"Я люблю тебя, Мэри Стюарт! Навсегда..."

- Так что же велел передать мне ваш дядя? Франциск вопросительно взглянул на леди Амели. Племянница Нарцисса была миниатюрной блондинкой с яркими голубыми глазами и розовыми щёчками. Вместо ответа нежные губки девушки страстно прижались к его губам, и от неожиданности Франциск замер на мгновение. - Ничего... - глаза Амели впились в его лицо. - У меня ещё никогда не было такого мужчины как вы... Похоже, что она откровенно предлагала себя ему. Леди Амели была очаровательна и юна, но... что он мог дать ей, кроме своего разбитого сердца и измученной души? Их отношения с Марией разладились окончательно, и весь двор знал, что они давно не живут вместе как муж и жена. Франциск уже почти свыкся с болью, которая теперь стала его постоянной спутницей, но каждый раз, когда он видел Марию, сердце его готово было разорваться от тоски и беспомощности. Утром жена сказала ему, что он свободен от обязательств перед ней и волен в своих желаниях и поступках. Никогда ещё он не чувствовал себя так одиноко, как сегодня, среди толпы гостей на празднике вина. Жены не было, Мария придумала какой-то незначительный повод, чтобы не быть рядом - ей было тесно с ним даже в огромном замке. Франциск вгляделся в голубые глаза девушки - они горели нешуточной страстью. Сердце его забилось быстрее, когда Амели обняла его за шею и снова приникла к его губам жадным ртом. Слишком давно он не был близок с женщиной, слишком долго не ощущал гибкость стройного стана, сладость губ, шёлк волос под пальцами... Франциск чувствовал, как его молодое тело откликается на ласку, как желание вскипает внутри него горячей волной, парализуя волю и затуманивая рассудок. Он крепко прижал к себе девушку, и впился губами в нежный рот. Нет, Амели не была похожа на Марию ничем, скорее она была полной противоположностью жене, но Франциску сейчас было все равно - ему было необходимо забыться, отринуть хоть ненадолго ужас последних месяцев, почувствовать себя желанным и нужным... хоть кому-то. Амели отвечала на его поцелуи с неменьшей страстью, ещё больше распаляя его мужское начало. В жарком вихре Франциск не заметил как они оба оказались обнажены. Она была весьма умелой, не взирая на свой юный возраст - её руки и губы ласкали его уверенно и страстно, а когда она обхватила его рукой в самом чувствительном месте, Франциск понял, что не может больше ждать ни минуты. Он вошёл в неё одним точным и сильным движением, и закрыл глаза. Ему казалось, что это Мария стонет под ним и выгибается навстречу, что это её податливое и нежное тело жаждет его и стремится к нему как прежде, что это её жадный рот терзает его губы, ее руки впились в бёдра в порыве страсти. И он неистово ласкал любимое тело, целовал ненасытный рот, гладил густые волосы... И когда женщина под ним забилась в сладких конвульсиях, Франциск взорвался внутри неё, судорожно сжимая в объятиях, произнося вновь и вновь единственное имя - Мэри...