Юный Страж

      — Иккинг! — этот голос, пропитанный болью, страхом, неверием, надеждой, толикой радости и негодования, буквально впился в мое сознание, выкачивая все силы. Я не мог буквально ничего! В сознании метались рваные мысли, желание бежать, бороться, сдаться, верить во все происходящее и одновременно отрицать его. Я не знал, Локи меня побери, впервые в своей жизни я действительно не знал, что делать! Нервно выдохнув, я попытался сосредоточится и успокоиться, но это выходило с трудом. Даже обычным, человеческим слухом, я прекрасно слышал хруст ломающихся веток, когда девушка пробиралась через густой кустарник, периодически выкрикивая мое имя, будто бы пыталась удостовериться, что я не плод ее воображения. Это было странно и немного... пугающе, думаю, так будет правильнее. Она слишком редко обращала на меня внимание, пусть я и сын вождя, еще реже разговаривала со мной и практически никогда не называла меня по имени. Слишком странно.       До слуха донесся глухой удар железа о дерево. Еще и еще. Быстрые, неритмичные и прерываемые редкими паузами звуки ударов разносились по округе. Еще и еще. Хруст. Сначала тихий, но мгновенно переросший в оглушающий звук ломающейся древесины, заставил очнуться от наваждения. Астрид здесь! Она, о Один, она в нашем овраге! Осознание приходит поздно. Слишком поздно... Слышу тяжелое неровное дыхание, перемежаемое единичными звуками трескающихся веток, а после падением чего-то тяжелого. Медленно поднимаю глаза, впиваясь испуганным, растерянным взглядом в ее лицо, раскрасневшееся от бега. Она тяжело дышит, сидя на земле возле молодой поваленной сосны, по которой она и спустилась вниз. Продолжаю потерянно смотреть на нее, но в голове уже начинает складываться определенная картинка: Астрид навряд ли бы отправилась в лес так глубоко по своей воле, но тогда зачем? Она не могла следить за нами, Беззубик бы обязательно учуял ее приближение, так же как и тогда, наверху. Но тогда почему она здесь? Бегаю глазами по земле, будто бы на ней может лежать ответ на мой безмолвный вопрос.       — Иккинг? Ты в порядке? — вздрагиваю, но не от того, что голос звучит совсем рядом, нет. Тон, он пропитан неподдельным страхом, состраданием, испугом, жалостью... ко мне? Перевожу взгляд на ее лицо, находящееся на расстоянии вытянутой руки: она стоит рядом, опустившись на одно колено и облокачиваясь на свою неизменную секиру. А лицо... Ее лицо впервые не скрыто маской безразличия и презрения ко мне, впервые выражает хоть какие-то эмоции в моем присутствии. — Иккинг! — Астрид хватает меня за плечо и встряхивает, приводя в чувство.       — А-а-астрид... А... А что ты тут делаешь?... — вопрос сам срывается с языка. Мозг медленно, но уверенно включается в реальность, осознавая всю безвыходность моего и так невеселого положения. Астрид здесь, а Беззубик должен вот-вот вернуться, что только лишь подливает масла в огонь. Времени мало. Чертовски мало!       — Что я тут делаю?! — тут же вспыхивает девушка, мгновенно разрушая всю теплоту и вновь скрываясь за своими масками. — Я?! Иккинг, вся деревня уже неделю ищет тебя, а Стоик, как вернулся с похода, еще ни разу не сомкнул глаз! И ты еще спрашиваешь, что я тут делаю?! — кричит она, срываясь. Но я не слушаю, не слышу, не могу. Неделя. Меня не было неделю, отец вернулся, и вся деревня ищет меня, а я сижу со своей тайной и неразделенной любовью в овраге, куда с минуты на минуту должен вернуться мой брат-дракон... Захожусь в нервном смехе, пугая девушку. Дико, слишком дико. Думаю, я выгляжу соответствующие: разорванная по швам одежда, спутанные волосы в запекшейся крови, которую я так и не смыл, блуждающий взгляд. Сумасшедший? Возможно...       — Прости... — тихо шепчу я, извиняясь за... что? Не знаю. Может, чтобы нарушить затянувшуюся тишину, давящую на уши? Вероятнее всего.       — Что произошло? — вглядываясь мне в лицо, серьезно спрашивает она, на что я нервно отвожу взгляд. Никогда она не смотрела на меня так. Так сосредоточенно, изучающе, будто бы видела меня в первый раз. — Я слышала, как ревел дракон. Он напал на тебя? Ты его хотя бы видел? — быстро, но четко задает вопросы она. В ней больше нет и нотки сентиментальности, только боевая собранность, уверенность в себе. Прежняя Хофферсон опять вернулась, только вот теперь окончательно. — Ну. Я жду.       Натужно начинаю соображать, что бы ответить, чтобы не вызвать подозрений. Хотя кто вообще может подумать, что викинг и дракон могут водить дружбу между собой? Правильно, никто. Даже вечно подозрительной Хофферсон такое в голову точно не взбредет, поэтому... В голове молниеносно возникает план, безумный, но... выбора у меня нет. Нужно уходить, и как можно быстрее, пока Беззубик не вернулся.       — Д-да. Фурия... Она... Нам надо уходить, — с трудом поднимаюсь на ноги, замечая, как после моих слов Астрид испуганно озирается, оглядывая склоны оврага и небо, виднеющееся над нами. Покачиваясь, направляюсь к лазу из оврага, надеясь, что девушка последует за мной. Так и есть, я слышу ее быстрые шаги, догоняющие меня. Силы постепенно возвращались ко мне, поэтому, когда моя нога ступила на влажный мох леса, я уже твердо шагал в сторону деревни, вновь слушая молчаливые шаги Астрид позади. Дежавю.       Шли молча. Тишина давила, но любой разговор был бы хуже. Неделя! Я провалялся в пещере неделю! Ноги скользили по влажному мху, от чего я то и дело хватался за ветви деревьев, стараясь не упасть. Редкие облака закрывали солнце, и так с трудом пробивающееся сквозь толстую хвойную крону. Молча рассуждая сам с собой, я пытался придумать хоть какую-то отговорку, хотя бы отдаленно похожую на правду, но в голову не лезло абсолютно ничего. Как мы добрались до деревни, я помню очень смутно, но мне казалось, что путь занял у нас убийственно много времени, потому что впереди меня ждала неизвестность.

***

      Двери Медового Холла грузно закрылись за последним викингом, и теперь огромная пещера окунулась в оглушающую тишину. Нас осталось трое: я, отец и Плевака. Отец как и всегда восседал на своем месте во главе стола, безучастно смотря в мою сторону, от чего по спине в который раз пробежали мурашки. Он выглядел уставшим, опущенные плечи и тусклый безэмоциональный взгляд — очередная неудача в походе и пропавший дома сын выбили его из колеи, и лишь надежда и вера в то, что я жив, не давала ему сломаться. Ну, во всяком случае, именно так мне сказал Плевака, который сейчас сидел подле меня, вливая в себя очередную кружку с крепким элем. Вот кто действительно был рад моему возвращению, так это именно он, да и скрывать это старый кузнец не собирался, празднуя мое возвращение с размахом.       — Иккинг, — привлек мое внимание отец, впервые за весь день обращаясь именно ко мне. Да, с того момента, как Астрид буквально за шкирку притащила меня домой, прошло уже полдня, но отца, кажется, совершенно не волновало это. — Я поговорил с Астрид, узнал, где и как она тебя нашла. И знаешь... — отец сел чуть ровнее, а его взгляд впервые за этот день стал живым.       — Ты будешь сражаться с Ужасным Чудовищем через два дня! — от этих слов я вздрогнул и перевел взгляд на Плеваку, который после очередной порции эля с трудом держался на стуле, то и дело намереваясь упасть. Сразу поняв, что от него я больше ничего не узнаю, во всяком случае, сейчас, я вновь вернул взгляд к отцу, который теперь буравил взглядом кузнеца.       — Что это значит? — немного хрипловато спросил я у отца, тем самым отвлекая его от Плеваки. Зная кузнеца достаточно неплохо, я мог надеяться на то, что он просто шутит, так как под воздействием алкоголя он становился чересчур болтливым, потому что второй вариант... Нет! Я не хочу думать о том, что будет, если он сказал правду.       — Ничего, — быстро отрезал отец. Даже слишком быстро... — Иди домой, отдыхай. На тренировку тебе завтра не надо, поэтому отоспись как следует. — Чуть теплее добавил он, и в его тоне я впервые за последние несколько лет услышал толику заботы. Не дожидаясь ответа, он встал, подошел к Плеваке и, подхватив того под руки, потащил его в сторону выхода. Будто бы меня здесь больше и нет...       В двояких чувствах, я вновь впился взглядом в тарелку. Есть не хотелось. Отец наконец-то проявил ко мне чуть больше внимания, но ценой этому было мое исчезновение на неделю, а его забота выразилась в одном предложении. Обидно. Оттолкнув тарелку на середину стола, я поспешил выйти из темного и влажного Холла, так как находиться в нем с каждой секундой мне хотелось все меньше. Хотелось спокойствия, хотелось почувствовать себя дома, хотелось в лес...       Пять минут плутания по закоулкам, утопающим в вечерних сумерках, и я вновь стою на окраине леса, откуда меня всего несколько часов назад «спасли». Если бы они знали, если бы... Лучи вечернего солнца причудливо освещали кроны деревьев, а стволы отбрасывали длинные тени в гущу леса, где они смешивались с другими. Прикрыв глаза, я попытался вслушаться в ожидавшую меня тишину, в результате чего почувствовал неприятное жжение на голове. Однако прежде чем я успел схватиться руками за нее, меня буквально оглушило... Легкие порывы ветра тихо шумели подлеском, в котором прятался какой-то мелкий грызун. В нескольких метрах прямо надо мной сидела белка, шелуша очередную шишку, а чуть поодаль чистила свои перья ночная птица. Посвистывания, шорохи, потрескивания и еще огромное количество звуков засыпающего леса окружили меня, размежаемые отдаленной руганью викингов, едва уловимым потрескиванием факелов на домах, плеском волн у помостов.       Тени отступают, контуры становятся четче, шаги мягче. Вторая ипостась проявляет себя с лучшей стороны, позволяя мне слышать и видеть то, что не дано обычному человеку. Время исчезает, я с упоением бреду меж могучих стволов туда, откуда меня увели, в овраг, к брату. Ноги привычно скользят по влажному мху на спуске, а чувства обостряются до предела: я чувствую, что тут кто-то есть, но даже с драконьим зрением не могу увидеть гостя, пока не мелькает тень.       Уворот, перекат, пробежка и прыжок за ближайший валун, вслушиваясь в замершие звуки леса. Хруст ветки. Слева. Резкий рывок вправо, за другой камень. Шуршание. Тяжелое равномерное дыхание за соседним камнем. Свист втягиваемого воздуха. Движение. Рывок навстречу. Руки цепляются за ожидаемо шершавую черную чешую, немного скользя по ней, пока я перепрыгиваю через растерявшегося дракона. Разворот. Ребро ладони приложено к мускулистой шее рептилии, в то время как иссиня-зеленый в ночной темноте глаз Беззубика с усмешкой смотрит на меня.       — Убит, — коротко констатирую я, проводя по его шее будто бы ножом. Беззубик тотчас закатывает глаза и грузно оседает на землю, в то время как из его горла доносятся хрипловатые звуки. Смех.       — Я мертв. И что теперь ты будешь делать? — не выходя из образа, хрипит Беззубик. Широко улыбаюсь, смотря на «Злобное порождение молнии и самой смерти», валяющееся у моих ног и явно впавшее в детство...       — Я вырежу твое сердце и отнесу его отцу, ведь убить дракона в наших краях — залог успеха. А я же викинг. Я викинг! — по-человечески, кровожадно-загробным голосом прохрипел я, от чего Беззубик распахнул свои глаза и с укором уставился на меня, однако в ту же секунду вскочил на лапы и оскалился, обнажая белесые клыки.       — У тебя уже был шанс, человечишка. Теперь моя очередь! — утробно-глухо прорычал он в ответ, ниже припадая к земле, расправляя крылья в стороны и слегка наклоняя голову вбок. Я же, решив брать неординарностью действий, резко отвернулся от него, подняв взгляд на темнеющее вечернее небо.       — Так нечестно, — вполне себе серьезным голосом заявил я, не дав Беззубику даже возмутиться моей реакцией на его игру. — Я сейчас без крыльев, так что давай и ты не будешь хвастаться своими. — Я улыбался, слушая растерянное фырканье Фурии за спиной. Я все еще не мог понять, как в Беззубике умещаются и безжалостный убийца, и верный друг, и кровный брат, и его какая-то детская наивность к моим шуткам... Наверное, именно из-за такого характера я и привязался к нему настолько сильно...       — Да ну тебя... — громко фыркнул он, наконец догадавшись, что я подшучиваю над ним. Я же расхохотался, за что тут же получил ощутимый подзатыльник здоровым элероном хвоста. Это сразу же напомнило мне, что надо бы осмотреть протез. Поэтому, обернувшись, я смог лицезреть умиляющую картину: Ночная Фурия, обидевшись, сидела, отвернувшись от меня и глядя в ночное небо. Миленько...       — Ладно, Беззуб, иди сюда, дай протез осмотреть, — примиряюще позвал я его, на что Беззубик сначала укоризненно покосился на меня, но, по всей видимости, не уловив в моем взгляде ничего настораживающего, развернулся и подошел ближе, кладя хвост у моих ног.       — Потом идем летать, — предупредил он без грамма шутки, когда я уже склонился над механизмом элерона, осматривая шестерни, на что я лишь отмахнулся. А зря, очень даже зря...

***

      — Нет! — мой громкий крик, наверное, был слышен далеко вокруг, а эхо, отраженное неприступными скалами, затихло где-то в темной пучине ночного моря. — Нет, нет и нет! Я не буду прыгать! — я отрицательно мотал головой, стоя на краю небольшого уступа в нескольких сотнях метров над черной водой и что-то неразборчиво бурчащей за спиной рептилией с другой. Надежда выйти сухим из воды, а в моем случае — живым без полета, еще теплилась в моей душе, хотя еще где-то на середине перелета в лапах Беззубика я понял, что он не шутит. Я буду летать. Сегодня. Сейчас.       — Расправь крылья, расслабься, дай инстинктам сделать все за тебя, — будто бы не слыша меня, проворчал Беззубик, заходя мне за спину. Надежды рухнули. С трех сторон меня окружали высоченные отвесные скалы, с четвертой — обрыв к морю, сзади — дракон, готовый столкнуть меня с уступа, если я не прыгну сам. Выбор невелик...       — А может быть... — договорить мне не дал сильный, но плавный толчок в спину. Край скалы выскользнул из-под ног. Крик ужаса застрял в горле, так как встречный ветер от падения не давал сделать вдох. Темное небо и черная вода смешались воедино, пока мое бесполезно барахтающееся в воздухе тело пыталось предпринять хоть что-нибудь. Крылья не слушались, безвольно трепыхаясь за спиной и нисколько не тормозя падение. Сотня метров. Собираю всю силу воли, заставив себя замереть с раскинутыми в стороны руками, прекратив вращаться. Полсотни. По памяти стараюсь напрячь мышцы, понемногу расправляя крылья и чувствуя то, как они едва-едва тормозят меня. Двадцать. В голове буквально взрывается понимание того, что я не успеваю и последнее, что я вижу, прежде чем меня накрывает тьма, это то, что до воды остается не больше десяти метров...       — Ты больной! — сердито рычит Беззубик, крепко держа меня в своих лапах и прижимая к брюху. Черт! Когда вернемся в овраг, надо обязательно вымыть это черное чешуйчатое чудо, иначе... Иначе я умру от еще одного такого спасения, а не от того, что разобьюсь о воду...       — Иди в Хельхейм! — в тон ему рычу в ответ, едва он приземляется обратно на уступ и выпускает меня из своих «объятий». Даже способы Плеваки кажутся детскими играми по сравнению с такими тренировками, что уж говорить о моих одиночных трудах. Однако, по всей видимости, мое мнение брата не особо и интересует, так как в следующее мгновение я вновь лечу с обрыва вниз, глотая ртом воздух.       Спокойствие. Вновь медленно раскидываю руки в стороны, переворачиваясь лицом вниз и прекращая вращаться. Это тренировка. Расправляю крылья и вытягиваю хвост. Все получится. Напрягаю мышцы, заставляя крылья наполниться воздухом. Лопатки неприятно ломит от непривычного напряжения, однако падение резко замедляется. Я планирую в сотне над водой. Я лечу.       — Вот видишь... — слышу довольное рычание брата, планирующего рядом, но не отвечаю. Я полностью сосредоточен на полете, не давая крыльям расслабиться, однако понемногу уверенность возвращается ко мне. Слегка наклоняю хвост влево, тут же чувствуя, как и всего меня тянет в ту же сторону. Легкий ветер, теперь дующий прямо в лицо, заметно упрощает полет, поэтому я рискую слегка приопустить крылья, делая небольшой взмах ими, и тут же меня приподнимает вверх. Повторяю движение, запоминая его. Еще и еще. Сильнее и сильнее. Выше и выше.       — Ты прав, Беззубик, это волшебно! — выдыхаю я, неожиданно даже для себя закладывая резкий правый поворот. Чувствую свободу, в одночасье подаренную небом. Вижу очертания родного острова с высоты птичьего, а если точнее, драконьего полета. Прохладный ветер приятно холодит лицо, не давая захлебнуться в новых, неизведанных ощущениях. Перевожу взгляд с острова на брата, парящего рядом со мной и получающего такое же сказочное удовольствие от полета, как и я.       Вот она, истинная свобода!       Хочется утонуть в ней, забыться, продлить ее до бесконечности долго. Теперь я понимаю, что чувствовал Беззубик, бороздя просторы ночного неба между островами, ведь теперь вместе с ним это делаю и я! Осознание того, что ты полностью отдан своим желаниям, опьяняет, заставляя забыть о том, что меня, возможно, опять ищут в деревне, о том, что уже прошла половина ночи, обо всем на свете кроме того, что ты свободен...       — Иккинг, — голос Беззубика прозвучал где-то совсем близко от меня, заставив вернуться в суровую реальность. Мы летели над островом, в полусотне метров над верхушками деревьев, медленно огибая его вдоль побережья. — Пора садиться, в первый день нельзя слишком много летать. Ты еще не готов к этому. — Предупреждает он, и я вдруг осознаю, что он прав. Пальцы на руках давно уже окоченели от холода, а спина буквально разрывается от боли и напряжения. Киваю брату, давая понять, что согласен с ним.       — Давай к окраине деревни, — прошу его я, понимая, что из леса, даже от оврага, я не дойду. Слишком много сил потратил на полет. Беззубик прав: я еще не готов к долгим перелетам, и, слава Богам, до деревни остается немного. Краем глаза замечаю Беззубика, парящего чуть выше и в стороне от меня, как-то дерганно мотающего головой из стороны в сторону, но не придаю этому значения. Не сейчас.       Посадка прошла жестко. Ну, если посадкой можно было назвать мое падение в густой подлесок, заметно смягчивший удар о землю. Кое как приняв полусидячее положение, я ощутил, что приземление не прошло для меня даром: все тело ныло от ударов о ветви и нетолстые стволы молодых деревьев, в голове пульсировала тупая боль. Очень хотелось пить. Но даже в таком состоянии первое, что мне бросилось в глаза, это то, что Беззубик прижался к земле, беспорядочно тряся головой и глухо рыча. Но что-то в этом рычании было иное, что-то испуганное.       — Беззубик? Братец? Что с тобой? – пересилив сводящие от боли мышцы, я неровной походкой подошел к дракону, все так же пытавшемуся будто бы спрятаться от кого-то. Зрачки то и дело сужались до нитей, становясь практически невидимыми, каждая мышца тела была напряженна.       — Королева... — через силу разобрал я, прежде чем Беззубик, последний раз тряхнув головой, не замер напротив меня. Его дыхание выровнялось, зрачки сузились до едва заметных щелочек, крылья приподнялись вверх. Но прежде чем он успел взмахнуть ими, я дернулся в его сторону, обхватывая руками его шею и в тот же момент чувствуя, как мы свечкой взмываем в небо.       — Все хорошо, брат. Я с тобой, — только и смог выдавить я, глядя, как родной остров исчезает в легкой ночной дымке, а сильные крылья Беззубика несут меня вперед, в неизвестность...