The Guy Next Door

Наблюдать за сменой эмоций на лице Стива было… завораживающе — наверное, это самое правильное слово. Баки раньше даже не представлял, как много можно выразить мимикой, без слов, без единого звука. Приподнятые в удивлении брови, распахнутые в восхищении голубые глаза, радостная, абсолютно счастливая белозубая улыбка и замершее дыхание, словно Стив боится спугнуть момент, не успеть его запомнить, словно он хочет задержать его как можно дольше. Стив запоминал каждую деталь этого мгновения — мгновения признания Баки в любви — точно так же, как сам Баки сейчас запоминал этот абсолютный восторг на лице своего парня. Наконец, Стив шумно выдохнул и, обхватив ладонями лицо Баки, потянулся ближе, чтобы оставить на его губах короткий, но чувственный поцелуй. Вот так вот. Прямо в губы. Здесь, в самолете, на виду у всех. Не то чтобы остальным пассажирам было дело до двух целующихся парней, но, как бы там ни было, для Стива поцеловать сейчас Баки было важнее какого-то там общественного мнения. Баки тоже было как-то все равно на возможные осуждающие взгляды, но то, что это и для Стива не имело значения… От осознания этого щемило сердце нежностью, а в животе вдруг запорхали долбаные бабочки. — За какие такие добрые дела ты мне достался? — тихо спросил Стив, и Баки вдруг почувствовал, что краснеет лицом, ушами и шеей. Не то чтобы Баки было очень легко смутить. Это вообще раньше удавалось одной только Наташе. — Лучше спроси за какие грехи, — пробурчал он, отводя взгляд в сторону. — За грехи положено наказание, — ответил на это Стив и заправил прядь волос Баки за ухо, возвращая, тем самым его взгляд на себя. — Ты не можешь быть наказанием, — уверенно заявил Стив. — С чего это ты взял? — с усмешкой спросил Баки. — Когда ты улыбаешься, — начал Стив, и Баки тут же весь обратился в слух, завороженный звуками голоса парня, — солнце словно светит чуть ярче. Не ослепляет, не палит, а согревает, и хочется жмуриться от удовольствия, — сказал он. — Ты не можешь быть наказанием. Ты слишком светлый для этого. «Странно», — думает Баки, глядя Стиву в глаза и невольно улыбаясь. — «Все то же самое — слово в слово! — я бы сказал о тебе». Вслух он не говорит ничего, не в силах вспомнить, как это вообще делается. Стиву и не надо. Стив просто берет Баки за руку, переплетая пальцы, и так и сидит все оставшиеся полтора часа полета, больше не отворачиваясь к иллюминатору. — Заедем к Тони? Нужно забрать байк, — просит Стив, когда они уже выходят из здания аэропорта в Квинсе, и Баки, конечно, соглашается: — Заодно прокатишь меня еще раз. Я вчера и не распробовал толком. Стив хмыкает. Они берут такси до Башни Старка (кто в Нью-Йорке ее не знает?), и в салоне держатся за руки. Роджерс пишет смс Сэму и Клинту о том, что они удачно приземлились, а потом звонит Тони, выполняя данное Рэнди обещание договориться о стажировке в Старк Индастриз. — Обещал подумать, — комментирует Стив, пряча телефон в карман. Прежде, чем Баки успел расстроиться, убежденный, что «подумать» равносильно отказу, Стив заверил: — Эй, Тони человек слова, — сказал Роджерс, — И он любит помогать людям. Скорее всего, он будет размышлять, взять Рэнди на стажировку или сразу выделить ему рабочее место. Свяжется с ним, поболтает немного, к вечеру скажет о решении. — Думаешь? — неуверенно спрашивает Баки. — Да я уверен, — тихо смеется Стив. Они выходят из такси прямо перед Башней. Не заходят внутрь, так как Тони все равно в особняке в Калифорнии, а просто забирают байк со стоянки. И в этот раз Баки уже не нужно делать вид, что ему страшно, когда он прижимается к Стиву со спины. Он беззастенчиво смыкает руки на животе своего парня и беспечно улыбается своему тихому счастью, пока тот уверенно ведет байк. Когда они доезжают до дома, Стив предлагает Баки зайти к нему, обещая вечер музыки, поцелуев и сливового пирога. Как будто от такого можно отказаться. Пирог они готовят вместе, и Баки, тонкая и романтичная натура, как он сам себя с сарказмом обзывает, не может отделаться от мысли, что есть что-то такое правильное в том, чтобы вот так вот готовить вдвоем на не слишком большой стивовой кухонке. Это все выглядит со стороны так по-домашнему, по-семейному, что невольно думаешь о том, как было бы, наверное, здорово действительно жить вместе, семьей… «Боже, остынь, Барнс. Мы встречаемся второй день, а ты о семье думаешь», — одергивает сам себя Баки, но мозгу, как оказалось, тоже не прикажешь, и мыслей из него метлой не выметешь. Фоном играет что-то совершенно олдскульное, джазовое — Стив такое очень любит, да и Баки, будучи меломаном, не может не оценить хорошую музыку, какого бы жанра она ни была и какой бы эпохе не принадлежала. Они едят испеченный пирог и разговаривают. Разговаривают о многом, и практически открыто. Стив без особого стеснения или недоверия рассказывает о своем прошлом, когда он был мелким и часто болел, как его закалила подготовка к военной службе и сама армия, как странно быть национальным героем в гражданской жизни, когда вдруг узнают, что он не просто Стив Роджерс, а тот самый Стив Роджерс, который в одиночку стольких ребят в Ираке вытащил из плена. Он кратко упоминает, что для него, Сэма, Клинта и Тони операции типа той, что была вчера, — не первый опыт, что такое может повториться с каждым из них, и они всегда друг другу помогут. Стив говорит вопреки обыкновению намного больше, чем Баки в этот вечер, а Баки слушает, желая узнать как можно больше, потому что с каждым новым фактом о Стиве Баки влюбляется в него все сильнее. Очередной рассказ Стива о бурной молодости и передрягах в подворотнях прерывает вибрация мобильного Баки. «СТАРК ПРЕДЛОЖИЛ МНЕ РАБОТУ! ЗАЦЕЛУЙ ОТ МЕНЯ РОДЖЕРСА!» — Вот же мелкий говнюк, — ласково обзывается Баки, улыбаясь в экран, после чего дает прочитать сообщение от Рэнди Стиву. Тот хмыкает. — Твой брат просит слишком настойчиво, чтобы ты игнорировал его просьбу, — говорит Стив и сам притягивает Баки для того, чтобы тот его поцеловал. И Баки делает точно как сказано: зацеловывает и щеки, и лоб, и нос, и подбородок, и шею, игриво уворачиваясь всякий раз, когда Стив пытается поймать его губы. Баки смеется и, отстраняясь, садится на диван, тут же обнимаемый Стивом и притягиваемый к его боку. Барнс пишет брату ответную смс: «Сделано. Когда в Нью-Йорк?» «Как только найду жилье для нас с Лиззи», — отвечает Рэнди. «Это может затянуться. Приезжайте завтра. Или послезавтра. Вы можете пока остановиться у меня, если не будете уж слишком, ну, понимаешь, шуметь ;)» — печатает Баки в ответ. «Будет здорово! Спасибо, бро! Привет Стиву :)» — приходит в ответ, и Баки вздыхает, совершенно довольный. — Тебе привет от Рэнди, — говорит Баки, опуская голову на плечо Стива и легко пихая парня в бок. Тот и ухом не ведет, только улыбается: — Скоро приедет? — На днях. Им с Лиз — его девушкой — пока негде тут остановиться, я позвал их к себе, пока они другого жилья не найдут, — отвечает Баки и тянется, чтобы еще раз поцеловать Стива: — Спасибо тебе. Ты спас мою сестру, исполнил мечту моего брата… — Да перестань, — отмахивается Стив. — Про Бекки мы уже говорили, а Рэнди сам справился с интервью, я просто попросил Тони обратить внимание на него, меня тут благодарить не за что, — он улыбается и вдруг эта улыбка становится какой-то серьезной и несколько нерешительной. — Бак? — М? — Баки с интересом смотрит на него. Стив некоторое время молчит, словно подбирая слова, и сглатывает ком в горле. — Это, наверное, слишком быстро, но… — Стив запинается, но тут же продолжает, — раз уж так вышло с Рэнди... перебирайся ко мне? — предлагает, наконец, он. Баки замирает, пораженный. — В смысле… жить вместе? — спрашивает он, хотя глупее вопроса в этот момент не придумаешь. — Да. Я бы и замуж тебя позвал, да ты как-то упомянул, что не хочешь, — шутит Стив, и Баки чувствует, что так его парень скрывает нервозность от ожидания ответа. — За тебя бы пошел. Ты печешь отменные пироги, — также, в полушутку ответил Баки, усмехаясь. — Это «да»? — совсем серьезно спрашивает Стив, отстраняясь, чтобы иметь возможность посмотреть Баки в глаза. Барнс открыто смотрит в ответ и тянется, чтобы поцеловать. Стив тут же отвечает на этот поцелуй, сминая губы Баки своими. Он проводит языком по ровному ряду зубов Баки, и тот в качестве поощрения, не разрывая поцелуя, перебрасывает ногу через Стива, седлая его, и Стив притягивает его еще ближе, углубляя поцелуй. Он шумно дышит, Баки тоже, и голова начинает немного кружиться то ли от распаляющейся страсти, то ли от нехватки воздуха. Стив просовывает ладони под майку Баки — и тот ощутимо вздрагивает от ощущения тепла на собственной коже. Это тепло — оно не обжигает, нет, оно согревает, растекается по телу сладкой негой, заставляя выгибаться навстречу и тихо стонать от удовольствия и нахлынувшего волной возбуждения. Совсем как во сне. «И даже лучше — намного, намного лучше», — проносится мысль в голове, когда Стив проводит руками по спине, задирая майку. Баки отстраняется, послушно поднимая руки, чтобы Стив мог снять с него чертову майку, и тут же возвращается к прерванному поцелую, руками опираясь на плечи своего парня. Стив подхватывает Баки под бедра, заставляя приподняться, и встает сам — Баки тут же обхватывает ногами талию любимого, а руками — шею. Стив несет его в спальню, не прерывая поцелуя, а у Баки совершенно нет никакой концентрации внимания, чтобы удивиться тому, что семьдесят пять килограмм веса Баки Стив поднимает и несет, словно он не весит вообще ничего. Роджерс аккуратно укладывает парня на кровать и нависает сверху, любуясь им несколько секунд с таким восторгом на лице, что Баки невольно начинает смущаться. — Такой красивый, — шепчет он, и Баки чувствует очередной прилив возбуждения от похвалы: он притягивает Стива за майку к себе и сминает поцелуем его губы, тянет подол майки вверх, желая освободить парня от вещи, потому что одного только поцелуя уже не хватает. Хочется еще больше и быстрее, потому что голова уже совсем кругом идет от возбуждения. Стив отстраняется и тем самым выпутывается из майки, Баки тот час же отбрасывает вещь в сторону, пока Стив ласково скользит ладонями по груди Баки и его животу. Баки едва слышно всхлипывает, когда Стив задевает чувствительные соски, и сминает кулаками простыни, потому что не хочет расцарапать Стива, пока тот выцеловывает его шею и плечи. Стив поднимается выше и ведет носом по щеке Баки, шумно втягивая его аромат, и от этого звука Баки пьянеет, его ведет, ведет так, что он даже не замечает, в какой момент Стив стягивает с него джинсы вместе с бельем сразу. Осознав неравенство в одежде — и не дав Стиву толком полюбоваться наготой его, Баки, тела, — Баки делает рывок, подминая Стива под себя и целуя его в губы, в подбородок, в шею, носом утыкается в ямочку между ключиц, целуя в центр груди, в солнечное сплетение, параллельно пытаясь справиться с пряжкой ремня и пуговицей с молнией штанов. Наконец, он стягивает со Стива и штаны, и черные боксеры, открывая своему взору возбужденный член весьма недурных размеров. Баки смотрит на Стива, на него всего и облизывается. — Нравлюсь? — усмехается Стив. — Издеваешься? Я недели две на тебя дрочил, — усмехается в ответ Баки, и пока слегка ошарашенный признанием Стив не очухался, Баки опускается, целуя самый кончик члена. — Представлял, как ты делаешь мне вот так, — говорит он и тут же, демонстрируя, вбирает головку в рот. Стив срывается на стон, переходящий в рык и, подтянув к себе Баки, яростно целует его в губы. — С ума меня сводишь, — горячо шепчет он и так же, как Баки меньше пяти минут, порывисто переворачивает их. — Боже, — шепчет Баки, зажмуриваясь и выгибаясь на кровати, когда Стив склоняется над ним, целуя и засасывая головку члена. И рядом с фантазиями не стояло! Намного лучше, ярче, жарче, крышесносяще. Его губы, язык, рука, которой он себе помогает… Баки кажется, что он сейчас с ума сойдет, умрет на месте, воскреснет, чтобы снова взорваться, потому что это невыносимо — невозможно, слишком хорошо, нельзя получать столько наслаждения разом. Или можно? — Господи, Стив… Стив отрывается, вызывая протяжный стон перевозбуждения и легкого разочарования, Баки почти хнычет и скулит от желания не то поскорее кончить, не то растянуть эту сладкую пытку в бесконечность. Стив нависает сверху, огромный и жаркий, невозможно красивый, с глазами цвета ночного неба от страсти, он целует Баки в скулу, но как-то смазанно, и Баки понимает: Стива ведет ничуть не меньше, он точно так же сейчас сдохнет от желания. — Как ты хочешь? — спрашивает Стив, целуя за ухом, и Баки задыхается, закусывает губу от удовольствия, и до него не сразу доходит смысл вопроса. А когда доходит — господи, спаси и сохрани, Стив только что предложил ему быть сверху! — Баки окончательно дуреет. Просто оттого, что Стив спросил, как он хочет. «Он даже в постели идеален», — проносится неожиданно связная мысль в голове Баки, когда он отвечает: — Снизу. — Хорошо, — кивает Стив и, чмокнув Баки в губы, тянется к тумбочке, доставая смазку и презерватив. — Не надо, — говорит Баки. — Я чистый. Стив верит ему на слово и отбрасывает нераскрытый контрацептив. Он смазывает пальцы и долго и тщательно растягивает Баки. Тот не сопротивляется: у него больше месяца не было секса, а в пассивной роли — и того больше, поэтому он послушно и терпеливо ждет, наслаждаясь ощущением длинных и сильных пальцев внутри себя. Как только Стиву кажется, что Баки растянут достаточно хорошо, Роджерс смазывает себя и входит одним медленным, но уверенным движением, сходу попадая по простате. Баки вскрикивает от вновь накатившего наслаждения, вцепляется пальцами в плечи любовника и обхватывает ногами его талию. — Какой ты… — выдыхает Баки, брови хмурятся от ощущения растянутости в заду, а губы наоборот растягиваются в блаженной улыбке. — Погоди, дай привыкнуть. — Мы не торопимся, родной, — отвечает Стив, шумно дыша, сдерживаясь из последних сил, но не двигаясь, пока Баки не даст понять, что готов идти дальше. Баки закусывает губу, запрокидывая голову, и подается бедрами навстречу, и Стив, расценив это как сигнал к действию, подается слегка назад, а затем вперед, толкаясь внутрь и срываясь на громкий стон. Баки скулит, но точно знает, что нужно перетерпеть еще пару толчков, и тогда стимуляция простаты, наконец, даст тот самый крышесносный эффект, когда срывает все тормоза, когда от наслаждения, в нирване собственное имя забываешь. И Стив доводит его до этого состояния. Он целует губы Баки и шумно дышит носом, двигаясь внутри него. Баки стонет сквозь поцелуй, подаваясь навстречу, выгибаясь под чуткими руками любовника, он целует в ответ, иногда, между прикосновениями губ успевая говорить: — Стив… да, вот так… вот так, господи-боже, хорошо как… Стив улыбается, глядя на прикрывшего в экстазе глаза любимого. Он сам запрокидывает голову, и Баки жадно вбирает глазами образ Стива, так доверительно открывшего мощную шею, так заворожительно и прекрасно стонущего. Стив сглатывает, тихо шипит и, кажется, даже ругается на каком-то языке — и этого хватает, чтобы Баки, судорожно вдыхая, сказал: — Стиви… Стив, я сейчас… — Давай, малыш, — шепчет ему на ухо Стив и тянется рукой к его члену, помогая Баки получить разрядку. Оргазм накатывает волной изнутри и выплескивается прямо на живот Баки и руку Стива, и Баки буквально кричит, кричит от удовольствия, от неземного наслаждения, что подарил ему Стив. Роджерсу хватает пары толчков, чтобы излиться в горячее нутро любимого, пока тот, кончая, стонет на высокой ноте его имя. Он валится сверху и кое-как заставляет себя лечь рядом с Баки, а не на него. Они, измотанные, но до неприличия довольные, тяжело дышат, а потом счастливо улыбаются друг другу и переплетают пальцы рук. — Да, — выдыхает Баки, переворачиваясь так, чтобы обнять Стива, перекинув руку через широкую рельефную грудь. — За тебя бы я вышел. Совершенно точно, — говорит он, чмокая парня в плечо. Стив тихо смеется, радостно улыбается и, притянув к губам руку Баки, говорит: — Люблю тебя. И Баки расплывается в широченной улыбке.