Глава 16.
10 февраля 2018 г., 10:51
Изенлорд Мрачный, могущественный властитель Аиларда, королевства людей, сидел в шикарном кресле, обитом бархатом, и выражение его лица полностью соответствовало его Имени. Взгляд короля блуждал по комнате, надолго не задерживаясь ни на одном из предметов, хотя задержаться тут было на чем. Царственный брюнет любил роскошь, тратил огромные деньги на свои многочисленные дворцы, а этот, главная резиденция, находящаяся в столице, был его самым любимым. Сейчас Изенлорд находился в своей спальне, и на неё одну он затратил добрых пять тысяч золотых. Кровать с балдахином из лучшего эльфийского шелка, на столбиках из ценного белого ясеня, с позолотой; мягкие ковры из южных районов Аиларда; картины лучших художников со всего Острова… Но ничто из этого его сейчас не радовало.
Внезапно раздался легкий, едва слышный стук в дверь.
— Войдите, не заперто, — машинально произнес Изенлорд. Дверь скрипнула, и на пороге появилась худенькая хрупкая девушка, на вид лет семнадцати, одетая скромно, но со вкусом. У неё были светлые голубые глаза и белокурые волосы, свивающиеся на висках в нежные кудряшки. Она была похожа на ангела.
— Мой король!.. — воскликнула она и робко приблизилась к нему. Мрачный улыбнулся. Эта девушка, Агата, герцогиня Меллерпонская, была единственным человеком, которого он был искренне рад видеть сейчас. Она была необыкновенно преданной, исключительно доброй и понимающей, и свято хранила все, чем с ней делился король. На первых порах Изенлорда изумляла такая преданность, исходившая от юной девушки, которой впору было красоваться на балах и кокетничать с кавалерами, благо богатое герцогство Меллерпона, доставшееся ей в наследство от рано умерших родителей, свободно позволяло ей прожить безбедно всю оставшуюся жизнь. Но Агату это не интересовало, она, по всей видимости, душой болела за отечество и была настоящей патриоткой, поэтому старалась, как могла, помочь властителю Аиларда. Она была его главным советником, главным помощником… И главным, даже единственным, настоящим другом. Она будто чувствовала, когда ему требовалась её помощь и поддержка, и тут же появлялась — легкая, как эльфийка, кроткая, как лань, и сильная духом.
— Здравствуй, Агата, — Мрачный поднялся с кресла и поцеловал руку девушки. — Что привело тебя ко мне?
— Мой король, будучи у себя дома, я почувствовала, что мне необходимо встретиться с вами, и вот я здесь, — голос её слегка дрожал. — Вас что-то тревожит? Вам плохо?
— Агата, Агата… — Изенлорд в глубокой задумчивости прошествовал от кресла к кровати и прилег, прямо в парадном облачении. — Печальные мысли мучают меня, девочка моя… — ему, в его тридцать лет, юная герцогиня казалась совсем ребенком, хотя в этом возрасте многие девушки на Острове уже вступали в брак.
— Какие же, мой король? — белокурая красавица осторожно приблизилась к ложу властителя Аиларда и опустилась на колени рядом с ним.
— Боюсь, тебе не понять, дитя мое, — с тоской произнес мужчина. — Я люблю, но не любим.
— Мой король, я могу понять вас. Я сама нахожусь в таком же положении, — она печально улыбнулась. — Все образуется! Я уверена, что ни одна девушка на Острове не сумеет долго оставаться холодной к вам!
Брюнет хмыкнул и вновь погрузился в раздумья. Большие голубые глаза Агаты внимательно следили за выражением его лица и глаз, готовые уловить малейшую перемену в настроении Мрачного.
— Скажи мне, — вдруг произнес он. — Я красив?
— О да, мой король! — горячо воскликнула девушка. — Вы самый красивый из всех, кого я когда-либо видела!
Изенлорд изумленно поднял взгляд на юную герцогиню, и обнаружил, что её щеки из бело-мраморных стали пунцовыми, а глаза наполнены слезами.
— Что с тобой, Агата? — он сел на постели и опустил ладони на её плечи. Она закусила губу, силясь не расплакаться, но слезы все равно текли из её глаз неудержимым потоком.
— Агата! — Изенлорд испугался, прижал голову девушки к своей груди, и принялся неумело поглаживать её по спине. — Что случилось? Я что-то не то сказал? — он был в полной растерянности. А она внезапно отстранилась, встала на ноги, и быстро вытерла лицо.
— Простите, мой король, — неожиданно твердо выговорила герцогиня. — Мне необходимо вас покинуть. Простите ещё раз, — она быстро поклонилась и вышла, оставив властителя Аиларда наедине с его недоумением.
***
Первой, как ни странно, очнулась женщина — видимо, падение с плеча Лара по вине Зары её взбодрило. Случилось это как раз тогда, когда Вира изогнула свою изящную шею и повернула голову назад, чтобы подтянуть узел веревки. Открыв глаза и завидев прямо перед своим лицом пусть и очень красивую, но все же морду дракона с огромными смертоносно острыми зубами, женщина закричала так пронзительно, что со всех окрестных деревьев снялись птицы и ринулись во все стороны, подальше от этого звука. Дракониха зашипела, быстро отвернулась и принялась свирепо трясти головой. — В чем дело? — поинтересовался Лар. — Язык прикусила, — сердито прорычала Огненная. — Мерзкие провинциалы! До сих пор боятся драконов! — Я бы тоже испугалась, — с улыбкой заступилась за жертву минотавров Зара. — В этом обличии ты выглядишь… Ммм… Очень внушительно. — Где я?! Что со мной?! — тяжело дыша спросила женщина. — Вы везете меня на Пиратские Острова? — Если бы мы везли тебя на Острова, мы бы заткнули тебе рот, — все ещё сердито пробурчала дракониха, не оборачиваясь. — Мы спасли тебя и остальную троицу от минотавров, теперь везем в какой-нибудь город. — Вы убили их? — Кого? — Минотавров, конечно, — женщина нервно пошевелила пальцами. — Они же ужасно кровожадные и все такое, если вы их не убили, то они наверняка гонятся за нами… — Убили, убили, — успокоил её Бесстрашный, соскакивая с лошади. Он подошел к Вире и принялся распутывать веревки, которыми женщина была привязана к спине драконихи. — Теперь вы в безопасности… Надеюсь. Сможете сидеть? — На… Этом? — дрожащим голосом спросила она, с ужасом разглядывая ходящую ходуном спину драконихи, покрытую вдобавок к этому не самой мягкой чешуей. — Могу подстелить одеяло, — предложил парень. — Давайте ваше одеяло. Да, кстати, кто вы? — Лар Бесстрашный, купец; мой конь Вихрь — вон тот, крупный вороной; моя жена Зара; её лошадь… Рубинка, кажется. Вира Огненная, полу-дракониха, думаю, на привале она не откажется показаться вам в человечьем обличии. Её лошадь — пятнистая, клички, к сожалению, не знаю, — он дружелюбно улыбнулся, а приморчанка подала ему аккуратно свернутый плед, чтобы женщина могла усесться на него. — А вас как зовут? — Пелагея, — она с благодарностью приняла одеяло, уложила его на спину Виры и осторожно, чтобы не потревожить пока ещё спящего собрата по несчастью, села. — У меня коза заблудилась, я пошла её искать, а вместо козы… — Да уж, грустная история, — сочувственно вздохнула Зара. — Конечно, животное уже не вернешь, но зато вы живы! — Это да, — тоже вздохнула Пелагея. — Но козу так жалко! Вира не сдержалась и фыркнула, а крестьянка непонимающе уставилась на дракониху. — Не обращайте внимания, — посоветовал женщине Лар. — Вира, не задерживайся, иди вперед! Огненная ухмыльнулась, купец снова уселся на Вихря, тронул поводья, и вся компания двинулась дальше. Вторым очнулся Колдун — так Заокеанская-Храбрая мысленно окрестила мужчину, ехавшего на спине пятнистой Вириной кобылки. Это слово, которым жители особенно глухих деревень до сих пор со злобой и страхом называли всех, кто мало-мальски владел магией, как нельзя лучше подходило к нему. К его тонким, «музыкальным» пальцам, угловатой худой фигуре, бледной коже, недлинным прямым черным волосам… Пряди их падали ему на лицо, и первое, что он сделал, открыв глаза, это убрал их рукой. Прищурившись, Колдун внимательно оглядел пеструю компанию, окружавшую его, и хладнокровно спросил: — Так это вы те перевозчики, которых ждали мои новые хозяева? — Нет-нет, что вы! — поспешно ответила приморчанка. — Мы спасли вас от минотавров и сейчас везем в город. — Спасли, говоришь? Что ж, спасибо, — он неожиданно улыбнулся, и девушка улыбнулась ему в ответ. Ей сразу понравился этот человек, с его мягким приятным голосом и задумчивыми темно-зелеными глазами. — И кто же вы такие, спасители? — Мы наемники. Меня зовут Зара, а это Лар, он… — тут она запнулась, и купец слегка сжал её запястье, напоминая об их обмане, и Заокеанская-Храбрая поспешно продолжила: — Он мой муж, и мы едем в Реквен, в Тир-Хейтар, на заработки. Мы ехали через лес, когда увидели, как минотавр тащит человека, но не решились преследовать его вдвоем, а попросили о помощи Виру, — рассказчица кивнула на дракониху. — И она любезно согласилась. — Как интересно! — воскликнул её собеседник и провел ладонью по лбу снизу вверх, убирая непослушные волосы. Под смоляными прядями обнаружились тонкие нити ранних морщин, какие бывают, если часто хмурить лоб. — А моё имя Тайренн, и я местный ювелир. — Ювелир? — Лар хмыкнул. — Что же вам понадобилось в лесу? — О, не думайте, что я обманываю вас, — слабая улыбка осветила лицо мужчины. - Дело в том, что в последнее время моя торговля здесь идёт, мягко говоря, неважно, и я решил попытаться продать парочку своих изделий в Арниоре. Я купил лошадь на последние деньги, зашил в пояс украшения и тронулся в путь, но сошел с дороги в попытках подстрелить что-нибудь поесть. Так меня и поймали эти… Монстры. — И что же вы теперь будете делать? — поинтересовалась Вира. — Ну, украшения остались целы, они их не нашли, — ответил Тайренн, явно гордый собой. — Так что я собираюсь продолжить свой путь и всё же попытаться их продать. Подождите-ка, а разве драконы разговаривают? Я слышал, они только мыслями общаться могут. — Я полу-дракон, так что способна разговаривать так же свободно, как и люди, в любом обличии. — А у вас ещё какие-то отличия от драконов есть? — полюбопытствовал мужчина. — Я знаю только одно из них — возможность оставаться в обличии человека столько, сколько пожелаю, — помолчав немного, ответила она. — И давайте мы все перейдем на «ты», так гораздо удобнее. — Я не могу «тыкать» драконам, — пролепетала Пелагея. — Вы же дворяне, все такие, важные… Дракониха в ответ только фыркнула, а остальные, даже крупный мужчина с копной рыжих волос и очень низким голосом, очнувшийся несколькими минутами позже, согласились с её предложением. — Всё правильно, — рокотал он, ерзая на спине Виры, стараясь выбрать удачную посадку и избавиться от малоприятных уколов драконьей чешуи. — Вальпург создал нас равными, и никто никому «выкать» не должен. Это потом всякие жадные до власти людишки начали подчинять себе остальных и заставлять их… Ну вы поняли, в общем. А так мы все равны, все божьи твари… Вира снова фыркнула, дернув треугольной головой, и Пелагея, ойкнув, покрепче ухватила шею драконихи, не обращая внимание на острые чешуйки. Лар беззвучно засмеялся, прикрыв рот рукой. Зару же беспокоило состояние самого молодого из спасенных, который так и не очнулся за все это время. Хотя, по словам Пелагеи, которой поручили наблюдать за ним с драконьей спины, его обморок перешел в обычный сон, приморчанка все равно слегка нервничала. Она надеялась, что в городе им удастся найти недорогого лекаря, чтобы тот хотя бы осмотрел раненого и определил, поврежден ли его череп. Однако, бросив беглый взгляд из-за плеча на тощий кошель у пояса Лара, девушка не смогла сдержать вздоха. Мало, слишком мало… Рыжеволосый сторонник равенства всё говорил, говорил и говорил, и в конце концов в наемнице начало закипать раздражение. Ну неужели трудно замолчать хоть на минуту! Внезапно девушка услышала голос, очень знакомый, но говоривший будто бы у неё в голове: «Мне тоже этот болтун жутко надоел. Вот как раз подумываю, а не откусить ли ему голову? Я проголодалась». Заокеанская-Храбрая недоуменно завертела головой, ища того, кто мог бы проникнуть в её мысли — этот голос в голове был ничем иным, как проявлением телепатии. «Но кто-то точно залез ко мне в голову, — с тревогой подумала Зара. — С моим антидаром к мысленному общению без проникновения не обойтись…». Тут взгляд её упал на идущую рядом Огненную. Дракониха сощурила изумрудные глаза, пристально посмотрела на девушку, и голос снова зазвучал у той в голове: «Да, это действительно я. Неужели так трудно было догадаться?! Этот твой антидар создает такую сильную преграду для телепата, что пробить её способен лишь очень сильный маг… Или дракон». Зара усмехнулась — Вира снова превозносила свою расу до небес. Но с этим недостатком не так уж трудно было мириться, поэтому приморчанка постаралась отбросить все мысли по этому поводу и ответить собеседнице предельно спокойно: «Я этого не знала, думала, что я совсем безнадежна и мысленно общаться ни с кем не могу… Да, кстати, не надо никому головы откусывать! Мы же неприятностей не оберемся!». «Ладно, уговорила. Но мне все равно не нравится этот тип. Разглагольствует о равенстве и свободе, а о себе ни слова не сказал, даже имени своего не назвал. И лицо его мне не нравится, глаза воровато бегают, словно высматривают, что бы украсть. Подозрительно! Думаю, надо от него избавиться, и я, кажется, даже знаю, как». «Рассказывай! — нетерпение Зары волной передалось Вире. — Если это не связано с откусыванием голов и прочих конечностей, то меня устроит любой план!». «Он очень простой. От тебя ничего не требуется, только поддержать меня. А сейчас извини, мне нужно покинуть твою голову, чтобы разыграть небольшой спектакль…». В то же мгновение наемница перестала чувствовать чужое присутствие в сознании и вздохнула с облегчением. Тем временем дракониха перешла с довольно бодрого шага на медленный, потом и вовсе начала плестись, как хромая лошадь. А когда Тайренн и Лар обернулись на Огненную, она нарочно запнулась и со страдальческим стоном растянулась на земле, едва не сбросив перепугавшихся Пелагею и рыжего болтуна. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Бесстрашный. Заре подумалось, что он слишком уж волнуется за неё. Неужели девушка-дракон ему небезразлична? Впрочем, приморчанка быстро отмела эту мысль; она сама наверняка беспокоилась бы ещё сильнее, если бы не знала, что все это лишь притворство. Тем временем дракониха отвечала слабым голосом: — Не могу больше… Слишком тяжело… Мне нужен отдых. — Я не хочу здесь ночевать, вдруг заявятся ещё минотавры! — заявил рыжий. — И я, — поддакнула ему Пелагея. — В таком случае, давайте разделимся, — вступила в разговор Зара. — Вы продолжите путь вдвоем, всё прямо да прямо, и через полчаса-час будете в городе. А мы с Ларом, Вирой и этим, который без сознания, останемся здесь. — Мне нравится эта идея, — кивнул купец. — Что же касается тебя, Тайренн… — О, не стоит обо мне беспокоиться, — ответил тот с улыбкой. — Я, если не возражаете, останусь с вами. Думаю, нам будет по пути. — Вот и отлично! — рыжий хлопнул себя широченной ладонью по колену. Затем несколько неловко спрыгнул на землю, подал руку Пелагее и помог женщине спуститься с Виры. — Мне очень жаль, что я не могу отплатить вам добром за добро, — смущенно сказала спасенная. — Но если когда-нибудь вы ещё будете в этом городе, и вам понадобится стол и кров, то двери моего дома открыты для вас. — Благодарю, — улыбнулся Лар, спешиваясь. — Да будет мир в вашей стране, в ваших семьях и ваших душах! — И пусть солнце освещает ваш путь, — закончила Пелагея традиционное прощальное пожелание жителей Аиларда, и вскоре они с рыжим болтуном скрылись за деревьями. Зара с огромным трудом сдержала вздох облегчения. А Вира, едва только её чуткий слух перестал улавливать звуки их нетвердых после сонного зелья шагов, бодро вскочила на лапы. — Ох, эта трусиха здорово натерла мне шею! — она с наслаждением потянулась всем своим гибким телом. — Не шуми так, раненого разбудишь! — забеспокоилась наемница. — Перестань, ему уже давно надо бы проснуться, — небрежно промолвила дракониха, расправляя крылья. — Я собираюсь поохотиться, вы не против? — Притворщица! — рассмеялся парень и хлопнул её по чешуйчатому плечу. — Но спасибо, что избавила нас от общества этого рыжего. Он мне доверия с самого начала не внушал, но не мог же я его просто взять и прогнать! — Не мог, говоришь? А почему бы и нет! Ну да поздно, мне, хрупкой девушке, уже пришлось взять инициативу в свои руки, — и она отвернулась с притворной обидой. Заокеанская-Храбрая, в это время отвязывающая раненого от спины Рубинки, сперва фыркнула и хотела сказать, что сейчас Огненная меньше всего походит на хрупкую девушку, но тут до неё дошло: та кокетничала. Кокетничала с Ларом, хоть и считала при этом их с Зарой мужем и женой… «Она ведь красавица, — заметил коварный внутренний голос. — Даже в драконьем обличии великолепна… И аристократка, не чета тебе, дурехе из захолустья». Зара мысленно представила себе Виру в человечьем облике рука об руку с Ларом. И тоскливо вздохнула — красивая пара, ничего не скажешь… В носу тут же предательски защипало, навернулись слезы. Наемница, ругая себя за чувствительность, перевела взгляд на лицо раненого, чтобы отвлечься. Бледное, осунувшееся, с темными кругами под глазами, оно все же было красивее лица Бесстрашного. Миндалевидный разрез глаз, прямой нос, правильной формы рот, мягкие светлые волосы, золотящиеся на солнце… «А полюблю его! — с неожиданной отчаянной лихостью подумала девушка. — Заставлю себя, Лара нужно выбросить из головы, пока не поздно! А если мне ещё и взаимностью ответят…», — с такими мыслями Зара развязала последний узел на веревке, обхватила белобрысого за плечи и бережно спустила на землю. — Что с ним? — подал голос Тайренн. — Я, знаете ли, немного смыслю в лекарском искусстве. — Затылок разбит, — ответил за приморчанку парень. — Кость, кажется, цела, ведь он приходил в сознание и разговаривал с нами ещё до того, как очнулись остальные. Но, по его словам, его пичкали этим зельем больше всех, поэтому он снова заснул. — Да, смутно припоминаю. Он очень сопротивлялся, когда его тащили, и один из минотавров его слегка «утихомирил». Думаю, мне удастся быстро поставить его на ноги с помощью одного отвара, которым лечила ещё моя бабушка. Посмотрим, что тут растет, — и он неловко соскочил на землю, но тут ноги его ослабли, и ювелир был вынужден ухватиться за шею своей лошади, чтобы не упасть. — На свою долю тоже собери, а то того и гляди сам свалишься, — насмешливо фыркнула Вира, и взмыла в небо, а Лар отправился помогать своей спутнице. Тем временем она пыталась избавить раненого от наспех сделанной повязки, но кровь за время пути успела подсохнуть и прочно склеить волосы бедолаги и повязку. Бесстрашный поливал водой место ранения, а приморчанка осторожно отлепляла импровизированный бинт от головы блондина. Она старалась делать это как можно бережней, но пальцы наемницы, больше привыкшие держать меч, слушались плохо. В конце концов, из растревоженной раны снова потекла кровь, и купец отбросил опустевшую флягу: — Нет, так дело не пойдет. Воды нужно гораздо больше. Давай я этим займусь, а ты раздобудь нормальные бинты. Девушка подняла голову, чтобы возразить, но так и застыла с открытым ртом. Лар ползал по траве на коленях, время от времени проводя ладонью по поверхности земли, при этом вид парень имел крайне сосредоточенный. — Ты что, с ума сошел? — Не мешай. Я пытаюсь разыскать где-нибудь здесь подземный ручей — если, конечно, он есть, — чтобы выпустить его на поверхность. — А не проще ли обойтись водяными шарами? — Ты предлагаешь стрелять ими в этого белобрысого, чтобы его утопить? — Тогда может быть найти надземный ручей? — Заокеанская-Храбрая так обрадовалась возможности доказать заносчивому спутнику, что и у неё в голове не ракушки, что еле-еле сдерживала на месте уголки губ, так и ползущие вверх. К сожалению, этой улыбке суждено было увять, так и не распустившись. — Дуреха, — парень громко и от души рассмеялся. — Река слишком далеко, туда полдня пути, если не больше. Сразу видно, что едва одолела Первую Магическую ступень. Да любой колдун, обладающей способностями на уровне Второй и выше, чувствует воду на расстоянии! — Что ещё за ступени? — Ты действительно ничего о них не слышала? — изумился её собеседник. — Не слышала, — буркнула в ответ Зара, как ни постыдно ей было признаваться в своем невежестве. Она уже раз десять успела раскаяться в том, что вообще начала этот разговор. — Да и откуда мне знать?! У нас в Приморске сильных магов нет, даже Андрей и Кирена лучше умеют сражаться с помощью меча, чем волшебства, — девушка помнила, что родители обучали — вернее, пытались обучить, — своих детей боевой магии, кое-каким заклинаниям вроде огненного шара. Но неразумные чада были не слишком прилежны, и дальше этого дело не пошло. — Как же все запущено… Ну ладно, попробую объяснить, — Бесстрашный тяжело вздохнул и уселся прямо в траву, ничуть не заботясь о штанах. — Существуют два раздела магии. Первый, самый простой — магия Изменения. Это морок, превращение одного предмета в другой, близкий по размеру, эксперименты со внешностью и все в таком духе. Второй раздел обширнее и включает в себя четыре ступени. Первая — Ступень Боевой магии. Заклинания из неё самые простые, и ими можно овладеть довольно быстро. Следующая — Ступень Защиты. Думаю, и так понятно, что за заклинания в неё входят. Она вторая по сложности. Затем — Ступень Призыва. Маг, чьи способности развиты на этом уровне, может призывать к себе дерево, камень — одним словом, все, что захочет. И последняя, Ступень Создания… — …Став на которую, можно из ничего создавать все, что нужно? — догадалась приморчанка. — Именно. — А почему Ступени распределены именно так? Почему, к примеру, не Ступень Защиты главенствует над всеми? — Попробуй догадаться сама, — Лар снова встал на колени и продолжил поиски воды. Его собеседница на несколько мгновений задумалась, а затем неуверенно произнесла: — Разрушить, убить, легче, чем защитить… Защитить легче, чем призвать, а призвать легче, чем создать новое из ничего, так? — Именно, — купец улыбнулся и, убрав за спину мешавшие волосы, добавил: — Я сражался в Пятой Оркской Войне плечом к плечу с Андреем Заокеанским и Киреной Храброй, надо сказать, они достойны быть героями, — Зару переполнила гордость за родителей, и она ничуть не уменьшилась, когда Лар добавил: — Но, к сожалению, их способности были развиты лишь на уровне Первой Ступени. Мои — на Второй, а Сигиал уже довольно давно на Четвертой, и я не сильно удивлюсь, если в скором времени он откроет и Пятую, — он усмехнулся. — Ладно, пора заканчивать с разговорами, сейчас я раздобуду воды, наш лекарь-ювелир — трав, а ты займись бинтами. Можешь пустить на них мою запасную рубашку, если не найдешь у себя ничего подходящего. Заокеанская-Храбрая машинально кивнула и снова склонилась над раненым. Она убрала волосы с его лба и любовалась тонкой, изящной линией бровей юноши, когда он открыл глаза. — Ох, кажется, я все-таки умер, и теперь рядом со мной прекрасная Мириам, — слабая улыбка осветила его лицо. Наемница смутилась и покраснела. — Нет, я вовсе не Мириам, и уж точно не прекрасная. Я одна из тех, что спасли вас от минотавров, и меня зовут Зара. Он продолжал улыбаться. Вероятно, у него ещё все плыло перед глазами, так как он неожиданно протянул руку и осторожно коснулся плеча девушки, прежде чем вымолвить: — Мое имя Вайд.***
Агата не находила себе места. Вот уже несколько дней она только и делала, что думала об Изенлорде и той, которую он любил. Сперва, только узнав, что сердце обожаемого ею монарха несвободно, девушка прорыдала весь оставшийся день. Но, кое-как успокоившись и придя в себя, она решила во что бы то ни стало помочь Мрачному завоевать расположение любимой. Но кто же она? Герцогиня перебрала в памяти всех молодых и красивых придворных дам, но ни к одной из них властитель Аиларда не проявлял особого внимания. Да и все они, даже замужние, с радостью кинулись бы ему на шею, вздумай он поманить. Больше ничего Агате в голову не приходило, поэтому она набралась решимости задать щекотливый вопрос самому королю. Герцогиня очень волновалась, ведь их последняя встреча закончилась не очень хорошо, поэтому, достигнув покоев Изенлорда, она замерла как вкопанная. Из комнаты доносились странные звуки, как если бы толстым куском стекла стучали по тонкому. — Что там происходит? — нервно спросила она у слуги, вытянувшегося в струнку у двери. — Его величество не один? — Он не один, госпожа, если приморское вино можно считать компанией, — с почтением ответил тот. — Меня уже дважды посылали за новой бутылкой, госпожа. Посетительница тяжело охнула. Даже зная стойкость Мрачного к алкоголю, три бутылки приморского вина должны были сильно опьянить его. Что ж, возможно, от пьяного будет легче добиться ответа… Девушка сделала глубокий вдох, открыла дверь и вошла. Первым, что бросилось Агате в глаза, был пустой бокал на столе и Изенлорд, пытающийся его наполнить. Руки молодого мужчины порядочно тряслись, поэтому горлышко бутылки никак не могло попасть в бокал и постукивало по его краю. Заслышав шаги, властитель Аиларда круто повернулся и расплылся в улыбке при виде герцогини. — Агата, ик! Дорогая, как же я рад вас видеть! — Добрый день, ваше величество, — осторожно начала та. — Я пришла извиниться за то, что так странно вела себя во время нашей последней встречи. Сама не знаю, что на меня нашло… — Оставьте, — отмахнулся король. — Это все неважно, понимаете? Лучше налейте-ка мне… Ик!.. Ещё, а то меня что-то руки не слушаются, — и он тяжело опустился в кресло. — Нет, ради вашего же блага я не буду этого делать! Ведь вы пьяны, ужасно пьяны, отвратительно пьяны… Я ни разу не видела вас таким, опомнитесь, вы же монарх! — А мне плевать, пле-вать, — Мрачный неумело глотнул прямо из бутылки, обагрив вином кружевной воротник. — Мне плевать, потому что ОНА меня не любит. — Кто — она? — с дрожью в голосе спросила Агата. — Кто, кто… Мегалькарвен Милосердная, императрица Лесноэльфийская, или же Реквенская… Я был у неё вчера, пытался уговорить не выходить замуж за этого… Эльфишку, ублюдка этого старого индюка Гленара Справедливого, у которого волосы длинные, как у девицы, и характера никакого нет… Тьфу, — он сплюнул прямо на дорогой ковер, и его собеседница поморщилась. — А делает он это… Ик!.. Назло мне, лишь бы я от неё отказался, а сама все ещё любит братца Валора, да упокоится он с миром. Агата сделала шаг к любимому. Ей было до невозможности тяжело видеть его в таком состоянии, но сделать она ничего не могла. Внезапно в помутневших от количества выпитого глазах Изенлорда полыхнул гнев, и он с размаху ударил кулаком по столу: — А не бывать этому! Не доедет женишок до невесты, не будь я король Аиларда! — Как же вы ему помешаете? — пролепетала герцогиня. — Есть у меня один маг, — зловеще проговорил Мрачный. — Гвинодор Упорный, слышала о нём? Он мне принца-то и уничтожит… Ик!.. В порошок сотрет и по ветру развеет… Приказ я уже отдал… Девушка задрожала. Теперь она владела тайной, которая могла спасти жизнь ни в чем не повинному темноэльфийскому принцу. Но Изенлорд… Узнав, он будет зол… Пусть! Агата покосилась на монарха, его голова уже клонилась на грудь, веки смыкались. Наутро из-за жестокого похмелья он и не вспомнит об этом разговоре. А сейчас в руках герцогини Меллерпонской была жизнь, и она решилась сохранить её во что бы то не стало.***
Той ночью Зара долго не могла заснуть. Ещё бы — они лежали рядом с Ларом, а между ними ни перегородки, ни даже одеял — их пришлось отдать Тайренну и все ещё слабому Вайду, так что для них самих осталось только одно, на котором они сейчас и лежали. Мысль о том, что сейчас между ней и парнем расстояние от силы пара-тройка десятков сантиметров, приводила наемницу в состояние, близкое к панике. Конечно, она понимала, что, например, на войне людям приходилось спать и в гораздо более тесных условиях, но заснуть эта мысль помогала слабо. В конце концов ей удалось немного задремать, и она уже почти видела сны, как вдруг негромкий вопль лежащего рядом заставил её рывком сесть на ложе. — Нет! Нет, нет! — Лар, проснись, ты же сейчас всех перебудишь, — она осторожно тронула его за плечо. Он почти тут же замолчал и открыл глаза: — Я… Разбудил тебя? — Почти. Но ничего, я не в обиде, — девушка немного помолчала, а потом нерешительно спросила: — А что тебе снилось? Что-то страшное, да? — Страшное для меня. Ты же знаешь, я воевал, и кое-какие воспоминания до сих пор не дают мне покоя. — Расскажешь? Собеседник молчал. — Ладно, прости, это твое дело, я понимаю, — торопливо извинилась приморчанка. — Я, наверное, не должна была спрашивать. — Нет, я расскажу. Только… Пообещай, что никто, кроме нас двоих, об этом не будет знать. — Конечно, обещаю, — так сильно было любопытство Зары, что она даже пододвинулась к Бесстрашному поближе, чтобы ничего не упустить. Несколько долгих мгновений он смотрел на неё, затем кивнул и заговорил: — Там, на войне, я встретил одну девушку. Сначала она казалась мне всего лишь девчонкой, ей было всего четырнадцать, мне же — семнадцать. Я тогда глупый был, на всех свысока смотрел, и на неё тоже. А ведь она храбрая была. Орки дотла спалили небольшой городок, где она жила, вот она и примкнула к армии в надежде разыскать отца, тоже воевавшего, так и путешествовала с нами. В дороге выяснилось, что она неплохо держит в руках меч, и она принимала участие в разведке, ещё лечила раненых, везде старалась успеть и все наши лишения терпела молча. — А она была красивая? — Не знаю, — Лар пожал плечами. — Сначала я её не замечал. Потом казалось, краше на всем белом свете нет. Но по канонам тех времен её бы красавицей не назвали. Тогда, помню, в моде были худенькие маленькие девицы со светлыми кудряшками. А она была довольно высокой, темноглазой, и волосы у неё были очень длинные, густые, черные как смоль. С этих-то волос все и началось, — он коротко усмехнулся и начал говорить медленно, вспоминая: — Однажды я сидел у костра с приятелями, чистил оружие, как вдруг увидел её. Я сперва не обратил внимания, но потом заметил, что что-то не так. Обычно она носила косу, а тогда её волосы были распущены и развевались на ветру. Это было… Очень красивое зрелище. Так я в неё и влюбился, — парень повернулся к слушательнице. — Довольно романтично, правда? — Да, я согласна, — Зара сдержанно улыбнулась ему и задала вопрос, который вертелся у неё на языке с самого начала, ответа на который она боялась: — Она… Её не стало? — Её убили, — коротко сообщил купец и отвернулся, переведя взгляд в темноту леса. — На наш лагерь внезапно напали, устроили засаду. Я видел во сне, как огромный орк схватил её за волосы, когда она попыталась броситься на него с ножом, обороняя раненых, и… — он не договорил. Наемница потрясенно молчала. Ей вдруг подумалось, а смогла бы она, на тот момент почти ровесница этой неизвестной девушки, сделать то, что сделала она, пожертвовать жизнью в попытке спасти других? Она представила, как орк заносит над ней свой топор, как холодно блестит лезвие, как на миг отражаются в нем её собственные испуганные глаза, и её передернуло. — Прости, что заставила тебя об этом рассказать, — произнесла она слегка дрожащим голосом. — Мне, правда, очень жаль её, жаль, что так вышло. Прости. — Все в порядке, — рассеянно кивнул Бесстрашный. Казалось, он напряженно что-то обдумывает. Девушка хотела уже улечься, как вдруг он повернулся к ней и взял её за руку. — Знаешь, Зара, — заговорил он медленно, по-видимому, тщательно подбирая слова. — Я очень рад, что мне встретилась именно ты. Да, я рад, что тогда человек, посланный мной, прибыл слишком поздно, и из всех наемников нашел на площади только тебя одну. Ты хорошая девушка, добрая, понимающая. Спасибо тебе. — Я… Это тебе спасибо, что взял меня тогда, такую неумеху и неуклюжую, и… — Я об этом ни разу не пожалел, — Лар, немного помедлив, все же выпустил её руку и чуть-чуть улыбнулся. — А теперь давай спать, уже ведь далеко за полночь. — Да, конечно. Спокойной ночи! — приморчанка быстро отвернулась от спутника и только потом улеглась, чтобы он не успел увидеть, как покраснели её щеки. — Спокойной ночи, Зара.
