Наёмница: Первый путь

      — Сегодня — поминальный вечер в честь моего безвременно почившего мужа! — веселый голос Эллены Миловидной прорезал тишину комнаты как кинжал. Зара подняла взгляд от шахматной доски на молодую женщину, а в это время её спутник ловко заменил стоящую в углу пешку уже давно «съеденным» его противницей ферзем и подло захихикал.       — Что-то ты не очень похожа на безутешную вдову, — наконец произнесла приморчанка. «Безутешная вдова» окинула придирчивым взглядом свой наряд с ног до груди — сначала изящные черные туфельки, кокетливо выглядывающие из-под подола, затем непосредственно сам подол, нежно-голубой, с кружевами и мелким жемчугом, потом тугой корсет с весьма откровенным декольте… И кивнула, вздохнув:       — Да уж, действительно, не очень похоже, что я печалюсь о муже… Как думаете, черный цвет наряда улучшит положение? — с надеждой спросила она.       — Вряд ли, — подал голос Лар. — Тебе надо что-то закрытое, просторно-балхонистое и без украшений, тогда будешь похожа.       — Вот ещё! — капризно надула губки Эллена. — Не хочу я ужасно выглядеть на вечере только из-за этого старого дурака! Лучше давайте я помогу кому-нибудь… Ну-ка, что тут у вас?.. — она решительно села слева от купца и сосредоточенно наморщила лоб.       Путники жили у неё уже больше недели — после гибели мужа Миловидная заявила, что должна их как-то отблагодарить, и оставила погостить у себя немного, до поминального вечера, который, к слову сказать, в Аиларде разрешалось проводить лишь спустя девять дней после смерти. В первый же вечер они перешли на «ты», а спустя четыре дня совсем сдружились.       — Эй, да ты снова сжульничал! — с негодованием воскликнула Зара, вскакивая на ноги. — Лар, ты просто невыносим, так и знай!       — То же самое могу сказать и о тебе, — спокойно парировал её противник. — Никогда не видел такой надоедливой девушки.       — Ах ты, неотесанный мужлан! — вспыхнула Заокеанская-Храбрая.       — Это я-то мужлан? — поднял брови парень. — Между прочим, я учился вместе с темноэльфийским принцем и знаю пять древних языков — эльфийский, гномий, людской, оркское и гоблинское наречия, а не только Единый, как некоторые наемницы из захолустного Приморска.       — Да ну тебя, себе дороже с тобой спорить! — гордо вскинула голову «некоторая наемница». — Я лучше родителям пока письмо напишу, а ты с Элленой играй, пусть она твои выходки терпит.       — Давай-давай, пиши, жалуйся папочке, — поддел её купец, но она презрительно промолчала, усаживаясь за стол и доставая из ящика перо с чернильницей и бумагу.       Тут же все её раздражение как рукой сняло, и взрослая сердитая девушка превратилась в маленькую мечтательную девочку. Зара очень любила писать письма, ещё с детства. У неё никак не получалось налаживать мысленную связь для общения с родственниками, и она писала письма — сначала дяде, живущему гораздо севернее Приморска, а потом родителям и брату, когда их забрали воевать с орками, а ей с бабушкой пришлось временно переехать все к тому же дяде. Потом мама призналась ей по секрету, что получать письма, написанные рукой любимой дочери, было во много раз приятнее, чем мысленно общаться с остальными родственниками. С тех пор, когда приморчанке приходилось уезжать куда-то из семьи, она даже и не пыталась установить связь, а сразу же писала письма.       Вынырнув из приятных воспоминаний, наемница улыбнулась, обмакнула перо в чернильницу и принялась писать.       «Здравствуйте, дорогие мама и папа, и тебе, Лекс, тоже привет! Как дела у нас дома, как поживает бабушка, надеюсь, все в порядке? У меня все идет прекрасно. Устроилась на работу к одному купцу, охраняю его на дороге в Тир-Хейтар, хотя, кто кого охраняет — тот ещё вопрос. Да, знаю, что безумно далеко, но и денег он отвалит порядочно, тем более что он меня и кормит, и одевает, и проживание в корчме оплачивает, если надо. Вообще он неплохой парень, добрый, хоть и язвительный, образованный. Только немного странный — едет без товара, налегке, с одним лишь конем и деньгами устанавливать торговые связи! Хотя, это его дело, а не мое, я должна охранять. Недавно мы с ним пережили небольшое, но весьма захватывающее приключение, описывать его не буду — все дома. Но мы вышли из него целыми и невредимыми, а также помогли одной хорошей молодой женщине, и теперь мы временно живем у неё — до бала, который она собирается устроить сегодня в честь этого события. Завтра или послезавтра двинемся дальше, так что ответ лучше не пишите — все равно не дойдет. Посмотрим, в какую сторону нам надо будет ехать, но у меня есть подозрение, что путь наш будет лежать через Хильдис, надеюсь, мы там задержимся, и я смогу навестить дядюшку — я ужасно по нему соскучилась! Как, впрочем, и по всем вам. Жду не дождусь окончания своей первой миссии и триумфальное возвращение домой! Крепко всех целую и обнимаю, с любовью, ваша дочь и сестра Зара».       Девушка запечатала письмо и, крепко прижав его к груди, с донельзя счастливым видом прошествовала мимо напряженно думающих Эллены и Лара, вышла из комнаты, спустилась на первый этаж и через черный вход отправилась на голубятню. Она мечтала, как родители получат её письмо, и как обрадуется мама. Как отец проворчит что-то вроде «уже большая, а все матери каждый шаг докладывает»; как Лекс, этот несносный, но такой родной старший брат сначала будет смеяться; а потом подойдет к маме сзади, когда она будет читать письмо, положит голову ей на плечо, и тоже примется разбирать корявые строчки сестры… Приморчанка так живо представила себе эту картинку, что не заметила, как вошла на голубятню и врезалась в какого-то мужчину, как раз собирающегося выйти оттуда.       Сперва ей показалось, что это кто-то из слуг, но, приглядевшись повнимательнее, она поняла, что ошиблась. Незнакомец был одет, как аристократ, только отчего-то во все черное. Его бархатный плащ тяжелыми складками покрывал прямые плечи, на сапогах красовались серебряные шпоры, а к поясу был прикреплен красивый кинжал с изящной ручкой в виде свернувшейся змеи. Волосы у него были густые и длины примерно такой же, как у Сигиала, но за ними, в отличие от седых неопрятных патл отшельника, явно тщательно ухаживали, так же, как и за аккуратными усами и бородкой.       — Вот ведь Морастольфовы кальсоны! — выругалась Зара. — Прошу простить меня, господин, я не знала, что встречу здесь кого-то.       Мужчина издал короткий смешок.       — Ничего, бывает. Это я виноват — мне не следовало тут находиться.       — Да, по вашему костюму заметно. А что вы тут делаете? На вора не похожи… — Девушка снова смерила своего собеседника с ног до головы задумчивым взглядом.       — Я рад, что не похож, — ухмыльнулся он. — Но боюсь, что пока не могу открыть тебе свое имя и звание, дорогая, прошу прощения.       — Но почему?! — недоуменно воскликнула наемница. — Тогда мне придется звать хозяйку!       Аристократ быстро шагнул к ней и плотно прижал палец к её губам. Руки у него были холеные, мягкие.       — А вот этого как раз делать не надо, — проникновенным голосом произнес он, улыбаясь. — Ты все узнаешь, когда придет время… И помни — ведь мы ещё увидимся — что я желаю тебе исключительно добра, милая, — он боком проскользнул мимо приморчанки к двери, отняв палец от её рта, и добавил: — Да, кстати, советую тебе поменьше поминать Морастольфовы кальсоны — во-первых, он их не носит, а во-вторых, даже если бы и носил, то они у него всегда были бы в идеальном состоянии, уж я-то знаю, — он снова усмехнулся и, прежде чем Зара успела сказать хоть слово, исчез за дверью.       Минуту или чуть больше девушка приходила в себя от увиденного и услышанного, а затем бросилась к двери и распахнула её. Как и ожидалось, таинственный незнакомец исчез бесследно. В смятении, она отправила письмо и вернулась в комнату.       — Что это с тобой? — поинтересовался Лар, поднимая глаза от шахматной доски на скрип двери. — Уходила ты счастливая, а сейчас как будто призрака увидела!       — Нет, не призрака, но… Какого-то незнакомца, одетого, как дворянин, и не пожелавшего представляться.       — Незнакомец? В моей голубятне? — подала голос Эллена, оборачиваясь к девушке. — А он говорил тебе что-нибудь?       — Да, только очень странные слова… Он говорил, что мы ещё увидимся, и что он желает мне только добра… И что Морастольф не носит кальсоны!       Шахматисты дружно фыркнули.       — Да, действительно странный малый, — сказал купец. — Но, скорее всего, это просто сумасшедший какой-нибудь.       — Сумасшедшие не носят одежду аристократов, — резонно заметила Миловидная. — Да и Зара бы заметила, будь с ним что-то не так. Думаю, что это кто-то из цыган, ещё не уехавших после Ночи Мириам — я видела, среди них попадаются весьма состоятельные люди, цыганские бароны. Так что мне нужно держать ухо востро и по ночам выставлять охрану.       — Да, пожалуй. Ладно, давайте не будем о плохом, а лучше поговорим о предстоящем бале, — предложил парень.       — Бал! — неожиданно воскликнула градоначальница. — Ведь у вас нет одежды для бала! Я сейчас, быстро! — она молнией выскочила из комнаты, а через несколько минут появилась с охапкой платьев и вывалила их грудой прямо на кровать, сметя шахматы. У наемницы загорелись глаза, а руки сами собой потянулись к нарядам.       — Ну что, нравится? — спросила Эллена, любуясь произведенным эффектом. — Выбирай любое, какое понравится!       — Ты просто чудо! — воскликнула приморчанка, бросаясь на шею новой подруге. Лар только улыбнулся.       Довольно долго девушка с восторгом перебирала и разглядывала туалеты, но вдруг, когда их хозяйка смерила её вопросительным взглядом, осеклась, опустила глаза и потянула на себя самое скромное из одежд — закрытое темно-фиолетовое платье с простой каймой у ворота и манжет.       — Зара, да что это с тобой! — удивленно воскликнула Миловидная. — Неужели у тебя такой плохой вкус? Я это платье давно выбросить собиралась, а она его для бала выбрала!       — Я… Я не хочу стеснять тебя… И они, эти платья… Слишком дороги, чтобы простая наемница могла их носить, — краснея, вымолвила она.       — Знаешь, что мне сейчас больше всего хочется сделать? — прошипела её собеседница. — Дать тебе хорошего подзатыльника, да воспитание не позволяет! О чем ты, мы же подруги! Да у меня этих платьев полон шкаф, некоторые даже ни разу не надевала, а она стесняется. У меня просто нет слов!       — Да выбери ей сама, она же у нас такая скромница, — ухмыльнулся купец. — Я вообще заметил, что в ней очень много черт эдакой провинциальной простушки… Ну да ладно, нам с ней ещё долго вместе ехать, постараюсь это исправить.       Приморчанка в ответ наградила его испепеляющим взглядом, но тут Эллена наклонилась над ворохом нарядов и ловко выудила один из них.       — Ага, кажется вот это подойдет! — удовлетворенно произнесла она. — Пойдём-ка в мою комнату, примерим, и не вздумай отказываться, — с этими словами она увлекла девушку в соседнюю комнату.       — Так, заходи за ширму, снимай своё платье и надевай моё. Думаю, оно тебе будет по размеру, но если нет — я легко исправлю это магией. Давай-давай, и нечего смотреть на меня, как мышка на кошку! Я хочу, чтобы на этом балу ты произвела впечатление на всех мужчин, ну, а самое сильное — разумеется, на Лара, — она заговорщически подмигнула наемнице, а та, успевшая уже зайти за ширму и стянуть через голову свой наряд, ойкнула и выронила его.       — Ты… Как ты догадалась, что он мне нравится?.. — с трудом выдохнула она.       — Всё очень просто. Любая женщина поняла бы. Ты на него та-акими глазами смотришь! — градоначальница хитро улыбнулась.       — Какими это?       — Такими… Особенными! У тебя как будто что-то в них загорается, когда ты смотришь на него, разговариваешь с ним…       — Так значит, он тоже догадался? — холодея, произнесла Зара.       — Вряд ли. Мужчины на этот счет очень невнимательные и глупые существа, уж поверь мне. Так, что-то мы отвлеклись, давай-ка переодевайся, и не забудь сменить туфли и перчатки! — девушка покорно кивнула и совсем скрылась за ширмой.       Через некоторое время она вышла оттуда совершенно преображенной. Платье на ней было изумрудно-зеленым, с пышной юбкой и тугим корсетом, расшитым золотыми и серебряными нитями.       — Вот это да! — всплеснула руками молодая женщина. — Какая красота! Пойдем, покажем Лару, — и, прежде чем приморчанка успела вымолвить хоть слово, потянула её за собой.       Взору Лара, уже заскучавшего было в одиночестве в комнате, открылась незабываемая картина: растрепанная сердитая Эллена, тянувшая вперед за подол Зару, красную как рак и ужасно смущенную. К тому же наемница прыгала на одной ноге, так как туфлю с другой она, видимо, потеряла во время борьбы в коридоре. Секунду-другую парень оторопело взирал на это, а затем громко рассмеялся.       — Что тут смешного?! — рассердилась Миловидная, захлопывая дверь ногой, так как руки все ещё крепко держали приморчанку за платье. — По-моему это очень грустно!       — Я соглашусь с тобой — это очень грустно, когда тебя насильно наряжают, а потом тащат в таком откровенном виде показывать чужому мужчине! — не сдержалась девушка, вырывая подол из рук градоначальницы.       — Прекрати, вполне себе нормальное платье, тебе ещё в нем на балу танцевать, — ухмыльнулась Эллена, приглаживая светло-русые локоны. — Ну что, Лар, как тебе это? — она указала на свою подругу.       — Пожалуй, немного откровенно, — осторожно произнес Бесстрашный. — Разве ей хочется повышенного мужского внимания?       Наемница открыла рот, чтобы возмутиться, однако молодая женщина её опередила:       — Разумеется, и не просто хочется, а мы имеем это своей главной целью — чтобы все мужчины были сведены ей с ума! Да, кстати, а ты что ли ревнуешь?       — Нет, конечно, нет, — поспешно произнес он. — Она же мне никто, просто работает на меня, а ты — ревновать.       — Так, ладно, нам же ещё надо прическу сделать, — торопливо проговорила Миловидная, хватая Зару за локоть. — Мы пойдем, а ты тут не скучай, можешь делать что хочешь, только не уходи из дому, надо будет и тебе костюм подобрать, — с этими словами подруги снова вернулись в комнату старшей из них.       Прическа получилась действительно знатная — густые волосы девушки были разделены на две части вертикальным пробором, из верхнего был сооружен необычный цветок, к которому прикрепили маленькое украшение, а нижнюю завили крупными локонами. Миловидная как раз заканчивала подправлять ещё теплыми щипцами прядки у висков, когда в комнату постучал и, не дожидаясь ответа, вошел Лар.       — А, заходи, мы тут как раз заканчиваем, — весело сказала Эллена. — Я просто не могла доверить её волосы своей камеристке — она такая растяпа, а найти получше здесь невозможно. Однако из меня вышел неплохой парикмахер, а, Лар?       — Я не могу с тобой не согласиться, — улыбнулся парень, подходя ближе и осторожно дотрагиваясь до макушки Зары, от чего та слегка вздрогнула. — Действительно, ты здорово поработала!       — Спасибо большое... Ой, как я могла забыть! — хлопнула себя по лбу молодая женщина. — Мне же надо проверить, как идет подготовка к балу! Я скоро вернусь, не скучайте без меня, — она подхватила подол платья и в мгновение ока исчезла за дверью.       — Главное, чтобы все это великолепие не рассыпалось, когда ты начнешь танцевать, — помолчав немного, произнес купец. Он стоял прямо за спиной своей спутницы, и смог увидеть в зеркало, как испуганно вытянулось её лицо после этих слов. — Что случилось? Я что-то не так сказал?       — Ла-ар, — тихонько пробормотала девушка. — Я танцевать не умею!       — Чтоб тебя демоны съели! Ты почему раньше не сказала?       — Да я как-то… Не подумала, — она виновато опустила голову.       — Ты вообще когда-нибудь думаешь? — ехидно поинтересовался Бесстрашный, но заметив, как подозрительно заблестели глаза девушки, смягчился: — Ладно, перепираться потом будем, а сейчас надо в срочном порядке учить тебя танцевать. Ну-ка, вставай напротив меня.       Они вышли на середину комнаты, приморчанка нерешительно остановилась в шаге от новоиспеченного учителя, не зная, что делать.       — Разучим вальс, — начал он. — Он проще всех, на мой взгляд, да и танцуют его часто. Подойди ближе — не съем, я не так давно пообедал. Левую руку клади мне на плечо — свободнее, свободнее, если на балу не хочешь походить на деревянную марионетку, — а правую ладонь вложи в мою. Поизящнее как-нибудь, ты девушка или кто? — Лар улыбнулся и опустил руку на талию партнерши. — А теперь все просто — один средний шаг вперед, а затем ещё один влево, и все это по кругу. Ну-ка, попробуем…       Заглянувшая к ним через пять минут Эллена сначала остолбенела, увидев неторопливо вальсирующую по комнате парочку, а потом довольно улыбнулась и тихонько притворила дверь.

***

      — Добрый вечер, дорогие друзья! — раздавался по зале звонкий, да ещё и магически усиленный голос Эллены Миловидной. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память моего безвременно почившего супруга. Я безмерно скорблю о его кончине, но он был человеком очень добрым и жизнерадостным, и ему не хотелось бы, чтобы на его поминках кто-то грустил. Так что будем веселиться! — её слова были встречены одобрительным гулом среди гостей, а она улыбнулась им сияющей улыбкой и подошла к Заре и Лару:       — Как думаете, не слишком напыщенно получилось? — тихонько спросила она.        — Для таких гостей — в самый раз, — усмехнулся парень и повел плечами. — Да, кстати, по-моему ты уж слишком заузила для меня мундир своего муженька, он мне тесноват.       — Прости, но сейчас исправлять уже поздно! А тебе, между прочим, идет синий цвет.       — Спасибо, — благосклонно улыбнулся он. — Ну-с, с чего начнется сие празднество?       — Дамы и господа, для начала, чтобы настроить вас всех на нужный лад, предлагаю устроить конкурс песен! — возвысила голос градоначальница. — К тому же, как видите, среди нас есть поистине выдающийся гость, это Вольдемар Вороной, герой войны, боевой офицер! — все взгляды тут же устремились к вышеназванному военному. Им оказался высокий статный мужчина лет тридцати-тридцати пяти, с усами, аккуратно приглаженными черными волосами и в парадном мундире Аиларда с орденами, самодовольно улыбающийся. — Споет каждая из дам! Кто же начнет?       Наемница стояла, сама не своя, намертво вцепившись в локоть своего спутника. Она панически боялась петь, так как не имела особых к этому дарований, и Эллена, видя это, тянула её очередь, вызывая других гостий к роялю. Но, наконец, подходила к концу песня последней из дам, тучной немолодой женщины с удивительно высоким голосом. Миловидная боком пробралась к псевдосупругам, стоящим в самом конце залы, у окна.       — Скоро твой выход, — шепотом предупредила она Зару. — Ты уже придумала, какую песню будешь петь?       — Да, — неожиданно для себя уверенно ответила девушка. — Я спою одну песню, про которую мне рассказывал отец — он говорил, что она из какой-то рисованной пьесы про музыкантов… — она резко замолчала. Молодая женщина смерила её удивленным взглядом, а Лар наклонился к её уху и тихонько сказал:       — Не обращай внимания, это у неё нервное.        — Я так и подумала, — усмехнулась та, пробираясь вперед, к роялю, под громкие аплодисменты раскрасневшейся тонкоголосой толстушке. Приморчанка двинулась следом, мысленно молясь всему Трио Великих Богов.       — Итак, осталась последняя из дам — Зара, моя подруга и одна из убийц зомби, — бодро вещала между тем хозяйка. — Начинай, дорогая! — и она села за рояль, приготовившись играть.       Нетвердой походкой «одна из убийц зомби» подошла к ней и повернулась к зрителям. Она в волнении обвела глазами собравшихся и остановилась на лице своего спутника. Выражение его было каменно-спокойным, но ей показалось, что он чуть-чуть усмехнулся, ехидно так. И наемнице до дрожи захотелось стереть эту гадкую улыбочку с его лица, она набрала в грудь воздуха и начала:       — Я хочу спеть вам песню «Луч солнца золотого» и посвящаю её своему мужу, Лару Бесстрашному! — все взгляды тут же обратились к молодому мужчине, и тому ничего не оставалось делать, как изображать благодарную улыбку. «Вот так тебе, вот так!» — мстительно подумала девушка и запела.             Луч солнца золотого             Тьмы скрыла пелена.             И между нами снова             Вдруг выросла стена…       «А как же эта песня подходит к нам с Ларом… Луч солнца — это наша дружба, которая только-только начала завязываться, пелена тьмы — тот случай на сеновале, когда я ударила его, да вдобавок обругала. С тех пор между нами выросла стена, стена холодности и безразличия, я ему никто, он мне чужой, да, как же все сходится…»             Ночь пройдет, настанет утро ясное,             Верю, счастье нас с тобой ждёт.             Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная,             Солнце взойдет…             Солнце взойдет…       «Да, нас ждет счастье… Только вот вместе или по отдельности?..»             Петь птицы перестали.             Свет звёзд коснулся крыш.             Сквозь вьюги и печали,             Ты голос мой услышь…       «Услышь меня, Лар, услышь, прошу тебя, пойми же, наконец, что я не со зла, что я люблю тебя!» — взмолилась про себя Зара, машинально кивая головой в ответ на аплодисменты дам и кавалеров.       — Это божественно, милая! — воскликнула Эллена, беря её под руку и ведя в толпу.       — Да, чудесно, восхитительно! — высокая черноволосая дама в ярко-алом бархатном платье схватила её за руку.       — Ваш муж должен это по достоинству оценить, — вторила ей другая, в лиловом и с огненно-рыжими непослушными локонами.       — Да, да, наверняка оценит, — рассеяно бормотала наемница, пытаясь разыскать взглядом Лара.       — А теперь давайте танцевать! — бодро воскликнула Миловидная. — Оркестр, музыку! Кавалеры приглашают дам!       Оркестр, до этого скромно располагающийся на заднем плане, ожил плавным, легким вальсом. Всех дам тут же «разобрали», а к приморчанке подошел тот самый герой войны Вольдемар и галантно протянул руку:       — Мадам, могу ли я пригласить вас на тур вальса? Я очарован вашим пением!       Девушка ничего не успела ответить — рядом тут же возник её псевдосупруг и ловко положил руку ей на талию:       — Прошу прощения, но моя жена танцует только со мной, — произнес он с легкой усмешкой, той, что так рассердила перед этим его спутницу, и, не дожидаясь ответа от озадаченного Вороного, увел её к остальным парам.       Уже кружась в вальсе, партнерша тихонько сказала ему что-то, он ответил, и начался разговор, неслышный другим гостям.       — Воркуют, голубки, — с умилением произнесла та самая толстушка с высоким голосом, обмахиваясь веером.       — Такая любовь — как это мило, — поддержала её худощавая невысокая женщина в бирюзовом туалете. Они уже натанцевались, и стояли теперь у стены, отдыхая.       — Почему ты не дал мне с ним танцевать? Неужели ревнуешь? — между тем попыталась поддеть купца Зара. Тот снисходительно улыбнулся:       — Ты слишком много о себе возомнила. Просто я не хотел позориться перед таким известным человеком — как-никак, здесь все думают, что мы муж и жена.       — Грубиян!       — Ещё какой. А ты не сбивайся с ритма, а то обтопчешь мне все сапоги. Раз — два-три, раз — два-три, раз — два-три, раз…       Наконец, танец кончился, и все пары разошлись к столикам с напитками и канапе.       — Представляешь, все думают, что вы во время танца друг другу слова любви шептали, — хихикнула Миловидная, беря наемницу под руку.       — Как жаль, что это не так, — пробормотала девушка, беря со стола бутербродик.       Тем временем к Лару, едва успевшему взять бокал, вальяжной походкой подошел Вольдемар Вороной и заговорил напыщенным тоном:       — Вы нанесли мне оскорбление, уведя у меня даму, с которой я собрался танцевать!       — И что? — лениво перебил его Бесстрашный, отхлебывая вино и смерив офицера презрительным взглядом — от начищенных до блеска коричневых сапог до коротко подстриженной, по моде, которую ввел Андрей Заокеанский, головы. Его собеседник аж покраснел от злости и ярости.       — А я, представитель древнего и знатного рода, не собираюсь сносить подобное от какого-то проходимца!       — Мой род гораздо древнее и знатнее твоего будет, — резко осадил мужчину купец, и его взгляд стал стальным. — Что ты от меня хочешь?       — Судя по всему, извиняться вы не собираетесь, сударь, так что у меня остается единственный выход — вызвать вас на дуэль!       Окружившие их дамы тихо ахнули хором, а Лар лишь усмехнулся и произнес:       — Не вижу причин вам отказывать. На каком оружии будем драться?       — На мечах, — воинственно ответил офицер.       — Прекрасно. Когда?       — Прямо сейчас! Ваше оружие при вас?       — Как видите, — его собеседник положил руку на рукоять верного меча, висящего у него на поясе в ножнах. — А ваш?       — Здесь. В таком случае, выйдем на улицу — я не хочу пугать дам, — Вороной галантно поклонился женщинам.       — Да, за домом, на некотором расстоянии есть небольшая рощица, думаю, она нам подойдет. Идемте! — сказал Лар, и двое мужчин незаметно вышли из залы.       Дамы тем временем сбились в тесный кружок и принялись горячо обсуждать предстоящую дуэль и её результат. Спустя несколько минут их болтовня достигла определенной громкости и обратила на себя внимание Зары и Эллены, до этого беседовавших между собой.       — Леди, о чем разговор? — улыбаясь, спросила Миловидная, подходя к ним под руку со своей подругой.       — А вы разве не слышали? — удивленно воскликнула худенькая нервная девушка в нежно-розовом платье. — Лар Бесстрашный повздорил с Вольдемаром Вороным, и они ушли сражаться на мечах!       — Что?! — воскликнула наемница, бледнея. — Как давно это было? Куда они пошли?       — Несколько минут назад, они отправились в рощицу за домом... Эй, куда же вы?       — Я должна это предотвратить! — крикнула девушка, уже подбегая к выходу из залы. — Мой муж, конечно, Бесстрашный, но всё же не Бессмертный! — она выскочила из помещения и помчалась к рощице так быстро, как только позволяло длинное платье и туфли на каблуках.       Она успела как раз вовремя: противники только-только разошлись, чтобы начать сражаться. Зара с визгом повисла на шее Лара.       — Что это с тобой? — без особого интереса спросил он. — Отойди, пожалуйста, и дай мне спокойно отстоять свою честь.       — Лар, прошу тебя, не дерись! Я боюсь за тебя! — взмолилась девушка, однако, отпуская «муженька».       — Дорогая, успокойся. Неужели ты настолько не уверена во мне? Этот человек хочет дуэли — он её получит. Я сумею доказать знатность своего рода!       — Какая же это глупость! Он же убьет тебя! Мне был сон! Я видела твою кровь на своих руках!       Парень тяжело вздохнул и смерил своего противника, который с любопытством наблюдал за перебранкой парочки, испепеляющим взглядом.       — Милая, мне кажется, что твой сон вещий — твои руки точно будут в моей крови, если ты не дашь мне провести эту дуэль. Отойди, а не то я тебя к дереву привяжу, так ты и знай!       Приморчанка сердито сверкнула глазами, но отошла. Дуэль началась…       Вольдемар тут же ринулся вперед, намереваясь серией быстрых ударов сбить противника с толку, а затем нанести решающий, но ему этого не удалось — парень, не сходя с места, легко отбил их все, однако не сделал не единой попытки ответить Вороному тем же. Тот слегка отступил, в упор сверля его взглядом, однако купец лишь слегка улыбался, той самой своей особенной ехидной усмешечкой. Тогда офицер повторил нападение — результат был тот же самый.       Зара в волнении теребила в руках веер, дрожа от страха за дорогого человека. Каждый раз, когда Вольдемар бросался на него, её бедное сердце замирало от ужаса, а когда Лар с легкостью отбивал все удары, на её карих глазах выступали слезы облегчения и радости. Потом все повторялось, ещё и ещё.       Наконец, герой войны окончательно рассвирепел. Он широко размахнулся и с разбегу рубанул мечом своего противника. Зрительница вся сжалась, однако её спутник успел увернуться, и остро отточенное лезвие меча отрубило лишь прядь его волос чуть пониже уха. В глазах Бесстрашного появилось странное, пугающее выражение, они загорелись мрачным огнем, и приморчанка даже почувствовала легкую жалость к Вольдемару.       Купец неторопливо перехватил меч поудобнее… И резко взорвался серией сильных и метких ударов. Один за другим, они покушались на жизнь офицера, а тот был так ошеломлен и напуган, что мог лишь неуклюже отбивать их, все больше и больше пятясь. Внезапно он почувствовал, что уперся спиной в дерево, и побледнел от ужаса. Его противник продолжал свою яростную атаку, Вороной попытался увернуться… И неуклюже упал на спину. Лар сделал молниеносный шаг вперед, затем выпад — и вот лезвие его оружия прижалось к горлу Вольдемара. Сейчас Бесстрашный казался воплощением войны — белый от гнева, с плотно сжатыми губами, разметавшимися волосами и горящими глазами.       — Прошу, не убивайте меня! — взмолился его противник, обливаясь холодным потом. — Я беру назад все свои слова, все! Только пощадите!       — Падаль, — бросил сквозь зубы купец, убирая меч. — Жалкий человек. И за что тебя называют героем войны? — он брезгливо поморщился, отошел в сторону и принялся вытирать оружие о траву. Зара бросилась к нему, обняла за шею:       — Ты жив, ты жив! — плача, повторяла она, стискивая парня в объятиях.       — Перестань, я и не собирался умирать. И не надо дергать меня за волосы, и так я лишился их части, — немного сердито произнес он.       — Лар, если бы ты знал, как я боялась за тебя! Не знаю, чтобы я делала, если бы ты… Если бы тебя… — голос девушки сорвался, когда она подумала о другом, более страшном конце дуэли.       — Осталась бы без гонорара, только и всего, — Бесстрашный чуть усмехнулся и обнял её в ответ. Он старался говорить небрежно, но по голосу было ясно, что он удивлён и растроган, так что наемница сразу же поняла: стена, выросшая между ними с недавних пор, разрушена.