Ромашка и Василек

      Мое терпение закончилось. Я вскочил с дивана и бросился к столу, где лежал мобильный. Не знаю, кого мне хотелось придушить первым, Влада или Василия, но они взбесили меня одинаково. Пока набирал номер, чуть не сломал кнопки. — Подожди! …Ты серьезно хочешь позвонить Владу? — Василий испуганно уставился на меня. — Зачем? — Как зачем? Узнать, что он тебе такое наплел, что в твоих глазах — я настоящее чудовище.       И я нажал кнопку вызова. Пока шел дозвон, я не отрывал взгляда от Василия, который стал немного бледным. Не знаю, что крутилось у него в голове в этом момент, и чего он боялся, я не собирался отступать. Плевать, что почти пять утра, Влад все равно возьмет трубку. — Слушаю тебя, — жутко сонный голос ответил мне. — Доброе утро, Влад! — я не мог не съязвить. — Ром, это ты? — его удивления мне было понятным, потому что мы давно не общались. — Да, это я… Вот привет хочу передать тебе от одного человека… — специально потянул время, чтобы заинтриговать. — И от кого же? — за что я уважал Влада, за то что его хоть ночью разбуди, он никогда не отпустит в адрес беспокоившего трехэтажный мат и не пошлет ко всем чертям. — От Василия.       После моих слов возникла пауза: Влад, казалось бы, даже не дышал, потому что его не было слышно, а Василий опустил голову и, закрыв руками лицо, покачал ей. — Вот как? — интонация в его голосе мне не понравилась. Обычно так говорили, когда хотели сказать что-то, что накипело, но не могли. — Жаль, что он выбрал тебя. Мне казалось, что у нас были серьезные отношения. Могу за тебя только порадоваться. — Ты…ты что такое говоришь? — у меня по спине даже мурашки пробежались от услышанного. — Ты путаешь его с каким-нибудь из своих очередных любовников. Мой Василий высокий, белокурый… — С голубыми глазами, как у ангела. Ты что, ничего не знаешь? — Влад усмехнулся, и в трубке раздалось скрипение его кровати. Видимо, он устраивался удобнее. — С твоим, как ты говоришь, Василием я встречался почти два года. Какое-то время он даже жил у меня. Надеюсь, тебе не нужно подробно описывать, какие именно у нас были отношения? Вроде бы, ты уже взрослый… Я его никогда не отпустил, если бы не его вопросы про тебя. Не знаю, что у вас там было в юности или когда-то, но у парня будто крышу снесло: постоянно интересовался тобой и твоей жизнью. Странно, что твой Василий ничего тебе не сказал… Кстати, он сейчас у тебя?

Я прекратил разговор. Открывшаяся мне тайна настолько стала неожиданностью, что я замер в том положении, как прекратил разговор, и долго смотрел на фигуру Василия, спрятавшего от меня лицо. Он тоже спит с мужчинами? У меня не укладывалась эта новость в голове, точнее я не хотел верить, что слова Влада были правдой. — Знаешь, я, наверное, пойду. Идея действительно оказалась неудачной остановиться у тебя.       Он поднялся было с дивана и собирался уходить, как я поймал его в дверях. Такое его поведение меня не устраивало. Во-первых, я, черт возьми, хочу всю правду услышать от него самого, а не обзванивать всех своих бывших, с которыми я тесно общался. В мою личную жизнь не только постучали, а самым наглым образом ворвались, не прося разрешения. Пусть она не самая замечательная и счастливая, но она моя, и никто не имеет право вот так просто взять и вмешаться. Или хотя бы пусть тот, кто пытался ворваться, предоставит весомую причину. — Я не могу тебя отпустить, — я заставил его повернуться ко мне лицом и посмотреть в глаза, чтобы я смог понять, когда меня обманывают, а когда говорят правду. Если честно, то не надо быть психологом, чтобы отгородить себя от обмана, обычно человек сам себя выдает по взгляду. — Объясни мне, что происходит. Я хочу понять и думаю, что имею на это право. — Я не могу… Ты не поймешь… Это так…так глупо, — говорил и смотрел на меня так затравленно, что у меня сердце замерло. Я чувствовал, что он хотел уйти, хотел уклониться от ответа, сопротивлялся моему натиску, но все равно к себе подпускал. Вот что за странный человек? Впервые такого встречаю. — Что именно глупо? Что у тебя были отношения с Владом? — отрицательно покачал головой в ответ. — Тогда что? — Глупо было искать тебя… — Почему это глупо? И еще смотря с какой целью искать меня, — мне хотелось наконец-то подобраться к истине. — Ты такой черствый. Никогда бы не подумал, что ты такой. — А кто тебе сказал, что я черствый? Ты меня просто не знаешь.       Неприятно было слышать такие обидные слова, особенно от человека, которого я видел второй раз в жизни. Если бы так сказал кто-нибудь из моих любовников, то, возможно, я с ним даже согласился бы, потому что жизнь меня изрядно потрепала и разочаровала. А от Васи слышать подобное было вдвойне обидно. Захотелось доказать ему, что я не такой, что я могу быть лучше. — Оставайся у меня, сколько хочешь. Я тебя не гоню, — я решил, что пусть сам сделает выбор, чтобы мне не вытаскивать из него информацию. Поживет со мной, когда-нибудь все расскажет. Да и куда я его отпущу в пять утра? В Москве можно и до вокзала не доехать. — Мне кажется, что у нас бы завязалась дружба. Ведь шесть лет назад смогли найти общий язык, так почему же сейчас не сможем?       Я смотрел на него и думал, какой же он красивый, особенно вблизи. Хотелось коснуться рукой его кожи, почувствовать ее бархатистость, ощутить ее запах. Как же Владу повезло: у него было время и возможность касаться этого человека, говорить с ним, смеяться. У Васи чудесная улыбка, такая робкая, обворожительная, она пленила меня с самого первого раза. Казалось, я бы по одной улыбке смог найти в толпе Василия. Было в ней что-то магическое. — Мы сможем, если захотим, — он сказал так тихо, что я не сразу расслышал.       И вот тут-то я начал понимать, что же происходило в моем доме. Если мои догадки оправдались, у меня был шанс что-то изменить в моей жизни и в его. — Вась, я хочу, чтобы ты остался, — сказал я ему четко, глядя в глаза и стараясь удержать его взглядом. — Я хочу узнать, что было в твоей жизни. Хочу узнать, что творится в этой голове.       Осторожно положил ему руку на макушку и потрепал, как и шесть лет назад. Только теперь Василий не был пьян и мог поступать так, как хотел. Я бы никогда в жизни себе не простил, если бы он отказал мне. Но он не отказал… Он уверенно обнял меня, притиснулся ближе и требовательно поцеловал. В первые секунды я даже сам растерялся от такого напора, но все равно было безумно приятно понять, что ты вызываешь в человеке такие бурные эмоции, которые я даже не смог понять и охарактеризовать. Одно я точно понял, что Василий меня ненавидел, но при всем при этом его стремление найти меня любыми способами поражало и трогало до глубины души. Никогда бы не подумал, что смогу оказаться такой далекой целью, к которой будут идти сквозь любые преграды. Мысль об этом пугала и возбуждала одновременно, особенно когда кушак халата пробежался вокруг моей талии. Я поймал Василия за руку, от чего он испугано вздрогнул. — Боишься меня? — Теперь точно не боюсь.       Этот мерзавец все-таки развязал кушак и забрался под халат. Вот только пальцы у него чертовски холодными оказались. Пришлось остановить его и самому припечатать к стенке глубоким поцелуем. — Жаль, что не я был первым, кто заставил тебя сладко стонать в постели, — шептал ему на ухо, страстно целуя и кусая шею. Его кожа оказалась невероятно гладкой и нежной, краснела после каждого укуса и долго сохраняла мои следы страсти. — А мне показалось, что тебя привлекают больше опытные партнеры…мм…       Я специально не дал ему договорить, забираясь рукой к его паху, не только потому что безумно хотел его, но и потому что его слова задели меня, заставив вспомнить Влада, который слишком много ему рассказал, и, конечно же, ревность сыграла свою роль. Я сожалел, что упустил шанс быть с Василием. От одной мысли, что тот белокурый парнишка, который медленно таял в моих руках от ласки, мог все прошедшие годы согревать меня своим присутствием, меня кидало в бешенство от собственного безразличия к тем, кто важен мне. Но, возможно, если бы так все и произошло — я не уехал в Москву и остался с мамой, — у нас с Василием отношения не сложились, как у любовников. Все-таки то, что я тогда сделал, забыть за один вечер невозможно. — У тебя удобная кровать, — Василий лег на кровать, не дожидаясь меня, помял несколько подушек и провел руками по шелковой простыне. — Это третья кровать, которая отбиралась опытным путем, — я не мог отвести от него взгляда: слишком красив он на серебристом постельном белье, которое стоило весьма прилично. Не смотря на полученный опыт от Влада, у Василия сохранились некоторые детские черты: неторопливость, внимательность и любопытство; его голубые глаза казались чистыми и невинными, как у ребенка, словно Василий не пережил смерть матери, тюремное заключение отца и развращение со стороны Влада и меня. Наверное, в него можно влюбиться за одни только глаза, которые подчеркивали его невинность. — А что с предыдущими случилось? — я не удержался и рассмеялся, потому что его вопрос оказался таким забавным. Вот честное слово, будто ребенок сейчас у меня на кровати. — У первой сломались обе ножки с основанием, у второй — проломалось днище, — я говорил специально медленно, одновременно подползая к чересчур любопытному молодому человеку. — Вот это темперамент! — изумился Василий и сделал такие удивленные глаза, что без смеха на него не возможно было смотреть. — Тебя это пугает? — прошептал почти у самого уха, целуя и щекотя его шею, прижимаясь к нему телом плотнее, чувствуя его жар и прерывистое дыхание. Моя рука пробежалась по его груди, плоскому животику. — Возбуждает, — ответил он с придыханием и замер, привыкая к моим прикосновениям.       А я тем временем ласкал его член также медленно, как в прошлый раз, вспоминая его подрагивающие прикрытые веки, горячее дыхание, мокрую майку, и сам горел от возбуждения. Желание было настолько сильным, что хотелось наброситься на него, сильно целовать, чтобы остались следы, страстно ласкать, чтобы он кричал и умолял взять его, но что-то меня останавливало, заставляло одуматься и быть нежным и осторожным. Возможно, его голубые, чистые, как у ребенка, глаза остужали мой пыл. Но я продолжал гореть, осыпать его поцелуями, тереться о его пах своим членом, громко дышать. Я видел, что он тоже сгорал от желания, был почти на грани, однако я чувствовал, что мой Василек мог раскрыться и удивить меня. Столько страсти было в его взгляде, столько скрытых желаний. Как дикий волчонок, он метался на кровати, желая физического контакта, а я так безжалостно распалял его и сходил от этого с ума. — Рома, ты настоящее животное, — с надрывом произнес он, наваливаясь на меня сверху и садясь на мои ноги. Я успел ухватить его за талию и улыбнулся ему, на что в ответ услышал недовольное рычание. Его юношеское нетерпение меня заводило и понимание того, что Влад не смог полностью удовлетворить это ангельское существо даже за два года, вселяло надежду, что я могу доказать, что не так уж и плох в любви. — Я думал, что ты шел сюда целенаправленно… Так возьми то, что ты хотел.       Василий поменялся в лице из-за моих слов, помрачнел и нахмурился, попытался слезть с моих ног, но я его не отпустил. — Что с тобой? — Все-таки ты черствый. Думаешь, я пришел к тебе за сексом? — Я так не думаю. — Зачем тогда так сказал? Меня всегда раздражало, когда Влад так говорил…       От одного упоминания имени Влада я пришел в бешенство, крепко схватил Василька за плечи и повалил на спину. — Хватит упоминать его имя! Особенно в моем присутствии!       Как же я в тот момент разозлился, кровь так и вскипела в моих жилах, а костяшки пальцев побелели, пока я сильно сжимал плечи Васи. Я даже не заметил и не сразу понял, что причинил ему боль. А Василий молча терпел, испуганно глядя на меня, совершенно не сопротивляясь. — Ой, прости, — опомнился я не сразу, отпрянув от Василия. Заметил кровоподтеки на его предплечьях и пришел в ужас от собственной неосторожности. — Не могу себя контролировать иногда, срываюсь. Поверь, я никогда бы в жизни не хотел причинить тебе вред или боль. Я совсем разучился заботиться о ком-то, переживать за него, любить и оберегать. Я уже забыл, что значит любить. А Влад, та жизнь, которая началась, когда я познакомился с ним, она превратила меня в бесчувственное животное. С каждым днем я увядаю, высыхаю и гнию, как забытый букет сорванных цветов. Сначала он так красив, свеж и молод, потом его помещают в вазу, пару раз меняют воду, а как только свежесть и красота начинают увядать, про букет забывают и приближают тем самым гибель цветов. Так и со мной, Василий. Я разваливаюсь, как девяностолетний старик, я забываю о прекрасном, я опускаю руки перед сложными задачами, я не стремлюсь к переменам, я не вижу дороги впереди. Я потерянный для общества человек. Наверное, ты был прав, когда говорил, что зря пришел ко мне. В моей жизни уже все свершилось, уже что-то менять поздно, да и я не хочу. Прости меня.       Я не знал в тот момент, за что извинялся: за причиненную боль и следы от моих рук на его теле, за произнесенные громкие слова о моей неудавшейся жизни, за бессмысленную игру в мои собственные поиски, но я был уверен, что Василий поймет меня, причем намного лучше, чем я сам. Слишком устал я от жизни.       Я ушел на кухню и просидел там почти час в одиночестве. Спать я совсем не хотел, так как близился рассвет, а про незваного гостя старался не думать. Если Василий уйдет, значит, так надо было, если не уйдет, то пусть так будет. Некоторые вещи в нашей жизни происходили сами по себе, пусть и говорят, что человек — творец своей судьбы. Когда мне надоело тупо смотреть в окно и пытаться растянуть время, я вернулся в комнату. На кровати спал Василек, в одних трусах, по диагонали и свесил одну ногу с кровати. Жаль, что у меня не было с собой фотоаппарата, который я часто забывал на работе, — такую картину нужно было запечатлеть, распечатать и поставить фото в рамку на стол. Я невольно улыбнулся. Столь прелестной картины, если я не ошибаюсь, мне не удавалось увидеть в своей жизни. Поддавшись соблазну, я присел на край кровати и пощекотал Василия за пятку романтично свисавшей ноги. — Поспать не дали, с сексом обломали, завтрака не будет? — Вася приподнял голову, повернулся в мою сторону и посмотрел на меня одним прищуренным глазом. Я не удержался и рассмеялся. — Ты поэт с отличным чувством юмора!       После его слов, после легкого смеха на душе стало легче, словно мне наконец-то дали вздохнуть полной грудью. И уже не имело значение, что произошло между нами пару часов назад, что может произойти между нами в будущем, потому что я влюбился в этого белобрысого паренька окончательно. Да, я иногда бываю черствым, но я всегда искренен в своих желаниях и поступках, пусть порой они не так благородны. — Я в тебя влюбился, Василек, и тебе придется как-то с этим жить.