Юный Страж

POV Автор:       Ночь тихо расправляла свои сырые туманные объятия над холодными скалами Олуха, заставляя тех немногих, кто уже пришел в эту зябкую ночь проводить очередную погребальную ладью в последний путь, посильнее кутаться в одежды. Низкие, чернеющие на фоне ночного неба тучи медленно ползли над горизонтом, подгоняемые холодным, пробирающим до костей морским ветром, сдувающим тепло тех факелов, что сейчас так же, как и из ночи в ночь до этого горели по всему селению.       Холод, ветер и сырость — неизменные спутники долгих северных ночей, без которых невозможно было бы представить Олух. Но только вот тишину этой ночи прерывал тихий голос светловолосой девушки, что, держа лук с зажженной стрелой, стояла на сырых, разбухших и подгнивших от времени и морской стихии досках старого пирса. Той, что провожала погребальную ладью в последний путь, очищая доброе имя незаслуженно оскверненного ею почившего.       — Там я увижу моего отца, мою мать, моих братьев и сестер. Они оставили для меня место среди них, в залах Вальхаллы… Где храбрецы будут жить вечно… — прикрыв глаза, Астрид глубоко и бесшумно вздохнула, сжимая зубы, но лишь для того чтобы поднять лук и первой выстрелить в деревянное суденышко, мерно покачивающееся на волнах в нескольких десятках локтей от берега. Ладью, на борту которой лежит вышитый саван с гербом Олуха. С гербом теперь уже прервавшегося рода…       Тяжелый вздох рядом заставил Хофферсон отвести взгляд от ярко тлеющей в темноте ночи стрелы и наконец посмотреть на тех, кто сейчас стоял рядом с ней. На Плеваку, державшего натянутой тетиву и все никак не решавшегося отпустить ее, чтобы навсегда проститься с тем, кого по-праву все эти годы считал себе почти что сыном. На Стоика, холодным взглядом следившего за медленно занимающимся огнем. На Рыбьенога и Торстонов, пришедших высказать свое уважение погибшему, и на Йоргенсона, которого вынудили прийти сюда вековые традиции.       — Что ж… Надеюсь, там тебе будет лучше чем здесь, Иккинг… — грустно, но искренне улыбнулся Плевака, наконец отпуская натянутую нить и самым последним отправляя стрелу в уже занявшуюся погребальным костром ладью. — И прости за то, что не уберег…       — … за то, что не уберегла тебя, Иккинг, — одновременно со старым кузнецом беззвучно прошептала Астрид, до боли сжимая деревянную рукоять лука. — Просто… прости за все…

***

POV Иккинг:       — Беззубик! Вниз! — складывая крылья, сваливаюсь набок, искоса наблюдая за черной тенью, что уже нагоняет меня сзади, намеренно медленно приближающейся все ближе и ближе. Плавный поворот по длинной дуге, заканчивающийся над самой водой, и снова вверх, с пониманием того, что даже с покалеченным хвостом Беззубик пока что гораздо быстрее меня.       — Ты стал быстрее, но этого мало, чтобы… — довольно рычащий Беззубик вмиг замолкает, когда я, резко дернувшись влево, пролетаю перед самым его носом, заставляя затормозить и едва не врезаться в одну из многочисленных скал, еле различимых в тумане вокруг гнездовья. Довольно рычу, устремляясь в сторону лёта, еще немного неровными линиями огибая глыбы камней на подлете и совершенно теряя брата из виду. — Обманщик!       Беззубик, с присущим только ему одному присвистом проскальзывает вдоль каменной гряды и, сделав полукруг над небольшим плато, первым касается его, оставляя глубокие следы от когтей на камнях. Мокрый от тумана и едва заметно моросящего дождя, от недовольно смотрит на то, как я приземляюсь следом, хотя во взгляде его так и горят огоньки злорадства и гордости за себя. А я в ответ лишь смеюсь, легко толкая его крылом и первым разворачиваясь в сторону пещеры.       — Сегодня утром ты был слишком грустным, братец. Или же ты думаешь, что я действительно настолько хотел полетать в дождь? — останавливаясь, поворачиваюсь к нему полубоком и смотрю через плечо, тут же замечая такие наивно-удивленные зеленые глаза Беззубика, замершего позади. А через секунду уворачиваюсь от залпа, расправляя крылья, и вновь соскальзываю со скалы вниз, а после устремляюсь в низкие облака, вызывая брата на очередную гонку.       Потому что я, даже сейчас, слишком живо помню все то, что происходило в гнезде лишь неделю назад… [FlashBack]       Из ставшей привычной за последние пару дней полудремы меня вывело близкое хлопанье крыльев и последовавший за ними шорох возле лаза в нашу с Беззубиком пещеру. Последнего, к слову, рядом со мной сейчас не было точно, правда, и момент, когда он улетел, я, по всей видимости, упустил.       Зато прибывшего ко мне гостя, а если быть чуть точнее, гостью, я узнал сразу. Громгильда. Тихо шаркая кончиками шипов на гребне о низкий потолок пещеры, она медленно подошла ко мне, остановившись напротив и, тихо фыркнув, легла. Все так же, как и вчера, и позавчера. Изо дня в день.       — Как он? — приглушенное рычание Кривоклыка непроизвольно, на уровне рефлексов заставило дернуть ушами в его сторону. Это было что-то новенькое, так как обычно рядом со мной практически постоянно находился Беззубик и лишь изредка Громгильда или Бриз, сменяющие его на время охоты, но это был первый раз за все то время, что я был в сознании, когда кто-то кроме их троих и Бури проведал меня.       — Спит, — так же тихо ответила ему Змеевица, от чего я безмолвно улыбнулся. Забота обо мне этой троицы со стороны, должно быть, выглядела очень забавно, так как, стараясь вести себя тихо рядом со мной, они порой заставляли меня умиляться этому. Правда, наравне с умилением я ощущал гордость и какую-то отстраненную, но все же неприятную печаль. Гордость за то, что вся стая безропотно приняла постоянное отсутствие на ежедневной охоте сильнейшего из них и едковатую обиду от осознания того, что рептилии проявили ко мне внимания и заботы больше, чем собственное племя в те дни, когда я болел дома.       — Лагуна вернулась. И она, кажется, узнала, что может ему помочь, — Ужасное Чудовище ненадолго замолчало, судя по звуку, поудобнее устраиваясь напротив лаза в пещеру и заглядывая туда, отчего со стороны входа на меня повеяло приятным теплом. — Полетели, Королева хочет нас видеть.       Громгильда фыркнула, неуверенно поднялась на лапы и остановилась надо мной.       — Давай, Королева ждет всех. Он справится, он уже не детеныш… — негромко, но от этого не менее уверенно снова прорычал Кривоклык, вслед за чем я почувствовал осторожное касание теплой и сухой чешуи. Громгильда, всегда за эти дни прощавшаяся так со мной только так, осторожно боднув носом, развернулась и вылетела вслед за Кривоклыком. А я снова остался в пещере один, размышляя, почему только Громгильде Беззубик позволяет это делать.       Прошло, наверное, где-то около часа, прежде чем я, едва начав дремать, вновь услышал хлопанье крыльев. Редкие и мерные, с едва слышным присвистом, будто бы от остро заточенного топора, они оказались единственными звуками, что доносились снаружи пещеры помимо редкого треска в глубине вулкана да завываний порывов ветра у края жерла. Я насторожился, отчего-то только сейчас обратив внимание на то, что даже ночами Гнездо не замирало… так.       Негрузное приземление неизвестного гостя на каменный выступ перед входом в пещеру заставило мне напрячься, однако ударивший в нос через мгновение едко-кислый запах, знакомый, наверное, лишь тем, кто пробовал отвары Готти, буквально отбил все остальные чувства, мысли, ощущения. Казалось, что он медленно, вместе с незваным гостем, осторожно пробирается вглубь пещеры, заполняя собой все пространство вокруг, пропитывая сознание, заставляя задыхаться от отвращения и резко появившейся боли. Хотелось рычать, рвать на себе кожу и чешую, ползти, лететь, делать хоть что-нибудь, лишь бы избавиться от него.       Но единственное, на что я оказался способен, это ползти вперед. Медленно, перебарывая боль и спазмы мышц, ползти в сторону едва ощущаемого сквозняка, порывов прохладного и свежего воздуха. Туда, где обычно всегда царило оживление, превратившееся сейчас в глухую тишину. Просто ползти…       — Живучий… — приглушенное рычание донеслось до меня неровным смутным звуком, однако, что радовало гораздо больше, запах более не усиливался. Что-то едва слышно прошуршало позади, неприятно и мокро скользнув по хвосту, от чего по телу пробежала дрожь, а после… некто, буквально вцепившись когтями мне в спину, просто выволок меня из пещеры, с трудом, но отрывая от земли.       Несколько десятков секунд полета в сильных когтистых лапах — и холодный ветер несильно ударил в лицо, заставляя вздрогнуть от холода, хотя снизу все еще ощущалось тепло, исходящее от спящего вулкана.       Но через пару мгновений, когда когти перестают так сильно сжиматься на спине, сгрудившейся на прибрежных скалах стае остается лишь смотреть, как темная тень врезается в воду недалеко от берега… [Конец FlashBack]       — Беззубик. Может… все же слетаем на Олух? — чуть повернув голову в сторону догнавшего его и пристроившегося рядом дракона, Иккинг неуверенно качнулся в сторону более плотного тумана, однако сильно изменять направление полета не стал, держась у края белесой пелены и ожидая ответа брата. Все же насколько бы ему ни хотелось вновь посмотреть на деревню, где-то в глубине души он прекрасно понимал: случись что, у него просто еще не хватит сил быстро долететь до Гнезда и привести помощь, не говоря уже о том, чтобы спастись от своих соплеменников.       — Иккинг, мы уже говорили об этом. Тебе надо научиться вновь становиться человеком… — негромко проурчал Беззубик, облетая невысокую скалу и появляясь уже между зеленоглазым и границей гнездовья. — А еще Королева хочет видеть тебя сегодня на вечерней охоте. У нее важные новости для тебя и всей стаи.       — Что-то случилось? — Иккинг, до этого несколько удрученно паривший рядом с черным драконом, вмиг оживился, пристраиваясь поближе к Беззубику. Последний же лишь многозначно закатил глаза и фыркнул, выпуская облачко серо-синего дыма из ноздрей, что было явным признаком недовольства. Правда, как уже подметил зеленоглазый, всю последнюю неделю Беззубик был гораздо более ворчлив, даже не считая его постоянных стычек с Одноглазым — тем самым Ужасным Чудовищем, встретившимся им во время первого полета в Гнездо, а после виденного Иккингом на Олухе и оказавшегося кем-то сродни негласного лидера среди своих сородичей. Но только вот причину такой озлобленности к себе от отливающего фиолетовым Ужасного Чудовища шатен выяснить пока что так и не смог.       — Вечером узнаешь, — Беззубик сложил одно из крыльев, заваливаясь набок и спускаясь к самой кромке воды, после чего, за мгновение сложив крылья, исчез в глубине. А Иккинг, понимая, что его брат таким образом просто попытался уйти от дальнейшего разговора, нежели действительно порыбачить, медленно облетел выступающую из воды мачту и повернул в сторону угадывающегося в дымке силуэта вулкана.       Тридцать шесть взмахов — именно такое расстояние, как еще вчера определил зеленоглазый, отделяло остов самого близко подошедшего к Гнезду драккара от галечного пляжа острова. Преодолев этот путь за несколько минут, Иккинг плавно повернул чуть правее расщелины, ведущей внутрь вулкана, и, сделав еще пару взмахов, осторожно и практически беззвучно приземлился на пляж возле самой кромки воды. Несколько отвесных скал, расположившихся полукругом, отделяли этот маленький уголок от остального острова, а отсутствие чего-либо, кроме голых камней и соленой воды, лишило его даже редких посетителей, за исключением, разве что, Иккинга.       Несколько раз воровато оглянувшись, шатен на мгновение замер, едва заметно подергивая ушными отростками, после чего, стараясь издавать как можно меньше шума, перешел поближе к дальним скалам и только после этого обернулся к воде, начав разглядывать свое отражение. Абсолютно черная чешуя, хотя на самом деле на солнечном свете она была с едва заметным оттенком бурого — как сказал Буря, это следы его человеческой природы — была пока еще чуть мельче и гораздо мягче, чем у брата, однако в остальном из воды на него смотрела точная копия Беззубика. Даже цвет глаз, который обычно несколько различался в сторону более насыщенного у дракона, сейчас был, по личным ощущениям Иккинга, практически одинаков. Единственным явным различием, которое сразу бросалось в глаза, был здоровый хвост, однако еще плохо освоившийся в шкуре дракона Иккинг даже с настоящим закрылком не успевал за Беззубиком, уже свыкшимся со своим протезом.       Тихо рассекая крылом воздух, где-то недалеко, буквально за скалами, спланировал дракон, после чего, задев кончиками крыльев воду, принялся набирать высоту. На отмели возле лёта, расположившегося за небольшим изгибом вулкана, слышалась игра молодняка — тех, кто вылупился зимой и сейчас уже твердо стоял на крыле, однако не рисковал далеко улетать от гнездовья, частенько развлекая себя рыбалкой, — и глухое порыкивание Ужасных Чудовищ, что там же, расположившись на плато, ждали ночной охоты. И единственным различием между Иккингом и стаей сейчас было то, что в вечном шуме Гнезда навряд ли кто-нибудь услышит его, если что-то пойдет… не так.       А пойти не так могло многое. Очень. Так как с рассказов Бури Иккинг уяснил себе только одно — далеко не все способны были пережить полное превращение, но и еще меньше смогли снова стать похожими на людей. То, что он пережил одно из изменений, уже было чудом, однако… крадучись зайдя в воду, Иккинг прикрыл глаза, вновь представляя, как чешуя исчезает под кожей, а сам он снова становится человеком.       Но ничего не происходило. Стоя по брюхо в воде, Иккинг уже начинал ощущать легкое покалывание в лапах, когда неприятное тянущее чувство в области крыльев заставило его замереть на месте. И, что самое удивительное, это было не больно — Иккинг прекрасно ощущал как стягиваются и передвигаются у него под кожей кости и сухожилия, как медленно втягивается и исчезает чешуя. И пусть с каждой секундой он понимал и ощущал это все менее ясно, сил его хватило примерно на половину обращения, прежде чем он рухнул на заливаемую волнами прибрежную гальку.

***

POV Иккинг:       Откинувшись на едва теплые валуны, молча наблюдаю за всполохами огненного зарева, на фоне которых едва заметные отсюда тени драконов то и дело исчезают под водой. Вечерняя рыбалка идет полным ходом, а значит, мне уже давно пора выдвигаться в сторону Гнезда, но желания, как и сил делать этого, нет. Поэтому я так и продолжаю сидеть, укрывшись крыльями и изредка борясь с сонливостью до тех пор, пока громкий хлопок от плазменного залпа Беззубика не оповещает всех об окончании охоты. Теперь же времени больше ждать нет, пора возвращаться.       Поднимаясь на ноги, явственно чувствую, что похолодало. По сравнению с тем, когда я был драконом, чешуя сейчас не согревает ничуть, а вот холодный ветер на вершине скал пронизывает до костей. Поэтому спешу как можно скорее спуститься обратно вниз, к кромке воды, после чего медленно бреду в сторону плато возле лета, искренне надеясь встретить там кого-нибудь, кто бы смог донести меня до нашей с Беззубиком пещеры.       И этим кем-то оказывается Бриз, которую я встречаю возле самых уступов. Заметив меня, дракониха первой поворачивает в мою сторону, а после вслед за ней поворачивают еще несколько Змеевиков, однако они приземляются чуть поодаль и, как обычно поклонившись, с интересом продолжают смотреть на меня.       — Просто отнеси меня в пещеру, Бриз. Пожалуйста, — прошу об этом до того, как Змеевица успевает прорычать мне хоть что-то. И, к своему удивлению, не слышу от драконихи ничего, кроме недовольного фырканья, однако дальше него дело так и не заходит, поэтому я молча забираюсь к ней на спину и, покрепче ухватившись за шею, нежно хлопаю, давая добро на взлет.       До пещеры мы добираемся еще до того, как большая часть драконов возвращается с вечерней рыбалки, а потому сильно удивляюсь, заметив брата на уступе возле лаза. Однако прежде чем я успеваю сказать хоть слово, Беззубик срывается в нашу строну, а Бриз настороженно рычит.       — Он зол. Осторожнее… — однако громкое и обозленное рычание приближающегося в нашу сторону дракона заставляет ее замолчать, а летевших вслед за нами Змеевиков резко сменить направление и круто нырнуть вниз. Сам же Беззубик, пролетев едва ли на локоть выше моей головы, практически на месте взмывает свечкой вверх, после чего уже чуть медленнее нагоняет нас, приземляясь на уступ одновременно с Бриз.       — Оставь нас, — ошарашенно смотрю на брата, который со столь неприсущей ему холодностью обращается к Бриз, однако вопреки ему Змеевица взлетает только после того, как я благодарю ее, проведя рукой под шипами на гребне. Беззубик относится к этому с подчеркнуто холодным спокойствием, однако едва стоит драконихе скрыться за каменным уступом жерла, он резко приближается ко мне. — Почему ты не сказал мне? Не предупредил? Это было опасно! — Беззубик спрашивает это еще рассерженно, но… в его рычании появляются и другие нотки — нотки страха, переживания, заботы. И это задевает.       — Прости?.. — пусть мой ответ и звучит вопросительно, но он искренен. Я действительно не хотел доставлять Беззубику неудобства, а уж тем более заставлять его волноваться, просто тогда это казалось мне более правильным. Это были только мои проблемы, которые я должен был решить сам, а Беззубик… он бы не помог, как бы того ни хотел. И самое неприятное в том, что мы оба сейчас понимаем это, поэтому я стараюсь тут же сменить тему. — Я пропустил что-то важное?       — Пропустил? — улавливаю недовольство и нервозность в рычании брата, однако не придаю им такого большого значения, списывая это на последствия моего внезапного исчезновения, но только теперь начинаю замечать, что Беззубик выглядит не только уставшим, но и… потрепанным?       — Да. Королева же хотела видеть меня на вечерней охоте, которую я пропустил. Что там было? — подхожу к Беззубику чуть ближе, однако братец не дает прикоснуться к себе, неаккуратно выскользнув из-под самой моей руки и останавливаясь полубоком в двух шагах впереди, расправив крылья.       — Ничего важного, Иккинг. Только то, что в Гнездовье сменился Вожак. Теперь это — ты! — и, не дожидаясь моей реакции, он первым сорвался с уступа вниз.