The Guy Next Door

— Нет, — твердо ответил Баки на многозначительный взгляд Романофф. — О-о-о, да! — широко улыбнувшись, протянула подруга. — Наташа, нет! — вновь возразил Баки, стремительно проходя вглубь квартиры с тем, чтобы тяжело упасть на диван, шлепнув блокнот с рисунком на столик. — Он тебе понравился. — Вовсе нет! — Он не мог тебе не понравиться, он понравился даже мне! — привела довод Наташа, подсаживаясь на диван рядом с Барнсом. — Вот сама его и кадри! — смело предложил Баки. — Ты — мой лучший друг, я не могу так с тобой поступить. От возмущения, отразившегося на лице парня, Наташа не выдержала и рассмеялась. Баки цокнул, закатил глаза и демонстративно перевел взгляд в противоположную от подруги сторону. — Да брось, — по-доброму усмехнулась Нат, пихнув Джеймса локтем в бок. — Он красавчик и очень милый. Вежливый, заботливый… Вот прямо то, что нужно! — аргументировала она. — Я передам Брюсу. — Я серьезно, Баки, — действительно вдруг очень серьезно произнесла Романофф, и смена интонаций ее голоса заставила Барнса вновь обернуться на нее. — Я тоже, Нат, — таким же голосом ответил Баки. — Я официально покончил со свиданиями. Слишком много лягушек перецеловал, — фыркнул он и скрестил руки на груди, взглядом уставившись куда-то в потолок перед собой. — Он смахивает на вполне сформировавшегося принца, — возразила Нат. Баки проигнорировал реплику. Романофф потянулась за блокнотом на журнальном столике друга, через секунду уже начала бесцеремонно листать страницы — впрочем, особенных тайн от лучшей подруги у Баки все равно не было, — а потом внезапно совершенно нехарактерно для себя громко расхохоталась. Джеймс нахмурился, перевел взгляд на откровенно ржущую Нат, и понял, что дело в рисунке на одной из страниц. Он забрал блокнот у подруги, и стоило ему кинуть взгляд на рисунок Стива — как с языка совершенно неожиданно сорвалось чувственное: — Бл*ть. И слово это спровоцировало новый взрыв хохота у едва успокоившейся Наташи. Сам Баки тоже усмехнулся. Раз, затем другой… и тоже заливисто рассмеялся, уткнувшись лицом в раскрытый блокнот. На листе которого красовался чудесный карандашый набросок, изображающий его самого, со смаком поедающего сливы. И надпись: «Hell, I LOVE plums!»*. *** Первая неделя соседства со Стивом Роджерсом открыла о нем целый ряд фактов в пользу того, что новый житель их многоэтажки практически идеален. Он и правда вставал с рассветом. В семь Баки высовывал нос за дверь, чтобы забрать утреннюю газету, — как раз в это время Стив поднимался по лестнице с пробежки и легкой тренировки. Он улыбался этой своей солнечной улыбкой, желал доброго утра — и у Баки почему-то резко подскакивало настроение. Он улыбался в ответ, тоже желал доброго утра и заходил обратно в квартиру какой-то непозволительно довольный. Сам себя одергивал, но поделать ничего не мог: «Доброе утро!» от Стива Роджерса каким-то образом действительно задавало тон на весь день. Он помогал консьержке выносить мусор, помогал бабулькам подниматься по лестнице, придерживал дверь перед девушками на входе и умудрялся при всем этом быть таким искренним, что мгновенно стал любимчиком среди обитателей этого многоквартирного дома. Он настолько располагал людей к себе, что его желание помочь совершенно незнакомым людям не вызывало недоумения. Это подкупало. Но Баки держался своего слова и старался не дать себе влюбиться. Наташа ему в этом помогать отказалась. Она звонила или писала каждый день, спрашивала про соседа и в ответ на поток хорошо замаскированных сарказмом похвал оному спрашивала, когда Баки уже признает, что неровно дышит к Стиву. Баки цокал и сворачивал разговор на другую тему. Но мысли о Роджерсе покидать бедную голову Барнса явно не собирались. Вот уже почти неделю он не может выбросить соседа из головы, и даже мысленно обругать его за это не получается... Пятничный вечер выдался жарким и насыщенным. Баки шел с работы, уставший донельзя, мечтая попасть быстрее домой, сходить в душ и завалиться спать, и не желая замечать ничего вокруг. А зря. — Привет, Баки. Неприятный сюрприз в лице Шона поджидал Барнса в квартале от дома. Джеймс тяжело выдохнул, остановился и, обернувшись, заставил себя снять солнечные очки, открывая уставшие после работы с компьютером глаза. — Привет, — спокойно ответил Баки. — Давай по-быстрому, я, правда, очень устал сегодня, — вымученно улыбнувшись, попросил он. — Если кратко… — начал Шон и остановился, нервно закусив губу. Баки терпеливо молчал, мысленно прокручивая в голове варианты, как бы мягко, но решительно отвергнуть любые намеки на возможное предложение о возобновлении отношений. По натуре Джеймс не был конфликтным человеком и предпочитал расставаться миром. Но раз и навсегда. Так что стоило с этим разобраться прямо сейчас. Однако Шон, похоже, хотел поговорить совсем о другом. Он решительно вдохнул воздуха побольше и сказал:  — Я женюсь. Баки не сдержал смешка. — Поздравляю, — хмыкнул он, не подавая виду, что растерялся. Ну, женится он, Баки-то теперь какое дело? Зачем об этом говорить своему бывшему парню? Ну правда. — Она беременна. — И снова поздравляю! — улыбнулся Баки. — Дети — это здорово! — сказал он, так ни черта и не поняв. — Я знаю, — выдохнул Шон и как-то сник. — И я хочу этого ребенка, но вовсе не хочу создавать семью с его матерью, — проговорил он. О. А вот теперь, кажется, проясняется.  — Бак, давай попробуем снова, а? — внезапно воодушевившись, сказал Шон. — Одно твое слово, одно — и я отменю свадьбу, объяснюсь с Эмили… Поток его слов внезапно прервала ухмылка Барнса. — Нет уж, приятель, обрюхатил девушку — женись, — хохотнул он, в миг разбив надежды бывшего парня на продолжение отношений. Взгляд Баки скользнул куда-то через шоново плечо, зацепившись за мощную фигуру одного очень знакомого блондина, выходящего из продуктовой лавки в соседнем доме. — Привет, Стив! — поздоровался Баки, коря себя за выбранный способ оборвать разговор. Шон выглядел расстроенным, но Баки не хотел об этом думать. В конце концов, он ведь уже пришел к выводу, что и не любил Шона, а значит, счастья им вместе все равно не видать. Пусть уж лучше женится. Стив махнул Баки рукой в ответ — и Шон как-то без слов понял, что с ним только что распрощались, дали понять, что разговор окончен. Он вздохнул, кинул последний вопросительный взгляд на Баки (который этого не заметил, потому что смотрел на Стива), и, развернувшись, ушел до того, как Роджерс подошел ближе. — Привет, — произнес Стив, недоуменным взглядом провожая спину шатена. Весь наигранно-беззаботный вид с Баки слетел, и теперь он вновь выглядел уставшим после работы человеком, который, к тому же, только что встретил экс-бойфренда. — Что-то случилось? — в голосе Стива слышалось неподдельное беспокойство. Баки хохотнул, польщенный заботой. — Нет, все окей, — сказал он и прогулочным шагом пошел в сторону дома. Стив мгновенно подстроился под темп. — Просто тяжелый день на работе. Ну, и бывшего парня, вот, — Баки кивнул в сторону ушедшего Шона, — встретил. — Вот как? — Стив выглядел слегка удивленным. — Я думал, ты с Наташей встречаешься, — пожал он плечом. — О нет, — рассмеялся Барнс. — Наташа потрясающая, но она не того пола, к тому же, уже занята, — пояснил он. — Я встретил ее в семь утра на лестничном пролете с нашего этажа, а потом, в тот же день, у тебя в квартире. Видимо, сделал поспешные выводы, извини, — улыбнулся Роджерс. — Бывает, — махнул рукой Баки. — Тебя это, кажется, взволновало даже больше, чем новость о том, что я гей, — хмыкнул он. — А почему меня должна как-то возмущать твоя ориентация? — искренне недоумевал сосед. — Не знаю, — Баки пожал плечами. — Обычно люди реагируют более… бурно. — Не понимаю я этого, — произнес Стив, вздохнув. — Сердцу-то не прикажешь. «Действительно», — мысленно ответил Баки, словив себя на разглядывании красивого профиля соседа, любуясь им. Роджерс внезапно обернулся и с улыбкой посмотрел в ответ, заглянув в глаза, и Баки почувствовал, что губы против воли приподнимают уголки. Он думал о том, что Стив прав... и в то же время отчаянно пытался приказать своему сердцу не влюбляться, ни в коем случае не влюбляться в этого парня, потому что нельзя, потому что уже ведь проверено временем и опытом, что не светит ему счастье в любви, потому что еще одной провальной попытки он точно не выдержит. Потому что так, черт возьми, не хотелось ошибаться в нем, в этом удивительном парне, умудряющемся сочетать в себе невероятную красоту тела и души. Нет, Баки, ты не должен в него влюбляться. Слишком больно будет падать. — Зайдешь на чай? — спросил Стив, как только они добрались до их этажа. — Нет, спасибо, — устало улыбнулся Баки, совершенно точно уверенный, что у Стива «зайти на чай» означает просто зайти на чай, и, тем не менее, отказываясь. — У меня и правда был тяжелый день, — пояснил он. Стив заговорщически улыбнулся и произнес: — Пирог со сливами? Глаза Баки округлились, затем прищурились и внимательно посмотрели на Роджерса. — А ты умеешь уговаривать! — И Роджерс широко и довольно улыбнулся. Договорившись, что Баки лишь по-быстрому сгоняет в душ и переоденется, парни разошлись по квартирам. Ополоснуться у Баки заняло десять минут, переодеться в светлые джинсы и белую майку — еще одну. «Сам себе запрещаешь влюбляться в него, сам же ведешься на его пироги», — журил себя Баки уже на пороге Стивовой квартиры. Он постучался — и за дверью послышались до странности легкие шаги немаленького, в общем-то, Роджерса. — Вовремя, я как раз закончил с кофе, — прокомментировал сосед. — Проходи, располагайся. Баки прошел вглубь квартиры и огляделся. Планировка была точь-в-точь такая же, как у него самого, но, конечно, интерьер отличался. У Стива было уютно. Не слишком дорого и стильно, но зато по-домашнему тепло — может быть, на это влияла цветовая гамма в преимущественно бежевых тонах, может быть, легкий беспорядок, характерный для людей, которые делают уборку сами, не прибегая к услугам горничных. У него и правда не было телевизора, зато был настоящий виниловый проигрыватель и целая стенка, заполненная полками с книгами. — Ты все это прочитал? — спросил Баки, разглядывая корешки. — Нет, но на пути к этому, — ответил Стив из кухни. — Большинство книг осталось в наследство от родителей. Мама прочла точно все, я — где-то две трети. — Охр*неть, — выразился Баки. — Все так плохо? — голос Роджерса раздался уже в гостиной, и Баки обернулся: пирог и две кружки с кофе уже дымились на журнальном столике перед диваном. — Наоборот. Лично у меня терпения не хватает читать так много, — ответил Барнс, усаживаясь на диван и тут же хватаясь за пирог. — Специально для меня готовил, а? — подколол Баки. Стив, оценив шутку, тихо замеялся: — Скажу тебе по секрету, — он наклонился ближе к Джеймсу и шепотом, словно бы действительно доверял какой-то секрет, произнес: — Я тоже обожаю сливы. Баки от души расхохотался и поднял раскрытую ладонь — Стив его отлично понял и в ту же секунду «дал пять». Успокоившись, Баки откусил кусочек, и уже хотел было завести разговор ни о чем, как почувствовал вибрацию в кармане. Звонила Наташа, и Барнс со спокойной душой сбросил вызов. «Что ты там такое делаешь, раз имеешь наглость сбрасывать мой звонок?» «Сижу в клубе анонимных сливолюбителей» «Такой есть? Молодец, полезно. А кто твои братья по несчастью?» — Иди сюда, — Баки схватил Стива за руку и притянул ближе, включая фронтальную камеру на телефоне. — Что? — недоуменно обронил Роджерс, и Баки пояснил: — Наташа. Требует от меня неопровержимого доказательства того, что я никак не могу с ней сейчас разговаривать. Он взял кусок пирога и сделал на камеру вид, что кусает. Отражение Стива на экране смартфона состряпало умилительную рожицу и искоса посмотрело на Баки. Кадр Барнса вполне удовлетворил, и он отправил фотку Наташе. «Этот взгляд… Поняла, не мешаю» Баки хмыкнул и мысленно смирился с тем фактом, что через пару часов Наташа снова перезвонит и, что бы там у нее ни случилось, говорить она будет только о том, какой Баки идиот, что отказывается замечать очевидное. Может, и идиот, но идиот, совсем не желающий отбить себе остатки мозгов очередными граблями. — Мне тоже перешли фотку, — попросил Стив. — Диктуй номер, — ответил на это Барнс, и уже через минуту отправил селфи Стиву. Вечер, определенно, удался. Барнс в компании своего замечательного соседа забыл и о тяжелом трудовом дне, и о неприятном разговоре с бывшим парнем в квартале от их дома. Стив оказался отличным рассказчиком: они обсудили и прочитанные Стивом книги, и коллекцию его пластинок, в которой нашлось место совершенно разным направлениям музыки тех времен, когда ее записывали на винил, а еще оказалось, что он, до кучи, полиглот — знает французский, испанский, немецкий, латынь и язык жестов... Но еще лучше у Стива получалось слушать: он был внимателен, задавал вопросы и тонко чувствовал эмоциональную составляющую рассказа. Конечно, он ведь психолог, и слушать — его профессия. Но психолог он явно от Бога. Баки вышел из квартиры соседа уже ближе к полуночи, совершенно довольный. Стив на прощание пообещал звать всякий раз, как будет печь пирог со сливами, и отчего-то обещание не казалось утрированным. Баки заснул с мыслями о том, что день все-таки удался. А утром в субботу он проснулся позже обычного и, выглядывая в коридор за очередной газетой, почти разочаровался, когда не увидел привычно поднимающегося по лестнице Стива. Зато вместе с газетой Баки нашел альбомный лист. С карандашным портретом его самого за фортепиано.