X. «Солнцестояние». 9-30 июля 2003 года
5 июля 2016 г., 23:08
Заброшенные склады на окраине – это так банально, если честно. До этого дня Джеймс думал, что у Рамлоу более богатая фантазия.
– Я принес, – Барнс вскидывает подбородок и поднимает руку. В лунном свете и бликах прожекторов поблескивает маленькая серебристая флешка. – Где девушка, Рамлоу?
Джеймса нисколько не волнует тот факт, что вокруг – двадцать стрелков, следовательно, двадцать автоматов, готовых просто изрешетить его. Он смотрит только на Брока, стоящего в пяти метрах, и плотно сжимает губы, скрывая бурю чувств и эмоций, бурлящих внутри.
– Приведи девчонку, Роллинз, – Рамлоу усмехается даже сейчас. – А ты, щенок, отдай мне эту вещицу. Ненавижу ждать.
Барнс выгибает бровь и смотрит надменно – мол, неужели ты правда думаешь, что флешка окажется у тебя, пока я не увижу Ванду? Он считает бывшего куратора законченным идиотом.
– Заберу девушку – тогда, – чеканит мужчина, понимая, что Рамлоу взглядов не понимает. Мозг для этого маловат.
У Джеймса расширяются зрачки, когда он видит Максимофф. Ее руки скованны, а на шее – какое-то кольцо, мигающее красным огоньком. На щеке виднеется синеватый кровоподтек.
– Классно я придумал, а? – Рамлоу мерзко смеется и дергает девушку к себе за это кольцо. – Ошейник с электрошокером, – у него настолько самодовольное выражение лица, что Барнсу хочется разбить ему череп кулаками.
– Отпусти ее, – Джеймс почти рычит, и темные зрачки почти полностью заволакивают радужку. Наверное, это выглядит совершенно пугающе, потому что Брок и правда отпускает девушку и толкает ее в спину. – Ванда, иди сюда. Не бойся, – уголки губ Барнса дрожат в попытке улыбнуться, приободрить. Но сейчас это неуместно.
Мужчине кажется, что Ванда идет через забетонированную площадку целую вечность, а его пальцы сжимаются на хрупком плече только через сотню лет. Он прижимает Максимофф к себе, не давая даже взгляда бросить на автоматчиков, и поднимает флешку выше.
– На счет три, – предупреждает Джеймс. – Я тебе – флешку, ты мне – ключ от ошейника.
Рамлоу согласно кивает и показывает маленький пульт, мигающий таким же красным огоньком, как и кольцо на шее Ванды. Барнс сжимает зубы сильнее.
– Я не пристрелю вас, – Брок говорит почти миролюбиво, и это смешно даже в такой момент. – Ты еще нужен мне и Гидре. Я лучше дождусь, когда Пирс придумает, как вернуть тебя, и вновь попрошусь в кураторы. Вот тогда и повеселимся, а, детка?
Барнс тихо хмыкает.
– В нашу следующую встречу ты умрешь, – просто обещает он и бросает Рамлоу флешку. Пульт он ловит с удивительной ловкостью.
В них действительно не стреляют, когда Джеймс прижимает Ванду к себе и они уходят к черному фургону. Пули не летят и вслед автомобилю.
* * *
– О, как тебя разукрасили, – разочарованно тянет Наташа, отрываясь от детской книжки – тем более, Стивен уже уснул. Одного взгляда на Ванду ей достаточно, чтобы понять, как она провела последние два дня. – Сильно болит? Максимофф устало кивает и буквально падает в мягкое кресло. Она не удивлена тому, что в съемном домике за пределами города их с Джеймсом встречает его бывшая любовница, которой, вообще-то, больше полувека, но внешне ей и тридцати не дашь. Ванду не удивляет и то, что на Наташе Романофф – ни следа борьбы, разве что тени под глазами и легкая бледность свидетельствуют о недомогании. Она слишком устала, чтобы удивляться вообще чему-либо. – Ничего, это все заживет, – Романофф улыбается ободряюще, помогая девушке расстегнуть платье и осматривая синяки и ссадины на теле. – Обработаем только, и следа не останется. Джеймс отворачивается, закрывает тихо дверь и сбрасывает с плеча винтовку. Ему не очень-то верится, что все закончилось, но глаза ведь обмануть не могут – Наташа и Ванда перед ним, целы и невредимы. Все будет хорошо. – Наташа, ты в порядке? – тихо интересуется он, расстегивая пряжки жилета. – Я сутки провела практически в анабиозе. У меня сердце билось раз в минуту, Барнс. С учетом этого, сейчас я просто в идеальном состоянии, – голос Романофф сочится легкой иронией. – Не бери в голову, Джеймс. Щ.И.Т. верит, что эту гадость вкололи мне агенты Гидры, прежде чем забрать флешку. Учитывая, что я успела ее скопировать, мы сможем предотвратить проблемы. Все закончилось вполне неплохо. Барнс выдыхает с облегчением. Их авантюра с Наташей – розыгрыш нападения на нее, обмен флешки на Ванду, ударная группа, прибывшая на место сразу после этого – последнее в этом мире, что могло пойти по плану. Тем не менее, так оно и вышло. Мужчине кажется, что он смог, все же, отобрать у Рамлоу частичку его удачливости. – Всех взяли? Наташа тяжело вздыхает. И почему-то Джеймс заранее знает, что она скажет. – Рамлоу с Роллинзом сумели сбежать. Понятия не имею, как у них получается делать это каждый раз. Барнс горько усмехается, понимая, что не ошибся. Он ненавидит Рамлоу во сто крат сильнее, чем раньше. – Ребята, я все понимаю, – Ванда прерывается и стонет, неудачно наклоняясь за футболкой, – но, по ощущениям, у меня сломана каждая косточка. Я просто хочу в душ и отоспаться, ладно? Наташа и Джеймс кивают синхронно. Максимофф даже удается благодарно улыбнуться им в ответ, прежде чем, прихрамывая, скрыться за дверью ванной комнаты. арнс медленно оборачивается к рыжеволосой. В его глазах – теплота и нескрываемая благодарность. – Ты очень помогла мне. Нам. Она только отмахивается и тихо смеется, чтобы не разбудить Стиви. – Пустяки, – это преуменьшение, но акцентировать внимание на том не хочется. – Ты уверен, что не хочешь хотя бы попробовать поговорить с Фьюри? Возможно, тебе удалось бы заручиться поддержкой Щ.И.Т.а, вам бы больше не пришлось бегать… – … или меня бы посадили в тюрьму, а Ванда и Стив попали к очередным «белым халатам», - заканчивает за девушку Барнс и грустно улыбается. – Нет, Наталья, я этого не допущу. Мы уедем и продолжим жить, как раньше. И будем осторожнее. Рыжеволосая смотрит понимающе. От этого тепло внутри. – Это твой выбор и твоя жизнь. Я не посмею заставлять тебя или мешать. Джеймс безмерно благодарен Романофф за эти слова. Он мягко привлекает ее к себе, обнимает, гладит по спине, как когда-то давным-давно, и прислушивается к ровному плесканию воды в ванной. Он просто не может не переживать за Ванду даже сейчас, когда она в пяти метрах от него, всего-то за дверью. – Еще кое-что, – шепчет Наташа, отстраняясь. – Мальчик, – она кивает на сопящего в кроватке Стива. – Берегите его, ладно? Барнс хмурится, не понимая. Девушка ничего не объясняет. Она просто целует его в щеку, хлопает по плечу по-дружески и уходит. Джеймсу кажется, что они еще пересекутся, но сейчас это не важно. Он подходит ближе к Стивену и убирает темные пряди с его лба. Тот просыпается и сонно улыбается, хватаясь за руку Джеймса и по-детски бормоча «папа». У этого мальчика лучистые голубые глаза и едва заметные ямочки на щеках.* * *
Лежать с ней рядом ужасно непривычно, пускай он полностью одет сейчас и устроился поверх одеяла. Но Джеймс просто не мог уйти после того, как девушка поймала его за руку и просто прошептала «не уходи». – Он лично сделал это? – тихо спрашивает Барнс, касаясь собственной щеки. От одного взгляда на кровоподтек, красующийся на щеке Максимофф, он почти теряет самообладание. Она едва заметно кивает в темноте и зарывается лицом в подушку. – Не смотри, – звучит приглушенно, но мужчина все равно слышит, как дрожит голос Ванды. – Не хочу, чтобы ты смотрел, когда… я такая. Он улыбается. Затем – осторожно касается ее плеча живой рукой, гладит, легонько сжимает и привлекает к себе, заключая в объятия. Девушка прячет лицо у него на груди и обвивает тонкими руками талию, неуклюже сдвигая одеяло ниже. – Не буду, – обещает он, перебирая еще влажные после душа волосы. – Я однажды убью его. Обещаю тебе. Барнс удивляется, когда Максимофф вздрагивает. Она смотрит на него едва ли не с ужасом, отстраняясь. – Нет, – девичий голос звучит на удивление твердо. – Никаких убийств. Он… Ты… ты больше не должен никого убивать, не обязан. Пусть Рамлоу катится своей дорогой, пусть его ловит Щ.И.Т. Не ты. Хватит с нас. Джеймс не возражает. Наверное, он был бы абсолютно удовлетворен, схвати Щ.И.Т. Рамлоу и посади за решетку. Он бы даже нашел видеозапись суда и посмотрел ее со злорадным удовольствием за банкой пива. – Хорошо. Ванда успокаивается, затихает, снова прижимаясь. И больше не отстраняется до утра. Только спустя несколько минут звенящего молчания шепотом говорит: – Я хочу новое красное платье. И нормальное свидание. Барнс зарывается носом в ее волосы. – Мы даже выберем ресторан с твоей любимой кухней.* * *
Они оказываются в нормальном доме только спустя две недели. До этого – колесят по поселкам, останавливаются в мотелях и, как могут, запутывают следы. В город они попадут нескоро, но Ванде нравится природа и маленькие загородные виллы. Барнс выбирает именно такую. Максимофф счастлива, когда наблюдает, как Стиви бегает по газону, гоняя мяч. Ей хочется танцевать от охватывающей эйфории, когда Джеймс подхватывает его на руке и вместе с ребенком валится на траву. Она обожает собранную железную дорогу посреди гостиной и барбекю по вечерам. Ванда хотела бы остаться здесь навсегда. Ей плевать на то, что они ни разу не говорят друг другу пошлого «я люблю тебя». То, как Джеймс обнимает ее на кухне, пока Стив не видит, то, как целует, – лучше всяких слов. Ей достаточно. Ей понятно это. Она обожает закидывать ноги на его колени, когда они включают очередной черно-белый фильм. Ей нравится баночное пиво и сырные чипсы, пусть она и ворчит частенько, что это испортит ее фигуру. Мужские руки на талии и поцелуй в шею дают понять, что Барнсу, похоже, абсолютно плевать не это. Ванде нравится наконец-то засыпать в одной кровати. Она чувствует себя нормальной, когда в дождливую ночь, услышав звуки грозы за окном, Стиви прибегает в их спальню и укладывается между ними. Барнс и Максимофф почти одновременно говорят, что любят его. И, когда, спустя неделю в новом доме, одежда падает к их ногам, Ванда ни капельки не боится и не стесняется. Все, что она может, – удивляться контрасту горячей до одури живой руки и холодной бионической, подставляться под поцелуи и сминать светлые простыни, выстанывая что-то невнятное, когда Джеймс двигается в ней. Она счастлива – не только потому, что плавится, разлетается осколками несколько раз за ночь, но и благодаря его улыбке и счастливым глазам. Это лучшее, что можно было придумать. Ее преисполняет необъяснимая гордость, когда следующим вечером Барнс приносит настоящие кольца и жжет во дворе старые паспорта, избавляясь вместе с ними от тех неправильных месяцев, которые они сами портили глупостью. Ванда подозревает, что эти кольца были где-то припрятаны давно, и хочет придушить Джеймса за то, что он не отдал их раньше. А вместо этого – целует и тянет за руку в сторону спальни. Ей кажется, что они просто обязаны восполнить то, что потеряли за месяцы в раздельных номерах. Они просто обязаны быть счастливы сейчас.
