Никто не хочет быть один

      Джеймс устало улыбнулся, когда в спинку плетеного кресла на веранде в очередной раз прилетел снежок, так и не угодив в него самого. Над меткостью Стивена явно следовало поработать.       – Я пытаюсь работать, – укоризненно сообщил он Ванде, уже устраивающейся в кресле напротив с ребенком на руках.       – Ты пытаешься взломать счет какого-то мексиканского наркоторговца, – девушка скептически выгнула бровь. – С каких пор это вообще называется работой?       Барнс выразительно хмыкнул, вновь переключаясь на ноутбук. На экране высветилось сообщение об успешном проведении очередной транзакции, кажется, двадцать третьей по счету. Мужчина качественно запутывал следы, прежде чем собирался перевести наконец деньги на счет Нила Шульца, чья личность появилась чуть более недели назад.       – С тех пор, как мне надоело вскрывать банкоматы, а надобность переезжать с места на место и скрываться осталась, – в тон Максимофф отвечал он, запуская следующую банковскую операцию. – Это лучше, чем таскать кредитки на заправках и взламывать банкоматы. Хватает явно на дольше, да и потратить эти деньги на ребенка – лучше, чем на партию героина, не находишь?       Не глядя, он взял со стола чашку с кофе и отпил немного, хмурясь – сахара и сливок оказалось маловато. Ванда то ли обладала патологическим неумением заваривать нормальный кофе, то ли ей просто нравилось так издеваться. Джеймс давно махнул рукой на идею понять некоторые ее поступки.       – И, вообще-то, я уже взломал его счет, – с неким самодовольством добавил он, бросая на темноволосую ехидный взгляд поверх ноутбука. – Осталось только перевести деньги нам.       Ванда фыркнула, поправляя ярко-красный шарфик Стивена. Правда, на Барнса это не произвело никакого впечатления – он помнил, как радовалась девчонка, когда он впервые озвучил идею красть не у банков и нормальных людей, а у преступников, так или иначе отравлявших жизнь окружающим. Кажется, тогда она сказала, что это похоже на благую миссию. Джеймс не спорил.       – Да ты еще и хакер, – ехидно протянула Максимофф, забирая у него из-под носа чашку и отпивая из нее. – Как-нибудь составь полный список своих талантов, чтобы я прекратила удивляться.       Барнс хмыкнул.       – Не хочу оставлять тебя без сюрпризов.

* * *

      Жизнь столкнула их с Гидрой снова на следующий же день. Барнс выбрался в другой район Гамбурга, чтобы обналичить счет в небольшом отделении банка, а в итоге стал свидетелем нападения на вирусологический центр напротив. И он бы даже не подумал об организации, раскроившей его жизнь на «до» и «после», если бы на выходе у одного из нападавших на сбили маску.       – Это был Брок Рамлоу. Бывший куратор, ты знаешь, – глухо произнес Джеймс, вышагивая взад-вперед по гостиной. – Обознаться я просто не мог. Надо уезжать отсюда, немедленно, Ванда, пока они не вычислили нас.       Максимофф нервно усмехнулась, сильнее кутаясь в клетчатый плед. Комнату она оглядела с неким сожалением – все же, этот домик понравился им обоим, и они надеялись задержаться здесь хотя бы на пару недель, тем более, что за забором жила прекрасная пара, чей сын был на пару месяцем старше Стива, и они прекрасно играли вчера. Отбирать у мальчика эти редкие деньки нормального детства не хотелось.       – Подумай сам, Джеймс, – девушка старалась говорить мягко, не давить. – Гидра в городе, но к нам до сих пор не ввалился вооруженный отряд. По-моему, они даже не подозревают, что мы здесь, а вот, если начнем суетиться, можно и попасться. Может, лучше отсидимся здесь?       Барнс выглядел растеряно – наверное, впервые за все время, которое они с Вандой провели бок о бок. Ее слова звучали вполне логично, но… Брок Рамлоу. Куратор. Наказание. Боль. Три слова были связаны с этим именем, порождающим сильнейшую головную боль и два полярных желания – бежать и, черт возьми, разорвать на куски собственными руками. Проверить наконец, сумела ли Максимофф дезактивировать код, и отомстить хотя бы одному приспешнику Гидры.       – Эй, – опасливо окликнула мужчину Ванда. – Ты в порядке?       Он заставил себя кивнуть, хоть и понимал, что внутри рождается ярость. Понимал, что не уедет из Гамбурга, пока не выплеснет ее. И понимал, что просто не имеет права поддаться этой злости и подвергнуть опасности девушку и ребенка. Быть Джеймсом Барнсом, а не Зимний Солдатом, оказывается, очень сложно.       – Они похитили из того центра кого-то. Я видел, как выводили женщину. Не уверен, но, кажется, она была в белом халате. Врач, скорее всего, – Джеймс заставил себя опуститься наконец в кресло. – В новостях не называют имени и никак не комментируют это.       Ванда ловит проползающего мимо Стивена и усаживает его на колени, вкладывая в ручки игрушечного утенка.       – Считаешь, они хотят использовать ее для… создания биологического оружия или еще чего-то?       Мужчина пожимает плечами в ответ, а взгляд его гаснет.       – Разве от Гидры можно ожидать другого?       Возразить Максимофф нечего. Она прижимает ребенка ближе и зарывается носом в темноволосую макушку, позволяя ему ухватиться за ее волосы и дернуть несколько раз, как в те дни, когда он был совсем еще маленьким.       – Это очень плохо, – бормочет она, грустно улыбаясь. – И может принести много бед. Всем людям.       Барнс кивает – как-то обреченно. То, он что разрывается между какими-то вариантами, видно по лицу, и девушка не уверена, что знает, как лучше поступить. Она была не готова к такому.       – Я должен что-то сделать, – говорит Джеймс спустя три бесконечно долгих минуты. – Хотя бы потому, что могу. И потому, что слишком много плохого делал все те годы для Гидры. Вмешаться сейчас – правильно.       Ванда ощущает, как ее охватывает отчаяние. Что, если они со Стивом окажутся вдвоем? Как быть? Блокнот с инструкциями все еще был при ней, но жизнь без Барнса казалась теперь совершенно невозможной. Она слишком привыкла к нему.       – Это правильное решение, – говорит девушка вместо того, чтобы выдать настоящие чувства. – Нельзя позволить им причинить людям вред.

* * *

      Сумки уже загружены в багажник относительно новенького серебристого Хёндая, когда Барнс кладет блокнот в бардачок машины и устанавливает детское кресло на заднем сидении.       – Ты все помнишь? – строго спрашивает он у Ванды, глядя на нее поверх крыши автомобиля. – Доехать до Лёкница*, бросить машину за городом, купить билет на автобус. Когда доберетесь до Щецина**, сними номер в отеле и жди две недели. Не появлюсь за это время – езжайте на восток, перемещайтесь как можно чаще. Ты знаешь, как все делается.       Максимофф сдержанно кивает, но у нее подозрительно блестят глаза. Джеймс знает этот взгляд и хочет взвыть из-за него, но вместо этого спокойно улыбается и усаживает Стивена в кресло, застегивает и поправляет ремешки, гладит его по голове и в третий раз осторожно освобождает из детских пальчиков рукав куртки.       – Уверен, что не хочешь оставить телефон? – в голосе нет и намека на надежду. Девушка заранее знает ответ, но не попытаться просто не может.       – Исключено, – Барнс хмурится. – Ты знаешь, что это слишком опасно. Просто делай все так, как мы решили.       Ванда не спорит. Понимает, что он прав.       Мужчина закрывает заднюю дверцу и обходит Хёндай спереди. Он прячет руки в карманы куртки и замирает в двух шагах от темноволосой, глядя на нее как-то нечитаемо – то ли строго, то ли с сожалением.       – Давай, садись в машину. Вам пора ехать.       Она медлит, но, все же, кивает. Заставляет себя улыбнуться и забирается на водительское сидение. Это очень непривычно, пусть раньше она и вела машину несколько раз, сменяя Джеймса на пару-тройку часов во время особо длительных путешествий.       Барнс толкает дверцу, закрывая ее, но девушка не дает этого сделать, упираясь рукой. И смотрит на него через стекло.       – Если ты только попробуешь погибнуть там, я найду способ тебя воскресить и прикончу еще пару раз сама, – зло обещает она, сдерживая слезы, пожалуй, только благодаря чуду. – Ты не имеешь права нас бросать теперь.       Барнс не выглядит даже удивленным – словно ожидал чего-то подобного. Он медленно кивает, выдыхает рвано и давит на дверцу сильнее, закрывая. Джеймс боится, что, если разговор продолжится, то он может передумать и уехать сейчас с ними. И тогда неизвестно, сколько людей пострадают от лап Гидры в этот раз.       Он заходит в дом только после того, как машина скрывается за поворотом в конце улицы. В гостиной на полу разложено оружие, которое необходимо проверить, прежде чем отправляться на базу.

* * *

      Барнс выжидает сутки. Если его схватят или среди агентов останется хоть один живой и способный говорить, то определить, в какую сторону уехала Ванда с ребенком, они не смогут. Не догонят, не вычислят.       Мужчина вычисляет местоположение базы, подробно изучая карту Гамбурга. В районе Бильброк оказывается военный госпиталь, закрывшийся год назад якобы на реконструкцию. Но взломанные камеры уличного видеонаблюдения, в обзор которых попадала часть дороги напротив, позволяли понять, что, не смотря на количество снующих поблизости ремонтников, прогресса в реконструкции за последние месяцы явно не наблюдалось. Джеймс мог поклясться, что во вносимых в здание коробках вовсе не стройматериалы. Когда же на одной из записей промелькнул профиль Брока Рамлоу, сомнений не осталось вообще.       Он входит на базу ночью. Снимает охрану издалека, бесшумно. Винтовка лежит в руках привычно, не смотря на то, как долго Джеймс прикасался к ней только затем, чтобы почистить и снова спрятать в сумку. А вот кевлар ложится на тело словно бы незнакомо – мужчина отвык от формы.       Расположение камер наблюдения вполне себе стандартное, и Барнс стреляет в них между тем, как шпигует пулями попадающихся на пути агентов.       – Женщина-врач из центра вирусологии, – он почти рычит, прижимая к стене одного из них. – Она здесь?       Металлическая рука сжимает его шею, а пальцы другой давят на пулевое ранение в плече. Агент почти воет от боли, и пытается кивнуть.       – Да, – он хрипит и жадно хватает ртом воздух. – Она в отсеке 64-А, на восьмом этаже. Это… лаборатории.       Шея агента ломается с хрустом, а Джеймс вновь подхватывает винтовку. Припоминая план здания, он сворачивает в правое крыло.

* * *

      – Я пристрелю ее, – Брок Рамлоу скалится и прижимает дуло пистолета к виску женщины. – Кидай оружие, щенок, и руки за голову. Раз уж твои сраные коды слетели, тебе должно быть не все равно.       Рамлоу прав, Джеймсу не плевать. Он морщится от всхлипываний женщины и досадливо осознает, насколько они отвлекают.       На него направлено пять автоматов – в отсеке 64-А успели подготовить засаду. Барнс ненавидит себя за неосмотрительность и жалеет, что пренебрег опытом Зимнего Солдата. Зря.       Он знает, что жилет и рука выдержат попадание пуль, пусть и придется залечивать после сломанные ребра. Но вот ноги и голова были не защищены. Если даже агенты не убьют его, схватить-то успеют. Это патовая ситуация, но мужчина все равно не опускает винтовку, дуло которой смотрит аккурат в лоб бывшему куратору.       – Я успею пристрелить тебя раньше, – ровно возражает он. – Гидре-то плевать, но для тебя ее интересы вряд ли стоят больше собственной шкуры. Так, Брок?       Рамлоу сглатывает, и Джеймс понимает, что прав. Это приносит странное удовлетворение.       – Мне нужна женщина и экспериментальные наработки. Тогда я буду стрелять не в голову, а по ногам. Ты выживешь.       Барнс безбожно врал. Он собирался прикончить всех агентов, как только у него появится такая возможность. И Брок Рамлоу должен был стать первым.       – Героем заделался? – насмешливо выплевывает тот, но мужчина видит, что куратор колеблется. Ха. – Ты положил восемь этажей охраны. С чего бы тебе оставлять в живых меня?       Джеймс смотрит с явной неприязнью. Ему жаль, что Рамлоу – не совсем уж законченный идиот, и приходится с ним разговаривать.       – Сделка, – он поясняет сдержанно. – Ее жизнь за твою.       – Ты бы сначала свою выторговал.       Наверное, Брок в чем-то прав. Барнс тяжело вздыхает и стреляет.

* * *

      Бедро печет просто адски, а форменные штаны заливает кровь. Джеймс затягивает жгут на ноге и прижимается спиной к лабораторной тумбе, считая выстрелы Рамлоу, которые пока еще не долетели до него самого. Помимо них в помещении пять трупов и перепуганная женщина-доктор, которой Барнс одними губами шепчет:       – Не высовывайтесь. Спокойно.       Она кивает и, следуя его примеру, прижимается спиной к тумбе.       Рамлоу – живучая сволочь. Конечно, мужчина знал это и раньше, но сейчас бывший куратор доказывал утверждение как нельзя яростно: пока бывший агент разбирался с автоматчиками, Рамлоу, зажимая простреленную руку, успел опустить бронированное стекло и теперь пытался пристрелить Барнса и бывшую заложницу через стрелковое окошко. Упрямый гад.       Ну, хоть женщина оказалась не промах – успела, воспользовавшись чужим замешательством, укрыться за той самой тумбой, еще и чемоданчик с ампулами прихватить.       – Мы выберемся отсюда? – ее голос дрожит.       – Выберемся, – Джеймс уверенно кивает. – Сейчас и выберемся.       Очередь прекратилась и мужчина, сжав локоть бывшей заложницы, вместе с ней рванул к выходу. Он пришел сюда затем, чтобы ее освободить и лишить Гидру наработок, и не собирался рисковать еще больше только ради того, чтобы отомстить одному единственному человеку. Брок Рамлоу не заслуживал этого.       С перезарядкой агент Гидры справился быстрее, чем Барнс предполагал, и уже у двери две пули впились в жилет – чуть ниже лопаток. Больно, конечно, но не смертельно.       – Кто Вы? – женщина так и норовила заглянуть ему в лицо, когда они спускались на лифте, пусть Джеймс и старался отвернуться или хотя бы заслониться волосами.       – Неважно, – отчеканил он. – Я Вас спас – это главное. Вы не должны описывать меня полиции. Считайте это благодарностью.       Женщина закивала активно.       – Полицейские на подъезде. Выйдете к ним через главный холл, я уйду с другой стороны, - добавил Барнс, мысленно молясь, чтобы та не спорила. – Я могу задать один вопрос?       – Да, разумеется.       Он бросил короткий взгляд на чемоданчик.       – Что в нем?       – О… - женщина стушевалась и сильнее прижала ношу к груди, как нечто ценное. – Мы исследовали вирус энцефалита. Совершенно новый штамм, привезен из Новой Зеландии. Эти люди решили, что, если его искусственно модифицировать, то можно создать вирус, поражающий конкретные зоны коры, в частности, те, что отвечают за волевые акты. Иначе говоря, такой вирус бы сделал любого заразившегося безвольным, послушным до конца жизни.       Джеймс стиснул зубы так, что свело челюсти. Он даже представлять не хотел, что случилось бы, сумей Гидра получить такой вирус. Господи.       Двери лифта бесшумно разъехались, и мужчина вскинул винтовку, прежде чем пойти по коридору чуть впереди спасенной заложницы. С улицы уже доносился вой полицейской сирены.       – Идите, – кивнул он ей. – Мне пора.       Женщина, словно только и ждала того, бросилась к холлу. Обернулась только в самом конце коридора и, будто бы растеряно, прошептала короткое «спасибо». Но Барнс уже скрылся в лабиринтах бывшего госпиталя.