Юный Страж

      Иккинг быстрым и уверенным шагом шел по направлению к кузнице. Тяжелые рваные тучи понемногу сменялись на облака, меж которых изредка пробивалось солнце, однако шатен мало обращал внимания на погоду. Точнее, он не обращал на нее внимание вообще. Сейчас его единственной целью было добраться до кузни и все обдумать.       Попетляв по селению еще пару минут, он вышел аккурат ко входу необходимого ему здания и, поблагодарив Одина за то, что Плевака еще не успел прийти, шмыгнул внутрь. С наслаждением втянув носом теплый воздух, в котором витали запахи дыма и горячей стали, никогда не исчезающие отсюда, он принялся растапливать печь.       — Не хватает еще получить по шее от Плеваки за бездельничество, — негромко усмехнулся он, закладывая поленья в топку. Через несколько минут огонь, раздутый из оставшихся под толстым слоем золы углей, уже тихо потрескивал в недрах печи, а юный викинг наконец-то мог присесть и подумать. А подумать действительно было о чем.       Во-первых, за те несколько минут разговора на арене он смог убедить большинство драконов довериться ему. Почему большинство? Просто Кривоклык все еще с подозрением относился к викингу, о чем и сообщил последнему в самом конце их разговора, и пусть Иккинга это немного обидело, но все же он мог его понять: ему еще самому было не слишком комфортно в обществе драконов. Фурия, конечно же, не в счет.       Во-вторых, опять-таки за время их разговора у него произошло еще одно изменение, но, хвала Тору, оно было безболезненным и, к слову сказать, попросту незаметным для шатена. Но только до тех пор, пока из его рта вместо привычной ему речи не вырвалось нечто, отдаленно напоминающее рычание. Локи, как же над ним тогда смеялась Громгильда с Барсом, одна из голов Кошмарного Престиголова, и каких трудов стоило Кривоклыку и Сардельке их успокоить. На вопрос о том, что же так их рассмешило, Громгильда, сначала взяв с зеленоглазого обещание, что он не обидится, рассказала.       — Уж лучше бы не говорила, — Иккинга буквально передернуло от этих воспоминаний, однако дальнейшие из них были приятнее. Во всяком случае, к концу их разговора шатен уже мог спокойно «выбирать», на каком языке ему говорить, и, честно сказать, драконий ему нравился больше. Все эти рычащие нотки, местами переходящие в пощелкивания, свист и рокот доставляли ему удовольствие, хотя после подавляющего большинства его «рыков» драконы то приглушенно, то в открытую смеялись. Но это позволило Иккингу понять, что не все звуки, произносимые драконами, есть их речь и, соответственно, не все, что он слышит, является речью ящеров. И смех, надо сказать, относился к этим звукам, так что на арене он был окружен достаточно громким рокотом разных тональностей и курлыканьем, частенько доносившимися из клеток после его очередной неудачной попытки.       Оторвавшись от воспоминаний, Иккинг обвел взглядом кузню, упершись в конце концов в несколько мечей, лежащих немного в стороне от остального оружия. Поднявшись с усиженного места, зеленоглазый подкинул еще пару поленьев в печь и подошел к мечам. В общем-то, его догадки оказались верны: эти мечи были теми последними, что кузнец не успел выпрямить и заточить после последнего налета, а значит, это необходимо было сделать ему. Взяв в руки ближайший к себе меч, Иккинг, поудобнее ухватившись, с явным усилием поднял его и сунул в топку печи, после чего налег на меха. Минута — и красный, раскаленный меч был вытащен из печи и с не меньшим усилием переложен на наковальню. Едва первый звук удара молота о железо разнесся по кузне, юный викинг забыл обо всем: теперь были лишь он, молот и меч.       — Хэ-хей! Малец! Ты, что же, совсем старика без работы оставить хочешь? — немного хрипловатый, но довольно-ворчливый голос Плеваки заставил Иккинга вздрогнуть всем телом и резко обернуться. Однако, увидев в дверях лишь ухмыляющегося старика кузнеца, зеленоглазый лишь шумно выдохнул и, отложив молот в сторону, погрузил меч в воду, вызвав громкое шипение последней.       — Плевака, сколько раз я тебе говорил: будешь так пугать, у тебя и такого подмастерья не останется, — в который раз возразил ему Иккинг, уже привыкший к шуткам викинга и совершенно не злившийся на него за это.       — Эх, молодежь... — протянул в ответ Плевака, с ухмылкой глядя на парнишку, уже несущего меч к точильному камню. Понаблюдав еще какое-то время за молчаливо работавшим парнем, кузнец про себя отметил, что он, в общем-то, за последнее время с ролью подмастерья свыкся и теперь неплохо справляется с работой. «Очень даже неплохо! — довольно улыбнулся Плевака, к своему удивлению, увидевший оставленные им вчера недоделанные мечи, теперь идеально ровные и заточенные. Взяв в руки один из них, старик отметил, что юнец справился с работой не хуже его самого и теперь во время налетов он сможет сражаться наравне со всеми, пока Иккинг занят делом. – А вообще, надо дать парню шанс. А то так и проторчит в кузне всю жизнь», — теперь уже невесело улыбнулся кузнец, все так же глядя на меч.       — Плевака, тебе еще с чем-то помочь надо? — голос Иккинга вернул старого кузнеца из мыслей в реальность. Переведя взгляд с меча на парня, он отметил, что тот уже закончил точить оружие и вместо того, чтобы по-быстрому сбежать домой, предлагает свою помощь.       — А, один управлюсь, — махнул рукой Плевака, решивший дать пареньку поблажку за хорошую работу. — Заходи завтра или послезавтра, будешь помогать мелочевку делать.       — Тогда я пойду... — Иккинг, не особо уставший от работы, снял фартук и, бросив его в угол, вышел на улицу. В глаза сразу ударило заходящее солнце, заставив шатена зажмуриться и опустить голову вниз, однако через несколько секунд он уже открыл глаза, достаточно быстро привыкшие к гораздо более яркому свету. Посмотрев вокруг, Иккинг уже хотел пойти на вечернюю прогулку в лес, но тут в его взгляд зацепился за обгоревшие остатки амбара, а в голове прозвучали слова Плеваки о «едином столе»...       Вообще, понятие «единый стол» было весьма... посредственным. Надо сказать, что все завтраки, обеды и ужины проходили в Медовом Холле, где собиралось все племя, поэтому, по сути, все ели с общего стола. Но при этом в каждом доме был небольшой запас провизии на случай затянувшейся непогоды, из-за которой добраться до Холла не представлялось бы возможным. Такая погода на Олухе бывала не слишком часто, всего по нескольку раз в год, но тем не менее племя Хулиганов держало этот «стратегический запас». А сейчас, после слов Плеваки, все, у кого имелись таковые запасы, были обязаны отнести их в Холл, ведь, как никак, интересы всего племени ставились выше интересов отдельных викингов. Но всегда и везде были исключения, и в племени Лохматых Хулиганов оно тоже было: Вождь и его семья. И Иккинг, как сын Вождя, имел право не поставлять свои запасы на общий стол, но он не был бы Иккингом, если бы не делал все по-своему. Именно поэтому, не особо задумываясь, Карасик резко повернул влево, скрываясь в тени меж домами.

***

      В общем и целом, набить тележку едой оказалось не так уж и сложно: спустя пару минут, потраченных на осмотр кладовой, и еще десять — на перенос большей части съестного в тачку, Иккинг был уже готов отправляться в путь. Но как всегда, перед парнем медленно, но верно поднималась проблема, причем в прямом смысле этого слова. Зеленоглазый, немного не рассчитав своих сил, с нескрываемой обреченностью посмотрел на дорогу, ведущую в сторону Медового Холла. И все бы было хорошо, если бы дорога не шла в гору. Громко вздохнув и негромко вспомнив Богов, заботливо отвернувшихся от него, Иккинг налег на тачку и в первые минуты, к своему собственному удивлению, без особых усилий продвигался вперед и, только пройдя большую часть пути, почувствовал усталость и снизил и без того неспешный темп. Но Боги, видимо, решили сжалиться на мальчонкой, так как в тот момент, когда шатен уже серьезно подумывал бросить тачку здесь и, надеясь на догадливость и сообразительность соплеменников, пойти обратно, знакомый голос заставил его обернуться.       — Иккинг, ты что удумал? — Плевака вразвалку приближался к зеленоглазому, неся на плече бочонок с провизией, удерживаемый здоровой рукой, в то время как второй выразительно размахивал по сторонам.       — Ты указал на всего меня, — попытался было отшутится Карасик, не понимая, что не понравилось кузнецу.       — Так я про всего тебя и толкую, — не оценил шутки кузнец, подходя к шатену. — Я тебя спрашиваю: ты что с едой удумал делать? — на его лице было написано явное недоумение, однако у Иккинга все равно отлегло от сердца. Плевака не может запретить ему сделать это, пусть он сейчас и заместитель Вождя.       — То же, что и все, — Иккинг остановил тачку и облокотился на один из ее бортов, переводя дух. — Везу в Медовый Холл.       — Решил не использовать свое положение сына Вождя? — по-доброму усмехнулся кузнец, глядя на взмокшего паренька, который старательно вытирал пот со лба рукавом.       — Плевака, ты сам знаешь ответ, — устало улыбнулся зеленоглазый, чем вызвал ответную улыбку у кузнеца. — Я не ставлю и не хочу ставить себя выше племени и отдельных викингов. К тому же, я еще не сделал ничего такого, чем можно было бы гордиться. — выдохнул Иккинг, поворачиваясь обратно к тачке. «Ну, кроме того, что сбил Ночную Фурию. Жаль только то, что вы об этом не узнаете...»       — Хех, малец, не боись. Тебе еще выпадет шанс убить своего дракона, — улыбнулся Плевака, похлопав шатена по плечу. Иккинг, у которого раньше такие слова вызывали лишь слабую улыбку надежды, теперь скривился от отвращения, отвернувшись от кузнеца. Он уже давно, еще после первого разговора с Фурией, решил, что не будет убивать драконов, он узнал их других, добрых, веселых, игривых. А теперь, проводив Плеваку взглядом, он лишь громко выдохнул и продолжил свой путь...

***

POV Иккинг:       Утро следующего дня для меня началось рано. Очень и очень рано. И началось оно с ощущения тяжести где-то в районе живота, однако, измотанный после вчерашнего похода с тачкой до Холла, я решил не обращать на это внимание, лишь поглубже закопавшись под одеяло. Однако продолжить спать дальше я не смог, так как резкая боль в груди заставила меня вскрикнуть и резко сесть на кровати.       — Ты чего делаешь?! — резкий, рычаще-щипящий голос заставил меня быстро открыть глаза и растерянно пробежаться взглядом по комнате. Стол, заваленный чертежами и рисунками, шкаф, зеленая Жуткая Жуть, табурет... Жуткая Жуть?!       — Рассвет? — я непонимающе уставился на дракончика, который в свою очередь с недовольством смотрел на меня. — Ты что тут делаешь? — растерянно поговорил я, наклоняя голову набок. — Фурия просил тебе передать, чтобы ты, как только освободишься, пришел к нему, – зеленый дракончик, взмахнув крыльями, забрался на кровать и устроился у меня на коленях. — Но ты спал, поэтому я решил подождать, пока ты проснешься, и, наверное, случайно задел тебя когтем.       — Спасибо, конечно, но если бы тебя кто-нибудь увидел? Ты же знаешь, что я единственный викинг в деревне, который дружит с вами, а остальные с удовольствием насадят вас на меч, — прорычал я в ответ, вызвав некое удивление у дракончика, однако он, видимо, не стал придавать особого значения ни моим словам, ни сути сказанного, так как сразу после моих слов мирно улегся в углу кровати и тихо засопел, прикрыв глаза. — Боги, да за что мне это... — устало выдохнул я, вставая с кровати так, чтобы не особо тревожить дракончика, после чего спустился вниз, поплотнее прикрыв дверь в свою комнату.       Первым делом я направился в сторону очага, однако по пути до него мой взгляд скользнул по неплотно закрытой двери в кладовую. — Да ладно?! — единственное, что я смог выдавить из себя, вспомнив, что практически вся еда из дома была мною собственноручно вывезена в Медовый Холл. Что ж, теперь придется довольствоваться тем малым, что я оставил, а это, если мне не изменяет память, пара ломтей хлеба и примерно столько же вяленых рыбин. Еще раз громко выдохнув, я решил не растапливать очаг, а подовольствоваться холодным завтраком, который был тут же мною сготовлен из ломтя хлеба, куска лососины и щепотки соли. Откусив сразу половину своего импровизированного бутерброда, я зачерпнул полную чарку воды и, осушив ее, вновь воззрился на «завтрак». Прекрасно осознавая, что этого мне будет мало, я поспешил взять свой топор, который вчера закинул в дальний угол, и поспешно покинул дом. «От соблазна подальше», — усмехнулся я про себя, заворачивая в сторону арены, так как солнце уже взошло, а значит, Плевака скоро начнет тренировку.       К моему удивлению и радости одновременно, к арене я пришел первым, а это означало только одно: я смогу недолго поболтать с драконами, благо после вечерней кормежки Плевака забыл закрыть ее. «Странно это...» — мелькнула у меня мысль, однако я, не особо задумываять, стал спускаться на арену, уже отсюда слыша приветственное рычание драконов.       — Неужели? Кого я чую! — прорычал Кривоклык, однако в его голосе было гораздо больше дружелюбия, нежели вчера. Возможно, он пересмотрел свое мнение обо мне, а возможно, ему помогли в этом его друзья и товарищи по несчастью. — Кого сегодня твое племя будет пытаться пустить на мясо?       — Прекрати, – прорычал я ему в ответ. — Мне это нравится не больше твоего.       — Ой да ладно теб... — договорить ему не дала Громгильда, зло зашипев на него из своего загона.       — Прекрати, Кривоклык! Иккингу ведь и вправду не больше нас нравятся все эти тренировки, — ее голос был злым, очень злым. Я прямо-таки представлял ее там, скрытую от меня дверьми загона: голова опущена к земле, клюв раскрыт, крылья расправлены в стороны и приподняты чуть вверх, а шипы на хвосте распушены во все стороны. Не знаю почему, но у меня в голове создался именно такой образ. — Иккинг, ты знаешь, против кого из нас вы будете сражаться? — уже гораздо спокойнее обратилась она ко мне.       — Я не знаю, но скорее всего либо с Барсом и Вепрем, либо с Зубастиком, – после этого я покосился на загон с Жуткой Жутью, которая начала причитать что-то о «жалких викингах» и «разорву». Вслушиваться я не стал, да и при всем желании не смог бы, так как голос Громгильды был гораздо громче жалоб и угроз Зубастика, к тому же, эта тема была для меня гораздо интереснее. На мою беду, едва Змеевик начал вбивать в головы Барса и Вепря то, как им нужно себя вести и что делать на арене, ее прервал Кривоклык.       — Гром, прекращай. Викинги идут, я их уже слышу, — Громгильда на мгновение замолчала, вслушиваясь в звуки просыпающейся деревни, после чего тихо рыкнула что-то неразборчивое, а Ужасное Чудовище переключило свое внимание на меня. — А ты постарайся сделать так, чтобы никто из нас не пострадал.       — Я постараюсь, — едва слышно ответил я ему, после чего отошел от дверей, за которыми были заключены драконы, и прислонился к стене возле входа. Спустя несколько секунд я услышал ругань близнецов и хрипловатый бас Плеваки, а спустя полминуты на арену спустилась вся компания во главе с кузнецом.       — Иккинг?! — Плевака явно не ожидал увидеть меня, однако быстро скрыл удивление за усмешкой. — Ну, раз ты уже здесь, тогда приступим. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим, — воодушевленно проговорил кузнец, направляясь прямиком к загону Барса и Вепря. Ясно, значит, сегодня будем «сражаться» против Престиголова. И, словно подтверждая мои догадки, Плевака продолжил: — Кошмарный Престиголов хитро устроен. — начал свою лекцию кузнец, дернув рычаг вниз и открывая загон с рептилией. — Одна голова выдыхает газ, другая поджигает его. Ваша задача — облить водой голову, которая должна газ поджигать... — с последними словами Плевака уже покинул пределы площадки, стоя сразу за входной решеткой.       Я, едва кузнец дотронулся до рычага, немного отошел в сторону от основной толпы ребят, так как даже короткое знакомство с этой рептилией показало, что от этого дракона можно ожидать чего угодно. Ну, в общем-то, как я и ожидал, Барс решил устроить эффектное появление, еще заранее заполнив свое место заключения газом, который после открытия дверей почти мгновенно заполнил всю арену. Одна искра — и все. Конец. Но, видимо, нависшую над нами опасность в полной мере осознавали лишь я и драконы, которые, едва почуяв такое количество газа, злобно зарычали на виновника, похоже, только сейчас осознавшего, что он натворил.       — Барс, у тебя викинги последние мозги выбили?! — бесновалась Громгильда в своем загоне, однако активных действий не предпринимала, не желая привлекать излишнего внимания. Впрочем, остальные вели себя точно так же, только Зубастик громко фыркал, но молчал. Вепрь же, тоже разок рыкнувший на Барса, уже, видимо, втянулся в игру, так как каких-либо звуков с их стороны я больше не слышал, но только до тех пор, пока Задирака с воплем сначала упал, а потом заорал «Я ранен! Я очень опасно ранен!» и ринулся в сторону выхода с арены. Не успел я чего-либо сказать на это, как услышал тихое рычание Вепря.       — Даже не прикусил. Лишь за ворот в сторону оттащил, а орет, словно я ему ногу оторвал... — усмехнулся Вепрь, после чего я услышал сдавленные смешки со стороны остальных драконов. Впрочем, дальше все произошло довольно быстро: едва наша пятерка дошла до ведер и схватила их, как хвосты Барса и Вепря ловко сбили с ног Рыбьенога и Забияку, которые после достаточно жесткого приземления на каменный пол спешно ретировались к Плеваке. Следующим выбыл Сморкала, которого дракон просто ударил обеими головами в область груди и живота, от чего тот отлетел к стене и с тихим стоном сполз по ней вниз.       — Иккинг, постарайся не мешаться под ногами, — сосредоточенный голос Астрид над ухом заставил меня вздрогнуть и вернуться от созерцания к действиям, так как просто так стоять в центре арены будет подозрительным. — Не спи! — с последним вскриком она оттолкнула меня в сторону, от чего я упал, а Барс, собиравшийся ткнуть ее со спины, был облит водой. Терпеть такую выходку он, видимо, был не намерен, поэтому, выпустив в сторону Астрид струю газа, закрывшую ей обзор, схватил ее за ногу и потащил в сторону клетки. Краем глаза заметив Плеваку, который уже открывал решетку, дабы ринуться на помощь девушке, я начал активные действия.       Рывок, пробежка, толчок. Вытянутые вперед руки обхватывают мускулистую шею Барса сразу за головой, заставляя его слегка наклониться к земле под моим пусть и маленьким, но неожиданным весом. Перехватив руками так, чтобы не свалиться вниз, я подтянулся к самой голове рептилии и примерно к тому месту, где у него должны были быть расположены уши.       — Отпусти ее! Живо! — зло прошептал я ему. Видимо, мой голос был действительно злым, потому что Барс тут же разжал зубы, и Астрид с громким вскриком упала на пол. — А теперь брысь в клетку, иначе я за ваше здоровье не ручаюсь! — чуть добрее и менее требовательно сказал я, после чего разжал руки, позволяя себе «упасть» с шеи рептилии. Престиголов же, не останавливаясь, шмыгнул в углубление в каменной стене, а через несколько секунд двери закрылись, запирая дракона внутри.       — Ну ты даешь, Иккинг! — Плевака подошел ближе и с удивлением осмотрел меня, словно видел впервые. — Напасть на дракона без оружия — это... — он многозначно взмахнул руками и улыбнулся. — ... смело. — Вынес он вердикт.       — Иккинг и смелость? Это же не совместимо! — вдруг подал голос Сморкала, поднимая свою тушку с пола. Кажется, несколько крупных синяков он точно получил, но вот добавку к мозгам так и не выдали.       — Иккинг, к твоему сведению, спас Астрид, — голос Плеваки выражал явное недовольство. «Максимум, от чего я ее спас, так это от еще пары метров волочения вверх ногами или похожей мелочи. Не больше», — отметил я про себя, однако вслух не произнес ни слова, да и старательно делал вид, что слова кузнеца меня не касаются вообще. — А ты в это время валялся на полу, как старый пьяница после очередного праздника. — Сморкала насупился, а Плевака обвел всех нас недовольным взглядом. — Все свободны.       Едва эти заветные слова были произнесены, как я мигом рванул в сторону выхода, успешно сделав вид, что не заметил явно направляющуюся ко мне Астрид, после чего, не сбавляя темпа устремился, в лес. Уже подойдя к окраине леса, я на секунду оглянулся, увидев, как Астрид вместе с компанией скрывается за углом дома. И слава Тору...

***

      Просыпаться было неохота. Тихо, тепло, удобно — что еще надо для хорошего сна? Но вот мой живот решил мне напомнить: сытный ужин перед сном был бы как нельзя кстати, особенно если учесть мой скудный завтрак, а потом тренировку и поход к Фурии... Стоп! Фурия! Я помню, как я вышел из деревни и направился в сторону нашего оврага, а потом... ничего. И, Локи меня побери, у меня в комнате никогда не было так тепло! Эта мысль заставила большую часть дремоты улетучиться, позволив мне сделать наиболее простую вещь — открыть глаза. В первую секунду было темно, однако после этого я достаточно отчетливо смог увидеть и разглядеть мощное темное крыло, нависающее надо мной, а также почувствовать мерное дыхание дракона. Хм, я знаю лишь одного дракона, который уже делал так — Фурия, а это значит что я уснул в овраге. Но почему я ничего не помню? Впрочем, мой живот задавался куда более интересным вопросом, о чем и оповестил меня громким урчанием. Решив, что вспомнить, что произошло за день в лесу, можно и чуть позже, я перевернулся на бок и медленно прикоснулся ладонью к боку рептилии, после чего аккуратно погладил, давая ему знать, что я проснулся. Правда, это было излишним, так как едва моя ладонь дотронулась до его бока, Фурия на мгновение замер, а после раскрыл крылья.       — Ты очнулся! Наконец-то! – радостно воскликнул он. Я в непонимании повернул голову в сторону и наткнулся на два огромных зелёных глаза, смотрящих на меня с радостью и тревогой.       — Очнулся? Ты о чем? — я удивленно уставился на него.       — Ты ничего не помнишь? — на сей раз удивился он, но теперь серьёзно вглядываясь мне в глаза. — Ты пролежал без сознания шесть или семь часов.       — Что? — шесть-семь часов? Как... как такое возможно? — Что со мной случилось?       — Я услышал тебя, когда ты подходил к оврагу, но твоя походка меня насторожила. Ты шёл, как раненый зверь, но запаха крови я не чуял. Я понял, что что-то не так, поэтому поспешил к расщелине и успел как раз вовремя: ты шёл в полубреду, шатаясь, а, едва я подбежал к тебе, ты потерял сознание. Через несколько часов ты начал бредить, корчась от боли и изо всех сил расчесывая руки. Это продолжалось почти с час, а потом ты уснул, — по его морде и тону было понятно, что он очень за меня переживал. А я вдруг понял, как же приятно знать, что ты кому-то дорог и кто-то о тебе волнуется и переживает. — Буря рассказал мне, как примерно должно происходить превращение, однако он ничего не говорил о том, что оно будет проходить так.       — Все в порядке. Спасибо что позаботился обо мне, — я сел и обнял дракона за шею, на что он тихо засмеялся, а потом заурчал, словно большая кошка. Посидев так с минуту, я почесал его за одним из ушных отростков, от чего он в блаженстве закрыл глаза и пару раз тихонько фыркнул, на что я лишь улыбнулся. Однако насколько бы мне ни было бы хорошо, голод и появившаяся жажда настойчиво давали о себе знать, так что, отстранившись от блаженствующей Фурии, я встал на ноги и побрел в сторону выхода из пещеры.       Выйдя из сумрака пещеры, мне пришлось на мгновение зажмуриться, однако в следующий момент я с восхищением осматривал овраг, освещенный лучами заходящего солнца. Зеленый ковер невысокой травы медленно колыхался от слабых порывов ветра, проникающих в овраг, окруженный со всех сторон практически отвесными скалами. Вот из одной из мелких расщелин выскочила мышь и, замерев на секунду у входа, юркнула в дупло поваленного ствола. Скорее угадав, чем заметив движение краем глаза на вершине скал, я резко повернул голову в их сторону. Как оказалось, это были лишь пара белок, ловко прыгающих с ветки на ветвь старых сосен и елей и, к моему сожалению, через несколько секунд скрывшихся за густой зеленью, однако в тот же миг мое внимание привлекло иное движение — легкая, едва заметная рябь на поверхности озера. Присмотревшись, я смог увидеть несколько довольно-таки крупных рыбин, плавающих в паре метров от берега на небольшой глубине.       — Ну, и как тебе? — тихое вопросительное рычание Фурии заставило меня вздрогнуть и оторваться от созерцания мира, который, по моим ощущениям, стал гораздо ярче. Однако смысл вопроса, заданного драконом, был мне понятен не до конца, что, впрочем, я и поспешил узнать.       — Как тебе что? — я повернулся к рептилии, которая сначала удивленно посмотрела на меня, а после фыркнула и что-то невнятно пробурчала. — Ей, беззубая морда, ты можешь мне сказать, что со мной не так?!       — Беззубая морда, говоришь? Беззубый?! Я?! Я дам тебе совет: беги, — ой-ой, кажется, я задел его самолюбие, а судя по наигранно-доброжелательной тональности его урчания, мне сейчас будет плохо. Что он там говорил? Бежать? Пожалуй, воспользуюсь его советом...

***

      — Слезь с меня, — я с трудом мог дышать, так как развалившаяся на мне многокилограммовая тушка дракона существенно затрудняла это дело. Впрочем, чего я еще ожидал да и вообще на что надеялся, стараясь убежать от «порождения молнии и самой смерти»? Сразу же было понятно, что эта попытка обречена на провал, особенно если находишься с ним в относительно небольшом овраге, а единственный выход из него бдительно стережет твой охотник. Впрочем, эти пару минут мы повеселились по-полной, только вот теперь я прижат к земле Фурией в паре метров от берега озера, и мне совершенно не нравится, как он косится в его сторону. Хотя, честно признаться, с такого ракурса он выглядит величественно, только вот приоткрытый беззубый рот и свешенный на бок язык портят картину. — Беззубик... — в последний раз взмолился я уже по-человечески, так как воздуха на рычание не осталось. Фурия, видимо, услышал и понял, что немного перестарался, но, как бы там ни было, перевалился на бок, оказавшись рядом со мной.       — Меня зовут Фурия, — пробурчал он, после чего едва слышно добавил. — К сожалению...       — Жаль, что я не могу дать тебе имя... — я потянулся, чтобы погладить его, но, когда моя рука была всего в паре сантиметрах от его морды, он резко отпрянул, испуганно глядя то на меня, то на мою руку. — Ты что?       — Иккинг, подними свою одежду на руке и скажи мне, правда ли это то, что я там увидел? — его слова, тон, мимика, движения, взгляд не на шутку испугали меня. Почему-то мне захотелось, чтобы того, что он, возможно, увидел на моей руке, там не оказалось. Но впрочем, когда-нибудь хоть что-нибудь получалось так, как бы мне хотелось?       — Ааа-аа... мм-м... — только и смог выдавить я, глядя на свое предплечье, где неподалеку от запястья красовалось несколько практически черных чешуек. Переведя свой взгляд, в котором было больше ужаса, чем испуга, я уставился на крылатого друга, который с неверием глядел на мою руку, даже не моргая.       Знаете, это страшно. Пусть я и был готов, пусть я и знал, что вскоре стану похож на одного из летающих ящеров, которые частенько сжигают наши дома и убивают моих соплеменников, но в то же время делают это против своей воли. Пусть я уже несколько дней разговариваю с ними, а в последнее время даже на их языке, пусть во мне уже течет кровь одного из них, но увидеть на своем теле чешую — страшно. Я действительно боялся. Боялся неизвестности, ведь никто не знает, до какого этапа будет проходить превращение, сколько оно будет идти, кем я стану в конце концов?       — Иккинг, скажи мне, она черная? — едва слышимый рокот Фурии заставил меня вздрогнуть, вынырнуть из страхов о будущем и увидеть перед собой нисколько не изменившего своего положения дракона, только теперь он смотрел на мою руку абсолютно неверящим взглядом.       — Черная, — подтвердил я его слова срывающимся голосом.       — У вас на острове появлялись Дымовички или Ночные Жути? — еще тише спросил он. Я удивленно посмотрел на него и отрицательно помотал головой: Дымодышащие Душители, судя по книге Борка Отважного и рассказам торговца Йохана, живут на Смертельной топи и не улетают далеко от туда, а о Ночных Жутях я никогда раньше не слышал. — Тогда я знаю, кто ты... — он хотел что-то добавить, но его урчание стало настолько тихим и растерянным, что дальше разобрать его я уже не мог. Я только хотел его попросить все-таки погромче повторить свои последние слова, когда мой взгляд упал на его чешую. Я в неверии замер, разглядывая точные копии моих чешуек, только вот размером побольше да чуть темнее, а в моей голове прозвучали всего два слова.       — Ночная Фурия... — я испуганно, но в тоже время восторженно уставился на дракона, который, видимо, только сейчас начал понимать, что это значит. — Я Ночная Фурия! — уже громче прорычал я, делая шаг к дракону. — Фурия! — после этого слова я схватил его за морду и посмотрел в глубокие зеленые глаза.       — Фурия... — пробурчал он, видимо, еще не до конца осознавая этого. — Фурия! — а вот, осознал. — Иккинг, порви мои крылья шторм, ты Фурия! — он резко подался вперед, от чего я упал на его морду, но, похоже, его это лишь обрадовало. — Фурия! Еще одна Фурия! — рычал он во весь голос, прыгая от радости, когда я пытался не свалиться с его носа.       — Остановись, пожалуйста! — взмолился я после его очередного прыжка, от которого едва не свалился в озеро. Он на мгновение замер и наклонился, а когда я ощутил под ногами землю, отпрянул, но тут же сбил меня с ног хвостом и придавил своей счастливой мордой к земле.       — Ты Ночная Фурия! — еще раз повторил он после минуты гляделок. Да, я Ночная Фурия! Самый злобный, самый опасный, сама ночь и смерть — вот мой дракон. Хотя...       — Погоди-ка! — мой крик был явно очень и очень громким, так как дракон в испуге отпрыгнул и уставился на меня зелеными глазами, в которых плескалось непонимание. — Я Ночная Фурия, так? — получив кивок головой от рептилии, я продолжил: — Но наш остров последние десять лет терроризировала всего одна Фурия — ты! — я в упор смотрел на дракона, который, кажется, начал понимать, к чему я веду. — Ты никогда не таскал скот и не трогал викингов, ты не спускался на землю этого острова до тех пор, пока я не сбил тебя! — в мой голове начала выстраиваться логическая цепочка событий. — Я нашел тебя в лесу и отпустил, а после этого у меня началось превращение! — я уставился на Фурию, который прекрасно понял, к чему я веду.       — Тогда ты порезал меня. Случайно, я уверен, — теперь он смотрел на меня немного по-другому. — Значит, это моя кровь течет в тебе?       — Значит... — неуверенно подтвердил я, однако через секунду же закричал. — Да, Беззубик, да! Во мне твоя кровь! Братец... — с последним словом я бросился к дракону на шею и уткнулся в нее.       — Братец? Беззубик? — растерянно проурчал он, однако в следующий момент я почувствовал, как он падает на бок, обхватывая меня крыльями и хвостом и тем самым заключая в своеобразный кокон. – Знаешь, а мне нравится! Братец...