Юный Страж

      — Присядь – предложил дракон, неуверенно ложась на землю и о чем-то тихо ворча. – Ты ничего не знаешь о Стражах? – я в ответ лишь отрицательно покачал головой, давая понять, что ничуть не разумею, о чем он говорит. – Тогда слушай…

***

POV Иккинг       После этих слов Фурия на несколько секунд замолчала, будто собираясь с мыслями и, видимо, вспоминая что-то давно забытое. Я же с замиранием сердца ждал начала рассказа рептилии, с каждой секундой все более убеждаясь в том, что он в корне изменит не только мою жизнь, но и взгляд на мир вокруг. И вот, спустя какое-то время, дракон повернул голову ко мне и начал рассказ.       — Я не помню многих деталей, эту легенду однажды рассказал мне старик Нюхозуб незадолго до своей смерти… Но суть ее заключалась в том, что много веков назад, еще до прибытия сюда вас, викингов, в этих краях обитали люди, в которых текла драконья кровь. Они могли летать, подобно нам, могли свободно общаться с нами на нашем родном языке, знали многие наши тайны и почитали наши традиции и жизненный уклад. Но потом, незадолго до прихода на эти земли викингов, сюда явились огромные полчища людей с далекого юга, в кровопролитной войне уничтожившие то племя. Лишь единицы выжили, вовремя присоединившись к нам. Они всеми силами помогали драконам защищаться от захватчиков и в конце концов те отступили, оставив за собой лишь разоренные земли. Стражи надеялись передать свои познания обращения потомкам, но на огромных расстояниях вокруг они не нашли племен, мирно живущих с драконами. Незадолго до прибытия первых викингов на этих землях скончался последний Страж, унеся с собой все тайны превращений. Давно погибли те, кто знал Стражей, а легенда о них упрощалась с каждым поколением, и это все, что дошло до нас… — тут Фурия замолкла и перевела взор на меня, ожидая моей реакции.       Ну, а я? Я сидел в немом и полнейшем шоке, пытаясь хоть сколько-нибудь переварить полученную информацию. И честно говоря, получалось это у меня не ахти как. Голова упорно отказывалась понимать рассказ дракона. Именно дракона, я просто уверен в том, что расскажи мне это Плевака или там Йохан, мне бы потребовалось куда меньше времени на осмысление.       — То есть ты хочешь сказать, что во мне драконья кровь, и я теперь Страж? – после довольно долгого процесса осмысления сказанного выдал некий результат я, сформулировав его как вопрос.       — Я не знаю, Страж ли ты, но то, что в тебе драконья кровь, я могу сказать точно. От тебя пахнет по-другому. Не как от обычных викингов, – тут я усмехнулся, вспоминая о том, что я наследник вождя и при этом главное посмешище острова. — В тебе запах дракона…       — И что мне теперь делать? — с этими словами я облокотился на камень, лежащий за моей спиной, и завел руки за голову. — Как хоть происходит это «превращение»?       — Я не знаю… Вроде бы ты сможешь выпускать крылья или обращаться в нас по собственной воле, — после нескольких минут раздумий проворчал мой собеседник. – А возможно, навсегда превратишься в дракона…       — И как мне узнать, кем я стану? – испуганно спросил я. Меня приводила в ужас та мысль, что я могу обратиться в дракона. Навсегда…       — Викинг, я не знаю этого! – недовольно рыкнул дракон, но потом смягчился: — Возможно, помочь тебе в твоих вопросах мог бы Нюхозуб, но он давным-давно мертв, а на нашем острове эти легенды под запретом…       — То есть мне остается только ждать и надеться на лучшее? — дам, прекрасная перспектива: могу превратиться либо в монстра, либо в разумного дракона. Я точно любимчик богов.       — Именно так, викинг — Фурия качнула головой в знак согласия, после чего замолчала. Однако молчание не продлилось долго, так как дракон вдруг вспомнил один нюанс, который мы упустили во время нашего импровизированного знакомства. — А как тебя звать, человек?       — Иккинг. Меня зовут Иккинг, — ответил я, отмахиваясь от пугающих мыслей о будущем и переводя внимание на дракона. — А тебя?       — Меня? — тут Фурия запнулась, смерив меня несколько растерянным взглядом. — Меня никак…       — То есть тебя никак? — я не понимаю, как это кого-то могут никак не звать. — К тебе же другие драконы как-то обращаются?       — Как бы тебе так объяснить… - проговорила Фурия, переминаясь с лапы на лапу. — Нам, драконам, имена могут дать только родственники и никто более, а у меня, — тут он замялся, видимо, раздумывая, стоит ли мне это говорить, — У меня их нет…       — Прости, мне жаль… — тихо произнес я, отводя взгляд от погрустневшего дракона.       — Ты не знал, ничего страшного, – немного печально произнес он. — К тому же я давно смирился с этим…       Теперь я по-другому смотрел на Фурию, лежащую напротив меня: это была не злобная и беспощадная тварь, не знающая жалости и сострадания, чей целью было лишь убивать, нет — это разумное существо, такое же, как и мы, викинги, со своим взглядом на мир, своими устоями и традициями и, наверное, самое важное, спокойно способное жить в мире с людьми. Однако, как вскоре оказалось, настроение Фурии не может долго быть пониженным, так как через пару минут он стал заваливать меня вопросами о жизни викингов, наших традициях, жизненном укладе. Исчерпав эту тему, он погрузился в еще более интересную для него — о нашем мнении насчет драконов. Такие вопросы сначала вгоняли меня в ступор: я не знал, как бы так помягче ответить на столь деликатную тему, однако после долгих и убедительных просьб Фурии рассказывать ему правду и обещаний, что он не обидится, я сдался и начал отвечать честно, без прикрас. После этого наступил мой черед…

***

POV Автор:       Едва над Олухом забрезжили первые лучи утреннего солнца, Иккинг выбрался из оврага, в котором провел всю ночь. Теперь, бредя по направлению к деревне, он прокручивал в голове все, что узнал от Фурии. А ведь подумать то было о чем: он наконец узнал ответ на вопрос, который мучал его всю сознательную жизнь:       «— Почему вы нападаете на нас? — вновь прокручивался его голове ночной диалог с ящером.       — Поверь, мы жаждем этого не больше вашего, – с сожалением проурчал дракон. — Королева! Она заставляет нас приносить ей еду, а всех тех, кто это не делает, она убивает.       — Но почему вы просто не улетите?       — Это трудно объяснить. Нам жизненно необходимо, что бы нас кто-то возглавлял. У нас все похоже на вашу жизнь, — тут Фурия выпустила тоненькую струйку пара из ноздрей. — У вас есть вождь, а у нас — королева. Вы живете племенами, а мы — стаями, потому что так же, как и вы не способны жить в одиночестве.       — А почему тогда просто не выбрать нового вожака?       — Не все так просто. Вожаком может стать лишь тот, кто убьет настоящего вожака, или же тот, кого он назначит сам.       — Значит, если убить королеву, то можно прекратить войну? — в голосе парня слышалась надежда.       — Я думаю что не сразу, но драконы перестанут относиться к вам, как к врагам, особенно если викинги изменят свое отношение к нам…».       Одновременно с последним словом Иккинг вышел на окраину леса и огляделся. Чутье опять его не подвело, а хмурый и туманный лес вновь был благосклонен к юному викингу — шатен вышел прямо к окраине деревни, однако, чтобы добраться до нее, ему нужно было перебраться через неглубокую, но достаточно широкую расщелину в скалах.       Спустя полчаса изматывающего лазанья почти по отвесным скалам Иккинг ухватился за толстый корень дерева, свисающий через край обрыва. «Хм, а ведь сил-то у меня действительно прибавилось, — с некоторой долей восхищения паренек оглядел пройденное им ущелье уже после того, как облокотился спиной на старый дуб. — Видимо, драконья кровь действительно меняет меня!» Однако на размышления времени не было — солнце поднялось достаточно высоко и уже начинало согревать землю своими теплыми лучами, а это означало, что Плевака сегодня начнет тренировку раньше.       Быстро преодолев еще несколько небольших разломов и уступов, сын вождя полубегом залетел на окраину деревни, где еще не шныряли сонные викинги. Подойдя к ближайшей бочке, стоявшей на углу одного из домов, Иккинг быстро умылся — холодная вода приятно освежала тело и разум, а также вполне успешно уничтожала следы его бессонной ночи.       — Хотя кто заметит-то? — несколько грустно усмехнулся шатен, глядя на отражение в еще не успокоившейся воде. — Меня либо презирают, либо не замечают. Единственный, кому на меня не плевать, так это Плевака, но он никогда не покажет это на людях. — Оторвавшись от отражения, Карасик повернул голову в сторону всходившего солнца. — Черт! — после этой фразы Иккинг со всех ног припустил по переулкам в сторону арены, где уже собирались ученики.

***

      — Итак! Все собрались? — Плевака обвел веселым взглядом разношерстную компанию подростков, однако посерьезнел, когда недосчитался одного, а именно, сына вождя. — А где Иккинг?       — Ой, да ладно, никто и не заметит, что этого сопляка не было на тренировке. Ауч! — последний выкрик вырвался изо рта Сморкалы от подзатыльника, что отвесил ему Плевака.       — Он сын вождя! И когда-нибудь тебе придется подчиняться его приказам! — строго вымолвил наставник, вставая на сторону отсутствующего наследника престола, однако сам не исключающий возможность наказания за опоздание. — И еще, запомни раз и навсегда…       Договорить Плеваке, видимо, было не суждено, так как на арену буквально влетел виновник их задержки и этого маленького «урока уважения соплеменников». С трудом переводя дыхание, Иккинг встал в конец строя, стараясь не встречаться взглядом с Плевакой.       — И чем же ты объяснишь свое опоздание? — недовольно спросил кузнец, тем самым заставляя шатена поднять на него свои зеленые глаза, еще пока слегка помутневшие от прошедших нагрузок.       — Аа-аа… Нуу-у… — Иккинг пытался придумать хоть какую-нибудь стоящую отговорку, однако в этот момент его голова стала буквально кристально чистой. — Я просто…       — Ладно, у нас нет времени слушать твои отговорки, — оборвал его Плевака, после чего внимательно посмотрел на остальных. — Сегодня у нас Змеевик! Именно поэтому весь вчерашний вечер и сегодняшнюю ночь я на пару со Шлаком и Ведроном устанавливал для вас защитные стены.       Взор всех ребят переключился на раскинувшуюся перед ними арену. И посмотреть там действительно было на что: сейчас она представляла собой огромный лабиринт, стенки которого были сделаны из дерева.       — Ваша задача — продержаться определенное количество времени, уворачиваясь от атак Змеевика, — как-то фоном говорил Плевака, пока юное поколение с восхищением и некоторым беспокойством оглядывало арену. — А теперь — марш туда! Щиты и оружие закреплены у входа. Я выпускаю дракона, как только нога последнего викинга пересечет пределы площадки!       Ребята замялись: идти в лабиринт к Злобному Змеевику совершенно не хотелось, но испытывать терпение Плеваки, который сейчас замещал Стоика Обширного, им хотелось еще меньше. Астрид первой собрала волю в кулак и твердой поступью направилась вниз. Ее примеру последовали и остальные, а Иккинг, как и всегда, плелся позади. Хотя сейчас его разбирало любопытство, как на него отреагирует Змеевик — что-то подсказывало шатену, что с этим драконом будет просто наладить контакт.       — Начали! — голос кузнеца вывел Иккинга из раздумий, а глухой удар решетки о каменный пол арены отрезал путь к отступлению. Спустя пару секунд засов на одной из дверей начал медленно подниматься, выпуская зверя…

***

      Прыжок, переворот, подкат. Быстро оглядев поле боя, Иккинг увидел лишь наполовину поломанные деревянные стены да близнецов с Рыбьеногом, стоящих у выхода с арены. Значит, остались еще Астрид и Сморкала. Сделав короткую перебежку за соседнее укрытие, Иккинг услышал крик боли. Зрелище, что открылось ему за углом, заставило бы его в другой ситуации усмехнуться, но не сейчас: Сморкала, прижатый лапой Змеевика к полу, орал во все горло, тщетно пытаясь высвободиться, в то время как дракон с интересом разглядывал его.       — Ей! — крикнул Иккинг, тем самым привлекая внимания дракона к себе. — А со мной поиграть не хочешь?       — Что ж вам надо-то, викинги! – устало прокурлыкал Змеевик, после чего отпустил почти бессознательную тушку Сморкалы и в пару прыжков оказался рядом с шатеном.       — Им – покалечить тебя. Или же убить, — серьезно ответил Иккинг на вопрос дракона. — А я хочу предложить тебе нечто другое. — Паренек говорил уверенно и без злобы, что вызывало некое доверие со стороны рептилии.       — Почему я должна тебе верить? — с интересом произнесла она, наклоняясь так, чтобы быть на одном уровне с глазами столь странного, на ее взгляд, викинга, от которого сильно пахло другими драконами.       — А того, что я тебя понимаю, тебе мало? – Иккинг по-доброму улыбнулся, смотря на ошарашенного его словами дракона, медленно отступавшего назад. — Я не желаю тебе зла. И если ты хочешь поговорить… — шатену не удалось досказать свою мысль слушавшей его рептилии, так как между ними вонзилась обоюдоострая секира Астрид.       — Иккинг, беги! — зло прокричала воительница, прежде чем скрыться за деревянным шитом, тем самым уворачиваясь от пламени дракона.       — Лети в клетку, я позже все объясню! – приказным тоном, в котором, тем не менее, слышались и нотки просьбы, сказал Иккинг, указывая на открытые створки в стене. К облегчению юноши и немалому изумлению всех находившихся на арене или около нее, Змеевик в несколько взмахов добрался до клетки, после чего преспокойно зашел и улегся в ней.       — А… Ну что я могу сказать… Тренировка окончена! — несколько растерянно произнес Плевака после того, как все собрались у выхода с арены. Слава Тору, ни он, ни один ребят не заметили того «разговора», что состоялся между сыном вождя и драконом. — Ошибки разберем вечером, в Медовом Холле. Свободны!       Как только Плевака произнес последнее слово, Иккинга как ветром сдуло. Он бегом направился в сторону кузницы, чтобы взять оттуда мерную ленту и еще кое-какие инструменты для того, чтобы рассчитать размеры хвостового плавника для Фурии, ждущей его в овраге. Как вчера сознался сам дракон, плавник оторвало во время его жесткого падения в лес после того, как паренек сбил его, однако на все многочисленные извинения Иккинга он ответил лишь тем, что сам виноват во всем, позволив себя сбить. Но настырный шатен все же решил загладить свою вину перед другом, смастерив для него протез, с которым Фурия сможет летать.       Спустя пять минут Иккинг уже бежал по направлению к лесу, не заметив, что ему в спину смотрят два глаза, горящих не то злостью, не то сожалением…