"Я люблю тебя, Мэри Стюарт! Навсегда..."

- Потому что я люблю Вас! - Что? - Я люблю Вас. И чтобы не лишиться рассудка, мы должны быть вместе. - Но как же Франция... и Шотландия... - Мы слишком много обо всем этом думаем... Его лицо было так близко, что Мария видела мельчайшие черточки этого выразительного лица - зеленоватые крапинки в ясных голубых глазах, морщинку между бровей, маленький шрам над правой бровью... Но больше всего её волновали яркие, чуть приоткрытые губы, которые сейчас приближались к её губам, лишая её воли и парализуя сознание. Она уже знала, что поцелуи этих губ могут довести её до края, до падения в бездну... И сейчас она отчетливо поняла, что желает этого страстно, почти что болезненно... И она полностью отдалась во власть этих теплых сладких губ, во власть этих крепких ласковых рук - во власть мужчины, которого давно любила, бесконечно и безусловно. С трудом оторвавшись от нее, он спросил: - Скажите, когда мне остановиться? Скажите сейчас, потому что потом я уже не смогу! Она посмотрела в его потемневшие от страсти глаза, потом перевела взгляд на яркий, сексуальный рот и уверенно ответила: - Никогда! С низким и протяжным стоном он снова припал к её губам, и теперь уже этот поцелуй не был нежным. Он был страстным и глубоким. Его язык проник ей в рот, ласкал и теребил язык, а губы терзали её губы. Раньше они никогда так не целовались. Она и не знала, что поцелуй бывает такой: тягучий, долгий, затягивающий как омут. Ей вдруг стало невыносимо жарко. Странное нетерпение охватило все ее напряженное тело. Между ног странно пульсировало и сжималось, словно в предвкушении чего-то, о чем она еще не знала, не испытывала, но уже нестерпимо этого желала. Между тем, нежные, но уверенные руки Франциска уже гладили ее бедра, сжимали в яростном порыве ягодицы, а настойчивые губы целовали грудь через тонкую ткань ночной сорочки. Марии вдруг ужасно захотелось увидеть его полностью обнаженным, и в этом не было почему-то ничего постыдного. Ей захотелось ощутить его горячую и гладкую кожу на своем теле, страстно захотелось самой целовать и ласкать его, и она потянула его рубашку вверх. Франциск улыбнулся ей своей удивительной, светлой и чистой улыбкой, которая делала его идеальное лицо совершенно ангельским, и уже через мгновение они были полностью раздеты. Она никогда раньше не видела обнаженного мужчину и теперь жадно рассматривала его юное и прекрасное тело, гладила его своими ладонями. Он был очень строен, но при этом мускулист и крепок. Его кожа была гладкой и нежной. У него была тонкая талия, прямые развернутые плечи, длинные стройные ноги, крепкие ягодицы... Мария раньше и подумать не могла, что мужское тело может быть таким привлекательным и вызывать столь сильные эмоции, но сейчас это было именно так - она желала этого мужчину, и видела, что это взаимно. А руки и губы Франциска, тем временем, творили чудеса с ее ставшим таким отзывчивым телом. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй, заставляли ее желать чего-то большего, стремиться к этому душой и телом. Между ног сладко замирало, почти нестерпимо горело, и ей хотелось обо что-то потереться, прижаться своим нежным местечком к его... Она не понимала к чему, но его чуткая рука уже гладила и ласкала ее там, где ей больше всего хотелось. Удивительные, ранее неведомые сладкие импульсы растекались от центра, передаваясь всему напряженному телу. И она двигалась навстречу этой умелой руке, неосознанно и первобытно. Голова ее стала пустой и легкой, все мысли куда-то испарились, и только одно желание билось у нее внизу - новое, ранее неведомое чувство. О, эта волшебная рука знала, понимала, как доставить ей удовольствие. Кружила, надавливала, втирала, пока терпеть это стало совсем невозможно. И она, схватив его руку своей, сильно прижалась к ней и невероятное наслаждение охватило ее сначала между ног, дальше распространившись по всему телу, заставляя вздрагивать и стонать. Франциск посмотрел ей прямо в глаза своим удивительным взглядом, в котором сейчас странным образом смешивались нежность и страсть, надежда и неуверенность, желание и забота. В нем читался вопрос, который он не произнес вслух, но она поняла его без слов. "Да"- шепнули ее губы. И что-то твердое, но гладкое и шелковистое аккуратно толкнулось между ее ног. Сначала очень осторожно, как-бы неуверенно. Затем все сильнее, глубже, настойчивее. Что-то болезненно растягивалось у нее внутри, не давало ему проникнуть дальше. Но ей хотелось этого проникновения, не смотря на возникшую боль. Её познавшее наслаждение тело требовало продолжения волшебства под названием любовь. Франциск, с резким и протяжным вздохом, одним сильным толчком прорвал внутреннюю преграду и начал двигаться внутри нее: плавно, ритмично и сильно. Она испытала кратковременную острую боль, но потом эта боль ушла на второй план, так как волны удовольствия снова стали нарастать, уже где-то в глубине ее тела. Ей хотелось, чтобы он проник в нее еще глубже, еще сильнее, и она стала подаваться ему навстречу, обхватив руками его длинную шею, а ногами стройные бедра. Их движения были на удивление слаженными. Они были настроены друг на друга, словно два музыкальных инструмента умелыми руками настройщика. Их тела двигались в унисон, с каждой минутой приближаясь к неземному блаженству, к вершине своей страсти. И когда её сладкое напряжение выплеснулось наружу, взорвавшись острым наслаждением, она словно издалека услышала громкий и протяжный то ли стон, то ли всхлип. И поняла, что это Франциск последовал за ней, судорожно сжимая её в своих крепких объятиях и содрогаясь всем своим стройным прекрасным телом.