Бессонница

      Да, такого Чонин точно не ожидал, он еще несколько секунд переваривал слова парня, глупо надеясь, что ему послышалось. — Прости, — все, что он мог сказать, опустив руку.       Кенсу, мягко проведя тонкими пальцами по ладони Чонина, уткнулся ему в плечо.       Слова До током прошлись по телу Кая, заставляя того замереть. Неужели он снова ошибся? Неужели Кенсу не его человек… Боится? Нет, это было слишком. ДиО коснулся лбом плеча Чонина, но парень дернулся, отстраняясь. Открыв дверь, Ким молча вышел из комнаты, не смотря на Кенсу. Пройдя мимо удивленных парней, в изумлении глядящих то на Кенсу, то на Кая, Чонин обулся, выходя из дома и хлопая дверью. — Хён, что с ним? — Сехун приподнял бровь, устраиваясь за столом и пододвигая к себе тарелку с едой Кая. — Что? Его все равно нет, — фыркнул О, замечая осуждающий взгляд Сухо.       Кенсу забрал тарелку Кая у макне. — Я сейчас его приведу…       До сорвался за Чонином. Бегая глазами по улице, он не обращал внимания на осуждающие взгляды прохожих, радостные крики фанаток. ДиО еще никогда так не бегал. Сигналы мимопроезжающих машин и маты водителей были далеки от ушей Кенсу.       Нагнав Чонина в парке, он врезался в спину парня, крепко обняв и слыша быстрое сердцебиение тонсена. — Прости, — сказал Кенсу, обдавая шею младшего горячим дыханием.       Чонин остановился, сжимая пухлые губы с такой силой, что они превратились в тонкую линию. Сердце бешено заколотилось, и внутри Чонина будто натянулась струна. Старший прижимался к нему, шумно выдыхая в шею и обнимая так крепко, как никогда до этого не обнимал. Но чувство обиды внутри было сильнее. Слова До слишком задели Чонина, и он не мог позволить этому повториться. Ким безумно любил Кенсу. А вот для старшего это скорее всего была лишь мимолетная симпатия, раз он смог оттолкнуть Кая. Чонин повернулся к ДиО, отстраняя его от себя. — Я не люблю тебя, — жестокие слова вырвались из уст Чонина и лишь только ему было известно, что это ложь. Но Кенсу должен поверить в это. — Не люблю, — повторил Кай. — Ч… Что? — Кенсу не мог поверить своим ушам, в груди адским огнём сгорало и тлело его сердце. Руки обессиленно опускались. Кенсу стоял понурив голову ещё какое-то время, а Кай уже ушел. Старший брел домой, шаркая ногами по асфальту. Дождь, прекрасно… Только дождя и не хватало.       Заходя в дом и подавлено смотря на Сехуна, который уже доедал порцию ДиО, старший лишь бесшумно хмыкнул и закрылся в своей комнате. Было жутко паршиво, хотелось даже умереть, а сердце все продолжало тлеть и выгорать, оставляя в груди парня огромную дыру.       Выпуклые глаза Кенсу, полные непонимания и удивления — последнее что заметил Чонин перед тем как уйти. Оставив старшего наедине со своими мыслями, Кай направился в соседний бар. Всем парням было строго запрещено пить, да и от Сухо попало бы даже больше чем от менеджера, но это сейчас как-то совсем не волновало. Не мелочась и заказывая сразу бутылку целиком, Кай отсел в угол, вливая в себя крепкий алкоголь до тех пор, пока его разум не помутнился.       Три часа ночи, телефон Кенсу разрывается от звонков. То звонил Кай, он просил его забрать.       Кенсу не спал — не мог уснуть, он сорвался и пошел за младшим. В баре было не так людно, но довольно-таки шумно. Ни пьяные мужики, ни усталый бармен, и даже неловкие стеснительные официантки его не волновали. Парень стремительно шел к Чонину, вокруг которого собралась стена из бутылок соджу. — Пошли домой, — дернул его за локоть разозленный Кенсу. — ДиО-о, давай выпьем, тут осталось еще соджу. — Домой, я сказал, — голос старшего ужесточал тон. — Не-е-е-ет, я выпью еще, — поднося к губам рюмку, он уже был готов её осушить, но До, выхватив ее из рук Чонина, быстро влил содержимое себе в рот. Кай разулыбался и налил ещё две рюмки, которые после выпил Кенсу.       После долгих уговоров Кай все же согласился уйти домой.       Почти бесшумно, ну как бесшумно, сломав картину и разбив вазу, парни ввалились в дом и доковыляли до комнаты. Скинув Чонина на диван, Кенсу снял куртку, бросая ее в кресло и раздеваясь, попутно прихватил с собой полотенце и ушел в душ, кинув сухое «доброй ночи» на последок.       Чонин проводил старшего мутным взглядом, усмехаясь и вставая с дивана. Пара шагов и он уже в комнате хена. Куртка летит в сторону, туда же отправляется и футболка. Чонин слышит, как вода в ванной перестает шуметь, и спустя пару секунд дверь в комнату открывается. — К-Кай? — уже отрезвевший после душа Кенсу удивленно смотрит на пьяно ухмыляющегося Чонина. — Скучал? — тот рывком притянул к себе старшего, проводя губами по его щеке.       Попытки Кенсу оттолкнуть Кима не увенчались успехом. После третей попытки Кай злобно рыкнул, толкая ДиО на кровать и прижимая запястья старшего к матрасу. — Лежи смирно и не рыпайся. Сегодня именно ты будешь одной из моих многочисленных шлюх, — Кай бесцеремонно стянул полотенце с испуганного Кенсу и принялся расстегивать свой ремень. — Ты ведь знаешь мои правила, парень. Никаких нежностей.       Джинсы упали на пол, и Кай приставил головку своего возбужденного члена к неразработанному колечку мышц. — Будешь дергаться, будет больнее, — Кай злобно посмотрел на дернувшегося Кенсу, из глаз которого лился несдерживаемый поток слез. Грубо входя в До, Кай зажал рот старшего ладонью, пресекая истошный крик боли.       Кенсу было тяжело дышать, Кай нещадно вдалбливался в него, выпуская всю злость и всю обиду; пухлые губы щекотали ладонь, вышептывая мольбы в перемешку со стонами. Запястья болели. Видимо, скоро на них появятся синяки.       В глазах мутнело, голова гудела от резких толчков и тихого смеха младшего. Его грязные слова в сторону Кенсу и насмешливое «шлюха» перекрывали ту физическую боль. Сердце продолжало тлеть.

***

      Обессиленный, изнасилованный и замученный Кенсу лежал на кровати, слезы больше не текли, губы дрожали, но уже от злости и обиды. Хотелось сказать или сделать что-то такое, от чего Чонин бы страдал. — Я ненавижу тебя… — он с лютой злостью смотрел на младшего, на что тот лишь хмыкнул, улыбаясь своим пьяным оскалом. — Взаимно, — выпалил Кай, вставая с кровати и забирая свои вещи. Чонин кинул полотенце в Кенсу и ушел в свою комнату, заваливаясь на кровать и мгновенно засыпая.