"Я люблю тебя, Мэри Стюарт! Навсегда..."

- Мария, вас ждут на консуммации, - Грир легонько тронула её за плечо. - Пора... Теплое дыхание мужа около уха отозвалось сладким замиранием внизу живота. Франциск улыбнулся ей ласково и нежно, и они двинулись в сторону покоев, приготовленных Екатериной для совершения королевского обряда. Несмотря на ощущение безмерного счастья, ей было неловко и неуютно. Она любила Франциска, теперь была его женой, но заниматься любовью на глазах у многих людей... Франциск, который всегда чувствовал её как никто другой, нежно приобняв за талию, шепнул: - Не стоит волноваться, любовь моя, все будет хорошо... И подступившее было волнение вдруг отошло на второй план, пропустив на первый пьянящее чувство предвкушения, которое она всегда испытывала рядом с ним. Они сняли свои свадебные наряды в разных комнатах и надели свободные ночные сорочки длиной в пол. Оказавшись без Франциска, она опять заметно разнервничалась и больно вцепилась ему в руку, когда он вел её через всю комнату к брачному ложу. Аккуратно уложив Марию на кровать, Франциск прилег рядом и, заглянув в её глаза, прошептал на ухо: "Боже! Если б ты видела, насколько прекрасна! Я так люблю тебя!" Его тихий шепот и жаркое дыхание отозвались сладким импульсом между ног, а когда любимый начал нежно целовать её губы, прикусывая по очереди то одну, то другую, желание взорвалось внутри нее огненной волной. Они так соскучились друг по другу, как будто прошли столетия с момента их последней близости. Сейчас она не понимала, как могла даже на минуту подумать, что может быть счастлива с кем-то другим, никогда больше не видеть его, не ощущать волнующую близость его стройного тела, сладость его губ, нежность его рук. Как она могла жить без его глаз, его дивной улыбки, без его любви и преданности, которые он всегда дарил щедро, без условий и без оглядки? Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд и, повернув голову, поняла, что это Баш смотрит на них, и в глазах его застыли тоска и боль, разбившиеся надежды и несбывшиеся мечты. На секунду Мария испытала смущение и неловкость, ведь Баш стал ей настоящим другом, ей казалось, что она может полюбить его, она даже собиралась выйти за него замуж. Но...в эту минуту ей совсем не важен был Баш, которого, не будь Франциска, она, может и смогла полюбить. Как оказалось, в её сердце не было места ни для кого другого; там, сколько она себя помнила, всегда был только Франциск: её друг, партнер по детским играм, её суженый, тот о котором она мечтала, грезила, с кем была помолвлена с раннего детства, и в кого заново страстно влюбилась после возвращения из монастыря. Франциск заметил, что она отвлеклась, оглянулся в сторону Баша, и она увидела напряжение в его взгляде. Мария, взяв любимое лицо в руки, развернула его к себе, нежно погладила кончиками пальцев, успокаивая и давая понять, что нет никого на свете важнее него, что нет ничего важнее их любви, их счастья, их брака. Потом поцеловала глубоко и чувственно. Франциск с протяжным полувздохом-полувсхлипом накрыл ее тело своим, и задвигался в ней размеренно, глубоко и сильно, непрерывно целуя и страстно прижимая её к себе, словно показывая всему миру, что Мария его женщина, его королева, и никто не имеет право оспаривать этот факт. Жаркое марево поглотило её сознание, и все звуки и краски окружающего мира растворились в нем без остатка. Она видела только его глаза, только его губы. Чувствовала только его руки, только его горячее, тесно прижатое к ней тело. Слышала лишь его учащенное дыхание и бешеный стук сердца. И она любила Франциска так сильно, что ей хотелось плакать, то ли от нестерпимого счастья, то ли от щемящей грусти. От чего именно, она уже и не понимала. Их тела двигались в едином ритме, даря наслаждение и получая его, и Мария вновь испытала это дивное ощущение, которое мог подарить ей только он - её любимый, её единственный. Оно пронизывало все тело вновь и вновь, заставляя её дрожать, пока, наконец, не угасло. Но едва она успела перевести дыхание, как удовольствие вернулось, а за ним еще и еще. А любимые руки, губы и тело уносили её все дальше и дальше на вершину неземного блаженства.