Мастера беззакония

Саундтрек: Sinister Kid — The Black Keys       Все трое многозначительно переглянулись. И только Драко разорвал затянувшееся молчание:       — Что ты здесь делаешь?       — А ты как думаешь, Малфой? — язвительно спросила Гермиона.       — Хм-м... — задумчиво протянул он, возводя взгляд в небо и состроив задумчивое выражение лица. В его тембре слышалась легкая хрипотца. — Ты соскучилась по мне?       Его лицо расплылось в хитрой ухмылке мальчиша-плохиша. А глаза заблестели искоркой озорства. Очевидно — он очень доволен собой и своим умением острить в самых подходящих и не очень ситуациях.       — Вот уж не слышала никогда ничего более абсурдного! — хмыкнула Гермиона.       Как будто ожидавший от нее такого ответа, с не сходящей с лица дьявольской ухмылкой он спросил:       — Тогда зачем же ты сюда пришла, если не ради меня, Грейнджер? — От того, как изящно он приподнял бровь, у Гермионы внутри распространилось то привычное тепло, которое всегда появлялось, когда он был поблизости. Она всегда считала, что это неприязнь или что-то типа того самого чувства, когда тебя вот-вот стошнит.       — Ты слишком много о себе думаешь, Малфой! — гневалась Гермиона. Как же он ее раздражал, с этим его мнением, словно весь мир крутится вокруг него одного.       — Так зачем же ты здесь, Грейнджер?       — Я-я... — запнулась Гермиона, в поисках возможности его обхитрить. Мимолетом бросив взгляд на Дафну в надежде на ее поддержку, на что получила недоумение и пожимание плечами. Мол, «тут-уж-ты-сама», поэтому пришлось признать его победу: — Ах... ну ладно! Я здесь из-за тебя, и ты прекрасно знаешь почему!       Они огляделись по сторонам. Здесь слишком много ушей. Им надо поговорить.       — Нам лучше обсудить все без свидетелей, — тихо сказал Блейз. — Я не хочу, чтобы мои гости лицезрели перепалку в стиле Малфой-Грейнджер, — на полном серьезе заявил он и, ухмыльнувшись, добавил: — А зная вас обоих, публика рискует стать несчастными свидетелями или еще одного мордобития, или еще чего похуже... Я, конечно, не против кровавых разборок, но вы реально меня бесите. Ждите на втором этаже в гостиной, там все обсудим, а мне пока надо кое о чем поговорить с милой Дафной, в частности о том, что выражение «Mi casa es tu casa» не распространяется на всех твоих ближних... — Он бросил быстрый взгляд на Гермиону, а потом на Дафну, которая уже мастерски состроила довольно стоящее ангельское подобие невинности на своем лице. — Так что валите с глаз долой, пока я добрый!

***

      Когда небо заволокло черное, как бархат, покрывало ночи с разбросанными по нему, словно алмазы, звездами, а воздух стал заметно прохладнее и свежее, гости стали потихоньку расходиться.       Опустевшее поместье Забини погрузилось в ранее непривычную тишину. Лишь легкая непринужденная мелодия, доносившаяся из-под длинных музыкальных пальцев Драко, лениво блуждающих по клавишам черного рояля, ласкала слух. Крышка рояля отражала блики света, исходящие от хрустальной люстры в середине высокого потолка, поддерживаемого колоннами, выполненными в греческом стиле. В комнате располагалась дорогая антикварная мебель. В самом центре стоял большой диван, обтянутый черной кожей, на котором сидела Гермиона, скучающе уперев руку о подлокотник. На его фоне она сама казалась маленькой и хрупкой.       Она угрюмо следила за Драко: облаченный во все черное — он практически сливался с черным блестящим роялем, лишь его платиновые волосы выделялись, прекрасно гармонируя на фоне этой гаммы. Словно этот рояль был сделан специально для него на заказ.       Его взгляд был спокоен. Пальцы неспешно блуждали по черно-белым клавишам. Казалось, музыка расслабляла его. Он просто потрясающе играл. Даже Гермиона волей-неволей прониклась этой мелодией.       — Йоу! Чего вы тут такие кислые?!       В комнату вошел Блейз, а следом за ним Дафна. Блейз посмотрел на Гермиону, сидевшую в одиночестве на большом диване.       Гермиона заметила, как Дафна потихоньку толкнула его локтем в бок. Он неловко откашлялся и обратился к Гермионе:       — Э-э... Кхм... Гермиона, ты знаешь, я совсем не против твоего присутствия, просто мой дядя... Он не особо жалует тех, кто работает на Министерство... Но Даф мне сказала, — он кивнул в сторону Дафны, которая встала возле рояля, облокотившись о него. — ...Что ты там больше не работаешь, так что могу с уверенностью сказать — никто больше здесь не будет против твоего присутствия. — Он очаровательно ей улыбнулся, оголяя свои безупречные белоснежные зубы.       — Спасибо, за... кхм... гостеприимство, но на самом деле, я думаю, это первое и последнее моё появление здесь... Это вышло спонтанно, мне просто нужно было убедиться... насчет Малфоя.       — Убедиться насчет чего, Грейнджер? — подал голос Драко, который уже перестал играть, с тех пор как они вошли. — Насчет того, не подставлю ли я тебя перед твоим драгоценным Министерством?       — Министерством? Ты не слышал, что сказала Дафна? Я там больше не работаю.       — Неважно, — небрежно бросил он. — Что ты сейчас хочешь от меня?       — Что я хочу?! — возмутилась Гермиона. — Я хочу, чтобы беглый преступник, который сбежал по моей инициативе, не шлялся у всех на виду! Ты хоть понимаешь, что будет со мной и Гарри, если узнают, что это мы помогли тебе сбежать? — Она говорила на повышенных тонах, не в силах больше терпеть его невежество.       — Беглый преступник? — По гостиной раздался низковато-хриплый женский голос с сильным итальянским акцентом. — Какой именно, дорогуша? Их здесь хоть отбавляй! Точно тебе скажу: настоящий притон беглых преступников!       Девушка, или точнее будет сказать женщина, с длинными по пояс, заплетенными от макушки дредами, была одета в чёрные узкие кожаные штаны и топ из такого же материала, плотно облегающий ее объёмный бюст и оголяющий живот с украшенным блестящим пирсингом пупком. На ее пышных бедрах была повязана фланелевая черно-красная рубашка с белой надписью на спине gangster. Ее светло-голубые глаза на фоне ее загорелой, покрытой множеством татуировок кожей смотрелись весьма экзотично. Скорее всего, у нее были итальяно-скандинавские корни.       Она спустилась вниз с этажа выше, громко стуча массивными байкерскими ботинками по мраморном полу. Не обращая на собравшихся особого внимания, она начала шарить по комнате, открывая все возможные ящики и осматривая потайные отделы в тумбе, что стояла у стены с большим горшком цветов на столешнице.       — Что ты здесь ищешь, Дженна? — спросил у нее Блейз.       — Я, кажется, оставила здесь один из эскизов... Ну, тот, помнишь, который Джонни хотел набить... — Она небрежно перекинула свою копну тонко заплетенных косичек набок, не прекращая поиски в какой-то папке.       — Что-то припоминаю... — задумчиво отозвался Блейз.       — Эй, Дженна, — обратился к ней Драко. Не отрываясь от поисков нужного эскиза, она перебирала множество листов с эскизами. Поставив стопку на край тумбы, она сосредоточено откладывала ненужные в отдельную стопку с сопровождением громко шелестящей бумаги. Дженна бросила на него раздраженно-вопросительный взгляд, мол «ну, что еще, разве не видишь, я занята?». — Ты обещала сегодня закончить с моей меткой... Но я смотрю, ты слишком занята?       — О, да, тебе придется подождать, дружок. Джонни хочет эту тату «и прямо сейчас!», — покачав головой, она спародировала низкий мужской голос.       — Но я не могу ходить с незаконченным подобием татуировки! — возмущался Драко.       — Она что, делает тебе тату? — поинтересовалась Дафна.       — Не совсем, я хочу исправить свою метку. Убрать ее невозможно, поэтому Дженна пытается ее немного видоизменить... — уголок его губ дернулся в привычной саркастичной манере.       — Покажи! — велела Дафна.       — Нет, она еще не закончена.       — Да брось! — протянула Дафна. — Покажи. Мне интересно, как Дженна поиздевалась над клеймом некогда великого Темного лорда.       — Нет, не покажу, — отрезал он, а затем добавил: — Только, когда будет готово.       Дафна хотела было спорить дальше, как вдруг Дженна торжественно воскликнула:       — Finalmente! — вскинув в воздух нужный эскиз, на котором был изображен золотой телец. — Нашла!       Тут ее взгляд наткнулся на Гермиону. Ее губы, накрашенные насыщенно-бордовой матовой помадой, сложились в форме буквы «о».       — Oh mio dio! Будь я проклята, если ты не Гермиона Грейнджер! — восторженно воскликнула Дженна. — Это ведь ты, да?       — Да, это Грейнджер, Дженна, ничего особенного, — небрежно бросил Драко, водя пальцами по клавишам рояля. На что получил от Гермионы убийственный взгляд. И ответил ей фальшиво-невинным пожиманием плеч.       — Как это ничего особенного?! Она же Героиня войны! Ой, а можно мне твой автограф? Уверена, кто-нибудь да захочет его набить. Сейчас, секунду...       Ну, ничего себе! Гермиона опешила от такого заявления. Набить ее автограф? Тату с ее автографом? Она не знала, как относиться к идее, что кто-то захочет ее автограф на свое тело... Она ведь не настолько знаменита... Или настолько?       Дженна достала свою палочку и призвала перо, чернила и пергамент. Не успела Гермиона даже слово вымолвить, как уже оставляла свою подпись на куске пергамента, под взглядом ликующей Дженны. А потом отдала ей пергамент, на котором уже красовался ее автограф, вышедший из-под пера, смоченного в свежих угольно-черных чернилах.       На лице Дженны, украшенном пирсингом в брови и носу, было торжество. Также Гермиона заметила в ее ушах множество золотых сережек, начиная от мочки уха и заканчивая хрящом.       Это не первый раз, когда Гермиону просили об автографе или совместной колдографии. Популярность после победы настигла их, как нежданная буря. Они буквально спасли мир, конечно, весьма предсказуемо, что ими стали восхищаться. Но Гермиона до сих пор не могла принять это как должное. Она хотела бы, чтобы всего этого не было. Чтобы люди не глазели на нее, Гарри и Рона — как на божество. Они сделали это только потому, что были вынуждены. Потому, что у них не было выхода. Они не могли бездействовать. Это касалось Гарри, ведь Волан-де-Морт никогда бы не оставил его в покое. Это касалось Гермионы, ведь Гарри ее лучший друг. Ее бы убили, если бы темная сторона победила, так что она боролась и за свою жизнь тоже. Они сделали это не ради славы и почести. Они сделали это, чтобы иметь возможность спокойно жить. В мире, где нет войны и разрухи. Но они не смогли всецело получить желаемое. Мир просто не может существовать без войн и борьбы за власть. Побежденных злодеев — заменяют новые. Это неизбежно.       Дженна ушла так же внезапно, как и появилась. Она взяла свои эскизы и автограф Гермионы и трансгрессировала, сказав, что ее уже совсем заждались.       — Кто она? — спросила Гермиона. Дженна ушла, даже не представившись ей. В чертах ее лица она заметила сходство с чертами Блейза. За исключением цвета кожи. Блейз был темнокожим. У Дженны же была итальянская оливковая кожа.       — Она моя старшая сестра от другой мамочки и по совместительству наш семейный тату-мастер — Дженнифер Скай Забини, — представил ее Блейз и, ухмыльнувшись, добавил: — Но лучше не называть ее Дженнифер, просто Дженна, ну, или на крайний случай Скай, а то взбесится, как пикси в брачный период.       Гермиона растерянно кивнула, все еще не отойдя от мысли о тату с ее автографом.       — Ладно, я думаю, тебе пора, Грейнджер, — сказал Драко, поднимаясь из-за рояля. — Я провожу тебя.        Он направился к выходу уверенной походкой. Гермиона попрощалась с Блейзом и Дафной, которая поцеловала ее в щеку и прошептала на ухо: «Потом мне все расскажешь». На что Гермиона рассеяно кивнула. Как будто у неё был выбор... Дафна в любом случае получит желаемое. Саундтрек: Before I ever met you — Banks       Драко за это время уже исчез из поля зрения. Она нашла его на улице. Он стоял к ней спиной. Его руки находились в карманах его брюк. Почувствовав ее присутствие, его плечи, обтянутые черным пиджаком, поднялись и опустились. Он шумно выдохнул и повернул к ней голову. Открыв ее взору свой точеный профиль. В лунном свете его кожа была безупречной. А волосы сияли в темноте ярким пятном.       — Ты все-таки пришла.       — Конечно... И, я считаю, тебе не стоит так свободно ходить на людях.       — Не парься. В этом доме я в полной безопасности, — небрежно бросил он. — Дафна же тебе сказала, кто дядя Блейза?       — Сказала. Но все же. Ты не знаешь, какие люди приходят сюда. Они могут узнать тебя. Ты видел газеты? Ты на первой полосе! Министерство серьезно настроено насчет тебя. Тебе нужно быть осторожнее...       Он самодовольно усмехнулся и запрокинул свою белокурую голову к небу, устремив взгляд на звезды.       — Конечно, видел, — манерно растягивая слова, сказал Драко. — Это льстит. Из всех важных новостей я — самая важная. Наш анонимный темный лордишка, наверное, сгорает от зависти — что бы он ни делал, ему все равно не переплюнуть меня!       Его губы растянулись в ироничной усмешке.       — Нет. Ты козел отпущения, Драко.       Он повернулся к ней и озадаченно выгнул бровь.       «Что за чушь ты несешь?» — мысли, написанные на его безупречном лице.       — Ты — это отвлекающий маневр для Министерства. Они не хотят афишировать реальные проблемы. Как во времена, когда возродился Волан-де-морт, а Фадж прятал голову в песок, — пояснила Гермиона.       — Неужели наш святой Поттер не может все уладить? Или ваш хваленый Кингсли, который получил пост министра, только потому что Поттер за него агитировал? — Его тон так и сочился сарказмом. Сарказм течет в его крови. И он ничего не мог с этим поделать.       — Гарри старается! — вступилась за друга Гермиона. — Но он не всемогущий! А Кингсли... Он за границей. Я уверена — когда он вернется, все встанет на свои места. Я поговорю с ним, он мне доверяет... И даже, возможно, я договорюсь с ним насчет тебя.       — Насчет меня? И что же ты ему скажешь, а, Грейнджер? — Он приблизился к ней, впиваясь своими серыми глазами в ее карие. — Уверен, он будет против того, что ты помогла мне сбежать. Ему плевать на меня. Он не посадил меня за пособничество Волан-де-Морту, только из-за того, что моя мать спасла Поттеру жизнь. А теперь, когда у Министерства появился повод, чтобы засадить меня в Азкабан, — они его не упустят.       — Мы же не просто так вытащили тебя, Малфой! Ты наша приманка, помнишь? Они говорили, что ты нужен им. Это были вынужденные обстоятельства, которые мы никому не могли объяснить, — пыталась достучаться до него Гермиона. Его точка зрения совершенно не совпадала с ее. И она готова была спорить, чтобы доказать, как он не прав. — К тому же ты пособничал ему не по своей воле, ты сам так сказал на твоем суде после нашей победы.       В голове всплыли фрагменты воспоминаний. Год назад, когда шли нескончаемые суды. Когда решалась судьба Малфоев... Гарри выступал с речью в их защиту, как Нарцисса соврала в лицо истинной смерти, как Драко не выдал их Беллатрисе в ночь их заточения в Малфой-Мэноре. Малфои были спасены. Единственные искупленные Пожиратели Смерти. Драко — измотанный и раскаявшийся. Раскаявшийся в том, что послужил причиной смерти Дамблдора, в том, что был вынужден выступать за темную сторону. В том, что был вынужден сделать неправильный выбор.       — Ты не сделал неправильный выбор. У тебя не было выбора... Я знаю, Гарри рассказал мне... Он слышал все то, что ты сказал Дамблдору, тогда, на Астрономической башне... — Драко напрягся, его тело было напряжено, как струна. Эти слова... То, что она говорила... Слишком много воды утекло, чтобы ворошить все это дерьмо, что сделала с ними война. С придыханием в голосе она продолжила: — И я понимаю... Я понимаю тебя. Если бы моих родителей грозились убить... Я даже не знаю, как бы я поступила на твоем месте.       — Хватит. Я не хочу говорить об этом с тобой.       — Нет! Дай мне договорить... Раз начала. Я никогда не говорила тебе... Но я вовсе не злюсь на тебя. За все, что ты сделал... — Она говорила очень тихо и вкрадчиво. Ее глаза — широко открытые глаза — смотрели прямо в его. Такие настоящие и искренние. Таким глазам веришь, доверяешь. Она набрала побольше воздуха в легкие, отчего ее грудь широко вздымалась. На выдохе она произнесла: — ...И я давно простила тебя, Драко.       Драко озадаченно посмотрел на нее. С минуту он молчал. Так и смотрел на нее. Без слов. Просто смотрел и хотел понять. Кто она такая? Почему не ненавидит его? Хотя должна. Ее ненависть — вот, что он заслуживает от нее, но никак не прощения. Он этого не заслужил. Ни ее доброты, ни ее помощи. Ничего. Только ненависть. Но, несмотря ни на что, она не испытывала ненависти. Как же так? Она что, святая?       Драко снисходительно покачал головой и с улыбкой на губах произнес:       — Ты что — Ангел, Грейнджер?       — Что, прости? — удивилась Гермиона. Не этого она ожидала от него. Она ожидала, что он как минимум пошлет ее. Скажет, что ему все равно, простила она его или нет. Что он даже не думает о ней, что ему не важно ее мнение. Но она никак не могла ожидать от него этого.       — Я не ангел, нет, — покачав головой, ответила Гермиона.       — Нет, ты Ангел... — тихо прошептал Драко. Он поднес свою руку к ее лицу. Коснулся пальцами ее щеки. Ее кожа, такая теплая и нежная, казалась шелком под его пальцами. Не прерывая зрительного контакта, он осторожно, почти невесомо провел большим пальцем по ее полнокровным губам, раскрывая их. Она задрожала. Его пальцы такие теплые и грубые. Он весь такой теплый и грубый. Он — сплошная загадка. В нем столько противоречий. Сперва он такой, но уже через мгновение совершенно другой. Не такой, как обычно. Непредсказуемый. Гермиона еще никогда не видела, чтобы он смотрел на нее так. С нежностью в глазах. Без капельки намека на презрение и ненависть, как обычно он смотрел на нее раньше.       — Ты — мой Ангел, — добавил он совсем тихо. Едва слышно. Но Гермиона услышала и застыла. Не способная произнести хоть слово, она шокированно смотрела на него. Сердце в груди отбивало чечетку. По телу пробежала волна мурашек. И его глаза... Такие чистые и искренние. Глаза Драко Малфоя смотрят на нее с нежностью и трепетом. Она не могла в это поверить. Только не для нее. Этот взгляд и эти слова не могли быть для нее, от кого угодно, но только не от Драко Малфоя.       Его красивое лицо начало приближаться к ее. Между ними не было пространства. Между ними был только ток и напряжение в сотню вольт. Электричество. Оно могло зарядить лампочку, если собрать его между ними.       Его губы определенно желали встретить ее. Здесь и сейчас. В этот теплый, жаркий вечер. С шумящими в кустах сверчками и летающими в воздухе светлячками, которые делали этот момент воистину волшебным. И звезды. Гермиона никогда не видела более звездной ночи, чем сегодня. А луна. Луна полная, светила так ярко, прямо как глаза Драко. Эта ночь, такая яркая и насыщенная.       Теплое дуновение ветра прошлось между ними. И тут, как гром среди ясного неба, одна из собак семейства Забини громко залаяла. И они отстранились друг от друга. Разрушая образовавшуюся между ними химию. Гермиона залилась румянцем, так, что это было заметно даже в ночи, при освещении полной луны и парящими над их головами светлячками.       Пес лаял так громко, устремив взор куда-то в небо. Словно там был нежеланный гость.       Драко и Гермиона проследили за направлением его взгляда.       И увидели приближающегося к ним серебристого-призрачного оленя. Он плавно скользил по небу на фоне сияющих звезд.       — Чей это патронус? — спросил Драко сиплым голосом.       — Это Гарри... Но зачем..       Не успела она договорить, как олень мягко приземлился на землю и заговорил беспокойным голосом Гарри:       «Гермиона, где ты? Я у тебя дома. Приходи как можно скорее... Рон пропал...»       И олень тут же исчез, оставляя за собой крохи серебристого свечения.       Раздался хлопок трансгрессии. Блейз и Дафна появились во дворе, оглядываясь по сторонам.       — Что случилось? Чонси, что такое, малышка? — спросил Блейз, приближаясь к собаке, которая до сих пор не прекращала свой лай. Он начал успокаивать ее, присев рядом с ней на корточки и с нежностью поглаживая по макушке.       — Это все патронус Поттера, — сказал Драко. Фамилию Поттера он произнес как ругательство — выплюнул с отвращением.       — Ну же, Чонси, успокойся, — пытался утихомирить своего взбунтовавшегося ротвейлера Блейз. — Больше никакие рогатые олени не побеспокоют тебя, малышка.       — Что-то случилось? — насторожилась Дафна, обращаясь к раскрасневшейся Гермионе.       — Кхм... Да, мне нужно домой. Гарри там, и он сказал, что Рон пропал... — сперва прочистив горло, неуверенно произнесла Гермиона.       Она уже собралась трансгрессировать, как вдруг Драко резко схватил ее за локоть.       — Я с тобой, — уверенно сказал он, таким тоном, который ясно давал понять, что спорить сейчас с ним бесполезно.       — Ладно, — согласилась Гермиона, чувствуя, как крепко он ее держит, не давая возможности трансгрессировать в одиночку.       Не ведая, каких новостей стоит ожидать, они переместились в дом Гермионы.

***

Саундтрек: Miss Peregrine's home for Peculiar children — Mike Higham & Matthew Margeson       — О, слава Мерлину, с тобой все хорошо! — облегченно, с придыханием в голосе обратился к Гермионе Гарри, как только они зашли в дом.       Коттедж окутала легкая молочная дымка. В этой местности туман — обычное дело. Исходящий со стороны озера, он придавал здешнему воздуху сказочность и таинственность. Гермионе нравилась эта пелена, и та недосказанность, которую она навевала в сочетании с озеро м. Ее дом отражал ее сущность. Здесь присутствовали как предметы из магического, так и магловского мира. Современная магловская техника прекрасно гармонировала с предметами магического мира, такими, как метла, светильники, работающие исключительно за счет магии, самомоющаяся посуда и многое другое. Даже личная библиотека маленькой мисс Всезнайки добавляла шарма этому дому. Ее дому. Она чувствовала здесь уют и тепло. Обустроив здесь все по своему вкусу, Гермиона действительно прижилась здесь. Пустила корни. Теперь это ее дом. Ее прибежище. Она не была уверена, что сможет чувствовать себя где-то как дома, за исключением Хогвартса, родительского дома и Норы. Но на удивление, у нее получилось сплести свое собственное гнездышко, которое она теперь ни за что не покинет.       — Со мной-то все хорошо... Что случилось? Твой патронус сказал, что Рон пропал...       Легкое недомогание. Волнение. Очень нехорошее предчувствие затаилось в сердце. Гермиона не знала, что думать. Интуиция подсказывала ей — случилось что-то плохое... С Роном. И Гарри был тому подтверждением. Его волосы взлохмачены и торчат, как будто он весь день только и делал, что запускал в них пальцы. Под глазами залегли мрачные тени. Поттер выглядел измотанным, исхудавшим.       Гарри хмуро кивнул. Он сел на диван возле кофейного столика, на котором лежала папка цвета старого пергамента. Малфой расположился возле камина и с безразличным видом взирал на Поттера. Казалось, его абсолютно не интересовало, что же случилось с Роном. И что именно покоилось в этой папке.       — Где ты была, Гермиона?.. С ним? — Он кивнул в сторону Малфоя, который и бровью не повел, услышав его обращение к себе.       — Это долгая история... А почему ты спрашиваешь? — насторожилась Гермиона, усаживаясь в кресло рядом с Гарри и бросив быстрый взгляд в сторону Драко.       — Потому что я думал, что ты с Роном на задании. Вчера Рон приходил к тебе, не так ли? Я послал его к тебе и..       Гермиона перебила его, совершенно не понимая, о чем он говорит:       — Постой! На задании? Он ничего мне об этом не говорил... Он сказал только, что..       Замявшись и не желая вновь вспоминать ту злополучную сцену, девушка замолкла.       — ...Только то, что он снова хочет тебя, — закончил за нее Драко с некой холодной усмешкой в голосе.       Судя по выражению лица Гарри, его окутало непонимание.       — Что? — спросил Гарри, обратив внимание на Малфоя. Он уперся одной ногой в стену, в ленивом расслабленном жесте запрокинул голову к стене. Весь его вид высказывал: скуку, надменность, небрежность... дерзость. Гарри это не нравилось, а Гермиона уже, кажется, привыкла к такому его поведению.       Уже во второй раз Гермиона пересказывала события вчерашнего, казалось, такого далекого вечера. Не забыв упомянуть и сегодняшние: увольнение, поместье Забини.       — Теперь все ясно, — мрачно провозгласил Гарри, оттягивая волосы на макушке.       — Раз тебе все ясно, Поттер, то, может, соблаговолишь просветить и нас? — кивнув в сторону Гермионы, небрежно произнес Драко.       Не обратив внимания на его реплику, Гарри посмотрел на Гермиону.       — Мы с Роном кое-что откопали, Гермиона, — начал он, встретив заинтересованность от обоих слушателей. — Совсем немного... Но кое-что стоящее все-таки есть, — Гарри закопошился в бумагах из лежащей на столике папки. Гермиона придвинулась к нему поближе, чтобы видеть, что там. Даже Драко бесшумно подошел к ним. — Мы опросили свидетелей происшествий с русалками... Многие ничего вразумительного так и не поведали, но один уверял, что знает что-то, — Гарри ткнул пальцем на потрепанного старика, изображенного на колдографии из папки. Его глаза с маниакальным отблеском быстро бегали. А седые волосы и лысеющая макушка напоминали Гермионе безумного ученого. — Он исследует подводных тварей всю свою жизнь и практически живет под водой.       — Вы узнали что-нибудь от него? — с воодушевлением спросила Гермиона.       — Нет... Я послал Рона к нему... Он настаивал, чтобы ты пошла с ним. Я не был против, к тому же ты уловила бы больше смысла из его показаний.. Но..       Прежде чем Гарри договорил, пазлы в голове Гермионы встали на свои места в этой мозаике. Рон пришел к ней, не только для того, чтобы помириться, но и для того, чтобы попросить ее помощи в этом расследовании. Они близко подобрались к истине, и им нужны были ее мозги. Они привыкли полагаться на нее и ее ум. Это было чем-то естественным и привычным.       — ...Но, судя по всему, что у вас произошло... — Гарри кинул усталый взгляд на Драко, который хранил молчание, крепко сжимая челюсти. — Он отправился один, и теперь неизвестно, что с ним приключилось... Жив ли он? Узнал ли что-нибудь?       — Он пропал со вчерашнего дня? Не так ли? Все будет хорошо, Гарри. Я уверена, он напал на какой-то след и просто сейчас так увлечен расследованием, что...       — Нет, Гермиона! — Железное терпение Гарри лопнуло, и он повысил голос, встречаясь с подругой глазами. — Этого старика убили! Я был на месте преступления и нашел там волшебную палочку Рона! С ним что-то случилось! Что-то плохое. И дай Мерлин, он все еще жив... Если бы ты только пошла с ним, то, может быть, этого бы не было...       Из глаз девушки по щекам потекли слезы отчаяния. В груди защемило. То, что случилось с Роном — ее вина. Она виновата. Так считал Гарри.       — Заткнись, Поттер! — холодно кинул ему Драко. Его серые глаза источали ярость и негодование. — Ты не можешь винить ее в том, что случилось с Уизли. Он ничего ей не сказал о том, что собирается идти допрашивать особо важного свидетеля в одиночку. Если хочешь кого-то винить? Прекрасно. Вини меня.       Послышался тихий всхлип Гермионы. Она уткнулась в свои ладошки и тихо плакала. Гарри почувствовал вину. Он не хотел, чтобы она плакала. За него говорило отчаяние, не здравый смысл. Слова Малфоя же имели смысл. Гермиона последняя, кого стоит винить в произошедшем.       — Прости, Гермиона... — Она почувствовала теплую, такую родную ладонь лучшего друга детства на своей спине. — Я погорячился... Ты ни в чем не виновата.       После того как Гермиона успокоилась, Гарри стал рассказывать остальные детали аврорского расследования:       — Сегодня я был в кабинете Рона. Хотел отыскать данные о расследовании. Кажется, Рон кое-что нашел. Перед тем как отправиться к тебе, он сказал, что, кажется, знает имя... Имя этого «Темного Лорда». Но не уверен. Чтобы убедиться, он хотел допросить этого старика. Я вообще не уверен в существовании этого лорда. Мне кажется, они просто нагоняют страх о новом могуществе...       — Имя? Рон знает имя? — поразилась Гермиона. Как ему только это удалось? К тому же в одиночку. Она ни в коем случае не принижала его умственные способности. Рон всегда был хорошим стратегом. Вспомнить хотя бы его феноменальную игру в шахматы на первом курсе на выживание. Он тогда обыграл саму МакГонагалл. В одиннадцать-то лет! Но ей все равно мало верилось, что он смог вычислить этого «Темного Лорда» сам, без чьей-либо помощи.       — Он так сказал, через патронус, и обещал все рассказать при встрече. Но так и не смог... Я решил обшарить его кабинет. Вдруг там что-то есть...       — И? Нашел? — в нетерпении любопытствовала Гермиона.       Гарри отрицательно покачал головой.       — Там чисто. Ничего. Как будто кто-то все почистил, замел все следы. Впрочем, так оно и есть. Зеваки нашептали, что видели, как невыразимцы выносят какие-то бумаги из его кабинета. — Прежде чем Гермиона спросила, Гарри сказал: — Я уже пытался с ними поговорить. Как обычно, в своей манере, толком ничего не объяснили, почему все забрали. Единственное, чем обмолвились, это: «Приказ свыше». Что обнадеживает. Опять же склоняюсь к Джозиан. Ее рук дело, уверен. Скорее бы вернулся Кингсли. Он никогда так надолго не пропадал. Обещал вернуться через несколько дней, а нет его уже неделю... — Замолкнув на мгновение, словно его осенило, Гарри звонко щелкнул пальцами в воздухе. — Чуть не забыл! Сегодня было собрание. Джозиан созвала весь Визенгамот. Ты не поверишь, какой законопроект сегодня был принят! Ты же знаешь, как упал галлеон на бирже, чиновники предсказывают глобальный кризис в магическом мире... Многие средства ушли на восстановление ущерба, нанесенного после войны. Казна Министерства опустела... — Гарри потер затылок, покачав головой в неодобрении. — По крайней мере, так говорит Джозиан. Я не знаю, что с ней. Ей будто вскружила голову власть. На время отсутствия Кингсли она, кажется, хочет выжать все возможные блага из этой ситуации.       — Какой законопроект, Гарри? Я знаю мадам Робер... Она не станет злоупотреблять властью, если она говорит, что казна пуста — значит, так оно и есть.       — Ты слишком наивная, Грейнджер, — вдруг произнес Драко. Он вальяжно развалился в кресле напротив и даже не смотрел на нее, когда говорил. Лишь неодобрительно качнул белокурой макушкой. — Твоя Джозиан, между прочим, из древнего чистокровного рода. Я ее знаю, она тесно общалась с моей матерью. Приходила на званые ужины. Она умеет расположить к себе любого, если захочет. Ей нет равных в этом. Она любит власть. Она как-то даже пыталась воспитывать меня, когда мне было двенадцать. — Он весело усмехнулся. — Но отец вмиг пресек ее попытки. Ему не нравилось ее влияние. В ее руках все приобретало ту форму, которую хотела она. Джозиан как мастер глиняных горшков. Лепит из тебя то, что ей вздумается. И ты даже не замечаешь этого.       Не верится. Это чушь. Гермиона не могла в это поверить. Джозиан была примером для подражания. Ее целомудрие и отдача себя на благие дела восхищали Гермиону. А ее, между прочим, не так уж легко обвести вокруг пальца. Даже после увольнения она не могла злиться на свою наставницу. Именно наставницу. Таковой ее считала Гермиона. И не могла допустить и мысли о том, что она являлась всего лишь умелым манипулятором.       — Кхм... — кашлянул Гарри. — Я тоже ей доверял, но после того как она уволила Гермиону и приняла этот законопроект... Кстати, о нем. Заключается он в том, что теперь счета каждого волшебника в Великобритании заморожены. Все изымают. Цитирую: «Исключительно для нужд Министерства и высшего блага будущего поколения». Все волшебники теперь будут жить на скудное пособие. Без исключений.       Глаза Гермионы расширялись все больше при каждом его слове. Это же... это нарушает все права народа! Министерство не может так поступить! Или может?       — Ты шутишь, да? — шокировано вымолвила Гермиона, пытаясь осмыслить все сказанное.       Драко с задумчивым видом потирал подбородок, что-то обдумывая про себя. В его голове явно шли какие-то известные только ему одному мыслительные процессы.       — Я бы хотел, чтобы это было шуткой, — мрачно усмехнулся Гарри. — Но, к сожалению, нет. Завтра этот закон вступает в силу. Банковские счета замораживают. Особо богатые семьи будут вынуждены жертвовать своим имуществом. — Он кивнул на Малфоя.       — Мое имущество уже давно мне не принадлежит. С тех пор как меня арестовали, — уточнил Драко. В его тоне читалась злоба, а в глазах плясали чертики.       Интуиция Гермионы подсказывала, что он что-то задумал. А учитывая его дружбу с Диллинжером, это не предвещало ничего хорошего. И ей это не нравилось. Ой как не нравилось.