Глава 12.
10 февраля 2018 г., 09:59
С каждым днём Заре становилось всё лучше и лучше, что не могло не радовать как саму девушку, так и её вынужденных лекарей — Сигиала и Лара. Они всеми силами старались, чтобы она скорее выздоровела: Нелюдимый колдовством и какими-то хитрыми снадобьями лечил её больное горло и восстанавливал силы путницы; Бесстрашный охотился каждый день, снабжая всю компанию свежей дичью и даже иногда ягодами. Зара спала до десяти-одиннадцати часов, затем приходил Сигиал, осматривал её, и они беседовали вплоть до прихода Лара с охоты. После обеда на пост сиделки заступал купец, который рассказывал больной забавные истории из своей жизни; так прошло три дня.
Наутро четвёртого отшельник почему-то пришел к девушке не один, а со своим бывшим Учеником. Оба они по временам таинственно улыбались и подмигивали друг другу. Маг как обычно осмотрел Зару, прослушал её легкие длинной трубкой, проверил пульс, состояние горла и сказал, наконец:
— От души поздравляю, кажется, сегодня нашу красавицу можно выпустить на белый свет!
Больную слегка покоробило, — ей не нравилось, когда её называли красавицей, ибо сама она не считала себя таковой, — но всё же весть Сигиала её порадовала.
— Ох, ну слава Вальпургу и Мириам! — воскликнула она, стремительно садясь на постели и спуская ноги на пол. — Я думала, что пылью да паутиной тут покроюсь! Хотя вы не давали мне слишком уж скучать, признаю и благодарю, — спохватившись, торопливо добавила приморчанка.
— Ну что ж, значит, можете прогуляться с Ларом, — улыбнулся отшельник, которого сейчас даже слепой не назвал бы Нелюдимым — так жизнерадостен был весь его вид и тон голоса. Он проводил девушку и её спутника до дверей дома, добавил: — Проветритесь, а я пока обед приготовлю, — и скрылся на «кухне», напевая что-то себе под нос. Зара подумала, что ему, прославленному волшебнику наверняка не слишком-то приятно заниматься «бабьей работой», но затем она догадалась, что кулинар вряд ли обходится без колдовства, и, разумеется…
— Хочешь, я покажу тебе одно очень красивое место? — прервал её размышления Лар.
— Да, конечно! Пойдём скорее, мне так не терпится наконец размяться!
— Только закрой глаза — это сюрприз, — улыбнулся купец, беря девушку за руку, и решительно повел её вперёд. Заинтригованная приморчанка не сопротивлялась –проснулось любопытство, да и любовь к приятным неожиданностям играла в её покорности не последнюю роль. Путь был недолог, но за это время девушка нафантазировала себе уйму всяких приятностей, вплоть до алмазных россыпей, которые мог случайно обнаружить охотник.
Наконец, молодой мужчина остановил мечтательницу и разрешил ей открыть глаза. Зара немного поморгала, привыкая к яркому солнечному свету, а потом увидела…
Чудо, райское место, сказочное видение — называйте, как хотите. Это была небольшая укромная полянка, окруженная кряжистыми дубами вперемешку с нежными легкими берёзками. В центре располагалась приземистая пещерка, в которой, однако, свободно могли бы находиться два человека. Слева от неё высилась груда камней, сваленных, как попало и явно не людьми к стене пещерки. Откуда-то из-под них бил ключ, и вода из него скапливалась в естественном углублении чуть впереди, образуя пруд. Берега которого, усыпанные чистым белым песком, никогда не знавали ничьей ноги, а в воздухе витал аромат цветов, окаймлявших сие чудное место.
Наемница была восхищена; ей подумалось, что эта поляна как никакое другое место подходило для романтических бесед, и у девушки мелькнула безумная мысль, что Лар любит её и привел сюда, чтобы объясниться. Приморчанка искоса взглянула на спутника, в её глазах блеснула робкая надежда, которая тут же сменилась разочарованием: на лице молодого мужчины не было написано никаких других чувств, кроме довольства собой, и он явно не обирался сейчас говорить ни о чём серьезном. На глазах у Зары невольно выступили слезы; она быстро отвела взгляд и неловко оттерла их тыльной стороной ладони.
— Что произошло? — заметив это, спросил купец с ноткой беспокойства в голосе. — Тебе не понравилось?
— Нет-нет, всё просто чудесно.
«Дура, — жестко думала наемница, ковыряя носком сапога рыхлую землю. — Дура. Размечталась, что он тут сейчас тебе все свои чувства выложит, на блюдечке с золотой каемочкой.
А есть ли они, эти чувства?».
Внезапно откуда-то из-за кустов вынырнул взъерошенный Сигиал. Он был бледен и сильно запыхался.
— Оборотень близко! — быстро сказал отшельник, тяжело дыша. — Мои защитные заклинания обнаружили его, он скоро будет здесь.
Дальнейшее приморчанка помнила смутно. Вроде бы, они добежали до дома Нелюдимого за какую-то минуту, Лар толкнул её к коновязи, а сам ринулся в дом. У девушки дрожали руки, она с величайшим трудом отвязала поводья коней; затем она и её спутник забрались в центр начерченного на земле круга; они с трудом сдерживали животных, норовящих вырваться и ускакать в лес. Зара успела бросить взгляд на лицо отшельника, он был бел, как полотно, высокий лоб покрывали крупные капли пота, а он всё шептал что-то, время от времени делая пассы руками.
Вдруг путников и их лошадей понесло прочь от жилища Сигиала и его самого, в мгновение ока они оказались в девственном лесу без малейших признаков человека, затем так же быстро перенеслись в поле, потом опять в лес… В глазах рябило от молниеносной смены пейзажей, поэтому наемница зажмурилась; к тому же, в ушах путников свистел ветер, да так залихватски, что становилось жутко.
К счастью, это всё продолжалось не слишком долго. Когда девушка уже почти решилась открыть глаза, свист ветра резко сошел на нет, а затем приморчанка почувствовала, что падает. Она больно ударилась обо что-то твердое и сдавленно охнула.
— Ты не ушиблась? — раздался откуда-то сбоку голос Лара.
— А ты как думаешь? — огрызнулась девушка, поднимаясь на ноги и ощупывая лицо. — Дурацкая эта затея была, переправлять нас магией! На лошадях было бы лучше и проще!
— Неблагодарная, — молодой мужчина тоже встал, и теперь взирал на спутницу снизу вверх. — Он использовал Пространственную Пружину, одно из самых сложных заклинаний Белой магии. Оно требует колоссальных затрат энергии и даже может убить, а он пошел на этот риск чтобы спасти нас! Если бы мы пустились в путь на лошадях, оборотень нагнал бы нас через пару часов, а сейчас, благодаря этой «дурацкой затее» мы находимся далеко от него, и он не знает, где мы и в какой стороне! А мой бедный Учитель наверняка страшно обессилен, а может даже потерял сознание.
— Прости меня, пожалуйста, — виновато опустила голову Зара. — Я не знала.
— Ты вообще много чего не знаешь, — купец отвернулся и принялся осматривать лошадей на предмет повреждений при падении. К счастью, всё было в порядке. Он взял Вихря за узду и отрывисто сказал:
— Пошли. Нам срочно нужно наняться на работу, потому что я забыл деньги.
— Ну, и кто из нас теперь дурак? — съехидничала приморчанка.
Её спутник промолчал. Девушка вздохнула, поймала Рубинку за поводья, и путники двинулись вперёд.
Им повезло — силы Сигиала иссякли в аккурат рядом с каким-то городом. Табличка с названием была запачкана грязью, поэтому наемнице удалось разглядеть лишь первую и последнюю буквы — Р и Ж. Город, казалось, пустовал. Лишь во дворе четвертого дома Зара и Лар обнаружили стайку играющих ребятишек, да сухонького старичка, вырезающего из дерева фигурку собаки. Парень подошел к низкому забору и заговорил с ним:
— Доброго дня вам, отче! В этом доме нужны работники?
— И тебе всех благ, — старик хитро прищурился и смерил купца взглядом. — Может, и нужны, да вот только не обидите ли вы меня и моих внуков?
— Что вы, что вы! Мы с женой, — он кивнул на спутницу, — наемники, едем в Тир-Хейтар на заработки, да вот только нас обокрали на торгу недалеко отсюда, и теперь у нас нет ни денег, ни еды, чтобы продолжать путь.
— Ну, хорошо, так и быть, поработайте у меня немного. Только уж не обессудьте, денег у нас дома не водится, всё свое, так что расплачиваться буду едой.
— Нам подойдёт, — Лар улыбнулся, и они вместе с «женой» вошли во двор.
— Лошадей вон там привяжите, — крикнул им дедок.
После того как нехитрые пожитки и транспорт путников разместились в сарае, хозяин дома дал своим новоиспечённым работникам задания:
— Вы сперва траву с грядок выполите, — вишь, как разрослась, окаянная! — а потом клубнику пособирайте, только сильно много не ешьте. Только, детки, не торопитесь, делайте хорошо, обстоятельно. Чай не убежит от вас обед.
— Да-да, конечно, — впервые подала голос Зара, усаживаясь на корточки у ближайшей грядки и принимаясь за работу. Купец, недолго думая, последовал её примеру. — А где ваши дети и остальные горожане? Мы с мужем пока ехали никого больше не видели.
— У меня, дочка, сын всего один, да вишь какой плодовитый, — старик махнул рукой на играющих внуков; их было семь-восемь, не меньше. — А сегодня всех погнали городские поля полоть, и его с женой тоже. Остались только совсем немощные старики вроде меня да дети, хотя и те почти все за родичами увязались.
— Понятно, — наемница стянула перчатку и принялась вытягивать из пальца колючку — гадкий сорняк помимо мясистых стеблей и длиннющих корней обладал ещё и иголками. Перчатки её «мужа» были прочнее, но и сквозь них уколы явно чувствовались, так как лицо его было весьма и весьма недовольным.
— Вы уж простите, может это и не моё дело, — буркнул он, силясь вытянуть из земли очередное растение. — Но почему для прополки огорода вам приходится нанимать чужих людей?
— Видишь ли, сын мой много работает, да и жена его тоже — надо ж как-то эту ораву кормить, — а я уж старый стал.
— Ну, а почему бы не заставить детей?
— Да как же, как же! — замахал руками старик. — Они же ещё маленькие, потом наработаются!
Лар с Зарой одновременно покосились на играющих ребятишек. Самому младшему из них было лет шесть, не меньше. Да уж…
Примерно к трем часам пополудни четыре из восьми грядок были прополоты, стало быть, путешественники заработали себе на обед. Работодатель вынес им прямо на улицу две полных, с верхом, тарелки горячей овсяной каши, по ложке, по кружке воды, и изголодавшиеся путешественники, обжигаясь, принялись за еду.
— А у вас в городе нет для нас другой работы, кроме прополки моркови? — полушутливо-полусерьезно спросил Бесстрашный, утолив первый голод и задумчиво разглядывая затейливую резьбу на ложке.
— Не знаю, вы бы сходили к нашему градоначальнику, Иголину Бережливому, — ответил дедок, почёсывая спину. — У него вроде бы какие-то проблемы с зомби, так может он вас и наймет. Только вы уж…
Дополите грядки-то!
— Конечно. Нам же ещё на ужин заработать надо, — рассмеялась приморчанка. — Зомби, я слышала, только по ночам активны, а до вечера ещё далеко.
— Однако мы, пожалуй, наведаемся к этому Иголину, — задумчиво произнес купец, соскребая с миски остатки каши. — И прямо сейчас.
Дом Иголина Бережливого располагался на отшибе, на противоположном конце города. Это было массивное деревянное строение, двухэтажное и украшенное резьбой. Дверь путникам открыл лакеи — очевидно, градоначальник из кожи вон лез чтобы походить на знатного дворянина, на самом деле таковым не являясь, поэтому обрядил рослого плечистого парня в ливрею, явно тесную бедняге, и приставил отпирать двери — скучнейшая обязанность. Гостей провели сперва в длинную комнату, претендующую на звание «залы ожиданий », выждали минут пять, а затем впустили в «зал приемов», смежный с ним.
Этот зал был довольно обширной квадратной комнатой, обставленной даже с намеком на изящество. Посередине, друг напротив друга располагались два дивана, на одном из которых, лицом к посетителям, сидели Иголин и его супруга.
Бережливому было лет сорок пять-пятьдесят. Тучный, одутловатый, даже несколько плешивый, он годился в отцы своей жене — молодой женщине лет двадцати восьми, стройной, русоволосой и красивой. И, если градоначальник казался зажиточным купцом, выходцем из простонародья, то его спутница жизни производила впечатление потомственной аристократки.
— Да пошлет вам Могущественная Мириам счастья и процветания, — церемонно начал Лар, сложив руки на животе. Он выглядел так забавно, что Зара хихикнула, но тут же осеклась и приняла более пристойный вид.
— И вам того же, — произнес Иголин. — Присаживайтесь и рассказывайте, по какому делу пришли.
Посетители сели напротив хозяев. Когда не слишком чистый сапог парня слегка задел навощенные туфли градоначальника, тот брезгливо поджал губы и подобрал их под себя. Приморчанка нахмурилась, видя, как неприятно и унизительно это её спутнику, но что она могла сделать?
— Мы пришли предложить вам свою помощь — конечно, не бесплатно, — продолжил купец уже более деловым тоном. — Я слышал, что у вас проблемы с зомби? Я и моя жена готовы их решить.
— Да-да, я с удовольствием приму ваши услуги! — воскликнул Бережливый. Девушка заметила, что упоминание о зомби сильно взволновало его. — Это случилось совсем недавно, буквально в ночь с позавчера на вчера. Я лег спать, как обычно, но долго не мог уснуть. Когда, наконец задремал, кто-то прикоснулся к моей шее, я открыл глаза и увидел жуткого зомби, который смотрел на меня и улыбался! Он зажал мой рот осклизлой рукой, не давая закричать, и сказал, что будет приходить ко мне каждые сутки, а когда наступит Ночь Мириам, и у него будет достаточно силы, он убьёт меня! Он просидел рядом со мной до утра и рассказывал такие ужасы, что у меня волосы на голове шевелились. Ближе к рассвету он ушел. На следующую ночь — с вчера на сегодня — он снова приходил, снова говорил жуткие вещи, а перед уходом сообщил, что сегодня не придёт — будет копить силы, — а в Ночь Мириам, когда все будут праздновать и веселиться, убьет меня!
— Скажите, есть ли на кладбище место, где можно спрятаться?
— Да, старая часовня.
— Ясно. Сколько вы заплатите нам за избавление от зомби?
— Десять золотых, лишь бы больше никогда не видеть этого монстра.
— Что ж, по рукам.
Оставшуюся часть дня путники провели за работой на огороде хитрого старика. Под веер Заре казалось, будто бы она собственными руками потушила пару-тройку огненных шаров, до того у неё горели ладони. Лар также чувствовал себя не лучше, но труд того стоил — хозяин досыта накормил их вареной картошкой с салом и ещё дал на завтрак хлеба с сыром. Уже смеркалось, работники и работодатель сидели на крылечке, а купец всё пытался завязать разговор о ночлеге:
— А что, ваш сын с невесткой скоро придут домой?
— Нет, милок, они в поле ночевать будут, — отвечал дедок, прищурившись.
— А, может быть, вы тогда пустите нас переночевать? — с надеждой спросила приморчанка.
— Что ты, что ты! Как же я могу пустить домой чужих людей! Да и тесно у нас, неудобно вам будет.
Купец с досадой отвернулся. Похоже, придется коротать ночь в поле, под открытым небом.
— Как жалко, — продолжала между тем девушка. — Мне бы так не хотелось ночевать на голой земле. Понимаете, я жду ребенка, поэтому боюсь ночевать на улице — вдруг это как-то повредит ему!
У Лара округлились глаза, он открыло было рот, чтобы что-то сказать, но Зара взглядом велела ему: не мешай!
— Ну, раз такое дело, то негоже тебе на улице спать, дитятко. Конечно, в дом я вас пустить не могу, но тут неподалеку есть сеновал, там прошлогоднее сено лежит, и довольно мягко, можете там расположиться.
— Сеновал?.. — вздрогнула Заокеанская-Храбрая, не ожидавшая такого предложения. Парень недоуменно покосился на неё, а наемница тяжело вздохнула и мысленно пожелала своему старшему брату Лексу провалиться сквозь землю, потому что именно из-за его похождений безобидный сарайчик с сухой травой вызывал у неё нехорошие мысли.
— Да, дорогие мои, вы ведь муж и жена, что в этом такого. Вот если бы вы были чужими друг другу, тогда уж… — продолжал разглагольствовать старик, не замечая сильного смущения на лицах слушательницы.
— Хорошо, мы, пожалуй, согласны, — прервал его Бесстрашный. — Так где расположен этот ваш сеновал?
— А вы вернитесь от моего дома на окраину, а потом сверните налево, там его сразу увидите, он на пригорке стоит.
— Спасибо. До встречи, — девушка сделала над собой усилие и вернулась к нормальному цвету лица. — Мы ещё завтра придем помогать!
— Это было бы чудесно, детки, а сейчас идите спать, а то как бы кто другой до вас место не занял.
Пресловутый сеновал отыскался быстро, но входить в него у путников не было желания. Точнее, желание-то было, но высказывать его никто не спешил, поэтому Лар предложил:
— Давай посидим тут немного, на звезды посмотрим, подождем, пока все горожане спать лягут — чтобы нас никто не увидел?
Зара согласно кивнула, и они уселись на длинную, широкую и высокую лавку, стоящую у входа в помещение. С таких лавок обычно собирают яблоки, вспомнилось приморчанке. На неё сразу же напала тоска по дому, по матери и отцу, даже по вредному Лексу, но потом ей стало интересно: а не испытывает ли её спутник того же самого?
— Скажи, а ты грустишь по дому? — спросила она у Бесстрашного.
— Конечно, — он задумчиво подпер ладонями подбородок, поставив локти на колени.
— А расскажи мне о себе! Пожалуйста!
— Изволь. Я родился в семье зажиточного купца с темноэльфийскими корнями, был младшим сыном. Мать моя умерла при родах, отец занимался в основном торговлей да старшими сыновьями, поэтому я был предоставлен сам себе. К счастью нашлись люди, научившие меня хотя бы сражаться, поэтому я был не совсем пустым местом. Потом началась Пятая Оркская Война; я, мой отец и мои братья принимали в ней участие. К сожалению, братьев убили, у отца остался лишь я — самый никчемный из четверых. После мы вернулись домой и обнаружили разоренные земли, поля и сожженные деревни — орки прошлись по ней. Во время войны отец заслужил расположение Темноэльфийского короля, Гленара Справедливого, а я подружился с его младшим сыном.
— Я слышала, что у Гленара тоже было четверо сыновей, и трое старших погибли?
— Да. Печальное совпадение, но оно сблизило монарха с моим отцом, и мы отправились к нему за помощью или хотя бы советом, как жить дальше — ведь мы были разорены. Справедливый хорошо принял нас, сделала отца одним из своих советников, а меня определил в товарищи сыну. Это было золотое время моей жизни! Тогда король уехал разыскивать тела старших сынов в Оркскую пустыню, забрав с собой и моего отца, а нам с принцем была предоставлена полная свобода. И тут-то как раз появился Сигиал Нелюдимый. Он стал обучать нас и предотвратил падение двух богатых юношей в бездну порока. Так прошло два или три года, потом вернулись отец и Гленар, и всё изменилось. Погиб — точнее, мы думали, что погиб, — Сигиал, отец и Справедливый рассорились, и нам пришлось уехать. К счастью, теперь у нас было достаточно денег, отец открыл свое дело, в котором очень преуспел, и начал обучать ремеслу меня. Вот тебе вся моя биография, как на ладони; а теперь твоя очередь рассказывать.
— О себе не могу рассказать ничего интересного, — смущенно начала Зара. — Мои родители — простые работники. К тому же у меня есть несносный старший брат, он старше меня на шесть лет, к тому же у него уже есть Имя, и он ужасно этим гордится. Когда началась Оркская война, мне было пятнадцать лет. Родители и брат ушли воевать, а меня отправили к дяде на север. В войне мои родные не пострадали, только несколько раз были ранены, но самое главное — выжили. Когда всё кончилось, меня забрали домой, где я и жила. После войны брат устроился охотником на нежить и диких зверей к одному очень хорошему человеку. И мы сумели даже кое-что скопить. Меня сперва обучали различным хозяйственным премудростям, потом искусству сражения, а в один прекрасный день мне надоело сидеть на шее у родителей, и я решила податься в наемницы. И вот теперь я здесь, сижу рядом с тобой, — приморчанка улыбнулась.
Они разговаривали довольно долго. Обоим уже хотелось спать, и очень сильно, но каждый стеснялся первым предложить зайти наконец на сеновал. В конце концов Зара не выдержала и просто уснула на плече Бесстрашного.
***
— Просыпайся! Ну, просыпайся же! — А? — спросонья приморчанка не узнала голоса купца, поэтому схватилась за меч. Но вместо врага пред ней было лишь улыбающееся лицо Лара. Девушка охнула и кубарем скатилась с довольно высокой копны сена, на которой провела ночь… Минуточку, а как она там оказалась?! — Лар, ты… Ты что ли принес меня сюда? — Ну, конечно. Ты заснула у меня на плече, и я подумал, что это не слишком удобно — коротать ночь на жесткой лавке, тем более в твоем положении, — он рассмеялся, как мальчишка. — Кстати, это ты здорово придумала — про беременность! — Дурак ты, — наемница несильно стукнула его по руке рукоятью меча. — Ну, вот, я старался, тащил её сюда, тяжесть такую, а где благодарность? — Мог бы и не тащить, если не хотелось! Разбудил бы и все! Больше в жизни твоей помощи не приму, даже не притронусь к тебе! — вспылила Зара. — Как пожелаешь, — ледяным тоном ответил парень и, отвернувшись, добавил: — Пошли, нам пора зарабатывать себе на обед. Поедим по дороге. Они шли вдоль окраины города, выискивая по табличкам улицу, на которой жил вчерашний старичок. Внезапно к путникам подбежал шустрый смуглый цыганенок и потянул Зару за руку: — Тетенька, пойдите пожалуйста к моей маме Зуре, она вам погадать хочет! — Пусть хочет, мне-то какое дело? — Пожалуйста, тетенька! Моя мама знаменитая гадалка, все её предсказания сбываются! И вам, дяденька, тоже погадает, пойдемте! — обратился мальчик к купцу. Тот задумчиво посмотрел на него, а потом вдруг кивнул: — Пошли. «Не иначе, как назло мне», — думала приморчанка, идя вслед за цыганенком и своим спутником к табору, раскинувшему неподалеку свои шатры, видимо, ночью. Девушка не любила цыган, она считала всех их жуликами и попрошайками. Хотя высказывать это не спешила — они считались священным народом, ведь это из них произошла Мириам, жена Великого Вальпурга, и за подобные слова её заставили бы заплатить солидный штраф. Раньше их называли просто кочевниками, но Андрей Заокеанский во время своего путешествия встретился с этим «свободным народом» и по ошибке назвал их цыганами — уж очень они были похожи на подобных же людей, обитающих за пределами Острова. С тех пор маленький, но гордый степной народ редко называли иначе — так силен был авторитет героя Шатер гадалки располагался чуть в стороне ото всех и выделялся необычным цветом — темно-синим с вышитыми золотистыми звездами, тогда как прочие были пестрыми. — Проходите по одному, — предупредил цыганенок-проводник, когда они подошли вплотную к жилищу загадочной ворожеи, и Лар отступил на шаг, уступая первую очередь Заре. Та вздохнула и шагнула в шатер. Изнутри он выглядел вполне обычно — пара цветастых спальных мешков, столько же колченогих табуретов, на одном из которых сидела хозяйка сего передвижного дома, да небольшой столик перед ней, покрытый затейливо расшитой шалью. — Здравствуй, милая. Ты, я смотрю, не бросила своего мужа? — приятный, чуть насмешливый голос отвлек девушку от разглядывания убранства шатра. Она подняла глаза и увидела… Ту самую цыганку, что просила её покинуть Бесстрашного. — Как… Как вы оказались тут? — пролепетала посетительница. — Ты удивлена? Но ведь скоро Ночь Мириам, все люди будут ворожить, а я буду предсказывать им судьбу. Хочешь, и тебе предскажу? — Хочу, — приморчанка осторожно опустилась на табурет напротив кочевницы. — Что нужно сделать? — Просто дай мне руку, и я узнаю твоё будущее. Наемница нерешительно протянула правую руку, и цепкие пальцы ворожеи сомкнулись на её запястье. Несколько мгновений она сверлила девушку отчужденным взглядом, а потом резко отпустила её и веско произнесла: — Ты будешь счастлива, когда темноэльфийский принц женится на той, которую любит. — Что за ерунда? — невольно вырвалось у Зары, но, заметив, как оскорбленно поползли вверх брови гадалки, спешно добавила: — То есть, я хотела сказать, что возможно это и правда, но я ни разу в жизни не видела ни темноэльфийского принца, ни уж тем более ту, которую он любит, и совсем не понимаю, какая между нами может быть связь? — Увидишь, — загадочно произнесла цыганка, скрестив руки на груди. — А теперь выходи и пригласи сюда своего мужа. — Но, может быть, вы мне всё же объясните? — с надеждой спросила девушка. — Нет, я не вольна говорить тебе ничего более. Зови своего супруга. Кстати, денег я с вас не возьму. — Спасибо, — пробормотала приморчанка, выходя из шатра. Когда в него зашел Лар, она тактично отошла в сторонку, чтобы невольно не подслушать его предсказание; цыганенок куда-то пропал, поэтому ничто не мешало наемнице размышлять об услышанном. «Странно всё как-то! И то, что она нам бесплатно гадает, и то её появление там, на рынке, и эти просьбы оставить Лара. Что-то тут нечисто! Да ещё это туманно предсказание, темноэльфийский принц…. Надо будет расспросить Лара о нем. Ага, вот он идет!». — Лар, можешь мне рассказать, какой он — темноэльфийский принц? — А зачем тебе? — подозрительно поинтересовался парень. — Так… Любопытно. — Ну, как сказать… Он — личность сложная, с ним очень трудно общаться и ещё труднее — найти общий язык. Он угрюм, не слишком разговорчив, бывает резок и груб и не блещет красотой. Хотя воин из него неплохой, да и у Сигиала его высочество кое-чему научился. А зачем ты спрашиваешь? — Да так… Любопытно стало, — нарочито небрежно произнесла она. Они продолжили свой путь, дошли до нужной улицы и уже собирались свернуть, как вдруг Зара почувствовала, что за ними кто-то наблюдает. Она обернулась и увидела гадалку. Женщина приложила руку к груди, а затем вытянула её вперед, как бы благословляя наемницу. Та вздрогнула и отвернулась, пытаясь унять внезапную дрожь, пробежавшую по телу.***
— Как же я рад, что вы пришли, детки! — радостно бормотал дедок, обеими руками пожимая Ларову руку. — У меня тут и дела новые для вас образовались! Вчера племянник мой дров привез вязаночку небольшую, так ты бы их поколол да в поленницу сложил, сынок. А тебе, дочка, тоже дело имеется — ранетки соберешь, там их маленечко, дерево уже старое, быстренько управишься. Оно на заднем дворе, где дрова, — работодатель выпустил руку парня и добавил: — А мы с внуками пока сходим к сынку моему и снохе, еды им отнесем, — в это мгновение из дома выбежали ребятишки, старший из них гордо нес большой котел с каким-то варевом. — Итька, осторожнее, не обожгись! Проводив старика и выводок его сына, работники прошли на задний двор. При виде объема работы Зара сдавленно охнула, а её спутник невнятно выругался. «Небольшая вязаночка» оказалось здоровенной связкой, которую разве что на телеге перевозить. А «старое дерево» — высоким, раскидистым и буквально усыпанным спелыми ранетками. Приморчанка вздохнула, подошла к забору, у которого росло дерево, и попыталась взобраться на него. Через несколько минут она старательно пыхтела и скребла ногтями неструганные доски, но всё безрезультатно: они все-таки были слишком гладкими, а нижние ветки дерева располагались слишком высоко, чтобы можно было взобраться на них. Лар молча наблюдал за всем этим, а затем вдруг шагнул к наемнице, взял её за пояс и, демонстративно держа на вытянутых руках, усадил на забор. Она попыталась взглянуть ему в лицо, но купец, нагнув голову, отвернулся и отошел чуть в сторону — к вязанке. Девушка не придумала ничего лучше, чем воскликнуть: — И вовсе я не тяжелая! — а в ответ ей полетел тазик под яблоки. Поймав его и украдкой вздохнув, Зара принялась за работу. Прошло уже более получаса, а ранетки и не думали кончаться. Наоборот — стоило приморчанке раздвинуть листья получше, как она обнаруживала все новые и новые стайки уже ставших ей ненавистными яблочек. Тазик с ними ощутимо оттягивал её набок — он висел на специальной лямке через плечо, как сумка, — и сковывал движения. Наемница изогнулась, поставила ногу на обрубок одной из веток и принялась обшаривать остальные в поисках упущенных яблок. Внезапно стук топора внизу прекратился. Она украдкой выглянула из-за листвы и увидела, что её спутник стоит, опустив руки и прикрыв глаза. Кольчугу он уже давно снял, она валялась чуть поодаль, а белая полотняная безрукавка, оказавшаяся под ней, посерела от пота. Он же блестел на лице и шее парня. Перед ним в художественном беспорядке располагались уже наколотые дрова. «Он, верно, одолел уже добрую четверть вязанки, — подумала Зара. — Вот и устал…». Вдруг внимание девушки привлекла тень, скользнувшая от ворот. Она повернула голову и заметила рослого детину в потрепанной одежде, бесшумно крадущегося к Лару. Сперва приморчанка подумала, что это кто-то из соседей, но когда незваный гость вынул из-за пояса широкий нож и выставил его вперед, нацеливая на ничего не подозревающего купца, наемница поняла, что это грабитель. Времени чтобы размышлять о последствиях не было — девушка просто как следует размахнулась и пнула бандита сапогом в висок, когда он проходил под деревом. Тот мешком повалился на утоптанную землю, а Бесстрашный соизволил-таки открыть глаза и смерить непонимающим взглядом сначала бесчувственное тело, а потом сапог и лицо спутницы, торчащие из листвы. — Что это было? — наконец спросил он. — Неудавшееся покушение на твою жизнь… И, судя по всему, кольчугу, — Зара уже пришла в себя и нарочито небрежным жестом поставила ногу на ближайшую ветку. — Которое я успела предотвратить, не то лежать бы тебе здесь с перерезанным горлом. Лар смерил грабителя-неудачника оценивающим взглядом. — Нет, вряд ли — его туша загородила бы мне свет, я бы открыл глаза, ну и…. Что именно «ну и» он договорить не успел — от ворот, так быстро, как только позволяли преклонные годы, бежал старичок-работодатель, а с ним и его многочисленные внуки. — Ох, батюшки, что же это деется! — запричитал он ещё в пяти метрах от работников. — Средь бела дня на честных людей нападают! — он, наконец, вспомнил о своем возрасте и приличествующей ему степенности и прошел оставшееся расстояние до ранетки важным, медленным шагом. — Вы хоть знаете, кого поймали-то? Ведь это же сам Теус Косой! — Мне это имя не о чем не говорит, — вежливо произнес купец. — Это главный бандит нашего города, — шепотом, словно боясь, что лежащий без сознания Косой его услышит, прошепелявил самый младший из детей. — Тогда, раз уж он такая важная птица, надо его связать. А ну, живенько принесите мне какую-нибудь веревку покрепче, — скомандовал парень, и сразу четверо мальчишек наперегонки бросились в избу. — Спасибо вам, ой спасибо! Уж как он нас тиранил, как грабил! Вечером по улице нельзя было пройтись — его молодчики быстренько нападут, обдерут, как липку, рад будешь, что жив остался! Теперь хоть спать спокойно будем! — старичок так тряс руку Лара, что едва не оторвал. — Незачем благодарить меня, — усмехнулся тот, высвобождая конечность. — Я, а точнее моя кольчуга, были в этом деле чем-то вроде приманки. Вся же честь обезвреживания вашего Теуса принадлежит моей жене. Только вот сделала она это несколько своеобразным способом. — Каким же? — полюбопытствовал дедок. — Ну она же у меня умная…нет чтобы мечом его ткнуть или хотя бы его рукоятью! Взяла и пнула беднягу в висок, когда он под вашим деревом проходил! Теперь уж не знаю, очнется ли… — Объяснение Бесстрашного было самым невежливым образом прервано дружным хохотом внуков и их деда. — Да пусть бы и умер, никто плакать не будет! — отсмеявшись, воскликнул старик. Зара же не на шутку рассердилась на «муженька» поэтому, позабыв обо всем, слегка размахнулась и попыталась лягнуть его ногой по плечу. Но её «супруг», будучи начеку, ловко поймал занесенную для удара часть тела за мысок, перехватил поудобнее, затем аккуратно стянул сапог и, небрежным движением отбросив его в сторону, выпустил ногу наемницы. Та закачалась, с трудом балансируя на одной ноге, попыталась поставить вторую, напоролась на сучок, и… Случилось то, что давно должно было случиться. Нет-нет, она не упала, просто тазик перевернулся, и собранные с таким трудом ранетки посыпались на землю и головы стоящих под деревом. Потирая ушибленную босую ногу, приморчанка злорадно отметила, что свою порцию мелких ушибов яблочками получил и Лар.***
Высоко в небе парил громадный орел. Он широко раскрывал крылья, поднимаясь все выше. Гордая и благородная птица уже поравнялась с одним из облаков и не торопясь плыла бок о бок с ним, как вдруг откуда-то сверху на её спину упал… Огрызок яблока. Орел тут же растерял все свое благородство и курицей шарахнулся прочь. А с облака донесся сдержанный смех. Там сидели двое мужчин. — Ну, зачем ты так! Испугал такую красивую птицу! — говорил первый, мягким тенором. — Да ладно тебе! Не ты создавал, не тебе и беспокоиться, — небрежно обронил второй, обладавший приятным бархатистым баритоном. — Кстати, вкусные ранетки у этого старикашки! Его собеседник с укоризной воззрился на говорящего. Это был ладный крепкий мужчина со светло-русой шевелюрой, одетый в простые кожаные штаны и белую рубаху, вышитую по воротнику. Он сидел на корточках и, прищурившись, смотрел вниз. Второй мужчина разительно отличался от первого. Он обладал изящным сложением истинного аристократа, тонкими холеными пальцами и точеным профилем. Волосы его, черные, как смоль, густые и сильно вьющиеся, доходили любителю яблок до плеч, кроме того он являлся обладателем аккуратной бородки и щегольских усов. Дворянин был одет во все черное, плечи покрывал бархатный плащ, а на ногах красовались черные же сапоги из драконьей кожи с позолоченными шпорами. Он сидел, слегка усмехаясь, положив одну ногу, согнутую в колене, на бедро другой. Но, несмотря на явные различия в одежде, внешности и манерах, было у мужчин и кое-что общее — глаза. Задумчивые, серые, почти прозрачные. — Что уставился, братик? — нахально поинтересовался аристократ. — Разве давно не видел? — Морастольф, ты невыносим! Между прочим, на этом Острове я — главнее тебя! — с какой-то детской обидой произнес русоволосый, отводя глаза. — Ну да, — ухмыльнулся Морастольф и положил руку на плечо брата. — Ладно, не обижайся, Вальпург, я же пошутил! Лучше давай поговорим об этой милейшей девушке — её, кажется, Зарой зовут? — Да, Зарой, — Вальпург сменил гнев на милость и повернулся к родственнику. — Но я не хочу о ней даже и вспоминать. — Отчего же? — безмятежный взгляд дворянина стал внимательным. — А, впрочем, я кажется, знаю. Твоя женушка имеет на неё какие-то свои планы, а ты о них ничего не знаешь, и тебе стыдно в этом признаться! Да, судя по всему, вся наша семейная гордость досталась старшему сыну, то бишь мне. А младший, за неимением оной, сделался подкаблучником!.. — Неправда! — вспыхнул «подкаблучник», вскакивая на ноги. — Правда-правда… И не стыдно тебе, сыну славного скандинавского бога Тора и славянской богини Лели, покорно подчиняться простой человечке, и не богине по рождению, а кочевнице-цыганке? — повысил голос черноволосый. — И вовсе я не подчиняюсь ей! Я люблю её, и она меня тоже, а тебя гложет зависть, зависть, вот и все! — Не забывайся! — холодно одернул его Морастольф. — Прости, — буркнул Вальпург. — И я не подкаблучник! — Ну, допустим, не подкаблучник. А ты докажи мне это! Расскажи, какие планы имеет на неё Мириам? Его младший брат отрицательно покачал головой. — Тогда я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечать: да или нет. Начнем же поскорее. Это как-то связано со спасением мира от Великого Зла или чего-то в этом роде? — Нет. — Так, уже хорошо. Нужно ли ей вообще будет кого-нибудь спасать? — Да. — Хмммм… Это связано с опасностью для её жизни? — Да, — с трудом выдавил русоволосый. Дворянин нахмурился. — А выживет ли она вообще? — Я не могу тебе этого сказать! Ты слишком любопытен! — Что же ты так сразу занервничал? Говорить не хочешь? — сверкнул глазами Морастольф. — Тогда меня послушай, и своей супруге-интриганке передай. Девушку эту я беру под свое особое покровительство, и принести её жизнь на алтарь Великой Цели, как вы любите делать, я не позволю, — он решительно поднялся на ноги и повернулся к брату спиной, плащ черным крылом летучей мыши взметнулся за его плечами. — Зачем тебе все это? — прокричал Вальпург, тоже поднимаясь. — Зачем тебе эта морока с жалкой смертной человечкой? Аристократ обернулся. Его глаза насмешливо смерили русоволосого с ног до головы. — А разве ты не понимаешь? Все вам назло! — он чуть усмехнулся, отворачиваясь, затем раскинул руки… …И с облака снялся огромный гордый орел, необычного черного цвета.***
Остаток дня прошел для Зары довольно безрадостно. Сперва ей пришлось босиком спускаться с дерева и выслушивать далеко не лестные мнения Лара, хозяина двора и его внуков о её ближайших родственниках и дальних предках. Затем процедить сквозь зубы извинение — честно говоря, это ей сделать было сложнее всего — а потом, найдя и натянув второй сапог, добрых полтора часа собирать и оттирать от песка злосчастные яблочки под шуточки детворы. Но всему на свете приходит конец, закончились и гадкие ранетки. У ног наемницы валялась последняя. Девушка, кряхтя и потирая натруженную (шутка ли — собрать целый тазик раскатившихся ранеток!) спину, осторожно согнула ноги в коленях и протянула бессильную руку за плодом. — Смотри не развались, — раздается откуда-то сверху насмешливый голос, и прямо перед её носом возникают мужские ноги в черных сапогах. — Не надейся, — пробурчала приморчанка, хватая яблочко за черешок. В то же мгновение левый сапог легко поддел его снизу носком и подбросил. Девушка едва успела убрать голову, а купец, которому, собственно, и принадлежали вышеназванные сапоги, поймал плод, аккуратно обтер, и смачно захрустел им. Зара выпрямилась и ненавидяще вперилась в него взглядом. — Завидуешь? — ухмыльнулся Лар. — Лучше не смотри на меня такими глазами, а растолкай нашего Теуса, или как там зовут этого разбойничка, и поведем его к градоначальнику, награду получим. Наемница тяжко вздохнула, но мысль о награде придала сил, поэтому ей удалось-таки доплестись до угла двора, где положили связанного и бесчувственного бандита, и привести его в сознание довольно нехитрым способом — просто выплеснуть на мужика ковшик воды, зачерпнутой из поилки для свиней. Тот поморщился, с трудом разлепил красные веки и пробурчал: — Чего надо? От него здорово разило перегаром. Приморчанка поморщилась: она ненавидела этот запах, потому что так всегда пахло от отца, когда они с мамой ссорились, а потом он проводил вечер в ближайшем кабаке и возвращался под утро… — Поднимайся. Сейчас поведем тебя к градоначальнику, сдадим с рук на руки и деньги получим. — И не стыдно вам человека за ломаную медяшку продавать? — закряхтел бандит, пытаясь сесть.Меня ж на рудниках сгноят, как пить дать. — И правильно сделают, — подал голос Лар, до этого о чем-то беседовавший со стариком. — Наслышан я о тебе, Теус, и скажу, что маловато тебе одних рудников будет. Так что не рассуждай, а вставай. — Что вы все заладили: вставай да вставай! Где ж это видано, чтобы человек сам добровольно на смерть шел? Хоть режьте меня, а с места не сдвинусь! — заворчал Косой, укладываясь поудобнее. Пару мгновений купец сверлил его взглядом, в потом ловко приподнял преступника и, придерживая его за плечо одной рукой, вынул меч и пощекотал мужика острием между лопаток: — Сейчас ты у меня не просто пойдешь — побежишь к градоначальнику! Испуганный Теус резво вскочил, несмотря на связанные ноги, и покорно склонил голову. — Вот, так-то лучше, — удовлетворенно улыбнулся парень. И добавил, повернувшись к оторопевшей Заре: — Учись, женушка, как надо со всякими прохвостами расправляться! Да кстати, возьми мою кольчугу, вон она под деревом висит, а то боюсь, как бы хозяйские внуки её не утащили. Заокеанская-Храбрая сверкнула глазами, но все же поплелась за доспехом. Её гордость была сильно задета этим замечанием. «Какое унижение, — мрачно думала она, уже ведя Косого по улице вместе с Ларом. — В конце концов, я — воительница по профессии, а он — просто купец! Хотя он сражается лучше меня… Да и магией владеет тоже… Но все равно он — купец!». — Дорогая, мы пришли, — вывел её из раздумий слегка насмешливый голос спутника. Девушка подняла глаза и обнаружила, что стоит в паре шагов от входа в жилище Иголина Бережливого. Она смутилась, даже немного покраснела, и быстро отступила на шаг в сторону. Краем глаза приморчанка успела заметить, что Теус злорадно хихикает, и покраснела ещё больше. Купец же ухмыльнулся, подался вперед и постучал по двери согнутым пальцем. Она тотчас же распахнулась, но на сей раз это оказался не бедняга-камердинер, а сама хозяйка. Волосы её растрепались, лицо побледнело от гнева, у неё тряслись руки. Зара открыла было рот, но тут же захлопнула его: из дома донесся визгливый мужской крик: — И больше никогда сюда не возвращайся! Куда хочешь иди, хоть к братцу на кладбище, мне плевать! Лар нахмурился. Заметив это, растрепанная аристократка просияла, гордо подняла голову и голосом, полным достоинства и злорадства, известила мужа: — Дорогой, у нас гости! Это те наемники, которых ты нанял для уничтожения зомби! С верхнего этажа раздался звук разбитого стекла, затем приглушенные ругательства, и несколько мгновений спустя к ним спустился Иголин Бережливый собственной персоной. Он также был растрепан, а на щеке его красовались четыре длинных и тонких кровоточащих царапины — не иначе как от хорошо заточенных женских ногтей. — День добрый… Чем обязан? — рассеянно пробормотал градоначальник, старательно отводя глаза. — Мы вот с женушкой, — Зара скрипнула зубами, но Лар не обратил на это ни малейшего внимания и продолжил: — Поймали вашего местного головореза — Теуса Косого — и узнали, что за него обещана награда… — Да-да, конечно… Вы молодцы, да… Вот, возьмите, — Иголин запустил руку в карман, вынул оттуда горсть монет и протянул их купцу. Тот изобразил на лице удивление, но взял. — Спасибо, — наконец подала голос наемница, но Бережливый уже её не слышал — отдав деньги, он повернулся и бочком выбрался из пределов видимости гостей. — Вам спасибо! — благосклонно улыбнулась его жена, изящным жестом убирая за ухо прядь русых волос. — Можете пока побродить по городу, а к вечеру, как стемнеет, приходите сюда. Подойдете к камердинеру, назовете мое имя, а он вам выдаст помощников и кое-что на дорогу, — женщина кокетливо подмигнула ошеломленной троице и очаровательно улыбнулась. — Понимаете, мне очень жаль вас, вы практически не имеете шансов на победу в столкновении с зомби, поэтому я и хочу выделить несколько работников покрепче вам в подмогу — все легче будет, — она взялась за ручку двери и потянула её на себя, но на полпути замерла. — Отведите Теуса в конюшню, там он посидит до суда. Да, между прочим, мое имя — Эллена Миловидная, — и, подмигнув ещё раз, градоначальница скрылась окончательно. — Мне кажется, или она пыталась с тобой заигрывать? — хмуро поинтересовалась приморчанка, запирая магией Теуса в конюшне. — А ты ревнуешь? — ухмыльнулся идущий рядом Бесстрашный. — Что-то ты слишком вжилась в роль жены. — Перестань! — пробормотала Зара, отчаянно краснея. Её спутник хмыкнул и отвернулся.***
— Лар! — окликнула девушка купца. Они неторопливо шли по направлению к площади, данное Иголином золото приятно оттягивало кошель парня. — Что тебе? — А давай не будем пока возвращаться к тому старику! Лошади наши пусть у него постоят, а требовать с него плату за нашу работу теперь, когда у нас есть деньги, мне просто стыдно. — Знаешь, я тоже об этом подумал, — мнимый муж наемницы сразу повеселел. — Тогда давай сходим, купим себе чего-нибудь, праздник все-таки! — Давай! — обрадовалась Заокеанская-Храбрая и ускорила шаг. Вскоре путники уже были на площади. Она была довольно-таки просторной, но все же с трудом вмещала в себя все палатки торговцев и гадалок, что расположились там. Увидев неподалеку палатку магографа, Зара тронула парня за руку: — Давай к нему! — воскликнула она. — Сделаем изображения по отдельности, я возьму твое, а ты — мое, будет память мне о первом задании, а тебе… Ну, просто так! Пожалуйста! — Ладно-ладно, — Лар чуть улыбнулся и, когда они подошли поближе, обратился к скучающему у палатки магографу. Тот, тертый калач, уже успел ощупать взглядом кошель клиента и был весьма учтив. С Бесстрашным управился быстро, а вот с его спутницей пришлось повозиться. Вообще магография — довольно нетрудный раздел магии, но он все же требует определенной сноровки. Она заключается в том, чтобы как можно аккуратнее «снять» слой воздушной массы вместе с отпечатавшимся на нем изображением, а потом, затратив некоторое количество энергии, затвердить его. У волшебника никак не получалось отделить нужный слой воздуха, поэтому Зара, не в силах больше сдерживаться, моргнула, и на магографии проявилась с закрытыми глазами. Девушка очень расстроилась, но Лар отчего-то отказался переделывать, спрятал картинку за пазухой, а потом рассчитался с колдуном и даже дал чаевые. Выходя из палатки, приморчанка не могла отвести глаз от изображения своего спутника. Он получился на нем удивительно хорош — иссиня-черные волосы ниспадают до плеч, лицо сурово и мужественно, а глаза… Как живые. Оставшееся время — а оставалось его немало — путники провели, прогуливаясь по площади, пробуя себя в различных конкурсах и соревнованиях, до отвала наелись сладостей, до которых оба были большие охотники — одним словом, развлекались. Только вот к гадалкам не ходили…***
— Может все-таки попробуем их разбудить? — с надеждой спросила Зара, косясь на безмятежно храпящих работников, которых дала им в помощь жена градоначальника. — Попробовать-то можно, только вряд ли поможет, — Лар подался вперед и осторожно ткнул впередилежащего носком ботинка в бок. Тот даже не шелохнулся. — Бесполезно. Судя по всему, винишко-то было с секретом, — мрачно пошутил купец. — И в итоге мы с тобой остались один на один с зомби, а я ещё ни разу не сталкивался с подобной тварью. — Я тоже, — его спутница содрогнулась, подтянула колени к груди и на всякий случай вынула меч. — Слушай, может быть, эта Эллена специально снотворное в вино подмешала? — А что ей с этого? — резонно возразил её собеседник, тоже вытаскивая меч и кладя его справа от себя. — Хотя, чужая душа — потемки… Псевдосупруги сейчас сидели в заброшенном храме, стоявшем на отшибе у кладбища, так, что из него открывался прекрасный вид на последнее обиталище местного населения. Правда, сам храм был, мягко говоря, в плачевном состоянии — стены опутаны паутиной, штукатурка обвалилась, всюду пыль и грязь, а в темных углах слышится попискивание крыс. «Какая мерзость, — думала приморчанка, зябко поеживаясь. — И жуть. Какая же все-таки глупая эта Эллена — дала нам в помощь своих работников, а с ними — кувшин вина! Они весь его вылакали в два счета, а теперь вот дрыхнут, как убитые! Теперь помощи от них никакой, как бы ещё защищать не пришлось!». Девушка все больше и больше раздражалась, поэтому, чтобы хоть немного отвлечься, принялась рассматривать окружающую обстановку. Единственным, на чем задержался её взгляд, был огромный витраж почти под самым потолком, каким-то чудом уцелевший среди царившего вокруг запустения. В аккурат над ним располагалась луна, поэтому изображение было прекрасно видно в её свете. На нем была изображена Мириам, сидящая за прялкой. В руке богини было веретено, а изумрудно-зеленые глаза, казалось, смотрели прямо на наемницу. Зара вздрогнула. Возможно, это была просто игра света, но ей отчетливо привиделось, будто бы Мириам ей подмигнула. К тому же, она очень кого-то напоминала приморчанке, поэтому та быстро перекрестилась и повернула голову в сторону двери, уже давно сорванной с петель и унесенной кем-то очень предприимчивым. В проеме довольно ясно просматривалось все кладбище, так кстати освещенное луной и факелами, прикрепленными на колышки у некоторых могил. Только вот у той, «неспокойной», факела почему-то не горело… Да и вообще она была какой-то жутковатой. Нет бы быть, как все остальные — аккуратной, с ровным холмиком, крашенным деревянным крестом и миленькими цветочками!.. А то этот пугающий поваленный обелиск, всюду свежая земля… Да ещё и засохший веночек из еловых веток с траурной ленточкой… Брр… Внезапно холмик, скорее даже не холмик, а просто неровное место, разваленное зомби во время предыдущих вылазок на волю, зашевелился. Слегка так, но даже этого хватило, чтобы у Заокеанской-Храброй кровь отхлынула от лица, тело покрылось мурашками, а руки затряслись. — Лар, — с трудом выдавила она. — Посмотри-ка туда. Парень повернул голову в сторону двери и вздрогнул. Однако мгновенно взял себя в руки, проворно поднялся, на ходу подхватывая меч, и быстро шагнул к двери. Его спутница тоже с трудом поднялась на ватных от ужаса ногах, пытаясь покрепче зажать оружие в руке, и подковыляла вплотную к купцу. — Я боюсь! — выдохнула она ему прямо в ухо. — Да, я заметил, — он чуть повернул голову к наемнице и улыбнулся углом рта. — Гляди, вылазит! Действительно, зомби уже перекинул ногу через край могилы. Нога была жуткая — трупно-зеленая и, судя по всему, уже начавшая гнить. Однако показавшееся вслед за ней лицо было ещё хуже. Раздутое, неопределенного фиолетово-желто-бело-зеленого цвета, без одного глаза и с гниющим ухом. Существо подтянулась на не менее уродливых, чем ноги, ручищах и, выбравшись-таки из могилы, поднялось на ноги. — Знаешь, я тоже очень боюсь, — вдруг произнес Лар. — Ведь я никогда не сражался с зомби! — и он быстро, чтобы не успеть передумать, ринулся к мертвяку с мечом. Зара пронзительно завизжала и неуклюже побежала следом. Нежить вздрогнула, растеряно моргая единственным глазом и даже не пытаясь уйти в сторону. Когда нападающие уже были в двух шагах, и купец размахнулся, чтобы пронзить слишком активного покойничка, тот внезапно вскинул руки и вымолвил: — Стойте! Выслушайте меня! Я не причиню вам зла! Наемники замерли, однако мечи убирать не спешили. Бесстрашный несколько мгновений вглядывался в лицо живого трупа, а потом выдохнул: — Говори. — Повторяю, я не причиню вам зла. Просто выслушайте мое предложение и, вполне возможно, что вы примете его. — Сомневаюсь. Но все же говори. — Вы пришли сюда убить злодея, да? — тихо произнес зомби, и лицо его стало задумчивым и печальным. — Но вы ошибаетесь. В этой истории злодей вовсе не я, а тот, кто заказал моё «усмирение». — Чепуха какая-то! — слегка дрожащим голосом воскликнула Зара. — Этот Иголин Бережливый, конечно, не подарок, но он похож скорее на зажиточного купца, чем на злодея! — Да, я понимаю, в это очень трудно поверить, — невесело усмехнулся зомби. — Особенно глядя на меня. Но сейчас я расскажу вам всю историю от начала до конца, и тогда ваше мнение переменится. — Изволь, — буркнул Лар, который уже оправился от шока. — Только побыстрее. — Все началось примерно год назад, — взволнованно заговорил мертвяк. — Я тогда был жив, и меня звали Эйнор Энергичный. Я и моя сестра, Эллена Миловидная, проживали вместе в небольшом доме на окраине города. Мы были потомками древнего аристократического рода, очень богатого, но наш отец, тогдашний градоначальник, совершенно не умел считать деньги и много кутил. Нетрудно догадаться, что после его смерти мы остались без денег. По закону должность градоначальника должна была перейти ко мне, но, чтобы получить деньги на покупку дома, мне пришлось её продать очень богатому приезжему купцу, имя которого — Иголин Бережливый… — Голос Эйнора прервался. — Ну же, продолжай! — подбодрила его Зара. Энергичный кивнул и заговорил снова: — Сделка заключалась в доме, где мы с сестрой временно нашли приют. Он испытал нехорошую страсть к Эллене и захотел на ней жениться. Она отказалась, так как твердо решила выйти замуж по любви. Сделка была заключена. Мы купили дом, начали работать и зажили бы спокойной жизнью, если бы не Иголин! Он постоянно преследовал мою сестру, угрожал ей. Так продолжалось в течении полугода. Наконец я не выдержал и в грубой форме высказал ему все, что думаю о нем, и ещё прибавил, что, пока я жив, он Эллену не получит. На следующий же день он нанял людей, которые ударили меня по голове чем-то тяжелым, когда я поздно возвращался с работы, и швырнули в канаву. Тогда шел сильный ливень, канавы были полны воды, и я утонул… Наутро моё тело нашли и похоронили, а моя сестра осталась беззащитной, и ей пришлось выйти замуж за этого убийцу! — Как ужасно, — пробормотала приморчанка. Она искоса взглянула на зомби, и ей даже показалось, что в единственном его глазе, безжизненном и пустом, что-то блеснуло. Рассказчик тряхнул головой, да так, что ошметки гнилой плоти полетели в разные стороны, и продолжил: — А моя душа не могла отправиться на небеса, так как не была отомщена. Но и пошевелиться я не мог. Я ничего не чувствовал физически — ни боли в голове, ни даже когда мое тело начало гнить. Но в груди так ужасно болело… Я лежал, и лежал, и лежал… И ждал. Но вот однажды, дня четыре-пять назад, я услышал над собой голос Эллены. Я сперва не поверил своим ушам, но потом понял, что это действительно она. Она плакала и говорила, что у неё ужасный муж, что она ненавидит его, а ещё он недавно напился, как свинья, и признался ей, гнусно хихикая, что это его люди меня убили. Затем ей пришлось уйти, а я остался размышлять. Я решил, что должен встать и отомстить — за себя и сестру, и освободить нас обоих, убив Иголина. Тогда я обрету покой, а Эллена вздохнет полной грудью и сможет жить так, как ей нравится, — Эйнор, вернее, то, что от него осталось, немного помолчал, а затем добавил: — Теперь вы знаете всю правду, и я прошу вас — позвольте мне докончить начатое. Я свяжу вас веревкой, а вы притворитесь потерявшими сознание, чтобы отвлечь всякие подозрения, а потом, убив ненавистного мне человека, я приду и развяжу вас, даю слово. Согласны ли вы? Лар вопросительно посмотрел на Зару. — Я согласна! — воскликнула она. — Мне жаль Эйнора, и я верю ему! — Но, а что, если он лжет? — холодно перебил её купец. Наемница смутилась и опустила голову. — Мертвые не лгут! — возвысил голос Энергичный. — И я могу вам дать Клятву Крови, если пожелаете. У меня ещё осталось немножко где-то в области сердца… — Нет, пожалуй, оставь её себе, — отказался Лар. — А мы тебе и так верим. Пойдемте обратно в часовню, я там веревку видел, думаю, подойдет.***
— Я так благодарен вам за то, что вы поняли меня, — тепло произнес Эйнор, завязав на веревке узел. — Спасибо! Наемники дружно заулыбались, хотя сидеть им было не очень удобно — они были связаны спина к спине. Зомби тоже улыбнулся, подмигнул единственным глазом и направился к выходу. — Я постараюсь побыстрее, чтобы у вас не слишком затекли руки, — обернувшись, прошептал он, и быстрым шагом направился к городу, жители которого сейчас, ничего не подозревая, праздновали Ночь Мириам, не зная, что утром у них уже не будет управителя…***
Улица. Холодная и пустынная ночная улица, вымощенная почему-то не привычными серыми камнями, а гладкими досками, удивительно одинаковыми — одна к одной. Рядом — узкий переулок. Чадящий факел. Спокойствие, даже радость. Холодный ветерок в лицо. Внезапное нападение из-за угла. Хищные глаза большого темного зверя, разглядеть которого толком не удалось. Мгновенный замах, удар человеческого тела о стену. Медленно, очень медленно.… Как будто не можешь поверить, что это произошло… Кровь на груди, обильно сочащаяся из глубоких, очень глубоких длинных порезов. Безжизненно-бледное лицо. Прикосновение к затылку… Взгляд… «Мои руки в крови! В его крови!..» — мысль пронзает леденящим душу ужасом. И тут же приходит осознание… Он мертв. — Нет!.. — вскрикивает Зара и просыпается. Тяжело дышит, не смея поверить, что это был всего лишь сон. Так похожий на явь… — Что случилось? — сонно бормочет Лар, разбуженный воплем спутницы. — Мне… Просто приснился плохой сон, — ответила девушка, испытав невероятное облегчение от того, что он жив, а не трагически погиб, как ей привиделось. — Что это был за сон, который так тебя напугал? — разговаривать, сидя спиной друг к другу, было неудобно, но наемнице все равно прямо-таки виделись скептически изогнутые брови парня. — Мне приснилась страшная, очень страшная гибель одного человека, который мне очень дорог, — поколебавшись немного, уклончиво ответила приморчанка. — Хм… Неужели ты боишься смерти? — Боюсь… Так боюсь, Лар! Ведь после смерти люди попадают в преисподнюю, где живут кровожадные твари и властвует Морастольф! Лишь немногие, лучшие из лучших, отправляются на небеса к Мириам и Вальпургу, а меня вряд ли удостоят такой чести. — Видишь ли, я много общался с темными эльфами, и мы с отцом даже переняли их веру, — задумчиво начал купец. — Они также верят в Трех Великих Богов, но загробный мир у них устроен по-иному. Они считают, что в преисподнюю не попадают после смерти, что это просто измерение, параллельное нашему, и там живут такие же люди и другие расы. — А что же происходит, по их мнению, с человеком после смерти в том мире? — Ничего. — То есть как это — ничего? — изумилась девушка. — А вот ты попытайся представить, — голос Бесстрашного сделался вкрадчивым. — Попытайся представить и понять, что когда ты умрешь, ничего не будет. — Это… Это ужасно! Ни близких, ни родных, ни друзей! Ни надежды на то, что рано или поздно ты их увидишь! — воскликнула Зара, содрогаясь. — А по мне так наоборот. Нет больше ни страхов, ни чувств, ни эмоций, ни боли, ни страданий — душевных и физических… Только вечный покой и темнота, — интонация, с которой Лар произносил эти слова, пугала. У наемницы холодок пробежал по спине, она задрожала и с силой толкнула спутника плечом. — Ты что! Не смей говорить такие жуткие вещи! К её величайшему удивлению, купец лишь рассмеялся. Она не видела выражения его лица, а если бы видела, то сразу поняла, что он пытался скрыть этим смехом… Но она не могла этого сделать и при всем желании, поэтому лишь пожала плечами попыталась устроиться поудобнее, чтобы вновь заснуть. Девушка только-только начала дремать, как вдруг её руки коснулось что-то склизкое и липкое. Для неё, ещё не совсем успокоившейся после кошмара, этого было вполне достаточно, чтобы завопить не своим голосом, да так громко, что недовольно заворочались спящие горе-помощники, несмотря на лошадиную долю снотворного. Ну и, разумеется, Бесстрашный. — Слушай, ты уже замучила меня своими криками, — раздраженно произнес он. — Это всего лишь наш дорогой Эйнор вернулся со своего задания. Эй, что это с тобой?! Зара очень осторожно приоткрыла один глаз и едва не закричала снова. Рядом с ней, вытянув вперед руку, лежал Эйнор Энергичный. Только с ним творилось что-то странное. До похода к Иголину он был ещё более-менее в нормальном состоянии, но сейчас разлагался на глазах, источая тошнотворный запах гнили. — Я… Я все сделал… Мучителя моей сестры больше нет… — с трудом прошептал он тем, что осталось от его губ. — Но силы оставляют меня… Я ухожу туда, откуда больше не смогу вернуться… Спасибо вам, спасибо… — кусочки плоти испарялись, вот от него остался только скелет в остатках истлевшей одежды, он с трудом раздвинул челюсти в улыбке, да так и застыл навсегда. — Сейчас, подожди немного, — пробормотал Лар. — Я освобожу нас. — Он выпустил, по-видимому, небольшую молнию, слегка кольнувшую спину наемницы, и в следующий миг путники смогли разъединиться. Растерянно потирая запястья, Зара не могла отвести глаз от скелета Эйнора, и слезы наворачивались на её на глаза. — Давай похороним его, — предложил молодой мужчина. Она лишь кивнула, боясь, что если откроет рот, рыдания вырвутся наружу. Её спутник легко, словно куклу, поднял останки и принялся переносить их к могиле, а девушка хотела было пойти следом, как вдруг заметила нечто блестящее на полу. Она нагнулась и подобрала вещицу. Это оказался небольшой медальон. От удара его крышка раскрылась, и оттуда выпал листок бумаги, сложенный в несколько раз. Приморчанка подняла его и, развернув, начала читать. Судя по всему, это была страница из дневника, и по мере чтения ком в горле Зары становился все больше. «13 апреля 29-го года от Спасения Острова. Сегодня мы похоронили нашего отца. Бедная Эллена, она плакала на протяжении всех похорон… Как бы мне хотелось дать ей хотя бы малую толику своей силы воли! Но и это не главное. Сегодня, на могиле отца я дал клятву кровью, которую привожу здесь, дабы навсегда закрепить в памяти её слова. Я, Эйнор Энергичный, сын Далая Благородного, клянусь на своей крови и отцовском прахе, что буду защищать свою сестру Эллену Миловидную до и после конца жизни своей, до полной потери сил. Её боль станет моей болью, её беда станет моей бедой, её рана будет причинять страдания мне. Я клянусь взять на себя все трудности нашей грядущей жизни и сделать все для её счастья. Если я этого не сделаю, да буду обречен я на муки вечные…». На этом листок заканчивался, но большего и не было нужно. Наемница рыдала. — Эй, где ты там замешкалась? — раздался от могилы голос Лара. — Помоги мне уложить его в гроб, у меня что-то руки дрожат. — Да… Иду! — девушка вытерла слезы краем перчатки, быстро спрятала листок в медальон и поспешила к своему спутнику. Вдвоем им удалось аккуратно уложить Энергичного, а Зара положила сверху медальон. Затем могилу зарыли, установили крест — две диагональные доски, скрепленные посередине, — купец наколдовал небольшой, но очень красивый венок из белых лилий и осторожно возложил его на место последнего упокоения Эйнора. — Так закончилась история лучшего из братьев, доселе существовавших, — печально произнес Бесстрашный, низко опустив голову. — Да подарит ему Мириам легкий путь в лучший мир. Приморчанка глубоко вздохнула, чтобы убрать вновь подступившие к горлу рыдания.
