Глава 19.
10 февраля 2018 г., 11:18
Следующий день был поразительно хорош. Ни облачка на небе, легкий ветерок, ласково колышущий кроны деревьев, лепет зеленых листков, теплые солнечные лучи… Зара смотрела на все это, и сердце её невольно наполнялось тихой радостью. Все казалось таким ясным, понятным, правильным. Она попрощается с Ларом, навсегда вычеркнув из своей жизни те несколько недель, что они провели, путешествуя вместе, и начнет новую страницу — уже с Вайдом. Станет его женой, родит детишек — таких же милых, как он, светловолосых и синеглазых. Да, сначала будет тяжело, но она справится — ведь есть же это небо, эта река, этот лес, хороший человек, любящий её, что же ещё?..
Хмурый парень со шрамом через правый глаз.
— Думаю, нам с Тайренном стоит сходить первыми, посмотреть, нет ли засады, — тем временем говорил Лар. Они стояли на берегу, у подножия холма, а лодки, перевернутые вверх дном, сохли. — Меня просили навестить молодую семейную пару, живущую на правом берегу чуть дальше. Я боюсь, как бы минотавры не устроили там засаду.
— Мы бы их заметили, — возразила Вира.
— Вряд ли, — купец с сомнением покачал головой. — Они вполне могли скрыться так хорошо, что даже твое драконье зрение их не увидело, к тому же я слышал, что у них хватает подземных ходов. Так что лучше…
— Ты сомневаешься в моих способностях? — перебила его рыжеволосая, в её голосе послышались металлические нотки.
— Они не безграничны. И, раз мы уходим, тебе следовало бы превратиться прямо сейчас, чтобы обеспечить вам защиту.
— Чушь, никто не собирается на нас нападать! Тебе все мерещится, можно подумать, будто бы у нас за каждым дерево прячется по вооруженному до зубов врагу, — раздраженно буркнула она. Приморчанка заметила, что дракониха была явно не в духе, а её глаза покраснели. Она сложила руки на груди и отвернулась. — Думай, что хочешь, а я не собираюсь паниковать, пока не увижу причины к этому. И перевоплощаться из принципа не буду.
— Когда тебя убьют, не делай вид, что я не предупреждал, — мрачно парировал Бесстрашный и удалился в сопровождении ювелира, на ходу бросив: — Зара, хотя бы ты будь начеку, раз больше некому.
— Что с ним сегодня? — вполголоса удивился Вайд, когда они скрылись за деревьями. — И с Вирой. Кажется, поссорились ночью.
— Может быть, — его собеседница старательно напускала на себя равнодушный вид. — Я не слышала, чтобы они ругались.
— Да, а когда ты расскажешь Лару о нас? — на последнем слове бывший церковник запнулся и слегка покраснел. — Ведь уже сегодня мы, думаю, будем в Арниоре.
— Когда они вернутся, — пообещала девушка. — Обязательно. Сразу же. При всех, — она демонстративно вытащила из-за пазухи его кольцо и надела на палец — пришлось как раз впору.
— Я так рад, — доверительно сообщил он ей. — Вчера всю ночь не спал, думал о том, как устроиться в столице, куда пойти работать…
— Ты сильный, наймешься в телохранители, там ведь хватает богатых господ. А я могла бы работать в какой-нибудь таверне.
— Согласен, но выбирать надо заведение поприличнее, я не хочу, чтобы к тебе приставали.
— Как скажешь, — Заокеанская-Храбрая отвернулась к реке и украдкой вздохнула. Надо привыкать быть покорной женой… Но какая-то часть её продолжает упорно сопротивляться. Поговорить бы с Темным, тот умел поразительно легко решать любые вопросы, да разве расскажешь мужчине о душевных метаниях, в общем-то, девчонки? К тому же, они не встречались с той самой ночи, когда Зара показала ему медальон брата.
Похоже, с этой проблемой ей придется разбираться самой. Приморчанка наклонилась и опустила ладонь в воду, пробуя, насколько она прогрелась.
— Какая теплая, — пробормотала девушка себе под нос. — Может, искупаться…ох!..
Кольцо Вайда, до этого сидевшее, как влитое, внезапно соскользнуло с пальца и наполовину погрузилось в прибрежный песок. Его новая хозяйка торопливо схватила украшение, и тут на воде, синей от отражающегося в ней неба, мелькнула темно-синяя тень.
Зара помнила, как в детстве любила собирать на берегу ракушки, часто выходя в своих поисках на мелководье, а Лекс подбегал сзади и опрокидывал её в воду, едва она наклонялась. С тех пор прошло много лет, но наемница до сих пор имела привычку, едва заметив чьё-то отражение в воде за спиной, мгновенно отшатываться вбок. Сегодня эта привычка, ставшая почти рефлексом, спасла ей жизнь.
Минотавр, совершенно не ожидавший этого, потерял равновесие на мокром песке и неуклюже завалился в воду. Перепуганная до полусмерти несостоявшаяся жертва, тем не менее, сумела выхватить меч. Она неловко полоснула по руке нападающего, заставив его выронить длинный трехгранный кинжал. За этим последовал короткий рубящий удар по спине, непродуманный, лихорадочный, но положивший конец жизни минотавра.
Приморчанка быстро обернулась и обнаружила, что Вайд неподвижно лежит на земле, должно быть, оглушенный, а Вира яростно рубится сразу с тремя полулюдьми. Издав полузадушенный вопль, должный изображать боевой клич, Заокеанская-Храбрая ринулась на врага и вонзила клинок в живот ближайшему нападающему. Пока другой отвлекся на раненого соседа, драконица с размаху рубанула его по груди, а третьему проткнула плечо, после безжалостно прикончила ударом в голову.
— Я добью их, — почти не разжимая губ, бросила рыжая, но Зара её уже не слушала. Отбросив в сторону ненужный теперь окровавленный меч, она бросилась к Стражу Мириам.
Девушка опустилась перед ним на колени и растерянно посмотрела в лицо. Глаза его были широко распахнуты, а рот приоткрыт, как от удивления. Никаких ран и крови на первый взгляд заметно не было.
— Вайд? — тихонько позвала она.
— Зара, он не услышит, — устало произнесла Вира, подходя ближе. Кровь капала с её меча, а также с предплечья и немного с левого бока, но в целом она была в порядке. — Он мертв.
— Да нет же! Посмотри, на нем ведь…нет ран, — одними губами закончила Заокеанская-Храбрая, приподняв голову парня и обнаружив кинжал, до середины вонзенный в его шею, в то самое место, где она срастается с туловищем. Такой, какие изготовляют только минотавры. Трехгранный. Длинный. Смертоносный.
— Он умер почти в то же мгновение, не мучился, — поспешно сообщила Огненная. — Минотавры напали на нас сзади, мы с тобой своих сразу же убили, а вот он…не успел. Он ведь был храмовником, не привык, что к нему могут подкрасться, привык сражаться честно. Он был благородным человеком, я никогда его не забуду… Зара, во имя Великого Вальпурга, скажи же хоть что-нибудь!
— Он…нет, нет, — пролепетала девушка, и слезы потекли по её щекам.
Тут на поляну выбежали Лар и Тайренн, оба с мечами наперевес. Они как раз возвращались, когда услышали шум битвы, и поспешили на помощь. Но самого главного предотвратить не успели.
Потом были похороны.
Зара стояла и нервно теребила в руках кольцо. То самое, с розовым камнем.
— Подожди, — внезапно остановила она Лара, уже собиравшегося опускать тело в могилу. — Я должна… Попрощаться.
Тот кивнул и молча отошел в сторону. Приморчанка низко наклонилась над тем, что раньше было Вайдом.
— Прости, — торопливо прошептала она, сглатывая слезы. — Не пошла бы я за тебя замуж, — наемница украдкой надела кольцо на палец мертвецу и выпрямилась.
— Я… Я всё, — голос внезапно сорвался, но Бесстрашный и так все понял. Они с Тайренном подняли Вайда и опустили его в яму, затем принялись медленно, натужно работать кое-как вырезанными из толстых веток лопатами. Каждое движение давалось купцу с огромным трудом, а ведь он был силен, Зара знала. Но хоронить боевых товарищей по обычаю надо было без помощи магии.
Земля понемногу покрывала тело убитого. А Зара стояла и думала о том, что отдала бы полжизни, лишь бы не видеть, как синее небо отражается в бессмысленно распахнутых синих глазах.
***
Странная это была процессия — четверо путников, слишком поглощенные своими мыслями, чтобы идти рядом, и слишком напуганные, чтобы держаться далеко друг от друга. Лар, кажется, боялся молча плачущих девушек больше, чем истерично рыдающих, поэтому даже не пытался их утешить — просто шел впереди, указывая дорогу, изредка оглядываясь через плечо. Ладони от земли он так и не отряхнул. Тайренн замыкал шествие. Он нервно тер лоб чаще обычного, вздрагивал при каждом шорохе, то баюкая простреленное плечо, то с беспокойством ощупывая широкий, толстый пояс из плотной ткани, в котором у него, по-видимому, были зашиты некоторые из изделий. Пару раз мужчина порывался успокоить идущих впереди Виру и Зару, уже даже заносил узкую паучью ладонь над плечом одной из них, но всякий раз отдергивал её, будто обжегшись. Он, бедолага, никак не мог подобрать нужных слов. Вира тихонько всхлипывала в кулак и кусала губы. Нос её покраснел, веки припухли, кудри, казалось, уныло поникли, и все это превращало утонченную драконицу-аристократку в некрасавицу. Кое-как перевязанная рана на боку мелко сочилась кровью, и девушка оставляла за собой редкий след из капель цвета брусники. Зара шагала очень прямо, почему-то намертво сжав пальцы на рукояти меча. Другой рукой она прижимала к себе Рубинку, которую, как и других лошадей, так и не вернули к прежним размерам — ни у кого не было достаточно энергии. Где-то на задворках сознания девушка изумлялась тому, сколько же слез, оказывается, способна она пролить. Они все текли и текли, не желая иссякать, чертили на щеках влажные блестящие дорожки, срывались с подбородка или же стекали на шею, мерзко сползая куда-то в ворот рубахи. Спустя, как ей показалось, целую вечность, из-за деревьев показался бревенчатый дом, на крыльце которого стояла улыбающаяся девушка в свободном платье. Улыбка медленно сползла с её лица, едва она увидела мрачных гостей. — Засада оказалась не там, где мы её ждали, — уронил Лар. — Одного мы не успели спасти. Дальнейшее наемница словно бы видела со стороны. Она вдруг рухнула на колени, выкрикивая что-то нечленораздельное, захлебываясь рыданиями, в исступлении молотя кулаками влажную землю. Рубинка была уронена и, кажется, ушиблась, потому что её истошное ржание смешалось с протестующими воплями её хозяйки, когда ту, подхватив под руки, насильно подняли на ноги и ввели в дом. Там в Зару влили стакан, не меньше, чего-то жгуче-горького — как она позже узнала, это была настоянная на хрене водка, иначе называемая горлодеркой — и это питье мгновенно отрезвило её. Она тяжело задышала, чувствуя, как в животе разливается огненная геенна, поглощающая всё на своём пути, выжигающая все эмоции и чувства. Девушку начала бить мелкая дрожь, хозяйка дома принесла пестрое лоскутное одеяло, Лар заботливо, как ребенка, завернул в него спутницу. Та, как ей казалось, лишь на мгновение прикрыла глаза, но тут же забылась тяжелым сном.***
Ноздри наполнил уже привычный запах дыма, и Зара вывалилась из портала прямо на руки Тёмному. Мягкие холёные пальцы с неожиданной силой, до синяков, стиснули её предплечья, кольцо с причудливой гравировкой больно впилось в загорелую кожу. Это длилось пару мгновений, не больше, а потом мужчина заключил девушку в объятия и принялся успокаивающе гладить по спине. — Тише, тише, девочка. Все закончилось. Так было надо. — Кому надо? — пробубнила приморчанка в край жесткого кружевного воротника, терпко пахнущего духами. — Кому он мог помешать? — Мириам подчас переплетает нити судеб под весьма причудливыми углами; одно слово, один жест, одна смерть способны повернуть вспять судьбу целой страны. — Ты говоришь так, как будто бы можешь влиять на это лично, — Зара поморщилась — густые кудри Тёмного щекотали ей щеку. — На это может влиять каждый, — просто сказал он, выпустил девушку и замер, задержав тёплые ладони на её плечах и внимательно глядя ей в глаза. — Успокоилась? — Вроде, — шмыгнула носом Заокеанская-Храбрая, и мужчина отеческим жестом потрепал её по щеке. — Ну и гадость же они в меня влили… — Горлодерка — отличное средство, когда нужно привести кого-нибудь в чувство, — Тёмный отвернулся и неспешно прошёлся взад-вперед по зале, заложив руки за спину. — Ты их всех здорово испугала. Зара уже не удивлялась тому, как много он знает о событиях, происходящих в её жизни. В конце концов, у такого сильного мага наверняка имеется и волшебный хрустальный шар, через который можно следить за кем угодно. Тем не менее, Тёмный то и дело расспрашивал её саму, мотивируя это тем, что ему «нужны подробности», поэтому она часто чувствовала себя кем-то вроде шута, развлекающего хозяина побасенками сомнительного качества. Но жить без чуткого, по-отечески всепонимающего взгляда серых глаз и порой дельных советов с каждым днем становилось все труднее. — Ты веришь в Трио Великих Богов? — внезапно прервал её мысли мужчина. — Трудно сказать, — приморчанка чуть повела плечами и опустилась на скамью у стола. — Бабушка моя очень верит. Отец, когда переберет лишнего, начинает утверждать, что встречался с Вальпургом лично, мама отмалчивается. — А твой брат? — Лекс? Да что ему, непутевому… Приносил пару раз жертвы Морастольфу, до полусмерти напугал бабушку, и на этом все закончилось. — Морастольф — покровитель авантюристов, всех тех, чья работа связана с риском и опасностями, — со смешком сообщил её собеседник. — Так что твой, как ты говоришь, «непутевый» брат сделал все правильно. Жаль, что об этом с каждым годом помнит все меньше и меньше народу. — Но Морастольф — злой бог! Противоположность брата! — Серьезно? — тот картинно запрокинул голову и расхохотался куда-то в потолок, продемонстрировав белоснежные зубы и краешек по-змеиному узкого языка. — Что я такого сказала? — возмутилась девушка, нахмурив брови. — Да нет, ничего особенного. Ты просто послушно повторила ту ложь, которой вот уже добрых пару сотен лет церковь пичкает всех островитян, только и всего. — Ложь? — Именно. Согласно самым старым легендам, два брата были равны. Когда другие боги изгнали их из большого мира, Вальпург был ещё очень мал, поэтому землю, из которой был создан Остров, принял от их матери Морастольф. Он заботился о младшем братишке, пока тот не подрос, потом они вместе сформировали эту землю со всеми… — Горами и реками, зверями и птицами, рыбами и гадами, деревьями и травами. Я тоже читала Сагу о Сотворении Острова, — фыркнула Заокеанская-Храбрая. — Потом Вальпург создал из дерева эльфов, из камня — гномов, а из глины — людей, и были они сперва бессмертны, пока гнусный Морастольф, завидуя счастливой жизни творений брата, не лишил их этого блага. — А теперь представь, что сталось бы с Островом через несколько сотен лет, не сделай он этого, — ледяным тоном парировал Темный. — Перенаселение! Кровопролитные войны за землю, охотничьи угодья, пашни! Сотни тысяч убитых и раненых… Да они утопили бы Остров в крови! — Уверена, Вальпург придумал бы какой-нибудь способ, — пробормотала наемница, уже не так уверенная в полной неправоте злого бога и защищающего его мага. — А потом, когда Вальпург влюбился в Мириам, Морастольф воспылал к ней греховной страстью, и… — Ещё где там была греховная страсть! — …И попытался убить своего брата, но тот сумел одержать победу в решающей битве и низверг Морастольфа в Нижний мир — преисподнюю, где он пребывает и доныне, не в силах вернуться на Остров, — закончила девушка и шумно выдохнула — все это время она говорила на одном дыхании. — Ерунда, церковь на славу потрудилась над вашей очаровательной головкой, юная леди, — язвительно обронил Темный, прищурившись. — Зачем им это? — Политика, дорогая моя, по-ли-ти-ка, — раздельно произнес мужчина и со значением поднял указательный палец. — Народу нужно кого-то ненавидеть, кого-то винить во всех своих бедах, и желательно, чтобы это был не правитель и не дворянство. В качестве козла отпущения выбрали Морастольфа, только и всего. Зара ахнула, пораженная. — Хочешь сказать, что Морастольф, которого все знают как злобного бога, строящего козни из-под земли, — белый и пушистый кролик, которого оболгали нехорошие служители церкви? — Не совсем так, но смысл ты ухватила. — И откуда же такие мысли? Не сам ли он нашептал на ушко? — насмешливо поинтересовалась девушка и вдруг замерла, осененная внезапной догадкой: — А вдруг ты — один из его последователей и хочешь его возвращения? Вдруг я тебе нужна для какого-нибудь кровавого жертвоприношения… О, великий Вальпург!.. — Зара, ну что ты, в самом деле, как маленький ребенок, — заулыбался Темный, пытаясь подойти к приморчанке, но та испуганно вскочила и попятилась прочь. В серых глазах мужчины мелькнуло что-то, подозрительно похожее на страх. Он принялся медленно приближаться к собеседнице, протянув руки. — Оставьте меня! Отправьте меня назад! — срывающимся голосом попросила она. — Зара, успокойся, послушай…мы ведь давно знаем друг друга, я ни разу не причинил тебе вреда… — Отойдите! — Зара, подожди… Зара! Зара! Вдруг обеспокоенное лицо мага начало расплываться у неё перед глазами. Приморчанка, боясь, что это снова какая-то магия, яростно затрясла головой, пытаясь избавиться от морока, но тщетно. Его черты все больше и больше мутнели, голос стихал… — Зара! Девушка широко распахнула глаза и обнаружила прямо перед собой испуганное лицо Виры. — Зара, что с тобой? — Ничего. Всего лишь кошмар, — пробормотала Заокеанская-Храбрая, села и неожиданно для самой себя крепко обняла драконицу. Уткнувшись лицом в её плечо, в успокаивающе-мягкую синюю ткань рубахи, наемница мысленно молилась и Мириам, и Вальпургу одновременно, чтобы Темный с его пугающими мыслями и словами исчез из её снов навсегда. — Может, спустимся к остальным? Они тоже за тебя волнуются, — несколько смущенно предложила Огненная. — Конечно, — спохватилась Зара, поспешно выпуская её и вскакивая на ноги, тут же пребольно ударяясь головой о низкий потолок. — Ох… Здесь что, гномы живут?.. — Да нет, — рассмеялась Вира. — Сейчас увидишь, хозяйка с тобой наравне, а хозяин и повыше будет. Они наверху только отдыхают. Спустившись по приставной лестнице, девушки оказались в небольшой уютной кухне. Хозяйка что-то готовила на очаге; варево распространяло вокруг себя густой картофельный запах. У двери на чуть кривоватых табуретах сидели Лар с хозяином, светловолосым молодым мужчиной с необыкновенно правильными чертами лица, и что-то вырезали из мягкого дерева. Горка стружек перед купцом становилась все больше, а кусок древесины в руках — все меньше, но он только раздраженно сжимал губы и продолжал строгать, пытаясь не смотреть в сторону более мастеровитого соседа. Услышав шаги, он поднял голову и на мгновение замер. Приморчанка с опозданием подумала, что неплохо было бы сначала умыться и расчесаться, а потом выходить, и после сна она наверняка выглядит… — Выглядишь неважно, — отметил Бесстрашный, будто прочитав её мысли. — Как ты? — Нормально, — досадливо отмахнулась та. — Голова болит только. — Немудрено, столько проспать. Я уже думал, ты никогда не проснешься. — Да сколько же я проспала-то? — вырвалось у неё. Хозяйка, до этого стоявшая спиной, обернулась и оказалась девушкой ненамного старше Зары, с толстой косой и добрыми глазами. Что-то в ней было располагающее, даже внушающее доверие. — На самом деле, все не так страшно — вы гостите у нас только второй день. Ты Зара? Лар рассказал, что произошло… Мне очень жаль. Он говорит, вы с Вайдом успели сдружиться. — Да, пожалуй. — Меня зовут Дженна, это мой муж Фин, — хозяин отвлекся от работы и дружелюбно кивнул гостье. — Хочешь есть? — Хочу, — ответила Заокеанская-Храбрая, вдруг поняв, что и в самом деле чувствует зверский голод. Она села за стол, такой маленький, что больше трех человек не смогли бы усесться за ним, взяла предложенную ложку. Перед ней немедленно опустились миска густого горячего супа; девушка, обжигаясь, опустошила её в один миг. Живот наполнился приятным сытым теплом, и жизнь начала казаться чуточку лучше. — Где Тайренн? — поинтересовалась Зара, рассеянно болтая в пустой миске ложкой и размышляя о том, что не отказалась бы от добавки, но просить было неловко. — Ушел почти сразу, задержался совсем ненадолго, — подала голос Вира, устроившаяся, за неимением других мест, у ног Лара. На её коленях устроился кот — светло-рыжий, короткошерстный, беспородный, но на диво холеный. — Торопился на ярмарку. Передал тебе пламенный привет и обещал нам всем, как устроится в Арниоре и откроет лавку, сниженные цены на его украшения, — она чуть усмехнулась. — А когда уезжаем мы? — Не хотелось бы злоупотреблять гостеприимством… — начал было купец, но Фин перебил его: — Все в порядке. Уже вечереет, пока доберетесь до города — солнце сядет, а в такое время цены на постоялых дворах взлетают до небес. — Заночуете у нас — в тесноте, да не в обиде, — а утром отправитесь, — добавила его жена. — После ярмарки из Арниоры наверняка будет отбывать много кораблей. — Ладно, мы остаемся, — буркнул Бесстрашный, не сводя глаз с куска древесины в руках. Тот потерял, кажется, половину своего объема, ложка получилась маленькой — разве что ребенка кормить — и безнадежно кривой. Парень бросил досадливый взгляд на хозяина, который любовался творением рук своих, в сердцах сломал свою работу пополам одним движением пальцев, поднялся и вышел за дверь, бросив: — Пойду прогуляюсь. Фин фыркнул и принялся сгребать стружки в кучу. — Кажется, ваш спутник скорее воин, чем ремесленник, — осторожно заметила Дженна, ополаскивая миску Зары в бадье. — Он из благородных, такое воспитание, — попыталась вступиться приморчанка. — Он хороший человек, храбрый, честный, но гордец ещё тот, — Вира запустила тонкие пальцы в шерсть на загривке кота, и тот заурчал громче, жмурясь от удовольствия. — Не оберешься с ним хлопот. Зара еле слышно вздохнула. Помнится, цыганка тоже предупреждала её о проблемах, которые может создать ей Лар, да и сама она далеко не слепая. А ведь им расставаться совсем скоро, ещё дня два, не больше, на дорогу до Тир-Хейтара, да день там, если повезет и сразу не даст расчет. И всё, больше никогда… Не лучше ли попытаться выбросить его из головы, да как можно скорее? Если бы всё было так просто.***
— Ты все-таки решил принести меня в жертву? — хмуро поинтересовалась Заокеанская-Храбрая, снова обнаружив себя «в гостях» у Тёмного. Перед этим она получила резкий отказ от Лара, когда предложила составить ему компанию и переночевать в конюшне вместе, чтобы не стеснять хозяев, и настроение у неё было прескверное. Маг же широким жестом указал на огромную карту, расстеленную на столе, и важно произнес: — Шутки в сторону. Сегодня я хочу проверить, как ты знаешь родной Остров, дорогая, а времени у нас немного. Садись, и побыстрее. Девушка покорно опустилась на лавку рядом с ним, отчего-то чувствуя себя в полнейшей безопасности. Предположим, сейчас он пригвоздит её мечом к этой самой карте, носом в Дикие горы на севере, и что с того? Глупость какая. Однако, мужчина вовсе не собирался совершать насилие над её телом — своим объектом он выбрал одну только голову. — Итак, что здесь у нас? Аилард! Что ты знаешь о своей родине, солнышко? О своём короле? — кажется, у него было прекрасное настроение; во всяком случае, глаза его горели, а движения были порывистыми, как у человека, охваченного лихорадочным возбуждением. — Изенлорд Мрачный, тридцать лет, похож на ворону, имеет множество фавориток и ни одной официальной. — Достаточно. Кто правил до него? — Валор Доблестный, погиб во время Пятой Оркской в битве на реке Ют, — про эту битву Зара знала очень много, так много, что иногда даже видела её во снах, просыпаясь в холодном поту, с криками ужаса. О кровавом сражении, где обе стороны проявили невиданную жестокость и беспощадность, ходили легенды. Молодой король, чья храбрость заставляла его бросаться в самую гущу боя, оказался буквально разорван в клочья — в изуродованных останках королева-мать Ариадна с трудом узнала любимого сына. На людях она не пролила ни слезинки, но в одну ночь поседела и сама скоро скончалась — горе сломило её. — Бедный безрассудный глупец Валор и несчастная королева Ариадна, — прошептал Тёмный, и лицо его, обычно насмешливое, омрачилось выражением глубокой, неподдельной скорби. — Вы знали молодого короля? — осторожно спросила его собеседница, заметив это. — Нет, — он слабо улыбнулся. — Я знал его мать. Разве ты не узнала её на портрете? Наемница подняла голову и встретилась взглядом с нарисованной женщиной, в чье изображение когда-то по неловкости девушки воткнулся нож. Так вот откуда эта величественность, эта гордая осанка, взгляд… королева! — Но мы отвлеклись, — неожиданно громко произнес маг. — Скоро ты будешь в Тир-Хейтаре, столице Реквена. Кто там правит? — Императрица Мегалькарвен Милосердная… Уф-ф, язык сломаешь, пока выговоришь эти эльфийские имена! Кажется, они с Валором любили друг друга и хотели пожениться, объединить империю и королевство в одно целое, но из-за его гибели… — Да-да, хватит, молодец, сейчас это неважно. Отправимся на запад, к другим эльфам — тёмным! Кажется, в тебе течет их кровь? — Немного. Дед по матери был наполовину темником. — Чудно. И кто там сейчас просиживает штаны на престоле? — Гленар Справедливый. — Точно, старина Гленар, весьма интересная личность, жаль только при смерти. — При смерти? Откуда ты знаешь? — У меня свои источники, милая, — мужчина снисходительно потрепал её по макушке, вызвав в ответ полный негодования взгляд карих глаз. — У него остался последний сынок, не отличаются живучестью молодые темные эльфы, увы и ах. Да и обстановка в Бранстате неспокойная… Страшно подумать, сколько крови прольется, если младший Гленаров отпрыск почему-либо не сможет занять место отца после его кончины! — Междоусобицы, по-моему, — самые страшные из войн, — Зара содрогнулась, вспомнив, как смерть Ариадны едва не привела к такой войне в Аиларде — нашлось множество тех, кто считали королеву-мать убитой младшим сыном Изенлордом, боявшимся, что она не позволит ему занять престол. — Война в человеческой душе — вот что страшнее всего, — Тёмный выпрямился, и серые глаза его замерли на портрете давно покойной правительницы. Удивление девушки достигло своего апогея; маг, личность весьма неординарная, часто оставлял её недоумевать о мотивах своих действий, и никогда она не находила более или менее вразумительного ответа. Он весь был загадкой, одной сплошной тайной, как белые пятна на карте за Дикими горами, как Нижний мир-преисподняя. Но в этот раз мужчина превзошёл сам себя: заставлять её вспоминать школьные уроки географии и истории, давно и счастливо забытые, в ответ на её скудные познания выдавать такое, что голова шла кругом — связь с Ариадной, междоусобицы, смерти, войны! Сотни вопросов одновременно вертелись на языке у приморчанки, но Тёмный оборвал их поток в зародыше одной-единственной фразой: — Тебе пора, Зара. Доброе утро.
