Никто не хочет быть один

      В Америке, похоже, никого не удивляют туристы. Джеймс слегка озадачен – когда он еще был Баки Барнсом, по дорогам не сновало столько фургонов, но он вынужден признать, что дома на колесах не так уж плохи. Они просто незаменимы при длительных путешествиях, в чем у них с Вандой уже была возможность убедиться.       – Доброе утро, – шепчет девушка, обнимая его со спины. Барнс невольно улыбается.       – Полдень – это не утро, – насмешливо отвечает он, притягивая к себе Максимофф и целуя в щеку. Она фыркает в ответ и уворачивается от нового поцелуя, уходя к холодильнику.       – Мы со Стивом смотрели мультики почти до утра. Ты знал, что в доме есть спутниковое телевидение?       – Мне нужно знать, почему ребенок не ложится в девять, и почему моя жена умудряется сбегать посреди ночи в гостиную, чтобы смотреть мультики? – Барнс вкладывает весь скептицизм, на который способен, в выражение лица. Ванда только смеется и отмахивается, игнорируя вопрос. На нее совершенно не действуют взгляды и многозначительные изгибы бровей.       – Что с новыми документами? – она устраивается в объемном кресле напротив со стаканом сока и сэндвичем. – Кто мы на этот раз?       Джеймс отводит взгляд, и улыбка постепенно сменяется сосредоточенностью. Девушка начинает волноваться.       – Что-то не так? – она старается заглянуть в его лицо, а в ответ получает несколько озадаченный взгляд.       – Мне кое-что предложили, - тихо говорит Барнс после недолгой паузы. – Кое-что с вполне реальной перспективой прекратить бегать с места на место.       Максимофф едва не давится сэндвичем и предусмотрительно откладывает его на блюдце, понимая, что завтрак явно может подождать. Назревал серьезный разговор.       – Ты что, связался со Щ.И.Т.ом? – это первое, что приходит ей в голову, но Джеймс кривит губы и качает головой. Можно выдохнуть спокойно.       Он поднимается с дивана, скрещивает руки на груди и принимается мерить шагами гостиную. Ванда не очень-то одобряет эти метания в моменты напряженности, это даже раздражает немного, но она не говорит ни слова, лишь наблюдая.       – Искусственные личности, – Джеймс останавливается за диваном и опирается о спинку. – Ну, знаешь, это не просто поддельный паспорт и права. Это как… человек. Его растят, годами развивают, живут его жизнью. Открывают счета, получают дипломы, сертификаты с курсов. Человек существует к тому моменту, как ты становишься им, – он ведет плечами, выдавая неловкость – мужчине и самому кажется, что это походит на сказку. – Мне предложили две таких личности. Они вполне подходят по возрасту, Ванда.       Она смотрит на Барнса во все глаза, не зная, верить ли. Искусственные личности – звучит, как в каком-то детективе. Но ведь их жизнь не лучше.       – Как их зовут? – девушка просто не находится, о чем еще спросить.       – Нейт и Кейра О’Коннел. Ему тридцать три, родом из Сиэтла, есть диплом Орегонского Университета – компьютерный техник и программист. Вроде как фрилансер. Ей двадцать шесть, Портленд, есть записи в трудовой книжке о том, что работала поваром в паре пиццерий. Поженились чуть больше пяти лет назад, – Джеймс замолкает и смотрит выжидающе. Максимофф даже не знает, что сказать; зарывается в волосы пальцами и закрывает глаза.       Это возможность остепениться. Возможность обрести наконец дом, иметь нечто большее, чем два чемодана с вещами и пачку поддельных документов на разные имена. Это – шанс жить нормально, воплощение мечты, которая, как думала Ванда, былью никогда не станет. И вдруг она боится! Это сбивает с толку.       – Стив впишется в их… легенду? – шепчет она, чувствуя, как Джеймс садится на подлокотник и обнимает ее, гладит по спине.       – Вполне. Мне сказали, это возможно, – он касается губами девичьего плеча – успокаивающе. – Мы даже сможем оставить его имя. Оно довольно популярное в Америке, знаешь.       Ванда невольно улыбается, устраивая голову на плече Барнса. Она согласно кивает спустя полминуты.       – Он сможет пойти в школу через год, – счастливо шепчет она, прижимаясь ближе. Этот день кажется ей началом совершенно новой жизни.

* * *

      Через три дня Барнс возвращается в их съемную квартиру с новыми документами. Два паспорта, двое водительских прав, детское удостоверение, дипломы – университетский, с кулинарных курсов, с какого-то тренинга по успешной офисной коммуникации, здесь же и банковские договора. Джеймс выглядит необычайно довольным.       Они раскладывают части своей новой жизни на кухонном столе, и Ванда присвистывает, когда видит сумму, имеющуюся на банковском счете Нейта О’Коннела.       – Откуда столько? – она хмыкает, откладывая договор.       – Российский оружейный барон, – звучит совершенно буднично. – Официально же Нейт выиграл какой-то тендер, разработав лучшее приложение для внутриофисного обмена текстовыми сообщениями. Звучит неплохо.       Девушка улыбается, согласно кивая.       – Нам хватит на дом, машину и, пожалуй, где-то полгода жизни, – добавляет Барнс, рассматривая голографическую карточку – водительские права.       – Это просто отлично.       Стивен заглядывает на кухню и хитро улыбается, когда его замечают. Он еще сонный и помятый, ведь на часах только восемь утра, а ранние подъемы – не его сильная сторона. Ванда ласково целует мальчика в лоб, когда он подходит ближе.       – Это новая игра? – деловито, как для такого малыша, интересуется Стиви и безошибочно вытаскивает из хаоса бумаг свое детское удостоверение. – Вау! В этот раз можно остаться со своим именем?!       Максимофф хочется расплакаться. Она крепко обнимает ребенка и шепчет «да».       Стивен – умный мальчик. Он каждый раз запоминает новые имена родителей, никогда не путается, воспринимает эту смену личностей как затяжную, но интересную игру. Ему нравится слушать и запомнить новые жизненные истории. Джеймс и Ванда гордятся им.       – Это последняя игра, Стив, – мягко говорит ему мужчина, ероша волосы. – Я теперь Нейт, а мама – Кейра. Надолго. И у нас будет свой дом.       – Классно, пап! – мальчик буквально виснет на его шее, и Барнс подхватывает его, усаживая на колени. – А где?       Они переглядываются, и Джеймс кивает девушке. Она разворачивает ноутбук экраном к Стивену, который тут же подается вперед и с любопытством рассматривает картинки.       – Спрингфилд*, малыш, – Ванда улыбается. – Тебе там понравится.       Мальчик почти визжит от восторга, когда Барнс перещелкивает изображения на ноутбуке, показывая ему виды местных парков, речного пляжа, парка развлечений и палеонтологического музея, в котором есть скелет тираннозавра в натуральную величину.       – Дома будут качели? – Стив оборачивается к Джеймсу и округляет глазки – умоляюще.       – Обязательно, – Барнс подмигивает ему и пересаживает на свободный стул. – Но сейчас – пора завтракать.

* * *

      – Этот лучше, – Джеймс упрямо хмурится и кивает на открытый журнал – каталог выставленных на продажу домов. – Там рядом ирландский паб, Ванда. Ты же обожаешь лагер «Harp»**! Где еще найдешь настоящий?       Максимофф смотрит исподлобья, недоверчиво, хмурит тонкие брови, всем своим видом говоря: «Барнс, все равно мы сделаем так, как хочу я, сколько бы ты на распалялся». Он понимает и хмыкает в ответ, откидываясь на спинку дивана.       – Ну, чем тебе не нравится? – звучит ворчливо.       – Мне нравится. Но есть и лучше, – девушка пожимает плечами и передает ему другой каталог. – Смотри, – она открывает нужную страницу и многозначительно улыбается. – Там школа в двух кварталах, рядом есть кондитерская. И до детской поликлиники недалеко.       Джеймс терпеливо просматривает фото выбранного Вандой дома, даже недовольства ни разу не выражает. Признаться, ему нравится просторная гостиная, совмещенная с кухней, нравится полянка для пикников на заднем дворе, а больше всего импонирует широкая кованная кровать в спальне на втором этаже. Наличие шведской стенки в детской – еще один огромный плюс.       – Признайся, что выбрала этот дом из-за красной крыши, – ворчит Барнс, откладывая журнал.       – И это тоже, – девушка соглашается легко и улыбается так победно, что аж злит.       – Но паб…       – Мы будем заказывать лагер домой. И пиццу. Ты же любишь пиццу!       – Черт с тобой.

* * *

      – Может, все же, красную? – Ванда пытается скопировать умоляющий взгляд Стива – тот обычно действует на Барнса безотказно.       – Я не буду ездить на красной машине, Ванда, – Джеймс старается не злиться. – Серьезно. Какие у тебя проблемы с этим цветом?       Просящее выражение лица девушки сменяется обиженным и она хмыкает, отворачиваясь.       – У тебя слишком мрачный вкус, – бросает Максимофф через плечо и невольно задерживает взгляд на изображении красного кроссовера от Ауди. В этом цвете он нравится ей больше всего.       – Это машина, а не платье, – Барнс вздыхает, теряя всякую надежду прийти к согласию. – Машина не должна быть такой… яркой.       Раньше, когда приходилось перемещаться на угнанных авто, их обоих нисколько не беспокоил цвет, марка и прочие мелочи. Машина ездит, следовательно, она подходит. Сейчас же, как только дело дошло до собственного имущества, споров происходило по пять штук за день. Это начинало изрядно выматывать их обоих.       – Возьмешь черную – сразу выбирай себе удобный диван в гостиную! – Ванда надеется, что это сработает, но мужчина только бровь выгибает насмешливо – мол, да неужели? Сама-то поняла, что сказала?       Стивен по-детски тяжело вздыхает, отрываясь от игры с роботом – новый Оптимус Прайм высотой в тридцать сантиметров ему нравится. Мальчик бросает на родителей внимательный взгляд, поднимается с ковра и подходит ближе, тут же обхватывая Джеймса за руку.       – Почему вы опять ссоритесь? – непонимающе спрашивает он, переводя взгляд с Максимофф на Барнса. Для него в диковинку тот факт, что родители, оказывается, бывают друг с другом несогласны. Часто бывают. Очень часто.       Джеймс наклоняет экран так, чтобы Стивену было видно, и бросает на Ванду самодовольный взгляд, словно нашел только что убийственный аргумент в пользу черного цвета, и тот вот прямо сейчас сразит девушку наповал.       – Вот тебе какая машина больше нравится, а, Стив? – мальчику Барнс улыбается ласково, гладит его по голове.       На экране – весь цветовой ряд того самого кроссовера. Стиви задумчиво хмурится, склоняет головку набок, размышляет. А после – показывает на серебристую машину. Ванда и Джеймс синхронно выдыхают – совершенно разочарованно.       – Ну, хотя бы не красная, – тянет Барнс, когда ребенок возвращается к игрушкам.       – Спасибо высшим силам за то, что не черная, – в тон ему произносит Ванда и невольно улыбается. – Все не так уж плохо, как могло быть.

* * *

      Спустя две недели, жарким пятничным вечером Джеймс заносит в новый дом последнюю коробку. Ему кажется, что обустройство дома – задание посложнее, чем, например, убить президента.       – Это все? – доносится голос Ванды с кухни, почти совпадающий со звоном чего-то металлического о кафель и ее сдавленным айканьем. Барнс надеется, что ему не придется сегодня же ехать за новой посудой.       – Все, - подтверждает он и аккуратно ставит на тумбу коробку с новеньким телевизором. – Я надеюсь, нам больше никогда не придется переезжать. Это же просто пытка какая-то!       Максимофф выглядит абсолютно согласной с этим утверждением, когда заканчивает наконец-то с кухонной утварью и оглядывает количество коробок в гостиной. Ей явно хочется застонать.       – Качели! – звучит громкий крик Стивена со двора. – Мама, папа, тут есть качели!       Крик сменяется мерным поскрипыванием, и наступает очередь Барнса стонать. Звук буквально въедается в мозг.       – Их нужно срочно смазать, пока я не сошел с ума.       – Успеется, – Ванда легкомысленно улыбается и обнимает его, привлекая ближе. – Я хочу проверить, не скрипит ли кровать.       Джеймс улыбается куда-то в ее плечо.       – Неплохая идея.