Наёмница: Первый путь

      Уже два часа прошло с тех пор, как путники покинули гостеприимный дом Эллены Миловидной. Та никак не хотела их отпускать и умоляла погостить ещё недельку-другую, но теперь, после дуэли Лара с Вольдемаром и позорного поражения последнего, оставаться в городе им было опасно: такой человек как Вороной запросто мог отомстить. А навлекать беду на добрую градоначальницу купцу, а особенно его спутнице, не хотелось.       — Что грустишь? — поинтересовался парень, и Зара вынырнула из своих невеселых мыслей. — Эллену жаль покидать?       — Да, очень жаль, — печально произнесла девушка, перебирая пальцами темно-коричневую гриву Рубинки — путники ехали верхом, неторопливой рысью. — Мы с ней подружились. Мне будет её не хватать.       — Мне тоже, — неожиданно признался Бесстрашный. — Она такая жизнерадостная, энергичная, добрая… Этих качеств мне всегда не хватало.       — Перестань. Ты очень добрый, правда!       — Ага, конечно, конечно, — он ухмыльнулся и чуть придержал Вихря, который норовил обогнать более смирную лошадку наемницы. — Чуть не убил этого бедного Вольдемара, демон его забодай!       Приморчанка представила себе демона, пытающегося забодать трусливого героя войны своими изогнутыми, прижатыми к чешуйчатой голове рогами, и хихикнула.       — Ну не убил же. И вообще, он сам виноват! Представляю себе, что он тебе наговорил.       — Он посмел оскорбить мой род!       — Род? Подумаешь, мог бы его род в ответ оскорбить, делов-то…       — Какой же ты все-таки ещё ребенок! — Лар нагнулся к спутнице и ласково потрепал её по плечу. — Я же частью темный эльф, да и воспитывался в их традициях, а там оскорбление рода — тягчайшее преступление, которое можно смыть только кровью. Ему ещё повезло, что я не чистокровный, иначе не ушёл бы живым.       — Ладно тебе, все уже позади, — тепло улыбнулась Зара. – А этого Вольдемара ещё Великое Трио покарает, помяни моё слово. И я не ребенок — мне уже девятнадцать лет!       — Я все равно старше — мне уже двадцать три.… Подожди-ка, там какой-то шум! — купец резко осадил сразу обоих коней и бесшумно спешился. — Стой тут, я сейчас проверю. — Он двинулся вперед, к зарослям дикой малины.       — Я с тобой! — приморчанка ринулась к нему.       — Ладно, только, ради Мириам, тише! — прошипел сквозь зубы парень. Сам он ступал так осторожно, что под его сапогами ни листик не шевельнулся, ни ветка не хрустнула. Наемница попыталась повторить за ним движения, но у неё получилось не особо хорошо, поэтому она просто подошла к нему своим обычным шагом, разумеется, производя при этом достаточное количество шума.       — Ну я же просил, Зара! — пробормотал Бесстрашный, осторожно раздвигая листья. Девушка приподнялась на цыпочки и заглянула через его плечо.       Картина, открывшаяся их взглядам, пожалуй, напугала бы любого. На полянке в зарослях малины крупный минотавр схватил в охапку светловолосого парня и тащил его прочь. Тот отбивался ногами, выкрикивая проклятия, руки бедняги были связаны за спиной его же собственным поясом. Завидев путников, он замолотил ногами ещё яростнее, лицо его просветлело от радости, и он крикнул:       — Помогите! Спасите!       — Мы сейчас! — крикнула приморчанка и ринулась было на помощь несчастному, но Лар быстро зажал ей рот ладонью и повалил на землю. Его дыхание обожгло её щеку, и он прошептал ей в самое ухо:       — Молчи! Сейчас ты его не спасешь, только нас погубишь! Надеюсь, минотавр не успел ничего понять, иначе нам конец.       В стороне раздался новый крик бедолаги, неразборчивое мычание минотавра, и наемница неистово рванулась на помощь. Купцу стоило больших трудов удержать её, да он и не удержал бы, если бы перед этим не перевернулся и не подмял спутницу под себя, прижимая к земле. У той из глаз брызнули слезы, но он был неумолим.       Вопли жертвы минотавра стихли вдали, и только тогда парень отпустил Зару и, откатившись в сторону, поднялся на ноги.       — Как ты мог! Он же убьет его! — истерически выкрикнула она, вскакивая на ноги и принимаясь швырять в Бесстрашного чем попало — землей, травой, собственными перчатками. — Теперь я уже ничем не смогу ему помочь, теперь я убийца, и всё из-за тебя! Я тебя ненавижу, ненавижу! — девушка бросилась на Лара с кулаками, но он ловко перехватил её за локти и прижал к своей груди. Приморчанка сразу как-то обмякла, уткнулась лицом в кольчугу спутника и расплакалась.       — Успокойся, — бормотал парень немного растерянно, поглаживая её по густым темным волосам. — Всё будет хорошо. Поверь, я знаю, что делаю.       Через некоторое время рыдания Заокеанской-Храброй перешли в тихие всхлипы, и юноша осторожно отпустил её. Теперь ему можно было не бояться, что она попытается сделать из него мелкий фарш — лицо наемницы, красное и распухшее от слез, выражало полное безразличие и покорность судьбе. Бесстрашный осторожно приобнял её за плечи и повел к лошадям, продолжая бормотать на ухо эти три простых слова, в которых она сейчас так нуждалась — все будет хорошо…       — Разведи огонь, пожалуйста, — попросил купец, отпуская девушку. Он запустил руку в чересседельную сумку в поисках съестного, краем глаза наблюдая за ней. Она покорно опустилась на корточки и извлекла из ладони крошечный язычок пламени, от которого подсохшая лесная трава тут же начала тлеть. Приморчанка опустилась на колени перед этим малюсеньким огоньком и неотрывно глядела на него, что-то шепча. Лар забеспокоился и, сжимая в руках вынутую из сумки буханку хлеба, быстро шагнул к ней и нагнулся так, чтобы его ухо было вровень с её губами.       — Жизнь течет, по капле выходит из короля с каждой кровинкой. Он истекает кровью по ночам, когда никто не в силах ему помочь… Тогда, прижимаясь щекой к ледяной подушке, он, силясь сдержать кашель, думает о сыне, чью любовь ему никогда не вернуть… — быстро-быстро шептала она таким голосом, что у парня все внутри холодело. — Виноват он сам, не винит никого, понимая ошибки свои… но сыновней любовью может и был бы он спасен…только поймет ли сын, поймет ли сын…       — Зара, очнись! — он резко тряхнул её за плечо. Наемница вздрогнула и потерла лоб, прищурившись. — Что это было?       — Н-не знаю… — удивленно пробормотала Зара. — Я опустилась на колени, чтобы раздуть пламя, и вдруг почувствовала, как будто кто-то влезает ко мне в голову — и пустота… Я что-то делала или говорила?       — Говорила, — ответил купец, усаживаясь с ней рядом, и приморчанке почудилось, будто бы она уловила в его голосе легкую дрожь. — Про короля, истекающего кровью по ночам, думающего о сыне. Ты можешь предположить, что это за король?       — Точно не наш Изенлорд — он ещё слишком молод, каких-то тридцать лет. Может, какой-нибудь гномий монарх?       — Вряд ли — у них сейчас смута, власть переходит из рук в руки. У лесных эльфов королева, причем очень юная… Остаются темники! — воскликнул Бесстрашный. — Но когда я в последний раз видел их повелителя, он был здоров.       — Я не знаю, — пожала плечами девушка, усаживаясь поудобнее и беря из рук спутника хлеб. — Я ни разу в жизни не видела ни портрета короля, ни тем более его самого. Это очень странно, что я вообще упомянула его в своем бреду. А ты не знаешь, может быть, я подверглась какому-то заклинанию, а, Лар? Лар!..       — Что?.. Ах да, заклинание.… Не думаю, что это заклинание — скорее, просто случайность. Может быть, тебе когда-то в детстве рассказывали об этом короле, а ты забыла. Он — великий воин, да…. — рассеяно бормотал Бесстрашный, поднимаясь на ноги. — Не бери в голову, думаю, это все от потрясения. Лучше разведи, наконец, нормальный костер, — он улыбнулся и отправился к лошадям — стреножить их и принести остальную провизию. Приморчанка удивленно пожала плечами, глядя ему вслед, и повернулась к будущему костру. Это происшествие отвлекло её от переживаний насчет бедной жертвы минотавра, так что разжечь пламя в этот раз удалось без особых проблем.

***

      — Лар, зачем мы вообще идем на площадь нанимать помощника? — недоуменно вопрошала Зара, шагая рядом с купцом вдоль по улице. — Думаю, нам удастся вызволить этого человека и своими силами!       Это происходило уже на следующий день, так что девушка уже была спокойна и более-менее собрана, как всегда, тем более что по дороге в город юноша объяснил своей спутнице, что минотавры — работорговцы, а не людоеды, так что спасение парня не требовало немедленного действия. Выслушав все это, наемница испытала сильнейший стыд за свое вчерашнее поведение, но к счастью для неё в этот раз Бесстрашный не оказался злопамятным. И сейчас они шли на главную площадь Хильдиса — родного города дядюшки Зары, Магкарта, — чтобы завербовать себе в помощь наемника.       — Нет, ну правда, зачем, — продолжала между тем девушка, теребя спутника за предплечье. — Ты прекрасно сражаешься, я тоже кое-что могу, а тот минотавр показался не слишком крупным, мы справимся!       — Ты совершенно, ну совершенно не знаешь их повадок, — спокойно произнес парень, внимательно обшаривая взглядом площадь, на которую они только что вышли, и ряд наемников на ней. — Минотавры, как правило, живут группами. И, если ты не знаешь, у них самок нет.       — Да, отец рассказывал мне, они — плод опытов какого-то мага. Он, кажется, создал их и держал в клетках, а потом зверюшки ухитрились сбежать. Это было уже очень давно.       — Точно. Чтобы не вымереть, они похищали человеческих женщин и… Хм… Пользовались ими для продолжения рода, но рождались все равно мальчики, неизвестно почему, поэтому эта их необходимость вылилась в работорговлю. Ещё я слышал, что много сотен лет назад один из них ухитрился сбежать на Большую Землю и обрюхатить одну из тамошних цариц, но я не очень в это верю.       — Как же ему удалось? Магических существ никогда не выпускали с Острова!       — Минотавры не так глупы, как, возможно, кажется на первый взгляд. У них даже есть нечто вроде своего языка. К тому же они обладают недюжинной силой, несмотря на полное отсутствие магических способностей, да и заклинанием их задеть не так-то просто — шкура уж больно прочная. Так что вдвоем нам никак не справится, — Лар подошел к рослому крепкому наемнику, от нечего делать жующему аттис, и спросил: — Доброго дня тебе. За сколько предоставишь свои услуги?       Парень сплюнул в сторону потерявший сладость кусочек аттиса, вынул из кармана другой, положил его в рот и только потом ответил:       — Десять золотых.       — За неделю?       — За день.       — Мда-а, дорого же ты себя ценишь, — не удержалась от язвительной реплики Заокеанская-Храбрая, на всякий случай крепко вцепившись в локоть купца.       — Не нравится — гуляй, — был ответ.       — Да, дорогая, настолько самовлюбленный помощник нам не нужен — ещё откажется сражаться, — надменно произнес Бесстрашный. — Пойдем, найдем себе кого-нибудь посговорчивее, — они отошли в сторону, и парень, тяжело вздохнув, высвободил предплечье из рук спутницы.       — Что с тобой? — удивленно спросила она.       — Не ожидал я, что все так дорого будет, — хмуро ответил он. — Денег у нас все же не слишком много, несмотря на доброту Эллены. Так что я сейчас буду разными средствами уговаривать хоть кого-нибудь поработать на нас, а ты попытайся выведать, слышали ли местные что-нибудь о минотаврах. Только не уходи с площади!       — Хорошо, — приморчанка кивнула и покорно поплелась прочь от торговых рядов. Вяло оглядев площадь, она пришла к выводу, что её совсем не тянет беседовать ни с толстыми потными бабами, стоящими в тесном кругу и обсуждающими какую-то очередную сплетню, ни с компанией подозрительного вида парней, чьи взгляды она уже не раз ловила на себе, точнее на одной своей конкретной части. Поэтому Заокеанская-Храбрая осторожно приблизилась к стоящей в гордом одиночестве девушке и робко поинтересовалась:       — Простите, а вы местная?       Впрочем, на внешности этой девушки стоило бы задержаться подробнее. У неё были огненно-рыжие, сильно вьющиеся волосы поразительной густоты и пронзительно-зеленые глаза. Одета она была по-мужски, в темные штаны, белую рубашку и кожаную куртку, а у её пояса висел красивый кинжал. Лицо девушки, строгое и правильное, удивительно хорошо сочеталось с хрипловатым тембром её голоса, который понравился Заре сразу же, как только незнакомка заговорила:       — Нет, но, может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?       — Сомневаюсь, — вздохнула её собеседница. — Я сама не местная, здесь живет мой дядя…       — С ним что-то случилось? — быстро спросила рыжеволосая. — Вы говорите о нем таким грустным голосом.       — Да нет, что вы. Зато когда мы с… С мужем подъезжали к городу, на наших глазах похитили какого-то парня, и теперь мы хотим нанять кого-нибудь, чтобы нам помогли его спасти, но не хватает денег, — приморчанка тут же спохватилась, не наболтала ли она лишнего, как обычно, по своей наивности, но в этот раз ей улыбнулась удача.       — Что же вы сразу не сказали, — воскликнула незнакомая девушка, и лицо её просияло от радости. — Я как раз ищу работу воина! Ведите меня скорее к вашему мужу!       — Я уже здесь, — Лар приблизился к псевдожене и её спутнице. Вид у него был безрадостный. — Не думаю, что ваша цена будет приемлемой для нас, но все же… Сколько?       — Я работаю бесплатно. У меня достаточно денег, мне просто хочется быть полезной людям, — ответила рыжая.       — Что-то мне не очень верится, — задумчиво произнёс купец. — Ладно, у нас все равно нет выбора. Мы берем вас, только выслушайте, я не хочу быть причиной вашей гибели. Мы идем вызволять несчастного из лап минотавров. Я не знаю, сколько их в логове, и насколько они сильны, так что это будет нападение вслепую. Готовы ли вы к этому?       — Вполне.       — Хватит ли у вас сил? Подумайте хорошенько, — настаивал парень.       — Давайте мы с вами зайдем вон в тот переулок, я кое-что вам покажу, и ваши вопросы сразу же сойдут на нет, — произнесла будущая победительница минотавров.       — А без этого никак нельзя обойтись? — спросила Зара. — Может быть…       — Нет, к сожалению нельзя, — отрезала её собеседница. — Идемте же.       Бесстрашный пожал плечами, но все же двинулся вслед за незнакомкой, на всякий случай взявшись за рукоять меча. Приморчанка уже привычно ухватилась за его предплечье, в очередной раз ловя себя на мысли, что таким образом чувствует себя в наибольшей безопасности.       Вышеупомянутый переулок находился поблизости. Оканчивался он тупиком, а рядом с этим самым тупиком росло невысокое, чахлое от недостатка света дерево. Переулок был образован двумя глухими стенами домов, которые когда-то по ошибке поставили на расстоянии двух метров друг от друга, вместо того, чтобы расположить вплотную.       — Ну, и что же вы собираетесь нам показать? — поинтересовался парень, когда они находились примерно на середине переулка. Вместо ответа рыжеволосая молча освободилась от куртки, устроив её на дереве, повернулась спиной к своим работодателям и подняла край рубашки так, что вся её спина оказалась на виду.       Заокеанская-Храбрая восхищенно ойкнула и тут же зажала рот рукой. Глаза её спутника округлились. Да, тут действительно было, чему удивиться. Через всю спину незнакомки от левого бедра к правому плечу тянулась замысловатая татуировка, изображающая длинный язык пламени. Она была красно-оранжевого цвета и блестела, переливалась на солнце, как настоящий огонь.       Наконец, Бесстрашный сделал шаг вперед и осторожно притронулся к изображению на спине девушки, но тут же с шипением отдернул палец.       — Вы дракон? — хрипло спросил он.       — Поразительная проницательность, — незнакомка усмехнулась и опустила рубашку. — Хотя вы все же немного ошиблись, — она сняла с дерева куртку и неторопливо надела её. — Я дочь дракона и простой женщины, стало быть, полу-дракон.       — А в чем разница? — робко подала голос Зара. — Я знаю, что драконы могут на время становится людьми, но лишь ненадолго. А как тогда можете вы?       — Я могу быть драконом или человеком в зависимости от желания и на любое время. Это очень удобно, — она улыбнулась.       — Но зачем вы тогда работаете наемницей? Да ещё и бесплатно? — изумился Лар. — Ведь драконы богаты и уважаемы во всех обществах, они…       — «…Они — элита любого общества, самые родовитые из аристократов». Вы говорите прямо-таки строчками из Великой книги Драконов, по которой, помнится, меня учили читать. Просто мне это все надоело, я не хочу жить в этом фальшивом обществе. Настоящих аристократов, гордых и благородных, почти не осталось, а все драконы, кроме моего отца, ушли на север, в мифические земли высших эльфов, надеясь найти там лучшую долю. Глупцы, никаких высших эльфов нет, это всего лишь старая сказка.       — В каждой сказке есть доля правды, — пожал плечами парень. — Стало быть, вы согласны нам помочь?       — Да. Я полностью в вашем распоряжении.       — Прекрасно. Как ваше имя?       — Вира. Вира Огненная, дочь Адена Огненного и Инолы Взрывной.       — А я Лар Бесстрашный, а это моя жена Зара, — представил купец себя и свою спутницу.       — Рада знакомству, — Вира тепло улыбнулась и протянула путникам руку.       Благодаря Огненной путникам удалось в этот раз переночевать в трактире, но из-за неё же Заре и Лару пришлось брать один номер на двоих.       Так как каждый из псевдосупругов наотрез отказывался спать на полу, кровать пришлось разделить магической перегородкой, наколдованной купцом. Но Заре все равно было неуютно.       — Ты уверен, что во сне сможешь поддерживать её? — обеспокоенно спрашивала она у спутника.       — Ты спрашиваешь у меня это уже третий или четвертый раз, неужели ты думаешь, что мой ответ успел измениться? — устало пробормотал он. — Говорю же, я не знаю, но буду очень стараться. Да, кстати, ты случайно не храпишь? А то я очень чутко сплю.       — Лар! Ты невыносим!       — Я знаю, — парень чуть усмехнулся, быстро снял кольчугу, сапоги и пояс с мечом, уложил все это на табурет рядом с кроватью и быстро забрался под свое одеяло. — Давай быстрее, я хочу спать!       — Погаси свет, я не хочу, чтобы ты на меня смотрел!       Бесстрашный пожал плечами и одним движением руки потушил свечи, горящие под самым потолком. Приморчанка быстро переоделась в длинную белую ночную рубашку, в которой походила на привидение, распустила волосы и тоже улеглась на свою половину постели.       — Спасибо хоть за то, что попросил два одеяла, — пробурчала она.       — Спи давай, — сонно произнес парень. Некоторое время он неровно дышал, будто задыхался, но затем дыхание его выровнялось, и наемница поняла, что её спутник заснул. Через некоторое время ей удалось последовать его примеру.       Ей снился какой-то глуповатый чепуховый сон, который даже недостоин описания здесь, когда она внезапно почувствовала необыкновенную легкость во всем теле. Это было незабываемо-приятное ощущение полета, свободы и безумного счастья, но Зара наслаждалась им очень короткое время — буквально через минуту-другую она осознала, что отчего-то стоит на полу, вдыхая легкий запах дыма и каких-то духов. Заокеанская-Храбрая открыла глаза… И завизжала.       Перед ней была совсем не так комната, в которой они с Ларом легли спать. Нет, это была просторная зала какого-то замка, похожая на помещение для пиров. Стены были из камня, а на них висели огромные картины, на которых были изображены пейзажи различных районов Острова. Тут были и изумрудно-зеленые леса Реквена — лесноэльфийской империи, и бескрайние болота Бранстата — королевства темных эльфов, и приморские солнечные пляжи, и Великая Оркская пустыня… Даже беглого взгляда на картины было достаточно, чтобы понять, что кистью водила талантливейшая рука. В стене прямо напротив девушки располагалось огромнейшее витражное окно — таких наемнице не доводилось видеть даже в королевском дворце. Узор был составлен в виде красивого лесного пейзажа с замком на холме, а к самому окну вела ковровая дорожка в красно-белых тонах.       Вдруг откуда-то справа раздался смех, безуспешно пытающийся замаскироваться под кашель. Приморчанка испуганно повернулась и увидела длинный стол с лавками вдоль него и сидящего на одной из них мужчину в черном костюме дворянина и черных сапогах, с недлинными вьющимися волосами того же цвета, аккуратной бородкой и усами.       — Кто вы такой? Что все это значит? — ринулась к нему она. Мужчина неспешно поднялся, с ухмылкой смерил девушку беззастенчивым взглядом с ног до головы, и только потом ответил:       — Леди, а вас разве не учили вежливости? Неужто вы не видите, что перед вами — человек гораздо более высокого сана, с которым стоило бы хотя бы надлежащим образом поздороваться?       — Ну… Доброго дня вам, почтенный, — пробурчала гостья, делая неумелый реверанс. — Имя мое Зара Заокеанская-Храбрая и, так как я совершенно не понимаю, каким образом я попала в сие помещение…       — Ах, довольно, довольно, это была всего лишь проверка, — рассмеялся аристократ. — Ты можешь обращаться ко мне как угодно и вообще чувствовать себя свободно — это мой дом, и я здесь хозяин. Присаживайся, — он жестом указал на лавку, тут же сев на неё сам.       — Для начала расскажите мне, как я сюда попала, — попросила Зара, усаживаясь рядом.       — Как бы так объяснить… Чтобы ты поняла… Буду краток: я вызвал твою душу из тела. Сейчас твое тело спит вместе со своим мужем в комнате, если я не ошибаюсь, номер шесть трактира «Белый баран», а душа беседует со мной.       Его собеседница вытянула руку и рассмотрела её на свет.       — Вроде бы не прозрачная, вполне себе из плоти и крови. А вред вы мне сможете причинить?       — Знаешь, дорогая, если захочу, я смогу все что угодно. Но к тебе я отношусь хорошо, так что трогать не буду.       — Раз уж вы такой всесильный, то почему вы не могли хотя бы перенести меня сюда в моей нормальной одежде, а не в ночной рубашке?!       — Может быть и мог бы… Хотя мне и так нравится, — он усмехнулся. Казалось, что этот человек просто не мог улыбаться, только усмехаться или ухмыляться, и обязательно с легкой издевочкой.       — Но могли бы вы меня хотя бы вооружить, чтобы мы были на равных условиях!       — Милая, я вызвал тебя, а не твой меч. Кто знает, что бы ты сделала, будь он при тебе. Представляю себе: мои кишки на этой дивной хрустальной люстре, — он указал изящным пальцем на потолок, — моя кровь заливает этот чудесный ковер; да ещё и, не приведи Вальпург, мой бесценный мозг катится по мраморному полу! Ну уж нет, перспектива закончить свою жизнь таким образом меня не устраивает.       — Не волнуйтесь, я не настолько кровожадна, — она улыбнулась и тут же почувствовала себя как-то свободнее. — Тогда скажите мне, зачем я вам здесь?       — Я хочу предложить тебе сделку, — брюнет встал и принялся неторопливо прохаживаться туда-сюда по залу. — Я обучаю тебя всяким воинским премудростям, помогаю тебе во всем, в чем ты пожелаешь. А ты взамен иногда слушаешься меня и рассказываешь мне о своей жизни, если я попрошу.       — Что-то я не очень понимаю, зачем вам это.       — А тебе и не нужно понимать. Со своей стороны могу гарантировать, что ничего из того, что узнаю от тебя, разглашать или как-то использовать против тебя не буду — если хочешь, могу даже дать клятву крови.       — Пожалуй, пока я верю… Посмотрим, что будет потом! — Зара вскочила в волнении. — Да, кстати, а как мне вас называть?       — Можешь звать меня Темным, — аристократ чуть улыбнулся, показывая два ряда ровных жемчужно-белых зубов. — Это не мое Имя, а настоящего я тебе говорить не буду во избежание неприятных разговоров или встреч наяву.       — Ладно, — пожала плечами наемница. — Говорите, что мне делать.       — Сначала я проверю твою ловкость, — бодро начал Темный, вынимая из-за пояса красивый кинжал с витой рукоятью. — Возьми во-он тот канделябр и отбивай. Начнем же! — он перехватил оружие поудобнее и легко, почти не размахиваясь и не целясь, метнул его в приморчанку. Та неловко отбила кинжал, и он, словно бумеранг, вернулся в руку хозяина.       — Я ожидал худшего, — подбодрил дворянин свою новоиспеченную ученицу. — Давай ещё!       А потом ещё, и ещё, и ещё… Заокеанская-Храбрая уже с трудом двигалась, а кинжал, посланный неумолимой рукой, снова и снова летел в неё. Наконец девушка настолько выдохлась, что просто-напросто не смогла поднять канделябр, а просто увернулась, и кинжал, пролетев мимо, вонзился в стену позади неё.       — П-простите, — пробормотала она, но ответа не последовало. Она подняла глаза на учителя…       Если бы взгляды могли убивать, она в то же мгновение повалилась бы бездыханной. Темный смотрела то на Зару, то на стену, и в его черных глазах горела ненависть. Девушка растеряно обернулась и увидела прямо позади себя огромный портрет женщины лет тридцати пяти во весь рост. У неё было довольно властное лицо с большими синими глазами, крупными красными губами и ястребиным носом с горбинкой, светлые волосы, даже казавшиеся седыми, а одета она была в серебристое платье. Изображенная на фоне диких голых скал с филином на плече, она казалась красивой. Нож вошел в аккурат в центр её груди.       — Что-то не так? — дрожащим голосом спросила наемница, поворачиваясь к мужчине. — Я испортила вашу картину, простите, но ведь с помощью магии её легко можно восстановить!       Тот с усилием закрыл глаза, а когда он открыл их, то выражение ненависти исчезло, осталась лишь тоска. Он подошел к картине, очень бережно вынул нож и нежно провел пальцами по разрезу, как будто лаская.       — Прошу прощения, это нахлынули старые воспоминания, — рассеяно произнес он. — Давай продолжим.       Приморчанка пожала плечами и подняла канделябр. Но когда девушка в следующий раз отбила летящий в неё кинжал, оружие, возвращаясь в руку хозяина, почему-то слегка нарушило траекторию полета и глубоко порезало ладонь мужчины. Брызнула кровь, ученица охнула, а учитель, пробормотав какое-то ругательство, зажал рану свободной рукой.       — Не волнуйся, все хорошо, — сказал он Заокеанской-Храброй. — Сейчас, подожди минуту, — он принялся шептать заклинание, а Зара, чтобы не смущать аристократа, отошла к одному из немногочисленных окон, высоких и без штор. Вид был чудесный — по-видимому, замок был расположен на холме, поэтому никаких других построек заметно не было. Только голые утесы, темное безмолвное небо и голубоватые точки звезд, так похожие на те, что были изображены на пострадавшей картине… Внезапно одна из звезд упала, прочертив сияющую дугу. «Надо загадать желание, — подумала девушка. — Что-нибудь для себя? Нет, это неправильно… Лучше я загадаю, чтобы Лар был счастлив!».       — Зара, боюсь, что на сегодня это все, — услышала она за спиной голос аристократа. — Что-то мне нездоровится. Я вызову тебя, как только мне станет лучше, хотя вряд ли это случится раньше чем через три дня. А пока я верну тебя в твое тело.       И снова пришло ощущение легкости, сменившееся сильной тяжестью в веках. И наемница заснула — теперь уже и душой, и телом.