The Guy Next Door

Один только Бог знает, сколько силы воли понадобилось Баки, чтобы собрать яйца в кулак и выбраться из кровати, куда он упал лицом в подушку после того, как сбежал с крыши от Стива и собственных чувств к нему. Если бы его кто-нибудь спросил, зачем он это сделал (а Баки был абсолютно, на все сто процентов уверен, что его об этом обязательно спросят — да хотя бы та же Наташа, или Бекка, или — о небо! — сам Стив), он бы совершенно растерялся, не имея ни малейшего понятия, что на это ответить. Он пытался объяснить это себе, и пришел к выводу, что он просто нерешительный придурок, который и встречаться боится (по совершенно необъяснимым другим людям причинам), и отталкивать не хочет (по причине вполне себе очевидной). Звучало довольно грубо, но, похоже, все было именно так. Баки просто не знает, чего он хочет, и поэтому всеми силами стремится сохранить статус-кво их со Стивом странных недо-отношений. А хуже всего то, что Баки с точно таким же по мощности энтузиазмом пытается избежать мыслей об этом, пытается думать о чем угодно — кроме его желаний относительно Роджерса. Словом, идиот. Почему-то это слово в голове прозвучало ехидным голоском Наташи. Наверное, потому что так бы Наташа и сказала. И прибавила еще пару десятков нелицеприятных эпитетов относительно коэффициента его интеллекта, в этом можно было быть уверенным на сто процентов. Баки соскреб себя с кровати, и хотя во всем мире не нашлось бы ни одной вещи, которую он хотел бы больше, чем остаться здесь, зарывшись мордой в подушку, и не казать носа за порог, он пошел в душ, намереваясь привести себя в порядок перед тем, как отправиться на крышу праздновать всем домом чертов день Независимости, который теперь всегда будет вызывать ассоциацию с днем рождения Стива Роджерса. И напоминать о самом эпичном фэиле в истории отношений Баки с парнями. Паршиво было как-то понимать, что Стив тоже будет на вечеринке. Нет, ну вы только представьте, каково Баки будет смотреть ему в глаза! За себя было даже как-то стыдно, ведь Стив открыто сказал ему, что хотел видеть его рядом с собой в день рождения. Стив перед ним душу раскрыл, а Баки в нее смачно плюнул, сбежав после практически откровенного признания в любви. «Я нашел свой идеал». Боже мой. Сердце разрывалось всякий раз, стоило Баки воспроизвести в памяти момент, когда Стив это сказал, припомнить его интонации, выражение его лица, взгляд его невозможных глаз совсем-совсем близко. Нашел тоже идеал. Баки уверен, если бы это он признался Стиву в любви, Стив бы ни за что не сбежал, ничего бы не испугался. Или бы поцеловал, или бы мягко и корректно дал понять, что ничего, кроме дружбы между ними быть не может. Баки же повел себя как истеричка. «Придурок», — обзывательство вновь прозвучало в голове голосом лучшей подруги. Барнс обнаружил себя возле шкафа с вещами, тщательно перебирающим одежду, поняв, что бессовестно медлит, оттягивая момент, когда нужно будет все-таки выползти из своей норы. «Соберись, Джеймс!» — приказал он сам себе, для отрезвления обращаясь по первому имени, как это делала мама, когда очень злилась. Он оделся, расчесал волосы пальцами и, выдохнув, отправился на крышу ближе к пяти часам вечера. Соседи все еще вели приготовления к празднику, более того, казалось, делали они это не так давно, так что Баки мог со спокойной душой влиться в общую рутину и, например, помочь Бриане со второго этажа развешивать нарядные флажки в тему праздника. Поднявшись на стремянку, Баки с высоты оглядел крышу, отмечая присутствующих. Хотя, стоило признаться себе, что ему не это интересно, что он ищет глазами одного вполне конкретного соседа. Стив помогал таскать диваны для тех, кто были уже в достаточном возрасте, чтобы не иметь возможности весь вечер стоять на ногах. Взгляд его мимоходом зацепился за Баки — и мгновенно лицо его осветилось радостью и словно бы облегчением. Стив ободряюще улыбнулся и кивнул в знак приветствия. И только тогда Баки понял, как он на самом деле опасался того, что увидит во взгляде Роджерса осуждение или разочарование. Он облегченно выдохнул, улыбнулся и кивнул в ответ, а затем полностью доверился руководству Брианы, что указывала, куда конкретно вешать флажки. Праздник начался ближе к вечеру, в шесть часов. Их дом был достаточно дружным, чтобы все чувствовали себя комфортно. Соседи болтали друг с другом: старшее поколение сидя на диванчиках, поколение помладше — дергаясь под музыку на импровизированной танцплощадке или поджаривая барбекю на гриле. Баки был из последних: в прошлом году соседи оценили его умения, так что нет ничего удивительного в том, что в какой-то момент Баки сам не понял, как оказался в числе готовящих. Впрочем, он совсем не возражал и спокойно поддерживал разговор с Брианой и ее женихом, Марком. Стив стоял в сторонке, потягивая пиво из стеклянной бутылки и отстраненно наблюдая за праздником. Баки был почти уверен, что Роджерс просто ожидает момента, когда можно будет уйти, не показавшись невежливым, а это, скорее всего, после салютов и фейерверков. В груди поселилось неприятное щемящее чувство осознания, что Стив стоит там, где-то в сторонке, один, хотя именно у него сегодня праздник, тот, который обычно для людей куда более близок, чем день Независимости. Набравшись смелости и, чего уж там, даже наглости (легкое опьянение только помогало), Баки все-таки подошел к Стиву. Роджерс усмехнулся себе под нос и перевел взгляд на Баки. — Я уже подумал, что ты меня избегать будешь, — проговорил он, отпивая из бутылки. Баки улыбнулся, пожимая плечами. — Я повел себя, как придурок, да? — хохотнул он. — Да нет, вообще-то, — Стив спокойно улыбнулся. — Извини. — Перестань, — отмахнулся Роджерс. — Это мне стоит извиниться. Я, кажется, немного поторопился. Баки мотнул головой. — Я знал, что нравлюсь тебе. — Но не был готов это услышать, — возразил Стив. Барнс вздохнул, понимая, что так оно и есть. — Мне нравится то, что между нами есть сейчас, — сказал Баки, кратко излагая суть всего того, что надумал за последние несколько часов. — Мне тоже, — Стив кивнул. — Я не хочу большего. — Значит, большего не будет, — Роджерс сделал шаг ближе так, чтобы оказаться лицом к Барнсу. — Баки, я лишь сказал, что люблю тебя. «О. Мой. Бог», — подумал Баки, сглотнув ком в горле. «Всего лишь сказал, что любишь, конечно, подумаешь», — хмыкнул про себя он, глядя в глаза Стиву. — Если ты не хочешь по каким бы то ни было причинам со мной встречаться — я вовсе не собираюсь на тебя давить, — проговорил Стив. — Хочешь сказать, что тебе хватает дружбы со мной? — Баки недоверчиво вздернул бровь. Блондин хмыкнул и сделал еще полшага вперед, подходя практически вплотную. — Хочу сказать, что однажды этого станет мало тебе, — сказал он негромко Баки на ухо — и у того мурашки побежали по телу от жара. Баки и не думал, что голос Стива — ангел же во плоти, сама суть идеальности и высокой морали! — может быть настолько сексуальным, искушающим. «Ох, недооцениваешь ты меня, Роджерс… мне, кажется, уже мало», — подумал Баки в тот момент, когда Стив напоследок заглянул ему в глаза, спокойно улыбаясь, после чего отошел, исчезая в толпе соседей. *** Стив не обманул. И хотя на следующий день Баки все же нашел вместе с газетой рисунок (в силуэте на крыше на фоне салютов явно угадывается он сам со спины), Стив и правда не настаивал на продвижении отношений. В семь утра, когда Баки обычно выходит за газетой, Стив традиционно с улыбкой желает ему доброго утра, вот только улыбка у него изменилась (или это Баки только-только заметил?): он улыбался тепло и с едва сдерживаемой нежностью, так, что Баки, глядя на эту улыбку, каждый раз чувствовал себя в уютных объятиях Стива, хотя на деле еще ни разу его не обнимал. На работу они тоже выходили вместе, желали друг другу хорошего дня — и расходились разными маршрутами, и Стив даже ни разу не заикнулся, не позволил даже одной мышце собственного лица показать, что он чем-то недоволен, будто он знал, что так будет, был к этому морально готов и уже принял все возможные объяснения Баки по этому поводу. В обеденный перерыв Стив Баки на кофе тоже не звал, хотя сам в кофейню приходил. Вид из окна офиса, где работал Баки, выходил как раз на Старбакс, так что Баки время от времени заставал Стива входящим и выходящим из кафе, а то и сидящим за привычным столиком в углу (не то, чтобы Баки следил за ним… хотя нет, конечно, именно это он и делал). Вечером Баки шел маршрутом привычным, однажды узнав, что все это время Стив заканчивал на час раньше, и дожидался его, чтобы пойти домой вместе, а теперь просто перестал это делать. Пораскинув мозгами, Баки внезапно понял: Стив и правда не настаивает ни на чем, дает личное пространство, не требует ничего и не давит… Но и не отпускает. Выжидает. Умудряется показать, что стоит Баки только дать знак, всего один намек на то, что он готов, на то, что ему действительно стало мало дружбы… Баки это чувствует, ощущает всем своим существом. Знает самой своей сутью, что Стив не потребует лишнего, но все равно возьмет все, потому что однажды Баки будет готов ему это отдать. Сердце заходится всякий раз, стоит увидеть эту влюбленную улыбку на лице Стива, обращенную к нему, Баки, одному. Энди, милая девушка с третьего этажа, которая часто останавливается поболтать со Стивом — Баки видел (и нет, он не следил) — она явно заинтересована в Роджерсе. Она не оставляет попыток открыто флиртовать, хотя Стив чаще всего просто вежливо улыбается, никак на эти попытки не отвечая. И все те несколько раз, когда Баки натыкался на них двоих в фойе, Стив всегда заметно менялся в лице, как только видел Баки. Светлел и улыбался открыто, отвлекался от разговора, чтобы сказать «Привет, Баки». Баки здоровался в ответ, а по телу разливался совершенно необъяснимый трепет, приятное волнение оттого, что Стив так явно показывает, что поздороваться с Баки для него важнее, чем вежливо поддерживать беседу с соседкой снизу. «Я нашел свой идеал», — вспоминалось Баки, и он не мог сдержать совершенно дебильной и абсолютно счастливой улыбки. И может быть, эти их игры в недо-отношения продлились бы еще долго, если бы не новость, заставшая Баки по дороге домой с работы следующим понедельником. Он шел через парк к метро, когда зазвонил мобильный. Определитель подсказал, что звонит Рэнди. — Да, Рэнди? — обеспокоенно проговорил Баки в трубку, предчувствуя беду самой своей пятой точкой. — Бекки похитили. — Что? — воскликнул Баки и, остановившись на месте, слушал, что рассказывает ему брат, едва ли различая хоть слово. В груди нарастала паника. И в какой-то момент — Баки и сам не осознавал, когда это произошло, — перед ним появился обеспокоенный Стив и взял его за свободную от телефона руку. Слышать стало легче. Баки глубоко вдохнул и выдохнул, найдя, наконец, силы сосредоточиться, молчаливо умоляя Стива не отпускать его руки. Но тот, похоже, и не думал. И Баки был ему за это благодарен.