Наёмница: Первый путь

      Уже давно шёл дождь, смеркалось, и тени от усталых лошадей исчезли совсем. Зара плотнее надвинула капюшон плаща, но капли всё равно попадали на лицо и кололи его ледяными иголками. Да и сам плащ промок до нитки, как и его владелица. Девушка, выросшая в мягком теплом климате Приморска, оказалась совершенно неустойчива к непогоде. Она чувствовала, что у неё начался сильный жар, в горле запершило, невыносимо заболела голова. Она тяжело дышала.       — Ты в порядке? — спросил Лар. В его голосе звучало такое беспокойство, что Зара даже чуть-чуть улыбнулась.       — Не волнуйся, ничего страшного, — ответила она.       — Потерпи. Вон, видишь, впереди огонёк? Кажется, мы почти приехали.       И действительно, метров через десять вокруг огонька обрисовалась хижина. С виду невзрачная, но всё же крыша над головой, а путники были рады и этому. Они спешились. Бесстрашный, одной рукой придерживая Заокеанскую-Храбрую, постучал в дверь. К его несказанному удивлению, она оказалась незапертой, и они вошли.       Это была полутёмная комната огромных размеров — скорее всего, она была расширена с помощью волшебства. Поодаль, прямо напротив них, виднелась лестница на… Второй этаж? «Что за чушь, ведь хижина такая жалкая с виду!» — подумала наёмница, но развить мысль не успела — вспыхнуло пламя, чуть ли не до потолка, и путники оказались в кольце из синего огня.       Купец выругался и попытался убрать его магией, но ничего не вышло. Тогда он обернулся к спутнице:       — Помогай, иначе мы никогда не выберемся отсюда.       — Я не могу! Мне плохо, я, кажется, сейчас упаду…       — Сможешь! Давай же!       Внезапно дверь широко распахнулась, скрипнув. Путники разом обернулись, и сверкнувшая молния озарила высокую фигуру в длинной рясе. Лицо вошедшего было скрыто капюшоном. Он неторопливо прошёл в комнату, почему-то не закрыв за собой дверь. Лар прекратил попытки уговорить Зару помочь ему и настороженно взирал на человека.       — Кто вы? — наконец спросил парень.       — Этот вопрос я должен задать вам, — голос отшельника звучал отчужденно. Он подошёл к столу, заваленному исписанными листами, сломанными перьями и пузырьками из-под чернил, сел на его свободный краешек и закинул ногу на ногу.       — Мы — муж и жена, работаем наемниками. Раньше жили в… Эээ… Приморске, теперь переезжаем в Тир-Хейтар. Мы немного заблудились и наткнулись на вашу хижину, потом зашли и попали в эту ловушку.       — Выпустите нас отсюда, — прошептала приморчанка. У неё подгибались ноги, голова невыносимо болела, тело словно бы налилось свинцом и горело. Отшельник молчал, будто о чём-то глубоко задумавшись. Так продолжалось минуты две или три. Всё это время Лар с опаской поглядывал на спутницу, которая уже сидела на полу, полуприкрыв глаза. Наконец, парень не выдержал и сел рядом с девушкой, приобняв её.       — Ты вся горишь! — воскликнул он. — Да у тебя жар!       — Ничего, тебе показалось, — был ответ. Однако, обмануть купца уже не получилось.       Внезапный взмах руки — и кольца пламени больше нет. Путники вскочили, несмотря на усталость. Отшельник некоторое время задумчиво глядел на них, мокрых и обессиленных, но всё же готовых сражаться.       — Опустите оружие. Я не враг вам, — глухо сказал он.       — Ну что ж, в таком случае, не могли бы вы накормить нас? Наши припасы почти подошли к концу, а ведь нам ещё и дальше ехать нужно, — вежливо попросил Лар, подходя к отшельнику.       — Да-да, конечно, — тот быстро слез со стола и принялся сгребать бумаги в кучу, чтобы освободить место. В ту же секунду Бесстрашный сделал молниеносный шаг вперёд и ловко сдернул с него капюшон.       Отшельник резко обернулся, и Зара увидела его лицо. У него были небрежно всклокоченные седые волосы, достигающие середины шеи, хотя на вид ему было не больше сорока. Глаза его были серыми, пронзительно-серыми, и в них таилось столько боли и горечи, что девушка невольно подумала: сколько же пережил этот человек, прежде чем стал отшельником? Болезненная острота черт, плотно сжатые губы и сведённые к переносице брови не добавляли жизнерадостности его облику. Но Лару, судя по всему, его внешность была знакома, и даже очень хорошо.       — Учитель, — чуть слышно прошептал парень. Отшельник опустил голову, как будто бы даже виновато. — Я думал, что ты умер! Весь Остров говорил о загадочной гибели Сигиала Нелюдимого, лучшего из когда-либо существовавших магов!       — Ну, насчёт лучшего ты, по-моему, погорячился, — вставил Сигиал. Но купец его не слушал:       — Я считал тебя погибшим, скорбел о тебе, как об отце, а ты жив! Жив и гниёшь в какой-то жалкой дыре в гордом одиночестве!       — Не смей назвать мой дом дырой.       — Ах, ты… — парень махнул рукой, опустил голову и хотел было отвернуться, но передумал и продолжил отчитывать отшельника: — А ведь ты бы так и не открылся, не разоблачи я тебя! Накормил бы нас, уложил спать, а утром отпустил на все четыре стороны!       — Это мой выбор, Лар, — сказал Сигиал жестко. — У меня слишком много врагов, чтобы спокойно жить при дворе в роскоши и богатстве, к тому же там всё пропитано фальшью. Вся эта мишура, показуха, лесть, сплетни, злорадство, притворство… Я не могу этого выносить, понимаешь, не могу!       — Но зачем же ты инсценировал смерть? — тихо спросил его собеседник.       — Чтобы никто не последовал за мной, не стал уговаривать остаться. И чтобы ты не стал уговаривать меня остаться. Ты мне как сын, я воспитывал тебя, пока… — он мельком глянул на Зару, — пока твой отец воевал. И, если бы ты попросил меня, я бы не смог тебя бросить. Тогда. Но тебе бы пришлось разрываться между желанием сделать меня счастливым и привязанностью ко мне же.       — Ты хотел избавить меня от выбора, да?       — Да. Быть может, я поступил не слишком правильно, но я пытался облегчить тебе жизнь.       — Как и всегда, — горько усмехнулся Лар. — Благими намерениями выложена дорога в ад — так когда-то ты учил меня. Сигиал поморщился, будто от удара.       — Ладно, о взаимных претензиях можно поговорить и утром, — примирительно сказала Зара. — А сейчас, может быть, поедим? — она с усилием улыбнулась, стараясь скрыть колотящий её озноб.       — Хорошо, — с видимым облегчением вздохнул отшельник. — Прошу к столу, — он сделал приглашающий жест рукой, и тут же на очищенном столе появились тарелки с кушаньями. От них пахло так аппетитно, что разговор действительно пришлось прервать, и все принялись за еду.       Когда девушка наелась, она поняла, что до этого чувство голода притупляло все остальные чувства. Её мучила головная боль и жар, вдобавок адски болело горло.       — Можно я пойду спать? — спросила она. Взглянув в её глаза, блестящие сухим блеском, отшельник подозрительно спросил:       — Да, но что с тобой?       — Я в порядке. Просто очень устала. «Ещё чего, не хватало только признать свою слабость перед Ларом!».       — Ну, раз так, иди. Поднимись наверх, первая дверь слева.       — Спокойной ночи, — пожелал спутнице Бесстрашный. Та кивнула и начала подниматься по лестнице. Дверь комнаты, куда её отправили, находилась совсем рядом с ней. Приморчанка вошла и уже собиралась было закрыть дверь, как вдруг услышала своё имя.       — Её зовут Зара, — повторил купец. — Она моя спутница.       — Знает ли она, кто ты? — нахмурился Сигиал.       — Нет. Я не говорил ей.       — Это твоё право, но… Оборотень. Знает ли она о нём?       — Знает. Но я сказал ей, что на мой род наложено проклятье, и все в таком духе.       — В сущности, ты не сильно-то и соврал, — хмыкнул отшельник. — Но зачем она тебе? С твоими способностями к магии и искусству биться на мечах ты бы мог и сам добраться до Тир-Хейтара.       — Мог.       — Так, кажется, ты…       Конец фразы девушка не услышала. У неё внезапно закружилась голова, и она упала на пол, потеряв сознание.       Услышав грохот падающего тела, Лар немедленно кинулся туда, взлетел по лестнице, прыгая через три ступеньки, и подхватил Зару на руки.       — Учитель, помоги!       — Не надо так волноваться, это обычная простуда, — спокойно сказал Сигиал, дотрагиваясь до лба девушки. — Жар сильный, помоги мне отнести её в комнату, и я попытаюсь помочь.       Парень в отупении смотрел на мужчину, не в силах вымолвить ни слова. Тогда Нелюдимый резко тряхнул его за плечи.       — Очнись, сын мой, и помоги мне, — тот с силой провёл ладонью по лицу, приходя в себя, и они вместе перенесли девушку на постель.       Лицо отшельника сразу же обрело спокойную сосредоточенность уверенного в себе человека. Он сперва сделал несколько взмахов рукой и прошептал заклинание, потом пощупал пульс больной и сказал:       — Впервые вижу такую странную реакцию на обычный ливень. Да, она сильно промокла, но когда успела так заболеть!       — Она из Приморска, — упавшим голосом сообщил Лар. — Там очень тепло, мало дождей. Вот она и, с непривычки…       — Только не надо опять впадать в ступор, лучше открой дверь — там чашка с водой уже стучится. Я её вызвал.       Бесстрашный впустил чашку и принялся помогать Сигиалу. Они колдовали над ней, пытаясь уменьшить жар и, наконец, Нелюдимый оттер со лба пот и сказал:       — Всё, больше мы ничего не можем сделать. Надо ждать, пока она справится сама, — он отодвинулся от больной и откинулся на спинку стула.       — Она умрёт?       — Что за глупости! У неё лишь простуда, про-сту-да! Да, тяжёлая, но… От такого не умирают, Лар, так что будь спокоен за свою красотку, — отшельник улыбнулся, но почти сразу же помрачнел. — А вот о ней я хотел бы поговорить поподробнее. Ты знаешь, кто она, кто её родители?       — Вроде бы простые люди из Приморска, она не слишком распространялась о них.       — А сказала ли она тебе своё Имя?       — Нет, видимо, она ещё не успела его заслужить. А к чему все эти расспросы? — недоуменно спросил парень.       — Это странно… Если у неё нет имени, то она должна была бы сказать Имена своих родителей, — Сигиал, как будто бы не слыша вопроса своего бывшего Ученика, с сомнением покачал головой. — Боюсь, что она не та, за кого себя выдает.       — А теперь глупости говоришь ты, — перебил его Лар. — Возможно, её родители просто не слишком знатные люди, и ей совестно называть их Имена. А может, она вообще сирота.       — Ладно, оставим в покое бедную девушку и перейдём к её загадочному спутнику, — отшельник хмыкнул. — Почему ты не сказал ей, кто ты на самом деле?       — Я не стал смущать её. Боялся, что если она узнает, кто я, то будет лебезить передо мной, робеть, краснеть…. А я ведь такой же человек, просто мне немного посчастливилось родиться в иной семье… хотя насчёт «посчастливилось» я бы поспорил.       — Не будем об этом. Лучше скажи мне… Одну вещь. Ты что-то испытываешь к ней? — Нелюдимый указал на мечущуюся в бреду девушку.       — Какая тебе разница?       — Мне нужны гарантии, что ты не сделаешь ей ничего плохого. Согласись, со стороны то, что ты скрыл от неё своё происхождение и истинную цель визита в Тир-Хейтар, настораживает.       — Как ты любишь красиво говорить. И заботишься обо всех и вся, как всегда, — Лар попытался свести всё к шутке, но взгляд Сигиала оставался суров и непреклонен. — Клянусь, что не сделаю ей ничего плохого, — произнёс Бесстрашный, склонившись к самому уху отшельника. — Она вернётся домой в целости и сохранности, и будет обеспечена деньгами на ближайшие года два.       — Я верю, — Нелюдимый встал со своего места и вышел. Его собеседник посидел ещё немного и уже собирался последовать его примеру, как вдруг бессвязные бормотания Зары стали громче, и он с замиранием сердца услышал:       — Лар! — звала в бреду девушка. — Лар! Лар!

***

      Уже близился рассвет, когда Сигиалу удалось уложить парня спать. Тот сначала сопротивлялся, но покорился, когда отшельник пригрозил вырубить строптивца заклинанием. Сам же Нелюдимый мог очень долго обходиться без отдыха. До полудня он просидел в полной задумчивости в зале, изредка навещая больную. Когда проснулся Лар, он не дал ему опять весь день просидеть в комнате девушки, а отправил его на охоту — тем более, что дождь уже давным-давно перестал. Сам же отшельник посидел ещё немного, выпил рюмку наливки и поднялся наверх.       Зара лежала на постели с закрытыми глазами. Кризис миновал уже к утру. Сигиал обошел её со всех сторон, внимательно вгляделся в её лицо и сказал наконец:       — А ведь вижу, что не спишь.       — Ну, не сплю, и что? — недовольно ответила та, открывая глаза.       — И не стыдно тебе больной притворяться?       — Я не притворяюсь. Это у меня организм так устроен — хворь подцепит, день-другой в бреду поваляется, а потом всё хорошо.       — Ну-ну, — отшельник уселся у постели девушки и задумчиво подпер лицо ладонями. — Лучше скажи мне, почему ты обманываешь моего бывшего Ученика?       Зару прошиб холодный пот. Неужели Сигиал догадался, что она скрыла от Лара родителей?!       — Я не понимаю, о чём вы говорите, — дрожащим голосом сказала она.       — Не лги мне, всё ты прекрасно понимаешь. Ну что, так скажешь, или…? — Нелюдимый не договорил, но приморчанка и так всё поняла.       — Зачем вам мои родители? — спросила она почти жалобно. — Они простые люди, никому ничего плохого не делали… Да и если я вам скажу, вы всё равно не поверите.       — А ты проверь. Сообщи мне их Имена, может и поверю.       — Хорошо, — больная сделала страдальческое лицо. — Моих родителей зовут Кирена Храбрая и Андрей Заокеанский.       Пару мгновений Сигиал оторопело взирал на Зару, а потом разразился громким хохотом.       — Кирена… Андрей… Деточка, не кажется ли тебе, что ты слишком высокого мнения о себе? Кирена и Андрей герои, Остров будет вечно помнить их подвиг, а ты кто? Просто наёмница.       — Я вам говорила, что не поверите.       — Ну, ладно, допустим, я тебе верю. Но почему ты решила скрыть своих родителей?       — Я не хотела, чтобы ко мне относились предвзято, как к дочке героев. Да, мои родители — великие люди, но я не хочу греться в лучах их славы. Я хочу заработать свою.       — Хорошо сказано, — хмыкнул Нелюдимый. — Тогда позволь ещё пару вопросов. Почему ты не бросила Лара, когда он рассказал тебе об оборотне? Ведь это очень опасно, ты не подумала?       — Не знаю.       — Не криви душой, я всё равно всё пойму. Мой жизненный опыт слишком велик, чтобы тебе удалось хоть что-то скрыть от меня. А если ты скажешь мне сейчас, я торжественно обещаю, что ничего не расскажу Лару, — в его голосе звучала легкая ирония, он явно не верил, что за самоотверженностью девушки кроется что-то кроме желания наживы.       — Я… Из меня слишком плохая наёмница, — Зара не выдержала, и слёзы потекли по её щекам. — Никто не хотел нанимать меня, потому что у меня не было никакого опыта. Я понимала, что именно на это рассчитывали родители, когда отпускали меня — что никто не возьмёт такую непутёвую, и я быстро вернусь домой, но…       — Мда, — только и вырвалось у Сигиала.       — Вы мне снова не верите? — девушка сделала усилие над собой и перестала рыдать, вытерла слезы. — Откуда такое отношение?       — В последние годы у меня неважно получается верить людям, — помолчав немного, ответил отшельник. — Особенно женщинам.       — Почему?       — Я не хочу об этом говорить.       — Говорите! Откровенность за откровенность.       Нелюдимый молчал. Девушка уже пожалела о том, что проявила такую настойчивость — мало ли, что у него произошло, — как вдруг он заговорил.       — Хорошо, я всё тебе расскажу. Лет десять назад я был весьма преуспевающим колдуном. У меня был редкий дар, и с его помощью мне удалось излечить умирающего короля Бранстата. Он, да и весь его народ, были мне очень благодарны, и я стал придворным чародеем. Я купался в роскоши, жил на широкую ногу, и всё было прекрасно. Одно мешало — король хотел учредить династию придворных волшебников и настойчиво предлагал мне в жены разных достойных барышень, но ни одна из них не пришлась мне по вкусу. А потом я встретил Адальну. Она обладала внешностью лесной эльфийки — нежное, беззащитное лицо, русые волосы и голубые глаза.       — Действительно, эльфийка. Ну, а характер? Какой у неё был характер?       — Она была очень активной, энергичной и весёлой. Она сразу мне понравилась, и я пригласил её к себе в гости. Мы с ней очень подружились, а потом… Потом я понял, что люблю её. Больше жизни, — Сигиал низко опустил голову и продолжил совсем-совсем тихим голосом: — Она попросила меня научить её заклинаниям. Я учил её, она старательно всё записывала. А ещё у меня был враг — Гвинодор Упорный. Слышала о нем?       — Конечно! — воскликнула Зара. — Это же самый великий волшебник нашего времени!       — Раньше самым великим волшебником считался я, а он был вторым после меня. Он страшно мне завидовал, и подослал свою сестру, чтобы она выведала все мои магические секреты…       — Это была Адальна, да?       — Да, — голос отшельника дрогнул. — Однажды, после очередного урока магии, она попросила разрешения открыть дверь балкона. Я подошёл к ней, чтобы открыть, и при этом повернулся к Адальне спиной… Нет, я не могу дальше рассказывать. Лучше давай-ка ты всё увидишь своими глазами, — он взял наемницу за запястье и несильно сжал его.       Она успела только заметить, как глаза Нелюдимого влажно блеснули, прежде чем оказалась в просторной, богато убранной комнате, где сидели юноша и девушка. Зара ойкнула от неожиданности, но парочка не обратила на неё ни малейшего внимания. Судя по всему, она была для них невидима. Поняв это, приморчанка принялась с любопытством разглядывать их. Девушка была именно такой, как рассказывал Сигиал — хрупкая, нежная. Самого же колдуна путница и не узнала бы, если бы точно не знала, что это он. У юного Нелюдимого были кудрявые русые волосы до плеч и наивные глаза, почти как у ребёнка. Да ведь он, в сущности, был тогда ещё совсем мальчишкой — на вид ему можно было дать семнадцать-восемнадцать лет. Они о чем-то спорили, смеялись. Затем Адальна томно откинулась на спинку стула и сказала:       — О, великий Вальпург, как же мне жарко! От всех этих твоих заклинаний, любимый, у меня заболела голова! Ты не мог бы открыть окно?       — Разумеется, любовь моя, — молодой Сигиал немедленно поднялся и двинулся к изящной резной двери, которая, судя по всему, открывала ход на балкон. Шпингалет заело и, пока колдун пытался открыть его, его возлюбленная подкралась к нему сзади и резко схватила за горло.       — Адальна… Что… Ты… Делаешь?.. — прохрипел бедный доверчивый юноша. Зара ринулась было на помощь, но вовремя вспомнила, что Сигиал всё же выживет, а её вмешательство ничего хорошего не принесёт. Тем временем дверь балкона сама по себе открылась, и вошёл нагло ухмыляющийся мужчина лет тридцати, ухоженный и идеально спокойный.       — А, Сигиал, мой юный… Соперник, — в его голосе было столько желчи, что невидимая зрительница этого «спектакля» поморщилась. Сам юноша тоже.       Но Гвинодор — а это был именно он — только рассмеялся и схватил Сигиала за запястья, прошептав при этом несколько слов. И он, и его жертва засветились непонятным лиловатым светом, глаза будущего отшельника закатились, и он бы упал, если бы Адальна не придержала его. Впрочем, она делала это скорее из желания помочь Упорному, ведь по выражению её прелестного лица было понятно, что всё это время она лишь притворялась влюбленной.       Зара смотрела на разыгрывающуюся перед ней сцену, и слезы наворачивались на глаза. Вот уж действительно, после такого не будешь верить женщинам. Внезапно всё исчезло, и перед ней оказался лишь Сигиал Нелюдимый — уже седой, с низко опущенной головой.       — Что он делал с тобой? — от волнения и ужаса приморчанка сама не заметила, как перешла на «ты».       — Он высасывал из меня магическую силу. С того дня он приходил каждый день. Я ничего не мог поделать — он говорил, что если я расскажу кому-то или не подчинюсь ему, он убьёт Адальну. Я не мог этого допустить.       — Но она предала тебя!       — Я знаю. Но я любил её и, кажется, люблю до сих пор.       — Как ужасно, — прошептала Заокеанская-Храбрая и попыталась вытереть слезы рукавом, но ничего не вышло — они все текли и текли. Тогда отшельник осторожно взял её лицо в свои ладони и большими пальцами вытер щеки девушки.       — Не плачь, теперь всё хорошо. Правда, они издевались надо мной пять долгих лет, но ведь у меня был ученик — Лар, которого я полюбил, как родного сына. Всё это время я лишь обучал его теории магии, так как не мог применить знания на практике. Но они пошли ему впрок, а меня по-прежнему считали лучшим из магов. Потом, когда Лар закончил обучение, я инсценировал смерть и сбежал. Это произошло уже очень давно, и мои магические силы восстановились, но я не хочу возвращаться назад.       — Ведь там ты увидишь их, да?       — Да, — он резко встал и пошел к двери. Но на полпути обернулся и сказал:       — Любовь создана для того, чтобы давать счастье, а некоторым она приносит одно горе. Но каждый сам делает свой выбор. И ты сумей, да такой, чтобы оказался правильным. И прости меня за то, что я так свободно вел себя с тобой.       — Всё хорошо, — тепло улыбнулась Зара. Сигиал вымученно улыбнулся в ответ и вышел, а девушка ещё долго сидела на постели, перебирая в памяти всё, что узнала об отшельнике…