Юный Страж

POV Иккинг:       Я метался в бреду, а самое ужасное было в том, что я осознавал это. Я прекрасно понимал и чувствовал, как лихорадка медленно и уверенно отнимает мои силы, истощает организм, убивает желание жить. Слух отказал мне, и теперь я лежал, полностью отрешенный от внешнего мира, но предо мной проносилось видение: парень, лежащий в луже алой, переливающей черным крови и кричащий что-то на неизвестном мне наречии, от которого бросало в дрожь. Руки и ноги его, все в порезах, подергивались от судорог, пронзающих тело, а изо рта до сих пор струилась тонкая струйка крови и, в очередной раз захлебнувшись в ней, паренек зашелся приступом кашля. Глаза, подернутые тонкой белой пеленой, безучастно смотрели на мир, не видя ничего и никого перед собой, а радужная оболочка, раньше имевшая цвет, сейчас была едва отличима от белка, приобретающего желтоватый оттенок. Волосы, всклокоченные и слипшиеся от крови, дополняли этот ужасающий образ — образ умирающего.       Однако среди этой картины, пропитанной кровью и смертью, смрадом и ужасом, пробивалась жизнь. Она чувствовалась везде и нигде одновременно, она была в горячих венах, пульсирующих красным под мертвецки бледной кожей, в хриплом и неровном, но глубоком дыхании, в слабых судорогах, пытающихся пробудить разум ото сна.       Я же, стоя над этим юношей, не испытывал ни каких эмоций: не было ни жалости, ни сострадания, ни желания помочь. Я не знал, чего хочу: его смерти или его жизни, и даже та догадка, что это я, никак не повлияли на мое отношение к... себе? Моим единственным желанием было убраться отсюда, причем неважно куда — в Хельхейм или в Вальхаллу, в мир живых или мертвых. Однако было что-то, что удерживало меня здесь, не давало ни вернуться, ни уйти, но только вот что? Однако не успел я об этом подумать, как со стороны входа, не знаю почему, но я был уверен, что вход в эту пещеру был расположен именно там, послышались голоса. Смутно знакомые, они приближались до тех пор, пока на фоне светлого входа не мелькнуло что-то яркое, контрастирующее с серыми стенами и тьмой. Что-то огненно-рыжее...

***

      Кашель разрывал мои легкие, когда первая частичка сознания попыталась пробудиться ото сна. Мне казалось, что еще немного, и мои окровавленные внутренности будут низвергнуты мною на пол пещеры, в которой я находился. И, к слову, это было не единственным, что пугало меня, поскольку кашель, насколько бы он ни был ужасен, отступил, а жар, заставляющий меня безмолвно кричать, лишь возрастал. Однако создавалось такое ощущение, что от него мне становилось легче: сознание медленно, но верно возвращалось, а вместе с ним и мои ощущения жизни. Я вновь почувствовал спертый, горячий и пропитанный смрадом воздух, услышал хриплое дыхание, вырывавшееся из моих легких, и тихий, едва различимый шелест, почувствовал, как жар смещается на одну сторону, но уже не представляет для меня той боли. Я очнулся.       Я лежал, не в силах открыть глаз или хоть как-нибудь показать, что пришел в себя, однако голос, нерешительно прозвучавший над моей головой, вдруг заставил мое сердце сжаться. Такой родной, он был пропитан страхом, верой, надеждой, смятением и всем тем, что чувствовал самый близкий мне по духу и по крови брат — Беззубик.       — Ты уверен, что это не убьет его? Он... Он все же не... не полностью мы... — казалось, что в его голос была вложена вся забота, весь страх и еще что-то такое, что я не смог разобрать.       — Нет, но это единственный известный мне способ, — едва слышно заключил голос, явно принадлежащий Буре, но даже это заставило меня расслабиться. Я не знал, что происходит, не знал, насколько все плохо, но где-то на уровне подсознания понимал: Буря не причинит мне вреда. Во всяком случае, намеренно. — Но все же я думаю... Думаю, достаточно. Королева... — похоже, дракон обращался к кому-то рядом со мной, так как его голос звучал немного четче. Сразу же после его слов я почувствовал, что жар, который стал уже более привычный и чуть менее болезненный, начал спадать, а вскоре и вовсе исчез, оставляя на своем месте лишь тепло от камней, успевших впитать его и теперь медленно, но уверенно остывающих рядом.       Я лежал, пытаясь понять, что же со мной. Нет, то, что наступила новая ступень превращения, я понимал, но только вот что на сей раз? И почему так больно? К сожалению, осознавал я лишь одно: ответы на все вопросы я получу, лишь очнувшись и придя в себя полностью или же, в крайнем случае, до состояния, позволяющего мне говорить.       — Брат, проснись, прошу тебя... — умоляюще проурчал Беззубик, утыкаясь носом мне в лоб и накрывая сильными крыльями. Так хотелось закричать, обнять его и уткнуться в его сильную шею, благодаря за эти слова, но... Я не мог ничего, и лишь едва ощутимая слеза медленно скатилась по моей щеке, оставляя после себя влажную дорожку. — «Прости братец, я еще слишком слаб... Потерпи немного, пожалуйста...»

***

      Хотелось бы мне сказать, что мне снились какие-нибудь вещие сны или там Боги навестили меня, пока я валялся в бреду, но нет. Ничего этого не было. Единственное, что дал мне этот многочасовой сон, так это силы, причем не на что-нибудь, а на осознание того, что я ужасно хочу есть. Да, после всего того, что со мной произошло и что я испытал, я проснулся от банального желания есть. Круто, что сказать...       Однако при первой же попытке сесть я понял: что-то не так. Мышцы, хотя они и должны были болеть после стольких часов, проведенных неподвижно, чувствовались полностью отдохнувшими, но в то же время было как-то... непривычно. Во-первых, голова болит. Мелкая, поверхностная, пульсирующая боль заставила меня запустить обе руки в волосы и нащупать там... уши?! Я с неверием провел по ним кончиками пальцев, очерчивая их форму и ощущая все мало-мальские чешуйки, покрывающие их, их неровные подрагивания от прикосновений. Я перевел взгляд на сами руки и чуть не вскрикнул: через многочисленные разрезы и дыры на одежде я увидел лишь черную чешую, плотно покрывающую их от самого плеча вплоть до кисти, на которой расположилось еще несколько отдельных чешуек.       В горле пересохло. Нет, конечно же, я уже свыкся с той мыслью, что на руках у меня есть несколько чешуек, но не столько же! Закрыв глаза, я попытался вспомнить, что мне говорил Беззубик, когда я учился скрывать те чешуйки и возвращать зрачки обратно к человеческим. «Просто успокойся и представь, что ты становишься таким, каким захочешь. Это должно помочь...» — только вот сейчас у меня это совершенно не выходило. То ли я еще не до конца оправился, то ли мне мешало что-то еще...       И первым «чем-то еще» был, как ни странно, хвост. Да, просто драконий хвост, на котором преспокойно лежали мои ноги, от чего он немного затек. Да, то еще ощущение, когда у тебя появляется новая часть тела, а ты ее сначала даже почувствовать нормально не можешь. И первая попытка пошевелить им тоже оказалось провальной, так что я даже на секунду засомневался, а мой ли это хвост, но, не обнаружив рядом других рептилий, все же пришел к выводу, что хвост мой. А вот сейчас я и понял, почему сидеть мне... не столь удобно, как раньше. Но хвост не был единственным «осложняющим» обстоятельством: два пепельно-черных крыла размахом в ширину раскинутых рук каждое весили, кажется, не меньше тонны, а всякое движение ими доставляло дискомфорт в области лопаток. Странное ощущение, хочу вам сказать...       Не знаю, сколько я еще бы разглядывал свою новую драконью половину, если бы не услышал далекое хлопанье крыльев. Мои новые «уши» мгновенно подскочили вверх, поворачиваясь в сторону, из которой исходил звук, позволяя слышать все происходящее с невероятной четкостью. На мгновение прикрыв глаза, я вновь открыл их, но только вот на сей раз темнота в пещере будто бы отступила, уступая место сумраку, а я наконец смог увидеть истинные ее размеры. Точнее, размеры пещер, так как я находился в одной из трех небольших пещерок, сходившихся в одной точке и выходящих на улицу через узкую щель в скалах. Через мгновение там мелькнула тень, а мои уши уловили относительно громкое шуршание гравия под лапами дракона. Впрочем, через мгновение это стало неважно, так как через узкую щель просунулась моська Беззубика, который, бегло оглядев пещеру, повернул голову ко мне.       — Икки?... — он, не веря, уставился на меня своими глубокими зелеными глазами, будто бы сомневаясь, что перед ним нахожусь именно я. Кивнув, я с улыбкой смотрел на то, как мой черный чешуйчатый братец медленно подползает ко мне, замерев на расстоянии вытянутой руки. — Иккинг, — выдохнул он, на что я кивнул головой и протянул к нему руку. Его теплый, немного шершавый нос коснулся ладони, обдавая ее горячим дыханием, а через секунду я уже лежал, придавленный счастливой рептилией и тщетно пытавшийся отбиться от нее. Но, как это всегда случалось, все мои попытки были обречены на провал, так что под конец я просто смирился и, задержав дыхание, чтобы не вдыхать ужасающий смрад рыбы, которую он минуту назад съел, раскинул руки и зажмурился. Это дало свой результат: потеряв сопротивление с моей стороны, Беззубик остановил мое измусоливание в своей слюне, чтобы посмотреть, что случилось, а я в это же время, проведя рукой по его слюням, стряхнул их прямо ему на нос, на что он громко фыркнул и отстранился.       — Один-один, братец, — довольно улыбнулся я, насколько мне это позволял запах, теперь уже исходящий и от меня. Теперь, кроме желания поесть, у меня появилось столь же сильное желание умыться, хоть запах сырой рыбы уже не вызывал былого отвращения. — А теперь помоги мне подняться, пожалуйста, а то мои новые конечности пока только мешаются. — Для убедительности я пошевелил кончиком хвоста из стороны в сторону, попутно откинув небольшой камушек прямо в лоб Беззубика. Упс!       — Ой, ну что с тобой поделать... — беззлобно проурчал он в ответ, подставляя мне плечо, а сам приподнимая меня за шиворот оставшейся одежды. Ощущения при этом были достаточно необычными: крылья за спиной ощутимо тянули назад, будто бы одна из тех сумок, которые я собирал, когда надолго уходил в лес. А вот хвост наоборот, помогал, так как на него оказалось очень удобно опираться, хотя, думаю, при ходьбе он будет мешаться. Я прикрыл глаза, пытаясь представить и почувствовать движение крыльев, которые до сих пор безвольно висели за плечами, но все, чего я смог добиться, это только их слабого подрагивания. Да уж, не так-то и просто управляться тем, чего у тебя никогда не было...       — Беззубик, — позвал я брата, который с интересом обнюхивал кончики моих крыльев, но тут же перевел восторженный взгляд на меня. — Я, конечно же, понимаю, что тебе не меньше моего все это интересно, но я ужасно хочу есть. — И тут, будто бы в подтверждение моих слов, мой живот негромко, но в то же время требовательно заурчал, а внутри свело несколько мышц.       Спустя несколько минут, когда я более-менее привык к новым конечностям, я, придерживаясь о голову Беззубика, вместе с ним медленно и не слишком уверенной походкой направился к выходу из пещеры. К моему удивлению, мы были не в нашем овраге: вместо скал, ожидаемо поднимающихся перед моим взором, передо мной предстала огромных размеров пустошь, покрытая сплошным слоем гравия. Медленно оглядевшись, я вдруг понял, что на самом деле даже не представляю, где сейчас нахожусь. Я никогда не забирался так глубоко в недра острова, а тем более никогда не пытался исследовать его горную часть. Но сейчас, глядя на расстилающийся подо мной лесной массив, покрывающий густой зеленью всю видимую мне часть острова, я понял, что не хочу отсюда спускаться. Спускаться обратно во влажный, промозглый и темный лес, окружать себя толстыми стволами сосен, стремящихся ввысь, терять в кронах деревьев солнечные лучи.       Ведь тут я свободен...       — Мне тоже тут нравится, — тихо фыркнул Беззубик, все это время стоящий рядом со мной и наблюдающей за моей реакцией. Я немного смутился, что совершенно забыл о нем, но, судя по всему, он понимал мое состояние, ведь он тоже был один.       — Подлиза, — по-доброму улыбнулся я, почесав ему за одним из слуховых отростков, на что он блаженно заурчал и закатил глаза. — Пошли, а то мне не хочется оправдываться перед Плевакой за долгое отсутствие. — Усмехнулся я, представляя, что сделает мне старый кузнец, если я не вернусь до заката.       — Ну, пойдем, — как-то немного отстраненно и растерянно ответил мне Беззубик, но я не обратил на это внимания. А зря... Хотя, это было, наверное, и к лучшему, иначе все могло бы сложиться по-другому. Ну, поесть я явно бы не смог.       Но все сложилось именно так, поэтому спустя почти два часа изнуряющего похода по лесу мы вышли к окраине нашего оврага. За время этого небольшого путешествия я во всех тонкостях осознал, почему драконы так не любят передвигаться по земле: крылья постоянно цеплялись за нижние ветви деревьев, а хвост норовил застрять между камней или выступающих из земли корней. А еще неудобство доставляла одежда – прорванная на спине жилетка продувается насквозь, заставляя мелко дрожать и покрепче кутаться в ее остатки, а штаны... В общем, дыра на них не добавляла уверенности. Но все это мне показалось мелочью, когда возле входа в овраг я увидел несколько следов, явно принадлежавших человеку. Сердце предательски пропустило удар, а в голове завила всего одна ужасающая мысль: «Неужели нашли?» Я испуганно обернулся к Беззубику, молча указывая на следы от сапог.       — Им несколько часов, — заключил дракон, быстро понюхав их и несколько раз нервно оглянувшись. — Думаю, нам надо поторопиться и спуститься вниз. —предложил он, на что я согласно кивнул: оставаться наверху мне тоже совершенно не хотелось. К тому же внизу есть озеро, и там Беззубик сможет наловить рыбы. Аккуратно прошмыгнув между валунов, я осторожно начал спускаться в овраг, однако сейчас это было сделать гораздо сложнее, чем обычно, потому что крылья реагировали даже на самый слабый ветерок, то и дело норовя раскрыться. Грузно спрыгнув с последнего камня, я все же не удержался на ногах и, на мгновение замерев в нелепой позе, шмякнулся на землю. «Просто класс!» — усмехнулся я про себя, возвращая тело обратно в сидячее положение.       — Мог бы и помочь, — недовольно буркнул я, сверля брата наигранно серьезным взглядом. Беззубик же, услышав от меня уже не ставшим привычное рычание, а обычную человеческую речь, удивленно обернулся, но, увидев огоньки насмешки в моих глазах, громко фыркнул и с разбегу занырнул в озеро. Брр-рр, холодина!       В то время, пока Беззубик ловил рыбу, что кстати делал вполне успешно, я обошел овраг и убедился, что мои соплеменники, если и были где-то рядом, то в сам овраг не спускались. Затем, заглянув в пещеру, я с радостью обнаружил элерон Беззубика, видимо, затащенный им туда от посторонних глаз. Убедившись в том, что он цел и полностью работоспособен, я отложил его в сторону, намереваясь примерить его на брата сразу после обеда. Или ужина, даже не знаю. Да, впрочем, меня это и не особо заботило, так как вернуться домой даже после наступления темноты отсюда я всегда смогу, поэтому не долго думая я выбрался из пещеры и побрел в дальний угол оврага, туда, где лежало несколько упавших деревьев. Быстро найдя несколько сухих сучьев, я сложил их несколько в стороне от пещеры, возле небольшого валуна, и стал ждать возвращения Беззубика.       Крутя в руках маленькую сосновую веточку, я думал обо всем и ни о чем одновременно. Но тем не менее все мои мысли сводились к тому, как я появлюсь в деревне, в таком-то виде?! Прикрыв глаза, я постарался абстрагироваться от ненужных мне сейчас мыслей и сосредоточиться. По идее, хвост и крылья должны «убираться» так же, как и те чешуйки с рук. Медленно мое воображение рисовало мне картину, как и хвост, и крылья, и чешуя медленно втягиваются в тело, буквально исчезая в нем. Одновременно с этим я чувствовал, как что-то буквально протягивается у меня под кожей вдоль позвоночника, постепенно уменьшаясь в размерах, а на месте лопаток появляются болезненные припухлости, постепенно уменьшающиеся в размерах. А еще, кажется, посвежело...       — Иккинг! — будто бы сквозь толщу воды до меня долетел голос Беззубика, медленно возвращая в сознание. — Иккинг! Иккинг! — все громче и громче, четче и четче. Рвано вдохнув, я наконец смог открыть глаза и упереться взглядом в черный чешуйчатый нос брата. Проморгавшись несколько раз, я в немом вопросе уставился на рептилию, которая в сотый раз за день не сводила с меня удивленного и восхищенного взгляда.       — Что? — неуверенно спросил я, хотя уже догадывался, что мне ответит Беззубик. Я не чувствовал веса на своей спине, да и сидеть сейчас было во сто крат удобнее, чем несколько минут назад.       — Ты не перестаешь сегодня меня удивлять, брат, — могу поклясться, что на его морде заиграла лукавая улыбка, но прежде чем я успел хоть что-нибудь предпринять, он выпустил заряд плазмы, поджигая костер. Благодарно посмотрев на него, я заметил несколько внушительных размеров рыбин, лежащих у его лап. Увидев, на что я смотрю, Беззубик ловким движением подкинул в мою сторону несколько штук, после чего с хищным видом набросился на оставшиеся у него, с удовольствием хрустя их хрящами. Укоризненно глянув на довольного брата, я взял ближайшую ко мне ветку, после чего насадил на нее рыбу и положил над костром.       Спустя час, когда с едой было покончено, я лениво поднялся и молча, под вопросительный взгляд Беззубика, направился к пещере. Присев перед сложенным элероном, я вновь почувствовал укол совести: ведь это я лишил брата неба, а теперь пытаюсь вернуть ему его обратно, но примет ли оно его вновь?... Еще раз быстро проверив шестерни, я разложил искусственное крыло, проверяя натяжение кожи, которая теперь выполняла роль перепонки для полета. Все должно быть идеально, я не могу допустить, чтобы Беззубик упал! Не найдя никаких поломок или дефектов, я сложил его обратно и потащил в сторону выхода, у которого меня уже ждал брат.       — Ну чего ты замер, как неродной? Иди сюда, будем обновку примерять! — улыбнулся я, глядя на морду брата, на которой за мгновение отобразились все его эмоции, от растерянности до восторга и благодарности. Выйдя из этого секундного ступора, Беззубик буквально за мгновение преодолел расстояние, разделяющее нас, и замер напротив меня, не сводя взгляда с предмета, который я держал в руках. — Поворачивайся давай. И пожалуйста, не дергайся. — Попросил его я. И, к моему удивлению, Беззубик и вправду не предпринял ни одной попытки хоть как-то помешать мне, от чего стало даже немного грустно. Впрочем, все мои мысли были заняты другим: я молился всем известным мне Богам, чтобы все расчеты были верны и протез бы подошел... И знаете, это, наверное, был первый раз, когда Боги услышали мои молитвы: протез подошел идеально. Два кожаных ремня плотно прижали его к тому месту, где должен был быть родной плавник, а узкая планка прекрасно закрепилась за здоровом элероне, сразу же защелкнувшись в паз шестерни.       — Давай, Беззуб, медленно и без резких движений, — попросил я его, с восхищением наблюдая за плавным вращением шестерней, заставлявших протез в точности копировать движения второго элерона. — Кажется, все работает. — Наконец выдохнул я, вставая с колен и поворачиваясь в сторону головы Беззубика. Только сейчас я заметил, как его тело нетерпеливо подрагивает в предвкушении столь долгожданного полета. Я не мог его больше держать! — Лети!       В тот же момент меня обдало мощным потоком воздуха, да так, что я едва сумел удержаться на ногах, а Беззубик... Черная как сама ночь рептилия практически вертикально взмывала вверх, и в какой-то момент у нее просто вырвался тот самый рев, наполненный счастьем и свободой. Глядя на удаляющегося дракона, я вдруг испытал такое облегчение, что ноги мои подкосились, и, сам того не желая, я упал на колени, приваливаясь боком на столь удачно оказавшийся рядом камень. Только сейчас я смог полностью осознать, какой груз вины и ответственности все это время нес у себя на плечах. Но сейчас, когда это все спало, я смог свободно вздохнуть полной грудью, понимая, что вернул ему небо. Наперекор всему, черт возьми, я вернул ему небо!       Возможно я еще долго бы просто так просидел бы, привалившись спиной к прохладному камню и немного отстранено и счастливо глядя в небо, если бы до моего слуха вдруг не донесся тихий хруст ветки. Мозг среагировал мгновенно, тотчас же продумав сразу несколько вариантов побега, но только вот расслабленное тело буквально отказалось двигаться, словно ноги налились свинцом, а руки стали ватными. Сердце начало бешено отстукивать ритм, заглушая шумом крови все остальные звуки, поэтому мне оставалось только молиться, чтобы незваный гость прошел мимо, но...       — Иккинг! — громкий девчачий крик, без сомнений принадлежащий Астрид, ударил по ушам, заставляя глаза в ужасе распахнуться, и голову заполнила единственная и последняя роковая догадка: «Попался!»