Глава 11.
10 февраля 2018 г., 08:35
По бескрайним болотам Темноэльфийского королевства — Бранстата — передвигалась богато убранная карета. Передвигалась медленно, постоянно проваливаясь по самое дно в зыбкую почву. Четверо лакеев и кучер давно махнули рукой на свои ливреи и думали теперь только о том, как бы благополучно доставить своего господина до пункта назначения.
А сам господин, уже в который раз поминая покойную родню того, к кому ехал, на очередной кочке, внимательно обшаривал окрестности мрачным взглядом. Но всюду, насколько хватало глаз, был всё тот же унылый, однообразный пейзаж — зелено-бурая ненадежная почва, мхи и лишайники, лужи грязной воды; изредка встречались островки коварной глины, которая с чмоканьем и чавканьем засасывала, стоило лишь ступить на неё, да кривые чахлые деревья почти без листьев. Небо было затянуто сплошными серыми тучами, «Вальпургиевой периной», как их называли на Острове, и из-за этого в карете царил полумрак.
Не увидев ничего нового, мужчина раздраженно откинулся на спинку сиденья.
— Проклятые темники, — выругался он. — Скрытные, как крысы, даже королевская резиденция у них точно у Морастольфа за пазухой расположена!
Кроме него в карете находились его личные телохранители — трое могучих братьев с бандитскими рожами, — но они были хорошо вышколены, поэтому отвечать хозяину не стали.
Внезапно карета остановилась.
— Олухи, что там у вас стряслось на этот раз?!
В окно заглянул усталый кучер.
— Темные эльфы, ваше величество. Они преградили нам путь!
Бормоча невнятные угрозы, знатный путешественник выбрался из кареты, вслед за ним взгромоздились неприступными утесами его охранники.
— Кто вы такой? — спросил самый рослый из темников — он, по-видимому, был главным.
— Как ты смеешь задавать подобные вопросы, никчемный вояка! Я — Изенлорд Мрачный, властитель королевства людей — Аиларда!
— Простите, не узнал, — нагловатый тон эльфа раздражал царственного путника, но он заставлял себя сдерживаться. С тех пор, как тяжело заболел Гленар Справедливый, темноэльфийский король, его воины совсем распоясались, зная, что ему сейчас не до них. Поэтому приходилось терпеть.
— Какова цель вашего визита? — продолжал между тем темник.
— Какого демона! — повелитель людей не выдержал. По природе своей он был очень гордым человеком и не мог спокойно вынести откровенное неуважение и насмешки со стороны какого-то там темноэльфийского солдафона. Он выхватил оружие, из-за спины короля угрожающе шагнули телохранители, им тут же преградили путь темники.
Минуту или две противники испепеляли друг друга взглядами. Поостыв, Изенлорд быстро оценил положение. Тёмных эльфов было семеро, не считая главного. А у короля было лишь трое телохранителей, да кучер с четырьмя уставшими лакеями, от которых в сражении толку было бы немного. Поэтому монарху пришлось умерить гордость, и он с размаху швырнул меч в ножны. Командир темных эльфов кивнул своим подчиненным, и те, спрятав оружие, вынули что-то из-за пазух и тенями скользнули к Мрачному и его людям. В мгновение ока глаза гостей оказались плотно завязаны. Король, едва не задохнувшись от ярости, попытался высвободиться, но повязка была закреплена каким-то хитрым узлом, и у него ничего не вышло.
— Что это значит?!
— Успокойтесь, ваше величество, — раздался у него над ухом голос главного темника. — Сейчас мы отведём вас и ваших людей к его величеству Гленару Справедливому. Вашу карету и лошадей придется оставить здесь, так как они не смогут пройти, но мои воины присмотрят за ними.
— Но зачем вы завязали нам глаза?!
— Так поступают со всеми, кто посещает резиденцию нашего короля. Это закон, и он не может быть нарушен.
Изенлорд пренебрежительно хмыкнул и посчитал, что этого достаточно. Внезапно вспыхнувшая ярость его начала угасать. «Себе дороже нарушать их обычаи, а тем более — законы. Придется смириться, дело того стоит», — подумал он.
Остаток пути монарха вел командир темников. Мрачный изо всех сил пытался хоть немного запомнить дорогу, но через какое-то время потерял ориентиры и был вынужден покорно брести туда, куда его вели.
Внезапно царственный путник почувствовал, что шаги тёмных немного замедлились, а затем эльф, ведущий его, негромко сказал:
— Осторожно, ступеньки, — и Изенлорд понял, какое же это наслаждение — ступить после зыбкой, грозящей вот-вот уйти из-под ног почвы на твердую гладкую лестницу, очевидно, высеченную из камня. По продолжающимся за спиной шагам король понял, что его слуг ведут за ним, и испытал заметное облегчение. Он впервые навещал темноэльфийского властелина в его замке, — пещере, тайном убежище, цитадели? — и почувствовал себя очень странно. Раньше Гленар Справедливый не принимал гостей, и Мрачный думал, что придется долго уговаривать его впустить их, а тут такое неожиданное, хоть и весьма своеобразное, но всё же гостеприимство.
Легкий треск пламени у самого уха отвлек Изенлорда от размышлений. «Они взяли факелы», — подумал он. «Хоть и прекрасно видят в темноте. Значит, мы скоро придем».
— Надеюсь, вы знаете, что перед нашим королем запрещено появляться без факела? — осведомился командир темников.
— Разумеется, — раздраженно ответил Изенлорд. — Факел символизирует чистоту моих помыслов, мою открытость вашему повелителю, и прочее. Очередная ветхая традиция.
— Мы чтим все наши обычаи, даже самые древние. Наши предки были очень мудры, — сдержанно ответил тёмный эльф и, прежде чем его собеседник успел хоть что-то сказать, всунул в его ладонь факел. Скрипнули, открываясь, двери, и повязка упала с глаз правителя Аиларда. Он чуть не ослеп от неожиданного света. Мужчина поднял факел на уровень плеч и шагнул вперёд.
Мрачный оказался в очень просторной зале. Чуть-чуть приглядевшись, он обнаружил, что она каким-то непостижимым образом была целиком высечена из неизвестного ему черного с лиловатым оттенком камня. Высокие потолки, арки и колонны с множеством украшений, изящные подставки под факелы — всё это было выполнено с величайшим мастерством, умелой и твердой рукой. На стенах помещения не было ни драпировок, ни дерева, ни позолоты — но всё же в голову короля Аиларда закралась мысль, что его раззолоченный «зал приемов» проигрывает по сравнению с этой залой.
— Впечатляет? — раздался вдруг властный голос с противоположного её конца. Подняв глаза, Изенлорд встретился взглядом с золотисто-карими очами Гленара Справедливого — могущественного властителя Бранстата, Темноэльфийского королевства. Это был довольно высокий, крепкий мужчина лет шестидесяти. В его длинных черных волосах, свободным густым потоком ниспадающих на плечи, давно уже появились серебряные нити. Но ум его был всё ещё ясен и остер, суровые черты лица не размягчились под действием морщин. Да и силы у него, по-видимому, не убавилось. Одет он был так же, как рядовой темноэльфийский воин, но, в отличие от обычных солдат, его плечи покрывал богато расшитый лиловый плащ. Монарх восседал на простом, но изящном троне, целиком выточенном из камня, и выглядел таким спокойным и бодрым, что у Мрачного даже мелькнула пугающая мысль: а что, если тот симулировал болезнь, чтобы заманить его в свою тайную резиденцию? Впрочем, этот поступок был бы недостоин эльфа с Именем Справедливый.
— Весьма и весьма, — как можно более равнодушным тоном ответил Изенлорд, чтобы Гленар не догадался, насколько он восхищен. — Бранстат всегда славился своими скульпторами и каменщиками, что, впрочем, не мешает ему славиться и прекрасными воинами.
— Столько похвал сразу, — покачал головой повелитель темников. — Да ещё и от такого высокого лица. Как бы они не возгордились. Ну же, подойди ближе, у меня уже всё готово для подписания мирного договора.
То, что монарх назвал его на «ты» слегка покоробило слух Мрачного, привыкшего к уважению и заискиванию придворных; но тут он вспомнил, что все правители на Острове считаются и называют друг друга «братьями по крови владыческой», ибо островитяне верили в то, что все их правители произошли из одного рода. Кроме того, «братья-владыки» всегда «тыкали» друг другу, и это успокоило гордость Изенлорда. Тем временем глаза привыкли к свету, и он поднял факел на уровень лица. Пламя осветило его хищные черты — несколько крючковатый нос, острый подбородок, сурово сдвинутые густые и широкие брови, — и горящие, словно угли, черные глаза. И мужчина зашагал к трону Справедливого.
Внезапно он заметил, что вдоль стен залы, в полумраке изящных арок, безмолвными статуями замерли темники. Если бы властитель Аиларда не привык всегда быть настороже, он бы их и не увидел. Сперва его кольнул страх, но мужчина быстро овладел собой. Он протянул руку с факелом и осветил лицо ближайшего воина. Насмешливый взгляд тёмного эльфа и его ледяное спокойствие на мгновение привели Мрачного в ярость.
— Так-то ты подписываешь договоры о мире? — спросил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не вынуть меч и не пронзить им вероломного властителя «воплощений беды».
— Это всего лишь моя личная стража, которая всегда при мне, — спокойно ответил Гленар, вынимая из складок плаща небольшой футляр черного дерева. Монарх открыл его и протянул своему «брату по крови». Тот подошел ближе, взял свиток и бегло просмотрел написанное.
— Пожалуй, условия меня устраивают, — медленно проговорил Изенлорд. — Но обязуешься ли ты их выполнять?..
— Ты ослаб глазами, брат мой? Неужели ты не заметил подписи внизу листа?
Тень пробежала по лицу Мрачного, и он склонился над свитком, ставя свою подпись. Краем глаза мужчина заметил, что лицо Справедливого на миг странно исказилось, он прикрыл глаза и усилием воли сдержал…гнев? Злость? Что-то другое?..
— Всё готово. Волен ли я покинуть тебя?
— Да, конечно. Прости, но мой повар заболел, так что я не смогу устроить приличного ужина. Но ты можешь осмотреть моё обиталище, если захочешь, — думаю, здесь найдется что-нибудь занимательное. Мои люди не будут мешать, — монарх сделал движение, как будто брал что-то из воздуха, и в его руках оказалась точная копия договора о мире, только что подписанная Изенлордом.
— Благодарю, — Мрачный коротко поклонился и вышел.
***
Как только дверь за ним закрылась, владыка темников неожиданно закашлялся, прижав край плаща к губам. Тут же от одной из стен отделился кряжистый «дух сумрачной стали» и ринулся к своему королю с видом глубочайшего участия. Без слов он отнял ткань от его рта и обнаружил на ней следы крови. Лицо его потемнело от беспокойства, и он крикнул личным охранникам Гленара: — На сегодня вы свободны! — воины-тени бесшумно отступили в свои ниши и исчезли — там располагались потайные коридоры. Их начальник — а кряжистый эльф был никем иным, как начальником дворцовой стражи — помог монарху подняться и вывел его из залы через заднюю дверь, укрытую за троном. Он осторожно поддерживал обессилевшего старика за плечи, и на лице его не было и следов удивления или обескураженности. Судя по всему, такое случалось со Справедливым далеко не в первый раз. Они вошли в просторную комнату, напоминающую своей обстановкой спальню, и начальник стражи бережно опустил короля на кровать. Тот тут же откинулся на подушки, прикрыл глаза и тихонько застонал. Бедный, бедный Гленар Справедливый! Болезнь подточила силы ещё не слишком-то старого монарха. На людях он всё ещё старался быть бодрым и полным сил, но… Тем временем второй тёмный эльф ловко снял с него богато расшитую безрукавку, стащил сапоги и укрыл бедолагу одеялом. Затем он развел в бокале вина, стоявшего на тумбе у постели, немного порошка из трав и чего-то ещё и дал выпить своему повелителю. Через некоторое время лицо короля Бранстата слегка порозовело, и он открыл глаза. — Благодарю тебя, друг мой Денантерион, — произнес он слабым голосом, обращаясь к начальнику стражи. — Ты в очередной раз спас мою жалкую жизнь. — Но ведь и вы не раз спасали мою. В боях прошедших лет, во время Пятой Оркской войны, ваш щит не единожды заслонял меня от копий гнусных орков, огров и гоблинов. И ваш меч не раз рубил руку, угрожавшую мне. Так что сейчас я всего лишь делаю то, что нужно делать. Это долг старой дружбы… А также обязанность вашего верного подданного, — он склонил голову в почтительном, но полном достоинства поклоне. — Прошу, не нужно этих церемоний, — остановил его Справедливый. — Лучше скажи, зачем всё это? Зачем ты снова и снова спасаешь меня от верной смерти? Ведь она с каждым разом всё настойчивее, и возвращение на землю приносит мне много боли. Скажи, зачем ты так отчаянно цепляешь мою исстрадавшуюся душу к этому изъеденному болезнью телу? Не лучше ли отпустить её? — глаза монарха лихорадочно блестели, в голосе звучала мольба. — Пожалуйста, во имя нашей дружбы, освободи старого Гленара от страданий! Это же так просто: вон там, в углу, лежит крысиный яд. Мне хватит лишь щепотки… А ты можешь сказать, что в этот раз лекарство не подействовало. Тебе это ничего не будет стоить, а для меня станет долгожданным избавлением… умоляю тебя… — Даже если, — медленно заговорил Денантерион, подняв взгляд на своего короля. — Даже если я отброшу глубокие дружеские чувства к тебе, старый мой товарищ, даже если я отброшу их вкупе со служебным долгом и Заповедями Божественной Четы, то и тогда останется ещё одна причина, по которой ты должен жить, пока мы в силах помочь тебе в этом — твой сын. — Но ведь он… — начал было властитель Бранстата, но начальник стражи жестом остановил его и продолжил: — Я лишь старый солдат, чья жизнь состоит только из службы тебе и нашему государству, но всё же выслушай, прошу, что говорят мне мои сердце и разум: ты очень виноват перед своим младшим сыном. Он, зеленый юнец семнадцати лет, пережил Пятую Оркскую Войну, тогда как его старшие братья полегли в первые месяцы. Я оплакивал их с тобой, но вместо того, чтобы гордиться выжившим сыном и воспитывать из него наследника, ты возненавидел его за то, что он остался на этой земле! — Из всех четверых он был самым никчемным, бездарным прожигателем жизни, лентяем… — Он был таким, каким ты сделал его, каким хотел видеть. — Из-за него умерла Люта! — Твоя жена умерла в результате неудачных родов, и твой младший сын виноват в этом не больше тебя! — повысил голос мужчина. — А ты решил отомстить за её смерть ребенку! Стыдись, твоему наследнику отца заменил человек, маг без рода и семьи. К несчастью, бедняга погиб в тот день, когда ты вернулся с поисков тел старших детей. Ты помнишь этот день, Гленар Справедливый, как его высочество рыдал, не боясь позора, над обломками рухнувшего балкона? Через полгода он заявил, что женится на юной Лесноэльфийской императрице и уехал к ней — один, без охраны, по странной причуде отказавшись воспользоваться порталом. И ты позволил! — Пусть делает, что хочет, он уже не ребёнок! — Ты говоришь так уже много лет, но не понимаешь, что своими словами сам же толкаешь его в объятия смерти, — жестко произнёс начальник стражи. — Ты говорил это, когда десятилетним мальчишкой он ездил на охоту со взрослыми мужчинами, когда в четырнадцать экспериментировал с опаснейшими ядами, когда в семнадцать отправился добровольцем на фронт. Ты не проявил и капли заботы, когда его, истекавшего кровью, принесли с поля битвы, где он пытался заслонить своим телом Валора Доблестного — поступок столь же героический, сколько и безрассудный! Всю свою жизнь бедный мальчик лишь пытался доказать тебе, что ничем не хуже братьев и достоин твоей любви… Безуспешно. — Да, ты прав… Какой же я отец после этого… — И вот теперь ты решил умереть! Теперь, когда последний отпрыск твоего древнего и благородного рода путешествует в гордом одиночестве неизвестно где; да неужели ты не понимаешь, что если тебя не станет до того, как наш принц вернется домой, то этот поганый ублюдок, Шэлинор Хладнокровный, безродный, выбившийся наверх с помощью подкупа, захватит власть! — Прости, прости меня, старый друг! — в сильном волнении вскричал Гленар Справедливый, комкая в руках одеяло. — Я был слеп, слеп из-за горя и желания отомстить за смерть старших сынов! Даже вернувшись сюда, я не мог успокоиться, мой бедный младшенький был мне как напоминание об их участи, и я ненавидел его; о, как я ненавидел его за то, что он выжил, за то, что Люта умерла, давая ему жизнь! Прости меня, умоляю, прости! — Эх, ты, — тихо проговорил Денантерион. — Тебе не у меня надо просить прощения, а у принца. И не просто просить, а умолять на коленях. — Да, именно так я и сделаю. Лишь бы дождаться его возвращения, — глаза короля горели лихорадочным блеском. — Теперь ты понял, почему я каждый раз спасаю тебя? — Да! Благодарю тебя, благодарю от всего сердца за это и за то, что мне рассказал. Не зря тебе дали Имя Правдивый. Я очень рад, что даже моё высокое положение не сдержало тебя, ведь теперь я наконец-то всё понял. Но сумеет ли мой сын найти в себе силы простить меня после всего? — Думаю, да, — начальник стражи тоже улыбнулся Справедливому, только его улыбка вышла какой-то вымученной. — Если ты сумеешь найти правильные слова. — Он встал и поклонился монарху по-офицерски, одной головой: — Честь имею. Денантерион двинулся к выходу, но уже в дверях обернулся и добавил: — Молитесь Мириам за нашего принца, ваше величество, — говорят, молитва умирающего необычайно действенна. Молитесь, чтобы он живым вернулся домой, — он повернулся и вышел из комнаты, а повелитель тёмных эльфов затуманенным взором смотрел ему вслед. Затем больной откинулся на подушки и закрыл глаза. Вскоре он уже спал.***
Тем временем Изенлорд бродил по бесконечным хитрым коридорам и комнатам дворца-подземелья, но никак не мог найти ту из них, посещение которой было второй целью приезда короля. Это был личный кабинет темноэльфийского принца. Шпионы властителя Аиларда доложили ему, что перед отъездом юноша жил вместе с отцом в этом самом дворце, а подкупленный «воин-тень» рассказал о важном личном письме от лесноэльфийской императрицы, которое получил принц незадолго до отбытия в Тир-Хейтар на свою свадьбу с какой-то знатной эльфийкой. Мрачный собирался отыскать этот документ. Поиски осложнялись тем, что в качестве надзорного к царственному гостю дали высокого, мускулистого и очень подозрительного темника по имени Асмар. Правда, считался он не надзорным, а всего лишь проводником, якобы чтобы король не заблудился в просторных чертогах своего «брата по крови владыческой». Но на деле такой проводник был мало полезен Изенлорду, даже наоборот — мешал, так что мужчине приходилось рассчитывать только на себя. Он заходил в каждую мало-мальски похожую на кабинет комнату и, поняв, что это не та, ему приходилось шумно восторгаться её убранством, чтобы не вызвать подозрений. Судя по всему, у него это неплохо удавалось — Асмар щурился, как довольный кот, и со всем вниманием, на какое был способен, выслушивал дифирамбы Темноэльфийским мастерам, похоже, даже и не думая о том, чтобы сомневаться в их искренности. Наконец, Мрачный нашел то, что искал. Правда, сначала помещение не показалось ему каким-то особенным. Первое, что бросилось мужчине в глаза через дверной проем (очередной древний обычай темников, раздражающий повелителя людей — не иметь во дворце межкомнатных дверей, зато расставлять повсюду стражу!) — добротный дубовый стол, на котором в беспорядке лежали разные бумаги. — Что за чудный стол, как ладно он сработан! — воскликнул Изенлорд, стараясь придать своему голосу больше эмоций, и вбежал внутрь. Его чёрные глаза внимательно оглядывали, «ощупывали» каждый предмет. — Какая прекрасная картина! В каком изумительном величии изображен на ней ваш прекрасный король! — «Так, кажется, я снова повторился. Ну да плевать, портрет этого надменного старикашки не стоит даже фальшивых комплиментов. Какой он тут надутый, какой важный, ну точно мой первый министр! Интересно, они не родственники?.. Ну-ка, что тут за зеркало…». — Какое замечательное зеркало! Как гладко отполирована рама, что за изящная резьба! Да тут ещё и позолота! — «Хм, зеркало явно недешёвое, а работа такая тонкая, что и принцу не стыдно иметь. Так, а где же мой надсмотрщик?» — с такими мыслями правитель Аиларда обернулся в сторону дверного проема и обнаружил, что Асмар стоит снаружи, однако же, не спуская с царственного гостя бдительных очей. — Что случилось, друг мой? Почему ты не входишь сюда? — «Позор… Позо-ор… Назвать этого… Этого… Другом! Хотя, после всего, что я наговорил про творчество местных ремесленников, это сущий пустячок. Остается надеяться, что об этом никто не узнает». — Простым стражам запрещено входить в личный кабинет их высочества принца без особого на то разрешения, — ответил между тем темник. — Какая жалость, — притворно огорчился его собеседник, хотя душа его ликовала. Он наконец-то нашел кабинет, а этот Асмар не сможет даже войти сюда и помешать ему искать письмо! Королю любой ценой нужно было найти это письмо, полученное принцем от императрицы перед поездкой к невесте. Что за причуда — ехать на собственную свадьбу без свиты, да ещё и используя одну только лошадь! Впрочем, это не слишком волновало Изенлорда. Продолжая старательно разыгрывать восторженного идиота, мужчина бегал взад-вперёд по кабинету, разыскивая злосчастную бумажку и мысленно поминая Морастольфа и всю родню подозрительного Гленара Справедливого до десятого колена за то, что тот сделал из подземной резиденции «зону, свободную от магии»; иначе говоря, письмо нельзя было отыскать с помощью чар — только руками. Внезапно, когда его язык уже готов был отвалиться, как, впрочем, и ноги с руками, Мрачного осенила неожиданная догадка, он ринулся к письменному столу… И обнаружил, что письмо от императрицы всё это время преспокойно лежало там, на самом видном месте, второпях частично прикрытое ненужными бумажками. Король мысленно обозвал себя кретином, а хозяина кабинета и кое-какими более нецензурными словами и быстро обежал стол, загораживая его от Асмара хотя бы частично. — Всё же этот стол достоин лучших похвал! Как он удобен, как красив, как… — Изенлорд нёс всякую чушь, тем временем лихорадочно бегая глазами по строчкам послания, которое второпях читал вверх ногами. «Дорогой мой друг, выезжай как можно скорее! Из-за этого глупого обычая пожениться мы сможем лишь через месяц, но я боюсь, что какие-то трудности задержат тебя в пути, или от тебя решат избавиться. Поэтому тебе придется путешествовать верхом, а не через портал, потому что даже в своей личной гвардии я не могу быть уверена до конца… Я так боюсь за тебя! В пути Изенлорд наверняка будет преследовать тебя, солги ему все, что угодно, скажи, что твоя невеста — моя фрейлина, но, прошу, береги себя! Или откажись, пока не поздно. 23 Пятого 30-го года от Спасения Острова». И подпись: две переплетённые вензелем буквы М. «М.М…. Мегалькарвен Милосердная!..» — осенило властителя Аиларда. «Он сговорился с Мегалькарвен! С моей Мегалькарвен, моей Мег, моей любимой.… Так вот кто его невеста! И я дал ему уйти, дал! Глупец, наивный дурак! Она же наверняка становится его женой лишь из мести мне, ведь любит Валора до сих пор…о, как же я его ненавижу! Но мертвец мне не соперник — надо подумать о живом. Придется снова обратиться к Гвинодору». — Что с вами, ваше величество? — вывел Изенлорда из раздумий обеспокоенный голос Асмара. — Вам плохо? — Плохо? О нет, друг мой, мне хорошо. Очень хорошо, — мужчина обернулся. Злорадная улыбка мелькнула на его губах. Через несколько минут властителя Аиларда уже везла в сторону Мориода — темноэльфийской столицы — его собственная карета. Там был портал, который совсем недавно закончили ремонтировать, и Мрачный решил воспользоваться им и на обратном пути. По дороге он отправил кому-то записку с вороном, пару которых всегда возил с собой, а после всецело отдался мыслям о любимой — должны же быть и у короля слабости…
Примечания:
Мириам - единственная богиня на Острове, жена Вальпурга.
Морастольф - старший брат Вальпурга, бог подземного царства - Преисподней.
