоаку детской блевотины и ненастоящего сыра для нашего священного еженедельного обеда. — Священного, — Бен засмеялся, нажимая кнопку лифта, как только Хакс поправил ремень от сумки на своем плече. — Мы обедаем вместе как минимум четыре раза в неделю, — указал он. — Четверги особенные, — Хакс говорил тихо, следя за тем, как увеличиваются цифры, показывающие, что лифт все ближе. — Мы обедаем вместе каждый четверг, не считая трех пропусков, с колледжа. Двери открылись, оба пересекли порог лифта. Бен нажал на кнопку нижнего этажа, даже не посмотрев, подталкивая Хакса к мысли о том, сколько времени они провели в офисе вдвоем. — Всегда удивляюсь, когда ты становишься сентиментальным, — легко и сердечно поддразнил Бен, и Хакс изобразил смешок, скрестив руки на груди. — Не выберу я Панду Пицца-Пати.  — Хорошо, — отозвался Хакс. — Потому что если ты думаешь, что я сучарюсь слишком сильно сейчас, то ты даже понятия не имеешь, как же сильно я могу жа… — О, я знаю, как сильно ты можешь жаловаться. Ты, на самом деле, такая маленькая сучка, — прервал Бен, и Хакс нахмурился в ответ. — Итак, возвращаясь к вечеринке. — Какой вечеринке? — переспросил Хакс, чувствуя себя несколько растерянным. Они выходили из лифта, когда Бен взмахнул руками. — Конечно, ты не слушал, — хмыкнул он, и Хакс внутренне проклял себя за то, что не дал Бену договорить. — Я был слишком… просто… ох, — глаза Хакса сверкнули, он взволнованно взглянул на Бена. — Семейная вечеринка! — воскликнул, гордясь, что смог вспомнить. Бен одарил его пустым взглядом, продолжив идти. — Что за великолепная дедукция, — прокомментировал он сухо. — Я смотрю, тот уикенд, когда ты прожужжал мне все уши про истории о Шерлоке Холмсе, даром не прошел, — заметил он. Хакс принял это, как личное оскорбление. — Эти истории, — воскликнул горячечно, как всегда, — классика литературы, Бен! — Да-да, — пробурчал Бен. Эта тема точно была не под его настроение. Хакс чувствовал одновременно и раздражение, и симпатию — комбинацию чувств, о которой и не подозревал, пока не встретил Бена. В молчании они пересекли крытую парковку, подойдя к машине Хакса — черный спортивный автомобиль, такой, который совершенно глупо иметь в городе, учитывая стоимость парковки и длинные пробки, но Хакс наслаждался ездой на своих условиях точно так же, как и демонстрацией того, сколько денег он вложил в нее. Бен завалился на пассажирское сидение с трудом — устроить свои чрезмерно большие конечности в маленькой машине было для него больше, чем роскошью. Хакс же наловчился слишком изящно усаживаться в машину. Они молчали во время поездки, что спасало от ворчания Бена насчет выбора заведения. Хаксу было комфортно в тишине. С Беном не было постоянной потребности в разговорах. Им нравилось просто делать что-то, будучи вместе. Но сейчас это чувствовалось по-другому, из-за чего Хакс начал волноваться. Он знал, как плохо прошла последняя поездка Бена домой. И еще он знал — эта точно не будет лучше. — Ты должен пойти, — наконец, сказал Хакс, голос едва был слышен за гулом машины. Бен не вздрогнул, только смотрел на дорогу. — Немного затруднительно идти куда-либо, пока машина движется, — начал он, но Хакс прервал его возмущенным вздохом. — На вечеринку, придурок, — отозвался Хакс, и Бен расхохотался. — Это ты придурок, раз считаешь, что я соглашусь на эту суицидальную миссию, — он скривился. Позицию Бена было не пошатнуть. Хакс не стал продолжать спор. Он знал, что его поддержка ничего не значит, он никогда не встречался с семьей Бена. Его мнение по данному вопросу не имеет никакого веса, особенно для Бена, имеющего столь непоколебимую точку зрения.

***

— Бен, мы дружим уже, сколько, девять лет? — спросил Хакс, отставляя стакан с вином на журнальный столик. Это была их традиция: после ужина возвращаться в квартиру Хакса, чтобы немного выпить, и сегодня не было исключением. — Прости, — усмехнулся Бен, кидая на Хакса взгляд с кресла, на котором лежал вверх тормашками. — В следующий четверг будет десять. — Десять лет, — поправился Хакс, рука уже поднесла напиток обратно к его губам. — Настоящий друг знал бы это, — сказал Бен возмущенно. — Да, ну, я худший, — парировал Хакс, щелкнув языком. Бен подтянулся, сев в кресле нормально, потянувшись за своим пивом, и сделал большой глоток. Хакс наблюдал за ним с очарованием и в то же время с отвращением. Любой алкоголь, кроме красного вина, хранился в доме Хакса специально для Бена. — Итак, — Бен икнул, отставляя свою бутылку на подставку. Хакс наслаждался тем фактом, что ему не нужно напоминать об этом, почувствовав, как по груди разлилось что-то, что, он готов поклясться, было любовью, но Хакс поспешно оттолкнул подобные мысли, будто изжогу. — Итак, — отозвался Хакс медленно, приподняв брови. — Откуда такой внезапный интерес к тому, как долго мы дружим? — заинтересованно спросил Бен. Хакс ощутил, как к щекам слегка прилила кровь, проклянув свою рыжую генетику, смешанную с алкоголем, а потом встряхнул головой. — Ничего не внезапный, — проворчал он. Бен упрямо отмахнулся, щелкнув запястьем. — Я просто подумал о том, что друзья на протяжении десяти лет… — Лучшие друзья на протяжении десять лет, — поправил Бен с улыбкой. Хакс посмотрел на него тем взглядом, по идее заставляющий любого убегать, но Бен только рассмеялся. — Лучшие друзья на протяжении десяти лет не перебивают друг друга, — сказал он предостерегающе. Хотя рот Бена был открыт, он не успел вставить что-то еще, потому что Хакс слишком быстро продолжил: — и лучшие друзья на протяжении десяти лет обычно знают семьи друг друга. Широкий оскал Бена сломался, губы сжались в жесткую линию. Хакс медленно сглотнул, покачивая бокал с вином в пальцах, ожидая ответа. — Я не знаком с твоей семьей, — возразил он, и, ох, в его глазах появилось узнаваемое выражение, которое, Хакс знал, обозначало бой, пока их остроумие не иссякнет. Или пока он не разработает стратегию, не перехитрит и не получит возможный шанс на чистую победу. — У меня встреча с семьей этим летом, — сообщил Хакс с выражением откровенного недоверия, — я бы хотел, чтобы ты был со мной.  — Прекрасно, — процедит Бен сквозь стиснутые зубы. — Я думал пригласить маму в город как-нибудь следующей осенью. — Бен, — Хакс опустил бокал, внимательно уставившись на Бена, но тот повторил движение. — Хакс, — отозвался он — позиция нерушима — но Хакс разглядел слабость в его глазах. — Тебе нужно съездить домой, — сказал Хакс командным голосом. — Тогда я вызову такси, — Бен усмехнулся, и Хакс ущипнул себя за переносицу. — Сейчас не время все усложнять, — прошептал он. — О, ну, разве не это из тебя льется? — Бен откинулся на спинку кресла. Хакс глубоко вдохнул, наблюдая, как противник медленно сдается. — Все пройдет не так плохо, как ты хочешь это показать… — начал Хакс, но не смог закончить, Бен наклонился вперед. — Я буду один, Хакс. Как в прошлый раз. Я буду там белой вороной, буду сидеть и желать, чтобы эта неделя поскорее закончилась, и мне не пришлось сидеть под вниманием семьи, которая не хочет больше видеть меня или не нуждается во мне, — взорвался он, спрятав лицо в ладонях, словно хотел спрятаться весь. — Ты не будешь один, — нахмурился Хакс, неловко смотря на лучшего друга, голос звучал мягко и печально. — Слушай, это мило, и я ценю твои попытки воссоединить меня с моей семьей, но я, правда, не могу… — пробормотал Бен. Хакс подался вперед, твердо опуская руку на его спину. — Ты не будешь один, — повторил он настойчивее. Бен посмотрел на него, озадаченный доводом или его отсутствием. — Я не… я не понимаю, что ты имеешь в виду, — признался он, в замешательстве сведя брови, и Хакс только вздохнул, сжав плечо лучшего друга. — Ты не будешь один, — объяснил Хакс осторожно, — потому что я буду там с тобой. Брови Бена приподнялись в удивлении и растерянности, он отстранился, чтобы посмотреть на друга, выискивая след шутки. Но в глазах была только жесткая решимость, а взгляд настолько серьезен, что Бену пришлось опустить свой на ноги. — Поездка займет пять дней, ты пропустишь работу, и это ни под каким углом не похоже на отпуск. Плюс, ты там никого не знаешь и попадешь в кучу неприятных ситуаций, — пролепетал Бен, позволяя Хаксу видеть, как его лихорадит от такого предложения. — Бен, — сказал Хакс спокойно. — Ты мой лучший друг. Нет ничего такого в этом мире, чего бы я не сделал для тебя. Я всегда буду на твоей стороне. Нет ничего такого — что ты произносил или произнесешь — способного поменять мое отношение к тебе. Глаза Бена расширились, наполненные чем-то, что Хакс не смог распознать, и он рванулся вперед, чтобы заключить его в объятия. Хакс ощутил порыв ветра всем телом, оказавшись в крепкой хватке Бена, и попытался обнять его также крепко. — Кроме того, — он кашлянул, пытаясь выровнять дыхание после столкновения их тел. — Я буду просто придурком, если пропущу эту вечеринку.