baby blue

Выпускной Чонгука, а также его восемнадцатилетие, наступили через пару месяцев. И несмотря на то, что он все еще, технически, был несовершеннолетним, Хосок с Тэхеном и Чимином решили, что он достаточно взрослый, и у него должен быть настоящий день рождения. – В нашем стиле, – объявил Чимин, и Юнги даже стало немного страшно. Они устроили вечеринку в доме Тэхена, потому что его родители достаточно зарабатывали, а еще уехали на выходные, так что гигантский дом с бассейном и джакузи был полностью в их распоряжении. Чонгук пригласил своих друзей, которых было не особо много, но уже к полуночи дом заполнился друзьями этих друзей и друзьями тех друзей. Тэхен не беспокоился по этому поводу, поэтому Юнги решил просто наслаждаться жизнью. И он прекрасно проводил время, пока не наступило четыре утра и он понял, что не видел Чонгука уже целый час. Вечеринка все еще продолжалась, полуобнаженные парни и девушки танцевали возле бассейна, а некоторые из них были настолько пьяны, что даже не могли сыграть в пиво-понг, в который многие играли в гостиной. Кроме этого, Юнги заметил, что некоторые парочки еще и уединялись, в числе которых были и Чимин с Тэхеном. Юнги только ухмыльнулся. Это был довольно хороший материал для шантажа. Он начал искать Чонгука на втором этаже, испугавшись того, что он мог быть в какой-нибудь комнате с каким-нибудь случайным парнем. Но нет. Чонгук сидел на полу в ванной, прижавшись спиной к стене и опустив голову между колен. – Чонгукки? – ласково и мягко спросил он. – Ты в порядке? – он положил ладонь ему на макушку, и Чонгук поднял голову. Это был первый раз, когда Юнги увидел, как он плакал. Чонгук смотрел на него покрасневшими глазами, а потом всхлипнул. Слезы продолжали стекать по его красивому лицу, оставляя влажные следы на его коже. Его щеки больше не были такими пухлыми, как раньше, но сейчас он выглядел еще моложе с красным носом и влажными глазами. – Эй, что случилось? – спросил Юнги, закрыв за собой дверь и сев перед Чонгуком. – Я-я просто… – начал тот дрожащим голосом, а потом замолчал и икнул, – н-не знаю, что я собираюсь… делать сейчас! – выкрикнул он. Юнги захотел спросить, о чем он говорил, но Чонгук продолжил. – Я выпустился, и я н-не знаю, какого ч-черта мне нужно сделать… Я-я не знаю ничего о колледже, не знаю о работе, – он шмыгнул носом и попытался вытереть глаза тыльной стороной ладони, несмотря на то, что все еще плакал. – У вас у всех все в порядке с жизнями, а я такой неудачник! Я даже не знаю… не знаю, что я должен сделать со своей жизнью… – он на секунду остановился. – А теперь мне исполнилось восемнадцать и все говорят, что я взрослый, и-и все столько всего от меня ждут, а я… Я не хочу становиться взрослым! – Юнги предположил, что Чонгук закончил, потому что он снова начал всхлипывать, но он все решил еще несколько секунд подождать, на всякий случай. – Чонгукки, посмотри на меня, – произнес Юнги, приподняв его лицо за подбородок. Ему было видно подводку на глазах Чонгука, которую тот нанес перед вечеринкой, и которая теперь расплылась вокруг его глаз. – Все в порядке. Я не думаю, что есть хоть один выпускник, который знает, что он собирается делать со своей жизнью. Точнее я чертовски уверен, что таких нет, – признался Юнги. – Так что у тебя есть время, чтобы подумать и попытаться выяснить, что ты собираешься делать со своим будущим. Ты мог бы даже взять отпуск на год для раздумий и чтобы узнать, что ты хочешь сделать. Лично со мной это сработало, – он поймал большим пальцем слезинку на щеке Чонгука. – Не переживай о том, что ты еще можешь исправить. Не имеет значения, если твои одноклассники уже ебаные доктора философии, у тебя еще на все есть время. Люди не должны ожидать от тебя того, что ты так быстро должен вырасти, так что не переживай, хорошо? – закончил Юнги, улыбнувшись, и Чонгук кивнул. – Тем более, что ты имеешь в виду под тем, что все хотят, чтобы ты вырос? Тебе всего лишь восемнадцать, ради бога! Мне скоро исполнится двадцать пять, но я же не дуюсь из-за этого, не так ли? Как ты думаешь, я старый? – в шутку спросил Юнги, на что Чонгук рассмеялся, а потом покачал головой. – Хен классный, – ответил он, улыбаясь. – Надеюсь, что ты клянешься своей задницей в этом, – провозгласил Юнги, гордо кивнув. – Так что не позволяй таким мелочам тебя расстроить, ладно? – произнес он, а потом мягко поцеловал Чонгука в лоб. И именно в этот момент все нынешнее положение дел пошло ко дну. Юнги был слишком близко рядом с Чонгуком и мог чувствовать тепло, исходящее от его влажных щек, которые он держал в своих руках, а еще он слышал исходящий от него запах пота. Юнги посмотрел на Чонгука, который уже смотрел на него широко открытыми глазами. Казалось, что ему совсем не было страшно и он не был напуган, поэтому Юнги подумал на хуй все, а потом осторожно поцеловал его в правую скулу. Когда Чонгук никак не прореагировал, он поцеловал его еще раз, на этот раз в левую щеку, а потом еще раз, рядом с подбородком. Он продолжал покрывать его лицо нежными поцелуями, двигаясь от кончика носа до закрытых век, и Чонгук слабо дрожал в его руках. А потом Юнги почувствовал, как дыхание Чонгука чуть больше сбилось, и после поцеловал его в губы. Хотя, на самом-то деле, он просто прижался губами к его, и это продолжалось довольно долго, прежде чем Юнги двинул губами, уговаривая Чонгука сделать то же самое, и к этому моменту он сделал глубокий вдох через нос, чтобы ничего не разрушить, потому что они на самом деле целовались. Как ни странно, Чонгук был на вкус как химическая клубника, и Юнги не знал, было ли это от его блеска для губ или от конфет, которые он постоянно ел. В любом случае, от этого невозможно было оторваться, поэтому Юнги провел по нижней губе Чонгука, и тот практически заскулил. А потом он схватил Юнги за футболку обеими руками, и тот почувствовал, как Чонгук дрожал, когда он переместил одну ладонь ему на затылок и толкнулся языком ему в рот. Чонгук захныкал, когда поцеловал Юнги в ответ, чувствуя что-то похожее на жажду, и Юнги был слишком возбужден, из-за чего ему даже не было стыдно, хотя должно было, поэтому единственное, что он смог, это приподнять Чонгука за бедра и прижать к стене, чтобы после Чонгук смог оседлать его. Тот не терял времени и пересел к Юнги на бедра, а потом простонал ему в рот, и если бы у Юнги уже не стояло в тот момент, то точно бы встало после этого. Несмотря на то, что его уровень самоконтроля был близок к нулю, Юнги помнил тот факт, что он, по предположению, был тут ответственным взрослым, но его ответственность совсем сошла на нет в данный момент. Так что он хотя бы на секунду проигнорировал свой член и разорвал поцелуй. – Чонгук, подожди, – произнес он, и его голос звучал более хриплым, чем он ожидал. – Что такое, хен? – спросил Чонгук, тяжело дыша. – Сколько ты выпил? – Только две или три бутылки пива, – быстро и точно ответил Чонгук. – Я клянусь. – Я тебе верю, но… Я не думаю, что это хорошая идея, Чонгукки, – выдохнул Юнги, несмотря на то, что единственным, что он хотел сделать сейчас, было заставить Чонгука застонать. – Ты расстроен. К тому же я намного старше тебя, и я не должен… – Пожалуйста, хен, – прервал его Чонгук хриплым и нуждающимся голосом. – Мне все равно, я действительно хочу… Пожалуйста, я обещаю, что буду хорошо себя вести. Я буду хорошим мальчиком, хен. И я буду послушным. Обещаю. Я обещаю, – умолял Чонгук, сжав футболку Юнги еще сильнее. Тот только посмотрел на него. Чонгук был таким красивым сейчас, с растекшейся темно-синей подводкой вокруг глаз, следами слез на щеках и покрасневшими и опухшими губами. И видеть его таким, беззащитным и нуждающимся, заставило Юнги кое-что понять: он действительно хотел испортить этого ребенка. Он хотел прикоснуться к нему, оставить на нем свои метки, заставить его кричать и умолять; заставить его сорвать голос от удовольствия. Он хотел заставить его заплатить за все те разы, что он был рядом с ним и к нему нельзя было прикоснуться. Чонгук смотрел на него вопросительным взглядом, и Юнги ответил ему, скользнув языком ему в рот и сжав его бедра. Чонгук заскулил от удовольствия, а потом начал тереться о Юнги в прежнем ритме. Когда Чонгук начал стонать так сильно, что с ним стало трудно целоваться, Юнги решил оставить засос на его шее. Он начал оставлять нежные поцелуи на правой стороне, касаясь кожи кончиком языка, а потом прикусив у основания шеи. Чонгук громко застонал. – Тебе нравится, Чонгукки? – спросил Юнги, дразня. – Хочешь, чтобы я отметил тебя? – он укусил снова, и голос Чонгука задрожал, когда он начал отвечать. – Н-нет… Моя мама или кто-нибудь еще могут увидеть, – выдохнул Чонгук. – Мне наплевать, – ответил Юнги, а потом продолжил облизывать каждый сантиметр кожи Чонгука, насколько позволял ему его сиреневый свитер. Он заметил, что Чонгук стонал сильнее всего, когда его кусали за горло, поэтому Юнги было довольно занимательно касаться именно этой части тела какое-то время, в то время как одна его рука лежала на бедрах Чонгука и помогала ему не сбиться с установленного им же ритма, а другая слегка царапала его спину под свитером. – Хен… Юнги-хен, – прошептал Чонгук. – Я хочу кончить. Пожалуйста, дай мне кончить. – Тогда кончай. Я же никогда не говорил тебе, что ты не можешь, – произнес Юнги и удивился тому, насколько сильно Чонгук сдерживал и контролировал себя. – Но… Я не могу! – заныл Чонгук. – Я не могу вот так, хен… Пожалуйста, потрогай меня, пожалуйста, пожалуйста… – Я уже трогаю тебя, Чонгукки, видишь? – ответил Юнги, а потом сильно толкнулся бедрами, и Чонгук задохнулся и всхлипнул. – Я знаю, что ты сможешь кончить вот так, ведь ты такой хороший мальчик. Давай, я хочу увидеть, как ты испачкаешь свои миленькие шорты. Рука, которая до этого находилась под свитером Чонгука, переместилась на его бедро, а потом погладила по его внутренней стороне. Чонгук жалобно захныкал, а потом уткнулся Юнги в сгиб шеи. – Я не могу, я не могу… – выкрикнул он, и Юнги почувствовал, как Чонгук разочарованно заплакал, смачивая его футболку слезами. – Давай. Ведь ты сказал, что будешь послушным для хена, не так ли? – спросил Юнги. – Ты ведь так хорошо справляешься, детка, – похвалил он его, толкаясь в одном ритме с движениями Чонгука. Тот всхлипнул и застонал, и Юнги почувствовал, как он напрягся и заскулил ему в шею, а потом, через минуту, кончил. Чонгук дрожал, и Юнги помогал ему восстановиться, мягко поглаживая по спине и волосам. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он, и Чонгук ответил ему поцелуем. Когда они оторвались друг от друга, он посмотрел на него полуприкрытыми глазами, а потом слабо улыбнулся своими искусанными красными губами. – Сейчас я хочу помочь тебе, хен, – произнес Чонгук мягким, но нетерпеливым голосом, и Юнги бы хотелось сказать блять, да, если бы глаза Чонгука не закрывались и он так сильно не пытался сохранять их открытыми. – Не сейчас, Чонгукки, – ответил он, убрав выбившиеся пряди Чонгуку за уши. – Пойдем спать. Чонгук выглядел так, будто ему хотелось поспорить, но у него совсем не было на это сил, особенно когда Юнги встал и протянул ему руку, чтобы помочь ему подняться. Спальня Тэхена была теплой и уютной, а еще там, возле стены с большими окнами, стояла просто огромная кровать. Чонгук снял шорты и поморщился от того, что они были липкими. – Я собираюсь что-нибудь взять у Тэхена, – произнес он. – Я сейчас приду. Юнги подумал, что ему бы хотелось, чтобы Чонгук спал, одетый в свою одежду, потому что она пахла им самим, даже несмотря на то, что она была грязной, но он ничего не сказал, потому что мысли об этом были слишком странными, и, черт, Юнги, контролируй себя. Кроме того, он был не совсем уверен, что должен был спать с Чонгуком, даже если бы тот позволил ему. Так что он просто неловко стоял посреди комнаты, пока не вернулся Чонгук, одетый в спортивные штаны и большую белую футболку. После он сконфуженно посмотрел на Юнги, нахмурившись. – Что ты делаешь, хен? – спросил он, а потом взял Юнги за руку. – Пора спать. Он подошел к кровати, подтолкнув Юнги вперед, и когда он улыбнулся ему сонной улыбкой, Юнги вспомнил об одной проблеме, которая сейчас находилась у него между ног. Не сейчас, подумал он. Чонгук плюхнулся на кровать, а потом сразу же накрылся одеялом. Затем он посмотрел на Юнги, высунув голову из-под одеяла, и в течение нескольких секунд Юнги не мог ничего сделать, кроме как смотреть на Чонгука. Он моргнул, когда тот засмеялся, а потом неловко снял свою обувь и лег на кровать. – Не люблю быть большой ложкой, – пожаловался Чонгук, и Юнги развернулся и сдвинулся так, чтобы Чонгук смог упереться головой ему в грудь. Тело Юнги было немного меньше, и Чонгук обнял его с удовлетворенным выдохом, и Юнги смог думать только о том, что Чонгук был выше него. Юнги не планировал заботиться о Чонгуке по окончании ночи, но ему грех было жаловаться.