Ромашка и Василек

      Василек уснул мгновенно, как только его голова коснулась подушки. Устроился он, конечно, на моей большой двуспальной кровати, лег по диагонали так, что для меня места не осталось. Не смотря на огромное желание пристроиться рядом с ним, я ушел в соседнюю комнату и прилег на диване, укутавшись пледом. Щекочущее, одновременно тревожное, но приятное чувство не отпускало меня почти час, что я пытался заснуть. Я постоянно думал о Василии, о его внезапном, непредсказуемом появлении, о том, как строить свою жизнь дальше. Не знаю почему, но я вспомнил Влада. Слишком часто Василек упоминал его. Если подумать, то Влад встречался с ним дольше, чем со мной. Неужели у них было все настолько серьезно? И почему Василек ушел от него? Разве можно жить с человеком два года, не испытывая к нему никаких чувств?       Проснулся я от грохота на кухне. Василий умудрился разбить заварочный чайник, которым я пользовался раза два за всю его время существования на моей кухне. — Извини, — Василек виновато улыбнулся и принялся убирать осколки. — Я кофе не пью, а без крепкого сладкого черного чая утром обойтись не могу. — Ничего страшного. Эта вещь больше место занимала, чем помогала в быту хозяину квартиры. Я тебе помогу.       Вместе мы прибрались за две минуты, после чего я решился сделать омлет. Это был единственный завтрак, который у меня получался. Яичницу и пельмени я недолюбливал, а бутерброды всухомятку есть не привык. — Как спалось? — я не мог отказать себе в удовольствии и поинтересоваться, как провела ночь королевна, заняв всю мою кровать. — Замечательно, — Василек подарил мне довольную улыбку и продолжил уплетать приготовленный мною омлет. Видно было, что он весьма проголодался. — Хорошо, что кто-то из нас выспался, — я потянулся, так как мышцы спины свело из-за жесткого дивана. Василий молчал, наверное, потому что его совершенно не интересовало, где и как я спал. — Я думал, мы до обеда проспим, а ты уже в одиннадцать на ногах. — Я хотел прогуляться по городу. Купить кроссовки.       Василий допил чай и посмотрел в окно. Погода радовала ясным безоблачным небом и теплыми лучам солнца, хотя по прогнозам обещали дожди. По субботам я редко выбирался в город, чаще отсыпался и занимался бытовыми проблемами. Однако в хорошей компании я с удовольствием потратил бы субботу на прогулку. — Я знаю пару хороших магазинчиков, — мне оставалось только выразить свою заинтересованность в походе по магазинам. — Предпочитаю шопингом заниматься без посторонних советчиков.       Василий выскочил из-за стола и направился прямо в прихожую, натягивая ветровку и собирая свой рюкзак. Его поведение меня стало раздражать, будто мы чужие люди. В свои дела он меня просвещать не собирался, да и был крайне не многословен. — Я что-то не понимаю, или ты меня игнорируешь сегодня? — скрестив руки на груди, я встал в прихожей, чтобы он обратил на меня внимание. Но никакой реакции не последовало. Тогда я поймал его за руку и дернул на себя, чтобы он развернулся и посмотрел на собеседника. — Вась, ответь мне? Что случилось? — Мне просто нужно уйти…побыть одному. Понимаешь? — Василек, — выдохнул я, не зная, какие слова подобрать.       С ним было очень сложно. Я не привык к таким суматошным дням, таким резким перепадам в настроении. И я его отпустил, не задавая лишних вопросов, не пытаясь разобраться в причине его странного поведения. Если задуматься, мы были знакомы несколько часов, и у меня не было права, что-либо требовать от него. Он абсолютно свободный человек, я бы сказал, что слишком свободный: ни отца, ни матери у него не было, от Влада он ушел, ко мне симпатии не проявлял, моя родная мать, не думаю, что смогла заменить ему кровную. Василий был диким и резким, как волчонок. После его уход я готов был напиться, настолько неприятно стало на душе.       Ближе к обеду, когда я почти заснул, читая журнал, в дверь позвонили. Я поспешил впустить гостя, как на пороге появился тот, кого я даже не рассчитывал увидеть: — Влад?       Изумленно глядя на мужчину высокого роста, я так и замер в дверях. В груди неприятно кольнуло от воспоминаний первой любви и первой боли. К горлу подступил ком, а пальцы предательски задрожали, крепко удерживая дверь приоткрытой. — Здравствуй, Рома, — Влад всегда был тактичным и воспитанным, настоящим джентльменом. — Прости, что без предупреждения. Не впустишь?       С того самого дня, как я ушел от него, мы ни разу не общались тет-а-тет. Мне стало так неуютно, когда он вошел, хотелось сквозь землю провалиться. Я чувствовал себя виноватым перед ним, пусть и прошло столько лет. Как назло, вспомнил слова Василия о том, что я никогда не задумывался, а как жили те, кого я бросил, и ощутил себя настоящей скотиной. — Присаживайся, — я робко стащил с дивана подушку и плед, которым укрывался ночью. — Да, спасибо.       Влад ни сколько не изменился: все тот же тяжелый взгляд карих глаз, короткая стрижка под ежик, легкая щетина, привычная для него светлая рубашка, аккуратность в образе, только серьезнее он стал, старше, мужественнее и увереннее в себе. Если бы я раньше с ним не встречался, то был бы очарован им при встрече. Обаятельные мужчины нравятся всем. Мне в том числе. — Я пришел поговорить с тобой, точнее обсудить одного человека, чья судьба мне не безразлична.       Моя заинтересованность в его прибытии только возросла. Василек оказался непростым интересным человеком, внешне очень привлекательным и ярким. В своем возрасте он цвел и хорошел с каждым днем, параллельно набираясь опыта. В него влюбиться очень просто, вот только заслужить взаимность достаточно сложно. — Василий ушел еще утром. Отказался от моей компании. Когда вернется, естественно, не сказал, — я присел рядом с Владом, но не настолько близко, как бы мне хотелось, сложись все по-другому в наших отношениях. Его ни сколько не смутило мое отчуждение. — Это даже к лучшему, что его нет, — Влад слегка улыбнулся и полностью повернулся ко мне. — Он только помешает. — Даже так? — я не смог скрыть удивление. Загадка становилась интереснее и интереснее для меня. Я терялся в догадках, что хотел от меня Влад. — Знаешь, никогда не думал, что с тобой будет сложно говорить, но сейчас словно ком в горле.       Влад действительно нервничал. Никогда его таким не видел, да и самому становилось неловко в его компании. Мы же были лучшими друзьями, не только любовниками, понимали друг друга без слов, по одному только взгляду. А сейчас я смотрел на него и не мог понять, о чем мы заговорим. Меня такая неопределенность пугала не меньше, чем его. — Ты о Василии хочешь поговорить? — не выдержав паузы, спросил я у него. — Нет…точнее и о нем тоже, потому что из-за него я и пришел к тебе. — У вас действительно были отношения в течение двух лет? — мое любопытство оказалось сильнее тактичности в разговоре. — Я бы не назвал их отношениями, — Влад вздохнул и задумался. — Мне просто казалось так, но я обманулся и не понял, как так получилось. Он пришел ко мне весь избитый, в ссадинах и порезах, с разбитой губой и порванной одежде. Представился твоим другом, сказал, что попал в беду, а ты куда-то исчез и больше не появлялся, что даже твоя мать не знала, где ты. Я не мог отказать ему в помощи, приютил, обработал раны, позволил остаться у меня. До тебя дозвониться я не смог, поэтому сомневаться в его словах у меня не было причины. Общий язык с ним найти было непросто, но мы разговорились. Он рассказал про горе в своей семье, что твоя мать стала опекуном. Мне стало его искренне жаль. На тот момент он стал совершеннолетним и не хотел обременять твою мать своим присутствием. Ему негде было жить, потому что на момент поступления его адресом проживания была твоя квартира, а мест в студенческом общежитии на всех не хватало. Я отдал ему дубликат ключей от своей квартиры. Так получилось, что в тот роковой вечер я был ни один. Василий нас увидел и словно с ума сошел… — Влад тактично умолчал о подробностях. Я видел по его грустным глазам, что тот, пережитый вместе с Васильком, период был нелегким в его жизни. — До сих пор не знаю, где он провел ночь, но на следующий день после работы я застал его дома с каким-то парнем.       Сердце у меня так и похолодело после его слов. Неужели у Василька первый опыт был с каким-то бродягой? Я пришел в ужас от собственных мыслей, потому что однажды имел дело с неопытным партнером. Приятных воспоминаний тот партнер мне не оставил. — Василий так и не смог внятно ответить, что это был за тип, но на меня больше не дулся, даже ужин сам приготовил. Мы смотрели какой-то мистический фильм, когда он подсел ко мне ближе и спросил, привлекает ли он меня или нет. От такого вопроса я опешил. Я не думал, что его привлекают мужчины, да и он не был похож на парня, которого не интересуют девушки. Его нелепые приставания успехом не увенчались: я рассмеялся и посоветовал найти себе девушку. После этого он заговорил о тебе. После прихода ко мне он только один раз упоминал тебя в качестве друга, а после моего отказа его понесло. Василий спрашивал, как мы познакомились и где, какие у нас с тобой были отношения. Он сидел на диване в одних шортах, подобрав к себе пятки, как йог, и внимательно смотрел на меня своими огромными голубыми глазами. Тогда я ему все рассказал, да и не было смысла от него что-то скрывать. Он умудрился найти твою фотографию у меня в книге. Я долго вспоминал, как она ко мне попала, но так и не вспомнил, поэтому принес с собой.       Влад достал из внутреннего кармана пиджака открытку, а в ней была фотография. Я взял у него фотографию и удивился. На фото мне было пятнадцать лет, я точно вспомнил день, когда мама меня фотографировала. Мы тогда переезжали после развода с отцом в новую квартиру, чуть меньшую по размеру. В тот день мама взяла отгул на работе и занималась перевозкой вещей. Фотоаппарата у нас не было, поэтому она дала мне денег и попросила сходить в магазин. Магазин располагался рядом с остановкой на углу здания, с открытыми витринами. Я долго суетился у входа, внимательно выбирая модель, чтобы по технических характеристикам аппарат был современным и по оплате был доступным. — Ты незаметно подошел ко мне и посоветовал купить Canon. Не помню уже, какой именно модели. Сначала я растерялся и испугался тебя. Думал, что ты отнимешь у меня деньги, но ты пожал плечами после моего долгого молчания и прошел мимо. Я забежал в магазин и купил фотоаппарат, который ты посоветовал. А это, — я с улыбкой посмотрел снова на фотографию, где я стоял у нашего подъезда в новую квартиру, — самая первая фотография, сделанная после покупки фотоаппарата.       С воспоминаниями ко мне в душу словно ворвалась теплая волна той детской радости, когда мама меня пыталась сфотографировать: я корчил рожицы и кривлялся, пока мама не пообещала купить мне мороженое, — но к глазам почему-то подступили слезы, а губы задрожали. Я отложил фотографию и отвернулся от Влада. — Извини, — с трудом произнес я и скрылся на кухне в поисках стакана холодной воды. Я выпил полный стакан и умыл лицо в надежде, что приступ горечи отпустит. Но он не отпускал. — Да что же это такое? — не выдержав, произнес вслух я и закрыл руками лицо. — Это называется счастьем, Ром, — Влад застал меня сидящим за столом, подошел ко мне ближе и опустил свои руки мне на плечи, легонько сжимая их в знак того, чтобы я взбодрился, — и этого не стоит стыдиться. Горечь радостных воспоминаний иногда полезна в нашем возрасте. Жаль, что ты мне только сейчас рассказал о том дне… Значит, вот почему мне показалось твое лицо знакомым на дне рождении у Паши. А я голову ломал, пытаясь вспомнить. — Тогда я просто постеснялся таким романтическим воспоминаниям. Не тот возраст был. Гормоны брали верх над чувствами… Мы, кажется, отошли от темы? — Может, тогда прервемся? Перекусим, ты меня угостишь чем-нибудь, как в старые добрые времена?       Влад повеселел и оживился, и я, словно заразившись от него положительной энергией, взбодрился и открыл бар: — Твой любимый кофейный ликер? Кроме тебя, это пить никто не осмеливался. — Не сомневался даже.       И мы вместе засмеялись. Первоначальное отчуждение к Владу пропало сразу, словно и не прошло девяти лет с тех пор, как мы расстались, словно и не было того расставания. С ним всегда было легко, даже слишком. Видимо, я воспользовался его добротой, его открытостью, попытался обмануть, но сердце обмануть невозможно. Сам страдал из-за собственных предрассудков. Возможно, мне нужно было учиться жизни, а, не совершая ошибки, некоторым вещам вообще не научиться. Поэтому до сих пор в моем сердце была рана с именем Влад. — Прости меня, — слова сами текли рекой, и я был уверен, что лучшего случая для извинения не выдастся. — Я поступил так глупо и эгоистично, даже не поговорив с тобой, не подготовив. Самому до сих пор паршиво… — Эй, — Влад положил свою ладонь поверх моей руки и осторожно сжал, — все мы когда-то ошибались. Не вини себя за то, что ты был слишком юн. Просто знай, что ты всегда можешь рассчитывать на меня, если тебе захочется поговорить, а еще лучше приехать. Я уже год живу в Москве, так что теперь найти друг друга не сложно. — Ты перебрался в Москву? Когда? — я не помнил, что меня переполняло больше чувство радости или изумление. — Около года назад получил повышение, решил рискнуть и оказался здесь. Платят хорошо, я даже на ипотеку решился.       Наверное, именно таким я себе и представлял Влада в зрелом возрасте: статный, энергичный мужчина, добивающийся поставленных целей и не боящийся рисковать, немного задумчивый, но открытый для друзей… Каким я все-таки оказался дураком тогда. — Настоящий борец, — сделал ему комплимент, но руку не убрал. Мне были приятны его прикосновения ко мне. — Только борюсь я за то, что в принципе было и есть, а за то, чего не хватает и чего хочется, не борюсь, — шифровался он хитро, но я понял, что проблема была именно в личной жизни. — Василий открыл мне глаза, указал на собственные ошибки, на мою слабость, которой так часто пользовались другие. — Ты слишком мягкий в отношениях и уступчивый, — как же я хорошо понимал, о чем он говорил. — Это плохо? — Влад осторожно заглянул мне в глаза. — Конечно, нет. Это замечательно, что у тебя такой характер. — Но тебя тогда это не устраивало? — намек оказался очень осторожным. — Так было раньше, потому что я дураком был. Сейчас я совсем другого мнения… Вот скажи честно, ты любишь Василия? Испытываешь к нему сильные чувства? Ты за ним приехал?       Мне стало невыносимо от мысли, что такой замечательный человек, как Влад гнался за очередным эгоистом, который не испытывал к нему абсолютно ничего, кроме своей выгоды. Я возненавидел в тот момент Василька за то, что тот так с ним поступил: бросил после почти двух лет совместного проживания. Мне было все равно, что на плечи Васи легли недетские проблемы в юном возрасте, что он лишился родителей, — его судьба не могла оправдать его отношение к Владу. — Нет, Ром. Я приехал к тебе. Как бы не был хорош Василек, я рискнул побороться за счастье. За твое и мое, вернее, наше с тобой счастье. — Что? — я чуть стакан не выронил из рук.       События стали развиваться в весьма странном русле. Мне даже в голову не приходила мысль, что Влад захочет вернуть то, что угасло несколько лет назад. Конечно, первая любовь всегда болезненная, но она была моей, не его. Влад был опытным и не мог настолько серьезно увлечься эгоистичным и избалованным ребенком, которым я был в том возрасте. Хотя если признаться себе, то и сейчас я представляю из себя не лучшее, чем тогда; просто меньше совершаю ошибки, однако сердце такое же холодное и непробиваемое. — Я не ожидал, если честно… Мне показалось, что ты вернулся именно за Василием, но никак не за мной. — С ним очень сложно. С тобой спокойнее. Даже сейчас я чувствую, что ты изменился, возраст тебя изменил: сделал внимательным и осторожным. Тогда тебе очень не хватало этих черт в твоем взрывном характере. — Но тогда ты полюбил не такого, какой я сейчас. Боже! У меня в голове не укладывается!       Я встал из-за стола и подошел к окну, заметив, что собирается дождь. Нужно было отвлечься, расслабиться. Слишком много перемен и невероятных поворотов судьбы. Я не был готов принимать серьезные решения. А я когда-нибудь в жизни их принимал?       Влад подошел ко мне незаметно и обнял меня за талию. От неожиданности я вздрогнул, но не оттолкнул его, потому что он тут же прижался своей щекой ко мне. Мое сердце так и замерло от его прикосновений, а тело бросило в мелкую дрожь. Так тепло, можно было забыться в его объятиях и полностью довериться. Никто, кроме него, не прикасался ко мне с такой нежностью. Я был уверен в нем больше, чем в себе.       За окном начался дождь, почти ливень. Капли барабанили в стекло, а я смотрел на них, как на нечто гипнотическое и не мог пошевелиться. Бывают моменты в жизни, когда время останавливается. В тот момент я и попал в это безвременное пространство, совсем забыв о Васильке. Лишь когда фонарь во дворе зажегся, я смог рассмотреть сквозь стену дождя знакомую фигуру на лавочке рядом с песочницей. Там сидел Василек без зонта, накинув на голову капюшон от ветровки, не пытаясь спрятаться под укрытием. Он заболеет, если весь вымокнет! Разомкнув объятия Влада, я побежал в коридор, лихорадочно ища зонт, которым я пользовался крайне редко. Накинул плащ и выбежал на площадку вызывать лифт. — Я с тобой, — Влад меня догнал у дверей лифта. — Не стоит. Я и один справлюсь. Лучше поставь чайник кипятиться. У меня где-то было облепиховое варенье. Думаю, оно пригодится. — Ром, пока ты не ушел, ответь на один вопрос, — чрезвычайная серьезность в голосе Влада испугала меня. — Ты ведь спал на диване, с которого ты убрал подушку и плед, а Василий на твоей кровати? Между вами ничего не было? — Почему ты так решил? — я удивился его вопросу: слишком не подходящий момент выбрал Влад, чтобы его задавать. — Да и сейчас не время меня об этом спрашивать. Поговорим позже… Поставь лучше воду греться. Пожалуйста.       Влад так и застыл в дверях, когда я забежал в лифт. Я не понял, почему ему так необходимо было узнать, было ли у нас с Василием что-то или не было? Если он собрался ревновать, то, во-первых, очень не вовремя, во-вторых, Василек не единственный мой любовник. Если честно, меня всегда отталкивали ревнивые люди, потому что они часто выступали инициаторами скандалов, а я их не терпел в своем доме. Слава богу, зная Влада достаточно хорошо, я успокоился, потому что он никогда не устраивал скандалы.       Василий увидел и услышал меня не сразу. Оказалось, он слушал музыку в наушниках. И почему ему свойственны подростковые поступки? Я взял его за руку и без объяснений поволок его за собой не потому, что мне была свойственна грубость в поведение, а потому что я за него волновался, черт возьми. — Ты что делаешь? — Василий выдернул руку, когда мы зашли под козырек подъезда. Он скинул капюшон и уставился на меня гневным взглядом. — А что вытворяешь ты? Воспаление легких захотел заработать? У врачей давно не был? — в ответ я кричал на него, как безумный. Понимал, что неправильно поступал в сложившейся ситуации, но нервы были на пределе. Одежда его вся промокла насквозь, джинсы прилипали к ногам, а ветровка к телу, подчеркивая красоту его телосложения. — Я не хотел возвращаться и мешать тебе. Ты был не один. Я видел вас у окна, — пробормотал он, как обиженный ребенок, а у меня не нашлось слов, чтобы ему ответить. Какой он все-таки наблюдательный. — Я настаиваю, чтобы ты поднялся ко мне. Нас ждет Влад, — категорично сказал я и снова взял его за руку. Пальцы у него оказались холодными и мокрыми. Такие пальчики только греть и целовать нужно. — Влад? — Василек удивленно посмотрел на меня, будто бы хотел по взгляду определить, обманываю его или нет. — Что здесь делает Влад? Я тогда тем более не пойду. — Пошли! В отличие от тебя, ему есть где переночевать, он же в Москве живет… И я устал тебя уговаривать!       Последние слова повлияли на Василия. Он расстегнул ветровку, смахнул капельки воды с лица и направился к лифту. А я следом за ним. И в этот момент у меня возникло ощущение, что спокойные монотонные будни станул только вспоминанием.       Влад приготовил чай и нашел облепиховое варенье. Я, хотя и не успел промокнуть, от горячего не отказался, только сперва пришлось выдать Васильку теплый халат и банное полотенце. Он не заходил в комнату и не здоровался с Владом, а сразу же пропал в ванной. Я начал переживать, стоило ли им находиться вместе. — Здравствуй, Василий, — Влад поздоровался первым, когда Василек присоединился к нам. — Привет, — сухо ответил ему тот и погрузился в свои мысли, долго всматриваясь в кружку с чаем.       Я не знал, что сказать, с чего начать разговор с ними обоими. Я не понимал, какие у них были отношения и какие они сейчас. В отдельности с каждым мне было очень уютно и хорошо, но когда они вдвоем сидели за моим столом у меня дома, как я не бился, не мог вытащить из себя ни слова. Я признался в любви Василию, привязав тем самым его к себе. Ему не только жить было негде, ему не к кому было пойти. Влад был обеспеченным молодым человеком, привлекательным и заботливым, он был первой моей любовью, самым ярким и болезненным воспоминанием в жизни. Он приехал ко мне, чтобы добиться взаимности. Я не хотел выбирать кого-то одного из них: они оба мне были дороги. — Ром, — Василий обратился ко мне. — Ты можешь оставить нас наедине? — Э… Могу.       Просьба была предсказуемой, потому что они что-то скрывали от меня или недоговаривали в моем присутствии. Конечно, меня это огорчило, но каждый имел право на личную территорию, поэтому я не стал спорить и вышел. Все равно потом я смог бы у каждого узнать правду.       Общались они долго, я успел почитать журнал и отдохнуть на диване. — Ром, — в комнату вошел Влад, за ним следом и Василек. Они выглядели чересчур серьезными, — Василий поедет со мной. Он пока останется у меня жить. — Как так? Минуточку! — я чуть с дивана не упал. — Вась, мы же уже договорились, разве нет? Зачем возвращаться к нему? Ты же ушел от него, между вами ничего больше нет! Или я ошибаюсь?       Василий покачал головой. Я уже ничего не понимал, словно у меня случилась амнезия. Моей жизнью вертели, как могли, и что самое странное, я позволял управлять собой, поддавался. — Стоп! Стоп! Стоп! Влад, я сожалею, что мне приходится так поступать с тобой, но тебе стоит уйти. У нас с Василием будет серьезный разговор. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то еще при этом участвовал.       Не было никакого разговора, когда Влад ушел. Я не знал, что сказать Васильку, потому что не знал, есть ли у меня право удерживать его у себя. Чувство со вкусом текилы обжигало мое сердце. Я молча подошел к Василию, когда тот что-то искал в своем рюкзаке, и обнял его, вдыхая аромат его светлых волос: — Когда ты пришел, я подумал, что это — знак. Добрый знак, что еще не все потеряно в моей жизни. Я хочу любить, я могу любить, но сердце, как лед, не может растаять. И мне так плохо от этого, Василек, ты бы знал.       Он повернулся ко мне лицом и поцеловал. Просто взял и поцеловал, ничего не говоря. А мне слова, как оказалось, и не нужны были — только человеческое тепло, тепло его губ и тела. Мне захотелось больше, чем объятия и поцелуи, но Василек отказался. — Не нужно, — тихо сказал он, опустив взгляд. Его руки дрожали, я не мог не заметить, но я не понимал, почему. — Я очень устал. Завтра у меня собеседование. Поболеешь за меня? — Конечно, — я улыбнулся. Почему-то его последние слова показались мне забавными. Ужасно хотелось сказать, что я могу обеспечить его, что ему не нужно волноваться по этому поводу, но зная его взрывной характер, он не усидел бы дома один, пока я был на работе. Дикая кошка не домашнее животное. — Пойдем спать? — Да.