The Ringmaster/Шпрехшталмейстер

Теперь без шансов Теперь никакой романтики И лучше мне уйти сейчас Но твое сердце заперто От меня The Dead Weather – Outside

Я сбежала по лестнице со скоростью, которая была, вероятно, небезопасна для длины моих ног. Спрыгнув на землю, я свернула налево и пересекла дом, не обращая внимания на подвальную дверь. Я не соврала. Я действительно намеревалась пойти на кухню, но не для того, чтобы поставить кофе. На кухне было пусто, но это не удивительно, учитывая громкий гомон из соседней комнаты за игрой в покер, сигаретный дым и звуки затворов пистолетов, которые начищали. Я проигнорировала их, потому что я была зла, потому что они не торчали вокруг и потому что лучшего способа с ними не взаимодействовать не было. Я начала рыться в шкафах и выдергивать ящики. Я почувствовала, что кто-то подошел сзади, обернулась и увидела Джорджа. Прочитав его язык тела и решив, что он не замышляет ничего плохого, я вернулась к поискам. — Скажи мне, что ты ищешь? Я нашла складной стилет и сунула его в карман, только потом остановилась, чтобы еще раз взглянуть на него. Он прислонился к старенькому холодильнику, скрестив руки на груди, безобидно наблюдая за мной. Я задумчиво взвесила варианты. Он точно не затеет конфликта, так что, скорее всего, интересуется для профайла. Он, скорее, даже мне не поможет. Тем не менее, если он действительно попытается остановить меня, в результате суматохи он действительно может отвлечь Джокера от его проклятого ноутбука. Беспроигрышные варианты для меня, во всяком случае. Я задвинула ящик, закончив поиск, и посмотрела ему в глаза. — Пытаюсь найти ключи от автомобиля. Его брови едва дрогнули. — Что, уже все, что ли? — пробормотал он. Но вопрос был риторическим, я не ответила. Он оттолкнулся от холодильника и подошел к противоположной стойке, распахнув ящик, который я не успела обыскать. Я услышала звон, а затем он вытащил кольцо с двумя ключами. Он закрыл дверцу и повернулся ко мне. Встретившись со мной взглядом и убедившись, что вся во внимании, он указал на первый ключ: — От дома, — а затем на второй, — от машины, — я посмотрела на брелок, затем на него, настороженно ожидая. Он бросил связку мне. — Оранжевая Camry Gracia. Окна не тонированные, так что больше двух амбалов одновременно лучше не перевозить. Я поймала ключи и медленно сунула их в карман рядом с деньгами Джокера, по-прежнему настороженно глядя на Джорджа. Он отвернулся, словно раздумывая, а затем оглянулся. — Постарайся не попасться, ладно? — устало спросил он, будто бы уже представляя второй побег. Я не могла не улыбнуться ему, даже несмотря на желание остаться отчужденной и от него. — Думаю, справлюсь, — сказала я, лже-высокомерно задрав подбородок и пройдя мимо него к двери. Естественно, со мной ничего не происходит, как планировалось, и на полпути из комнаты я столкнулась с проблемой. — Эй, блондиночка, далеко собралась? Здравый смысл подсказывал продолжать идти, но я не могла не остановиться на полушаге, потому что ненавидела его так сильно, что трудно было игнорировать его насмешки. Я посмотрела через плечо на развалившегося на диване Туза, глядя на его нестерпимо самодовольную рожу и ноги, закинутые на груду оружия на журнальном столике. Я выплюнула: — Туз, серьезно, сунь лицо в блендер… Станешь симпатичнее. Он спрыгнул с дивана и подошел ко мне, а я осталась на месте, зная, что уйди я сейчас, — уроню авторитет в глазах парней. Несомненно, благодаря маленькой разборке я смогу показать, что ко мне лучше не соваться. Плохо, что он в течение нескольких месяцев что-то нашептывал им, плохо, что мальчики все это время находились под влиянием Туза, плохо, что я их только раздражаю. Я терпеливо ждала, пока он ко мне подойдет, отклонив голову назад, чтобы быть уверенной, что он увидит презрение на моем лице. Он увидел, а затем обернулся, чтобы посмотреть, видят ли другие, прежде чем сказать: — Мило. Очень мило, Харли, но ты не ответила на мой вопрос. — Ну, знаешь, я тебе отвечать не обязана… — сказала я, собираясь уходить. Туз схватил меня за локоть, и я тут же обернулась, злобно глядя на него, но он проигнорировал мой взгляд, слишком занятый утверждением воображаемой власти. — Как раз нет. Мы привели тебя домой, и я не думаю, что босс хочет, чтобы ты так скоро уходила. Я имею в виду, тебя могут снова поймать. Я посмотрела ему в лицо, не моргая, и ясно сказала: — Ты, очевидно, перетрудился, так что бредишь. Послушай-ка меня, может, дойдет: ты понятия не имеешь, чего хочет босс, — он оглянулся, ища поддержки. — И ты не можешь мной командовать, а в особенности диктовать мне мои отъезды и приезды. Так что повторюсь: отвали, Туз. Я снова развернулась к двери, но я явно была неправа насчет мозга, который был дарован этому кретину, — его попросту не было. Он снова схватил меня за плечо, радуясь своей неуместной самоуверенности. Сработала мышечная память, и я чисто инстинктивно встала в стойку. Рукой я сбросила его руку со своего плеча, одновременно с этим поднимая колено, он отшатнулся, защищая промежность. Я старалась не бить в пах, — только если в серьезной опасности, — тем не менее, у меня очень болела нога, так что я просто перенесла нагрузку на пятку и ударила его в бедро со всей силы. Его пронзительный короткий крик был усладой для моих ушей. Я знала, что передышка долгой не будет, тем более, он все воспринимает всерьез, значит, и меня как врага. Он будет драться, несмотря на боль, так что я вытащила стилет и развернула его. К тому времени он достаточно оправился, чтобы обернуться ко мне. Я стояла, слегка согнув колени, держа нож наготове на уровне талии, другую руку согнула у груди, готовясь отражать его удары, в тот момент, когда он откроет жизненно важные органы под мой нож. Туз, возможно, был женоненавистником, жаждущим мести мне, но он продержался с нами шесть месяцев, так что у него выработался инстинкт, и когда ситуация становилась опасной для жизни, он мог к нему прислушиваться, особенно когда угроза исходила от самого ненавистного ему человека. Он встретился со мной взглядом, и я буквально видела, как он взвешивает варианты, прикидывая мой рост, мою скорость и мои тренировки (особенно с ножом, так как Джокер был наиболее лоялен ко мне, находил время для занятий каждый день в течение многих месяцев). Я видела, как он понимает, что продолжая драться со мной, он рискует получить несколько серьезных ножевых ранений, а также то, что нанеся мне вред, он не оберется проблем с боссом. — Прекрати быть ослом, малыш. Как ни странно, эта снисходительная фраза прозвучала не от меня. Наше противостояние на мгновение было забыто, Туз обернулся, и я посмотрела на Джорджа, улегшегося на освободившемся диване и читавшего журнальчик в водных разводах. По всей видимости, угроза его мужественности тут была больше, так что он отвернулся и огрызнулся на Джорджа. — Ты что, мать твою, имеешь в виду? — Ты меня слышал, — сказал Джордж совершенно бескорыстно, но я не стала смотреть, что будет дальше, просто выскользнула за дверь, тихо заслонив ее за собой. Я нашла Тойоту Камри Джорджа через улицу, там же, где были припаркованы фургоны. Двигатель едва завелся, но как только это произошло, я обрадовалась, что он не шумный, как это часто бывало с устаревшими транспортными средствами — никакого визжащего рулевого механизма или плаксивых тормозов. Я выехала на дорогу с четким планом. Во-первых, пересечь мост. Вернувшись в центр города, я остановилась у круглосуточной аптеки. Затем заправила волосы под шапочку, все еще надетую, но это были лишь дополнительные меры предосторожности, я не была особенно обеспокоена мерами безопасности. Даже если мой побег уже стал новостью (но я была уверена, что это не так: прошло два часа, Дэвид до последнего будет искать, с неохотой сообщив полиции позже, и только потом об этом станет известно прессе), сотрудники не будут смотреть никаких экранов, кроме экранов камер видеонаблюдения. К тому же, если Джокер (то есть непосредственная угроза физической безопасности) не присутствует, люди, как правило, не звонят в полицию. Меньше хлопот. Я нашла парковочную карту в бардачке и вышла. Я взяла черный карандаш для глаз, красную помаду, бритву, гель для душа и краску для волос. Я несколько задержалась у стенда с красками, прежде чем нашла свой золотистый блонд, но ассортимент был гораздо более ярким: неестественные оттенки голубого, зеленого, розового… и платинового. Я никогда не была платиновой блондинкой, но корни нужно в любом случае отбелить. Я изучала краску, кусая губу, меньше минуты, затем бросила ее в корзину. Если не понравится, могу снова перекраситься. Поверх набранного я бросила оправу для очков за доллар, потому что «битник, носящий бесполезные очки» — мое любимое инкогнито. Я выглядела очень просто — со скрытыми волосами, без макияжа, в мешковатой одежде, и, как и было сказано, кассир не посмотрел на меня дважды. Я заплатила украденными наличными, не без удовлетворения при мысли о том, что Джокер финансирует мой мини-девичник, и ушла. Разместив покупки на пассажирском сиденье, я поехала в верхний Челси Хилл, старые домишки у Робинсон парка. Ночью можно было припарковаться на улице, и я поставила машину у конца тротуара. Я взяла вещи и направилась к шестому дому — дому Памелы Айсли, моей лучшей подруги. На стук никто не ответил. Я дала ей минутку, а потом безразлично пожала плечами. Она никогда не хотела, чтобы я оставалась на пороге, если ее не будет, поэтому у нас была довольно уникальная система. Я повернулась к комнатным растениям на пороге: здесь стоял толстый крепкий стебель с единственным закрытым бутоном, я нежно махнула перед ним рукой. Он тут же раскрылся, открывая ключ, размещенный внутри. Пэм однажды пыталась объяснить это научным языком — ее собственная разработка — процесс, происходящий с цветком. Она гибридизировала орхидеи и венерину мухоловку, привила им особенность реагировать на определенные феромоны (мои и Пэм, если быть точной), но ботаника никогда не была моим коньком, к большому разочарованию Пэм. Меня заботило лишь: первое — это самый творческий подход к сохранности ключа и моя подруга-гений, второе — у меня есть вход в дом без взлома замка. Я осторожно вытащила ключ из бутона, и он тут же закрылся. Перейдя через порог, я вдохнула запах ее дома полной грудью — в доме лучшей подруги всегда пахло лесной свежестью из-за огромного количества комнатных растений. Несмотря на то, что я не была таким уж рьяным фанатом живой природы, этот запах успокаивал, потому что означал, что скоро я буду в безопасности с лучшей подругой. — Пэм? — крикнула я в темноту. Это не было странно — после своего «убийства», она живет по такому же расписанию, как и я. Я была бы удивлена, будь она в постели после двенадцати ночи. — Рыжая? — снова позвала я, но, не получив ответа, пожала плечами и включила свет. Я была уверена, что она скоро вернется. В то же время, у меня были свои дела. Благодаря сочетанию тщеславия и любопытства, волосы вышли на первый план. Я втиснулась в тесную маленькую ванную Пэм и принялась за работу. Полтора часа спустя обновленная платиновая блондинка смывала краску в раковину. Я втирала в корни кондиционер, который шел в комплекте, когда увидела движение в зеркале… … Пэм выглядывала из-за угла двери, держа Derringer на уровне груди. Она узнала меня и отпустила спусковой крючок. Я улыбнулась, глядя на нее через зеркало. — Вызывай полицию, рыжая. В твоем доме беглец. Она подошла к двери и распахнула ее, войдя в ванную. Я расчесывала кондиционер в волосах, бесстыдно пожирая ее взглядом через зеркало — я видела подругу впервые за три месяца. Ее густые длинные рыжие волосы, зеленые глаза, безупречную фигуру и сильный подбородок — она выглядела слегка пугающе, но я успела привыкнуть. Глядя на нее, я видела красоту. К сожалению для большинства мужчин, она их презирала, их и ее бесцеремонное увольнение с любимой работы: экологии. К счастью, ее нелюбовь не распространялась на меня, и я была эгоистично рада. Пэм была хорошим другом, лучшим, чем я заслуживала. Она опустила пистолет, оценила обстановку и заговорила: — Харли, скажи мне, что ты не смывала едкие и токсичные химикаты в мой слив. Я замерла, как олень при свете фар. — М-м-м, — сказала я, обращаясь взглядом к улике — флакончику осветлителя, определенно использованному. Ни шанса на оправдание. — Э-э, ну, гипотетически… — она сузила глаза, и я дополнила: — Это ужасный, опрометчивый поступок…, но почему я это сделала? — давай, Харли, вспомни. Я быстро рылась в воспоминаниях, пытаясь вспомнить, когда я обращала внимание на разглагольствования Пэм (она делала это девяносто процентов времени, я не осуждаю ее, потому что у нас обеих были навязчивые идеи, мы часто друг друга не слышали). Я быстро щелкнула пальцами и сказала: — Потому что у тебя система очистки воды, — преувеличенно триумфально сказала я. Она сузила глаза, и я вздрогнула. — Или нет? Она не двигалась, совершенно неподвижно стоя, опустив глаза и вынося свой вердикт. Наконец, она смягчилась. — К счастью для тебя, вода из слива временно переключена на бачок в унитазе, а не на резервуар для пролива растений, — высокомерно произнесла она, и как только я усмехнулась, она угрожающе указала на меня. — Никогда снова! — Конечно, рыжая, — прощебетала я. Она немного расслабилась и внимательно посмотрела на меня. — Это что… платина? — А, да, — сказала я, поворачиваясь к зеркалу. — Именно поэтому я тебя не обнимаю — волосы мокрые. Кстати, я могу воспользоваться твоим душем? Она критически посмотрела на меня через зеркало. — Полагаю, тебе не составит труда принимать его в течение трех минут? Я вздрогнула и повернулась к ней с умоляющим выражением лица. — Рыжая, меня три месяца поливали из шланга. Только один раз дай мне нормально принять душ, и я клянусь, я буду выполнять твой трехминутный лимит с этого момента. Она подавила многострадальный вздох, но на этот раз не спорила. — Хорошо. Думаю, ты заслуживаешь этого после последних месяцев. Ты голодна? Мой желудок отозвался урчанием. — Пэм, тюремная еда — это нечто. Ты бы умерла на месте. — Буду считать, что да. Я собиралась обжарить имбирь. Сделаю лишнюю порцию, — она снова взглянула на меня. — Две лишние порции. Я поняла, что она заметила мою потерю веса, и решила отыграться на удаче. — Я слишком многого потребую, если попрошу, чтобы в мою ты добавила цыпленка? — ее выражение лица продемонстрировало мне в полной мере, что я зажралась, и я сделала все возможное, чтобы не обидеться. Дружба с вегетарианцем имеет свои недостатки. — Хорошо, — вздохнула я, и она вышла из ванной, закрыв за собой дверь. Полчаса спустя я вышла, чувствуя себя человеком. Только что покрашенные волосы пахли как никогда хорошо, лежали после кондиционера и фена просто отлично, а в сочетании с ярким макияжем — просто прекрасно. Я впервые за несколько месяцев побрила ноги и подмышки (даже безопасные бритвы были приравнены к холодному оружию в лечебнице для невменяемых преступников), моя кожа пахла пьянящим сочетанием лаванды и ванили. Плюс черная подводка и красная помада, и я снова чувствовала себя прекрасно, упиваясь этим ощущением, которое было признано «ненужным и отвлекающим предметом роскоши» сотрудниками Аркхэма. Запах, исходящий из гостиной, угрожал мне конкуренцией. Я последовала за ним, найдя Пэм, сидящую на коленях, на одной стороне дивана, обхватившую одной рукой чашку, в другой держа вилку — палочки Пэм никогда не использовала, находила их расточительными. Когда я остановилась в дверях, ее взгляд упал на меня, а затем она растянулась в улыбке. — Посмотри-ка на себя. Оживление мертвеца прошло успешно, — она указала вилкой на тарелку на кофейном столике, дополненную бокалом белого вина. — Только что закончила. Очень горячо. — Люблю тебя, — откровенно сказала я, усевшись на противоположную сторону дивана и беря чашку. Я не умею готовить. Я, наконец, приняла этот факт спустя двадцать пять лет кухонных бедствий. Пэм у нас была главным шеф-поваром. В течение двух минут на кухне она уже решает, что она будет готовить, как, не просто вкусно, но еще и по-вегетариански. Не то что бы я предпочитала вегетарианскую еду, но у нее был такой исчерпывающий диапазон рецептов, соответствующих ее диетическим предпочтениям, что она меня впечатлила. Блюдо состояло из имбиря и маринованных овощей (лука, моркови, гороха, кукурузы, сладкого перца) с щедрой порцией риса, политого пикантным соусом из морепродуктов. Я чуть не всхлипнула при виде этого великолепия. После желтоватой тюремной кашицы это выглядело божьим Эдемом. Добрые пять минут я молчала, поглощая первую после побега еду. В конце концов Пэм нарушила молчание, грациозно проведя салфеткой по рту и поднимая бокал, глядя на меня. У меня был еще полон рот, так что я просто вопросительно посмотрела на нее. А она сказала: — Так, я предполагаю, он тебя бросил. Что ж. Укусила. Я почувствовала, как пища потеряла свой вкус, но все-таки нашла в себе силы сглотнуть, а затем отставила чашку в сторону. Я несколько секунд сидела, делая вид, что что-то застряло в зубах, на самом деле готовясь к беседе, а затем небрежно спросила, протягивая руку к бокалу: — Почему ты так предположила? Она небрежно повернулась, изящно спустив ноги на пол. — Поскольку я хотела бы думать, что твое пребывание в Аркхэме открыло тебе глаза на… невменяемость твоего друга, но, видимо, на это надеяться не стоит. И почему же ты не кинулась к нему в первую очередь? — Я кинулась, и я не оценила твои слова насчет его «невменяемости», — сказала я, сердито глядя на нее. Она вздохнула и отклонила голову, глядя на потолок, словно ища у него помощи, прежде чем сказать: — Харли, ты знаешь, я не приукрашиваю вещи, в особенности с тобой. Мы с тобой достаточно близки, и я не хочу унижать тебя вежливой ложью. Я думаю, что твой парень — психопат, ублюдок, по всей вероятности, он так же думает и про меня, — та сука, что постоянно вмешивается. Мне очень жаль, если ты чувствуешь себя зажатой между нами, но это лучше, чем если бы мы скрывали свои чувства ради тебя. — Как родители перед разводом, рыжая, — сухо сказала я. У нее опустел бокал. Она потянулась за бутылкой, чтобы наполнить его, и я подставила свой в безмолвной просьбе. — Я тебя действительно люблю, — сказала она, наполнив мой бокал первым. — Вот почему я говорю тебе это. Ты должна знать, что кто-то действительно тебя любит, а не просто выслушивать однообразное «тебе будет лучше без него» от аркхэмских шарлатанов. Ну и как он тебя встретил? Ты вырываешься из Аркхэма, видишь его в первый раз за три месяца, а он тебя бросает? — Опять же, ты не знаешь… — Не делай из меня дуру, — утомленно произнесла она, и я просияла. — Смотри, вот что случилось: он организовал мой побег, не пролилось и капли крови. Я была вне аркхэмских стен уже через пятнадцать минут. — Как галантно с его стороны. — Брось свою предвзятость, — разозлилась я. Она показала ладони в знак капитуляции, и я продолжила: — Я вернулась в новое укрытие, и… ну не то что бы он повел себя как козел. Он просто реально не понял, что меня не было, — Пэм подняла бровь, как бы спрашивая: « И это не козел?». Я посмотрела на нее, но закончила: — Так что я решила, что мое присутствие не требуется, поэтому осмотрела дом, полный странных мужчин. Так что это не лучшее место для приведения себя в порядок. Ее щека дернулась, и я практически видела, как она борется с желанием продолжить тему Джокера, прежде чем она справилась с собой. — Даже если тебя обругали за краску для волос, смытую в слив? — спросила она, слегка улыбаясь и отпивая из бокала. — Поверь мне, на меня кричали из-за более странных вещей, — сказала я, протягивая руку. Она переплела свои тонкие длинные пальцы с моими, гораздо более короткими, и мы несколько секунд улыбались друг другу, прежде чем я сделала глоток вина и резко переключилась на другую тему: — Итак, Лили, чем занималась? Она недолго грузилась. Почти год назад в деловой поездке в Египет Пэм переродилась после попытки отравления Джейсоном Вудроу. Чтобы быть короче, я просто скажу, что Пэм сделала себе инъекцию прототипа антитоксина, который неплохо прижился. Вудроу сбежал, Пэм потеряла пол-литра крови на полу гостиничного номера, после ей удалось убедить бизнесмена на частном самолете взять ее с собой в Готэм. Она никогда не раскрывала детали, а я на нее не давила, ясно видя признаки психологической травмы. Со временем она поправилась настолько, что выбрала себе цель. По существу: Вудроу исчез, а она жива, проблем не оберешься, поэтому она предпочла купить себе новую личность (не так уж и дешево, я кое в чем помогла ей, подчистила дорогу, так сказать). Теперь ее имя Лили Фрост. Лили была больна, видела мир ужасным театром теней, а как только она стала совершенно другим человеком, она пошла работать. Я была более чем рада увидеть, что она, наконец, замарала руки, но я и волновалась. В то время как я склонялась к показному хаосу, вендетта рыжей была гораздо более личной. Она сосредоточилась на генеральных директорах радикальных строительных компаний, угрожающих окружающей среде — такие не брезговали сносить леса и парки для строительства новых районов и бизнес-центров, и намерения ее были смертоносными: она собиралась травить всех, пока ее сообщение не будет расшифровано. Ее цели были гораздо более высокого профиля, но пока у меня не было причин беспокоиться о том, что ее поймают: она убила только одного человека к моменту, пока я не была заключена в Аркхэм. Инцидент побудил ее сдержать пыл. По ее словам, токсин был недостаточно хорош, и она намеревалась поработать, прежде чем рисковать снова. (Я даже помогла ей на первых порах — во время ее первых разработок идеального токсина я познакомила ее с доктором Джонатаном Крэйном, вышло чисто случайно. Он… не относился к ней хорошо, но в то же время я видела сдержанное уважение у каждого из них к интеллекту другого, просто личностями не сошлись… ну, для человека, который испытывает отвращение к фразе «мой лучший враг», Крэйн прекрасно ее оправдывает) Пока я сидела в лечебнице, Пэм проводила исследования, перерабатывала план и совершенствовала свой яд. Теперь она задумчиво отвела взгляд, продумывая, как лучше ответить на мой вопрос. — На самом деле много чего делала. У меня такие планы, Харли, а вернулась я так давно, но еще ничего не сделала… Я хочу начать, реально начать, а пока даже не знаю, как к этому прийти. Я подняла брови. — А Пэннингтон не был началом? Она пренебрежительно махнула бокалом. — Пэннингтон был лабораторной крысой, с которой все вышло не очень хорошо. Полиция выяснила, что он был отравлен ядом на основе аконита. — Но тебя не отследили, я называю это успехом. — У меня пока есть несколько преимуществ, но все должно быть сложнее. Я не хочу в тюрьму. — Нет, ты не попадешь, — согласилась я, чокаясь с ней. Пэм продолжила: — Я знаю, что есть токсины, которые не убивают сразу, как большинство других, они же не обнаруживаются аутопсией. Мне нужен такой, который вызовет якобы естественную смерть у работающего старика. Я работаю над этим, чувствую, что он близко, но… — она замолчала и цыкнула. — Я в тебе уверена, — сказала я ей. Она почти застенчиво улыбнулась, и я была уверена, что за последние месяцы я единственная увидела эту улыбку Пэм. После инцидента с Вудроу она превратилась в страшную ледяную королеву, редко обращающую внимание на других. Когда она улыбалась, это было как награда для меня, и я засветилась в ответной улыбке. — Во всяком случае, — сказала я, выпрямляясь и потянувшись к бутылке вина, — я настоятельно рекомендую быть осторожной. У меня, по крайней мере, есть своего рода покровитель в этой области, но, насколько я знаю, ты никогда не встанешь под крыло убийцы, готового научить тебя всем премудростям, — я нахмурилась, поняв, что бутылка почти опустела, и Пэм поняла источник моего недовольства. — На кухне еще бутылка, принеси. Это была долгая неделя для меня, а ты заслуживаешь праздника, потому что мы только начали. Я засмеялась и соскользнула с дивана, забрав с собой опустевшую бутылку. Встав, я поняла, что два полных бокала уже ударили в голову, я хихикнула, схватившись за стену, и пошла на кухню. Я чувствовала себя поддатой, но в основном счастливой. — Я слышала, доктор Крэнки бежал около недели назад до твоего побега, — крикнула Пэм мне вслед. — Ты знала, что это планируется? Доктор Крэнки не очень ласковое прозвище Джонатана, придуманное ей. — На самом деле, я ему помогла, — ответила я. — Он выбешивал меня целый месяц, прежде чем я вспылила. Оказывается, он манипулировал мной, чтобы я врезала ему, и он оказался в лазарете, откуда и сбежал. — Типичный он. Я удивлена, что это заняло так много времени. — Ой, да пофиг, рыжая, — сказала я, открывая новую бутылку штопором. — Что? — ее голос зазвучал громче. Я поняла, что она перевесилась через диван. — Не говори, что не растечешься лужицей при виде него в следующий раз. — Ну когда ты была серьезной, — сказала она, задыхаясь от смеха. На самом деле я и была серьезна. Хотя, может, я выдаю желаемое за действительное. Я видела как они придираются друг к другу, ссорятся, растаптывают друг друга в грязь с одинаковым мастерством, и в эти моменты я не думала, что между ними может быть какой-то тайный роман, но в то же время, зная характеры обоих и то, как они оценивают один другого, практически на равных, я не могла отказать себе в этой мысли. Но, думая о презрении Пэм ко всем людям и о жестоком поведении Крэйна, я сомневалась, что этого можно реально ожидать. Но это не мешало мне думать об этом. — Не говори, что не думала об этом. Да, он сволочь, но у него была трудная жизнь. Плюс его нереальные глаза, — услышав новый взрыв смеха, я продолжила: — Я сомневаюсь, что у тебя могут быть дети, но у тебя такая структура костей, что, объединив усилия, вы все-таки могли бы дать этому миру невинное дитя, хотя это и было бы совершенно безответственно. Ее смех резко прекратился. Я нахмурилась. — Обидела? Я просто шучу, рыжа… — Харли, — странным тоном прервала она, — ты не могла бы выйти сюда, пожалуйста? Я еще больше нахмурилась, взяла вновь наполненный бокал и вышла в гостиную. Пэм неподвижно сидела, вжавшись в спинку дивана. Я проследила за ее взглядом через всю комнату и тут же уронила бокал на пол. — Так, так… так. Ну разве не, ах, прелесть? Ну черт.