Юный Страж

POV Автор:       — Иккинг!..       — А-астрид?.. — нервно сглотнув, шатен в нерешительности замер вполоборота к девушке, не рискнув пока предпринимать какие-либо решительные действия в надежде на то, что все обойдется и Хофферсон просто не заметит ничего подозрительного. Тем более Восход в последний момент успел юркнуть за растущий рядом одинокий папоротник, беззвучно затаившись там.       Златовласая девушка же, со злым прищуром посмотрев сначала на Иккинга, а после внимательно оглядываясь по сторонам, стала медленно подходить к шатену, держа свой нож на изготовку. Не издав ни единого шороха, Астрид на несколько мгновений замерла возле укрытия зеленого дракончика, но после все же прошла мимо. Иккинг же видел, как Восход, едва Астрид повернулась к нему спиной, коротко посмотрел на него, а после юркнул в густую траву чуть поодаль.       — Вставай! — сильный удар в плечо рукоятью секиры, только что подобранной голубоглазой воительницей, заставил Иккинга несколько испуганно перевести взгляд на младшую Хофферсон. Это был, наверное, первый раз, когда девушка действительно ударила его, пусть и не со всей силы, но все же. Ведь до этого она либо совсем не обращала внимания на шатена, либо старалась как можно меньше касаться его — даже при утреннем «конвоировании» она ни разу не задела последнего.       — Ты чего? — схватившись за ушибленное плечо, Иккинг не очень ловко поднялся, покачнувшись и тут же схватившись рукой за так удачно подвернувшийся рядом валун — затекли ноги от слишком долгого сидения на земле.       — Заткнись и шагай! — даже не посмотрев в его сторону, холодно бросила Астрид, но, когда не увидела покорно шагающего вперед сына вождя, за которым ее так некстати попросил пойти переживающий Плевака, резко развернулась и приставила к его горлу заточенную кромку секиры, едва сдерживая закипающую ярость. — Живо, я сказала!       — Хорошо-хорошо, только не кипятись, Астрид… — подняв руки в защитном жесте и не делая резких движений, постарался как можно спокойнее произнести Иккинг, но его слова были встречены потемневшими от гнева и раздражения глазами Хофферсон, а робкая попытка отстранить оружие от своей шеи — очередным ударом.       — Ты мне надоел, Иккинг! Выбирай: или ты сам сейчас идешь, или я тащу тебя в деревню собственноручно, но предупреждаю, это будет больно, — схватив шатена за ворот жилетки и притянув его к себе, процедила сквозь зубы Астрид. И, возможно, Иккинг бы не посчитал этот момент столь неприятным, если бы не упирающееся в скулу лезвие секиры, так и не убранной девушкой.       — Хорошо, — согласно кивнув, Иккинг сделал полшага назад от отпустившей его воительницы. Он понял, что спорить сейчас с Хофферсон черевато последствиями, ибо та была в наичернейшем расположении духа. Поэтому, подняв с земли лежащий на ней потрепанный блокнот, он послушно поплелся в сторону деревни, то и дело подгоняемый девушкой.       Шатен, вообще-то, достаточно давно стал замечать за блондинкой, на его личный взгляд, не всегда обоснованные вспышки гнева и насилия, правда, обычно под них попадал неудачно подворачивавшийся ей под руку Сморкала или близнецы. С остальными жителями деревни в такие дни Хофферсон старалась пересекаться как можно меньше, да и под вечер зачастую заглядывала в кузню, прося Плеваку заточить ей особо страдающую в эти дни секиру. А старый кузнец, которому под конец дня работа с чем-либо больше ножей для разделки рыбы была не в радость, перекладывал все на Иккинга, надо отметить, всегда выполнявшего ее с особым усердием.       За такими мыслями зеленоглазый незаметно для себя преодолел большую часть леса, уже где-то вдалеке слыша неразборчивую ругань. Но что-то было не так... и понимание этого «чего-то» пришло к Иккингу внезапно.       — Стой! — схватив уже шедшую на полшага впереди Астрид за плечо, шатен с силой дернул ее назад, не давая ей выйти на прогалину. Дальнейшие свои действия Иккинг не обдумывал, позволив драконьим инстинктам все делать за него. Поэтому, прежде чем Хофферсон успела хоть что-нибудь понять, зеленоглазый зажал ей рот ладонью и вместе с ней рухнул на землю.       — Ты!.. — едва рука Иккинга оторвалась от губ девушки, Астрид попыталась было возмутиться на вконец обнаглевшего, в ее понимании, парня, однако громко хрустнувшая ветка в нескольких метрах впереди заставила ее резко замолчать, теперь непрерывно вглядываясь в кусты перед собой. Раздалось рычание, но прежде, чем Хофферсон успела приподняться и замахнуться секирой в сторону звука Иккинг, бесшумно дернувшийся в ее сторону, прижал ее руку обратно к земле.       — Тише! — едва слышно чуть ли не прорычал зеленоглазый, чувствуя, что Астрид пытается высвободить свою руку из его хватки. — Тише, я тебе говорю! Тебе что, жить надоело? — еще глуше и злее прошептал он, указывая рукой под низкие ветви кустарника, откуда виднелись чуть отливающие фиолетовым когти Ужасного Чудовища.       — Я воин! А Ужасное Чудовище — великолепный трофей, Иккинг! — шатен покосился на лежащую рядом с ним на земле девушку, а после молча перевел взгляд обратно. Даже не обладай он поостревшим слухом, Иккинг был уверен, что сейчас тоже бы услышал испуганное и неровное дыхание Хофферсон рядом, пусть и виду она и не показывала.       Да и к тому же отвечать на возмущенный шепот светловолосой он не спешил, решив, что так будет меньше вероятность того, что Астрид полезет доказывать свои слова делом, ведь тогда... Иккинг мысленно осекся. Потому что первой мыслью его было, успеет ли Хофферсон ранить дракона прежде, чем он услышит или почует ее. А значит, о драконе он сейчас подсознательно волновался больше, чем об Астрид, и это его... пугало. Ведь раньше интересы девушки он ставил очень высоко.       Из раздумий Иккинга вывел шумный вдох дракона, с силой втянувшего в себя воздух и приглушенно зарычавшего. Астрид, тоже услышавшая совсем не дружелюбные звуки, покрепче перехватила секиру, хотя казалось, что крепче уже было никак. Теперь внимание обоих было приковано к Чудовищу, которое еще несколько секунд принюхивалось к окружавшим его запахам, а после, громко фыркнув, поспешило взлететь.       Дальнейшие события развивались стремительно. Астрид, едва дракон скрылся за кронами деревьев, схватила украдкой облегченно выдохнувшего парня за ворот рубахи и, с силой подняв его, решительно потащила вслед за собой. Иккинг, уже единожды видевший Хофферсон в таком настроении, или вернее было бы сказать состоянии, беспрекословно подчинился. Ему совершенно не хотелось повторить некогда постигшую участь Торстона, с безрассудства позарившегося на святую для Астрид вещь — ее секиру. Правда, что вывело девушку из себя на сей раз, Иккинг решил не выяснять, положившись на благосклонность Асов.       С которой ему, к слову, повезло, так как на окраине леса они наткнулись на довольно улыбающегося Плеваку, тащившего несколько нетолстых стволов достаточно редкого в этих краях ясеня, используемого им для изготовления ручек для ножей и прочей кухонной утвари. Но и радость от встречи со старым кузнецом Иккинг испытывал недолго...

***

      Тренировка шла трудно. Громгильда, даже будучи осторожной, смогла очень болезненно откинуть Сморкалу в стенд с оружием и щитами, где тот и остался лежать до тех пор, пока Рыбьеног не оттащил его к выходу с арены, где брюнета забрал Плевака. Иккинг предпочел закрыть глаза на этот момент, но все же одарил дракониху предупреждающим взглядом, пока она не травмировала еще кого-нибудь. И это было скорее из-за того, что с каждой травмой шансы того, что Плевака решит прекратить тренировку, все возрастали, а шатену каждая из последующих тренировок где-то в душе нравилась все больше и больше.       Следующим после Сморкалы выбыл сердобольный Рыбьеног: Громгильда осторожно обвела его струей пламени, после чего блондин предпочел ретироваться с арены. Иккинг, кстати, заметил, что к каждому тренирующемуся у драконов был свой подход: Сморкалу, к примеру, почти каждую тренировку отправляли в болезненный полет до ближайшей стены, в то время как Рыбьенога почти не трогали, позволяя ему отделаться по-большей части лишь испугом. С Торстонами и Барс с Вепрем, и Громгильда обошлись примерно одинаково: в обоих случаях близнецы были оттащены в сторону выхода и брошены там. Короче, для них тренировки обходились лишь синяками без серьезных травм.       А вот с Астрид дела были... сложнее. Уворачиваясь от вполне себе настоящей атаки вошедшей в раж драконихи, Иккинг, укрывшись за поваленными щитами, наблюдал за тем, как Громгильда медленно наступала на Хофферсон. Распушив шипы на гребне и хвосте, она пыталась вынудить девушку первой броситься в атаку, а Астрид, сжимая до белизны костяшек секиру, готовилась уворачиваться от шипов.       Задуманное голубой драконихой Иккинг понял слишком поздно. Громгильда, дождавшись чуть более резкого движения девушки напротив, расправила крылья и взмахнула хвостом, но вместо выстрела ядовитыми шипами сама бросилась вперед. Астрид отреагировала мгновенно и, как показалось Иккингу, даже не задумываясь, размашисто метнула секиру в приближающуюся рептилию, которая удачно отбила оружие костяным гребнем. И теперь уже безоружной Хофферсон пришлось уворачиваться от разогнавшегося дракона резким кувырком сторону.       Иккинг же, видя, что Громгильда слишком увлеклась охотой за Астрид, выскользнул из-за щитов и, схватив валявшуюся рядом булаву, рванул наперерез рептилии. И успел как раз вовремя — Громгильда отвлеклась на что-то кричащих викингов за пределами арены, в то время как добежавшая до своего оружия Астрид развернулась и, увидев ничем не защищенные бок и шею драконихи, нацелилась для удара. Решение пришло само собой: схватив Громгильду за нижний, самый маленький отросток на гребне, Иккинг коротким движением руки почесал ее под подбородком, отчего лапы рептилии подкосились, и она блаженно рухнула на каменный пол.       Возникшую тишину над ареной прервал противный и громкий скрип железа по дереву. Подняв глаза от нежащегося у его ног дракона, Иккинг первым делом встретился со злым и одновременно пораженным взглядом Астрид, а после заметил движение уже за спиной девушки — там, из открывшихся ворот, лениво вылетала Сарделька, спокойным и уставшим взглядом оглядывая арену.       — А это что еще такое? — недоуменно уставившись на еще одну дракониху, пробормотал Иккинг, собственно, не обращаясь ни к кому на арене, но пристально смотрящая на него Астрид сначала лишь плотно поджала губы. Ее злило, что Плевака отмахнулся от ее требовательной просьбы поговорить с Вождем и сразу же, прямо из леса, отправил их на арену вместо того, чтобы выслушать ее.       — Стоик решил устроить испытание. И все из-за твоих постоянных походов в лес! — не особо стараясь скрыть злость в голосе, ответила Хофферсон, тоже оборачиваясь к Громмелю. Иккинг удивленно перевел взгляд на отвернувшуюся от него девушку, а после перевел взгляд выше, осматривая места возле цепей купола. Правда, ни отца, ни Готти, ни кого-либо еще, кроме Плеваки и нескольких зрителей, он там не обнаружил. И, задумчиво хмыкнув, наконец полностью сосредоточился на ситуации на арене.       Пробежка и кувырок за небольшую деревянную стенку в углу арены. На мгновение прикрыв глаза, Иккинг прислушался к окружавшим его звукам, и пусть его ушные отростки все так же были плотно прижаты к голове и надежно спрятаны под взъерошенными волосами, услышать шум крыльев Сардельки и торопливые шаги в сторону своего укрытия он смог спокойно. Поэтому, открыв глаза, он нисколько не удивился присевшей рядом с ним Астрид.       — Не лезь не в свое дело, Иккинг. Оставь этого мне... — схватив шатена за плечо, озлобленно пошептала Хофферсон и, оттолкнув зеленоглазого обратно на каменный пол, рванула дальше по арене. А Иккинг, пожав плечами, перебрался за соседнее укрытие и, взяв для виду топор, принялся с наигранным вниманием следить за событиями вокруг.       Сделав несколько бесплодных попыток атаковать настроенную совершенно мирно Сардельку и по случайности получив несколько незначительных ссадин от намеренно криво пущенных лавовых залпов, Астрид укрылась за одним из щитов, взяв несколько секундный перерыв, а Громмель, заметившая выглядывающего из-за укрытия Иккинга, медленно полетела к нему. Зеленоглазый беззвучно взвыл, осознавая, что сейчас отвернуться и попытаться убежать у него уже не получится — уж слишком странным это может показаться наблюдающему сверху Плеваке, — и суя руку за ворот жилетки, нащупал тонкие травинки Драконьей Мяты...

***

      — Иккинг! Ну-ка иди сюда! — зычный бас Стоика остановил шатена ровно в тот момент, когда тот попытался незаметно сбежать с арены сразу по окончании тренировки. Замерев на полушаге, Иккинг тихо, но при этом глубоко вздохнул, опять готовясь к очередному сложному разговору, и, развернувшись, обреченно поплелся к отцу.       — Да, пап? — подняв взгляд с земли на огромную рыжую бороду, шатен неловко переминался с ноги на ногу, ощущая некоторый дискомфорт, который он, впрочем, всегда испытывал при общении с отцом. Правда, сейчас к нему примешивалась и некоторая нервозность, так как в их сторону медленно брел Плевака, сопровождавший Готти.       — Готти хотела с тобой поговорить, — хмуро кивнув в сторону подходящей старейшины, Стоик пристально посмотрел на прихрамывающего Плеваку, на что старый кузнец ответил ему тем же. Правда, эти переглядывания не укрылись от взгляда Иккинга, уже заподозрившего неладное, а последние сомнения зеленоглазого растворились, едва он посмотрел на Готти: взгляд старейшины был наполнен сожалением и поддержкой.       — Неплохо справился, мелкий, — с неизменной ухмылкой Плевака похлопал шатена по плечу, от чего зеленоглазый едва не рухнул на землю — даже дружественные жесты старого кузнеца, привыкшего день и ночь сражаться с драконами, каждый раз были для Иккинга своим рода испытанием собственной силы. И то, что старик так делает далеко не случайно, в последнее время все чаще приходило в голову шатену.       — Вы что-то хотели мне сказать, Готти? — по привычке и с должной долей уважения чуть наклонил голову Иккинг, вопросительно глядя на нее. Готти на это лишь мягко улыбнулась и, даже не глядя назад, несильно стукнула стоящего там кузнеца своим посохом, после чего начала выводить замысловатые рисунки на рыхлой земле возле тропинки.       — Ты готов. Слушай сердце, оно подскажет тебе правильный труп… Тьфу ты, чтоб тебя, путь! — задумчиво читавший закорючистые завитки Плевака взмахнул закрепленным в протезе руки крюком, досадливо морщась из-за допущенной им ошибки, после чего задумчиво посмотрел на старейшину, почесав свисающие усы. — То-есть он готов к финальному испытанию? — сердце Иккинга ухнуло вниз, и он в ужасе уставился на Готти, которой и посвящался вопрос. Она коротко кивнула в ответ.       — Пап, можно мне пойти… прогуляться? — Иккинг, как мог, старался заглушить чувство ужаса и дрожь в голосе, и это у него получилось ровно на столько, чтобы Стоик, не особо хорошо умевший, да и, собственно говоря, не особо старавшийся научиться читать эмоции сына, согласно кивнул головой. А через секунду шатен уже бежал в сторону леса, к оврагу, к Беззубику.       Лес, разделявший деревню и овраг, как показалось самому Иккингу, он преодолел всего за несколько минут. И пусть на деле это заняло чуть больше времени, однако именно сейчас зеленоглазый понял и позволил своим новообретенным инстинктам, реакции и способностям взять верх над собой. Остроты его зрения и обостренной реакции идеально хватало для того, чтобы избегать веток, валунов и других препятствий в лесу, а черная как смоль чешуя защищала от небольших царапин и порезов на руках и немного — на ногах.       — Беззубик! Поднимайся братец, мне срочно нужно в Гнездо, малыш, — проскользнув в овраг между валунов, Иккинг остановился возле Беззубика, спокойно дремавшего на дереве возле входа в него и проснувшегося, едва шатен произнес его имя. Иккинг ухватился рукой за ствол, по привычке глубоко вздохнув после бега, хоть уставшим он себя не чувствовал, и с прищуром посмотрел наверх.       — Что-то случилось? — расправив крылья, Беззубик плавно соскользнул с ветви, на которой он до этого висел вниз головой, зацепившись хвостом за ее основание. Иккинг улыбнулся уголками губ, смотря на то, с каким важным видом, косолапя, развернулся к нему его дракон, явно гордившийся своим изящным спуском на землю. И вроде бы не было в этом ничего особенного — Иккинг уже не в первый раз видел но то, как Беззуб это делает, — но рептилия всегда гордилась своими удачными спусками. Потому что иногда они таковыми не были...       — Мне нужно посоветоваться с Бурей, Беззуб. И чем скорее, тем лучше, — ласково потрепав дракона за ухом, Иккинг забрался в седло. Беззубик ответил на это лишь неразборчивым рычанием и, тряхнув головой, рванул вертикально вверх, заставляя всадника изо всех сил вцепиться в ручки седла.       Иккинга тут же обдало потоком холодного вечернего воздуха. Извечный запах затхлости и сырости, постоянно витающий у земли, резко сменился легким, чуть солоноватым запахом моря и дождя. Все-таки Олух, какими бы прекрасными на нем ни были закаты, расположился слишком близко к границе Нифельхейма, поэтому теплых, а тем более сухих деньков тут почти не бывало. А мох, облипавший все прибрежные скалы, деревья в лесу и огромные горные валуны, уже навечно впитал в себя эту влагу и теперь постоянно источал стойкий запах болотных испарений.       — Скажешь, что произошло? — Иккинг в ответ на глухое рычание брата лишь шумно выдохнул, ловя лицом потоки ветра и довольно жмуря глаза. Он думал. Размышлял. И медленно утверждался во мнении, что ничего страшного в его победе нет. Да, теперь она уже не была им желанна, но с другой стороны, это его шанс. Шанс показать себя.       — Ничего, с чем бы мы не смогли справится, братец, — вновь ласково похлопав дракона по чешуйчатому боку, с медленно нарастающей уравновешенностью прорычал зеленоглазый. А Беззубик незаметно от Иккинга едва покосился на него, так как его собственная кровь все же медленно и незаметно для самого всадника меняла его, добавляя в его характер, эмоции и черты поведения уже уловимые драконьи наклонности. К примеру свойственную многим холодную расчетливость, сменяющую ярость, злость или страх сразу после того, как опасность отступала.       К Острову Драконов два кровных брата подлетели уже затемно, причем порознь. И если Беззубик, который не только всеми правдами и неправдами, но и в основном жалостливым взглядом смог буквально вымолить себе небольшой обед на кучке мокрых скал, затянутых мхом и водорослями, летел к острову почти ровно, то Иккинг позади него сыпал проклятиями по всем сторонам, попеременно переходя с человеческого на драконий и обратно. Правда, и проклятия по большей своей части адресовались самому себе, поскольку идея самостоятельно долететь до острова принадлежала, собственно, ему самому. Да и переоценивать свои силы он тоже зачастую был горазд.       Черный лёт уже виднелся в горном массиве, однако Беззубик вместо этого плавно повернул чуть в сторону, намереваясь сесть на небольшую каменную площадку. Все-таки как бы он не издевался во время полета над двуногим братом, это не мешало ему видеть или даже в большей части чувствовать насколько устал Иккинг. Но не успела рептилия коснуться лапами твердой поверхности выступа, когда позади послышался крик, и в следующий момент в Беззубика врезался не успевший вовремя затормозить шатен.       — О Один... — распластавшись на холодном камне, простонал Иккинг, с наслаждением ощущая слабость в мышцах. Ладно, что уж греха таить, ночной полет был великолепен, и зеленоглазый с удовольствием повторил бы его еще раз. Но покороче. Или же когда сил в крыльях будет чуть побольше. А может быть, и сегодня на рассвете...       Однако оторваться от своих мыслей его заставило глухое и сдержанное рычание со стороны лёта, откуда через несколько секунд показались Ужасное Чудовище и Злобный Змеевик, однако оба резко замолчали, признав в нарушителях ночного спокойствия Фурию и молодого Стража. Иккинг приветливо, насколько только он смог, улыбнулся обоим рептилиям и устало помахал рукой в знак приветствия, на что светлая Змеевица довольно курлыкнула и, взмахнув несколько раз крыльями, расправила их и поклонилась, после чего сорвалась в небо. Ужасное Чудовище лишь зло фыркнуло в ответ, но после предостерегающего рыка Беззубика все же распахнуло крылья и на несколько мгновений склонило голову, после чего оскалилось и тоже поспешило в воздух.       — Зачем ты заставляешь их это делать? – Иккинг вопросительно повернулся к брату, на что Беззубик все так же раздраженно фыркнул и посмотрел на него таким взглядом, что шатену сразу расхотелось переспрашивать его еще раз. Это была единственная тема, на вопросы которой Беззубик не отвечал никогда, лишь единожды бросив короткий рык, что так надо. Поэтому, послушно закрыв рот, зеленоглазый молча забрался в седло и, как можно плотнее сложив крылья за спиной, похлопал брата по шее, после чего Беззубик сразу же соскользнул с выступа в сторону расселины.       Старый Скрилл нашелся практически сразу. Удобно, но при этом горделиво расположившись на выступе скалы чуть в стороне от жерла, Буря лениво и при этом же пристально разглядывал противоположную сторону каменных недр спящего вулкана. Однако, едва Беззубик и Иккинг приземлились рядом, он обернулся и, увидев уже слезшего со спины брата шатена, приветственно распахнул даже в темноте отливающие сине-фиолетовым крылья. а Иккинг для себя отметил, что в отличии от остальных драконов Буря не поклонился ему. Так же как вчера ему не кланялся Пепел вместе с ещё несколькими драконами, пользующимися у остальных авторитетом и властью.       — Что-то произошло, да, Иккинг? — больше, наверное, в утверждающем тоне прорычал Буря, вопросительно склоняя голову набок и заглядывая в глаза Иккингу. Зеленоглазый неуверенно кивнул и, помявшись несколько секунд, поднял взгляд на стоявшего напротив Скрилла. Сейчас сомнения в правильности собственных мыслей и плана действий вновь стали зарождаться внутри, и, пока они не приобрели необратимый характер, Иккинг глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, после чего на Бурю смотрели уже два узких вертикальных зрачка.       — Да. И мне нужна ваша помощь...