Мастера беззакония

Hunter As a Horse – The Passenger       Лондон. Поместье Забини.       В ожидании вестей от Поттера Драко не находил себе места, расхаживая из стороны в сторону у каминной решетки в гостиной. Прошло уже два дня с задержания Гермионы. Два дня назад он переместился по каминной сети в Шато-де-Блэк, оставив ее. Встретив своих благополучно добравшихся сообщников, Драко пришлось объяснять, почему ему пришлось оставить ее. В порыве гнева он тогда разбил пару вещей. Все пошло наперекосяк. «Нужно срочно отправить сову Поттеру», — привела его в чувства Дафна, взявшись за перо и бумагу. В тот же самый день Гарри со своей проверенной министерской свитой прибыл в Париж. Чем добился скорой депортации Гермионы в Лондон.       Скурив целую пачку сигарет, Драко бросил взгляд на Дафну, сидящую на черном кожаном диване с сегодняшним выпуском «Пророка» в руках. Закрывшись газетой, девушка читала очередную сенсационную статью Скитер о произошедшем. На развороте рядом с колдографией горящих обломков французского банка красовался скандальный тюремный колдоснимок Гермионы в профиль и анфас. Который, к слову, он уже изучил вдоль и поперек. В своем неподражаемом красном одеянии и пышными, взлохмаченными волосами, держа табличку со своим именем, Гермиона Грейнджер выглядела опечаленной, но не сломленной.       На первой полосе над снимком гласил заголовок:

«Героиня войны и некогда былая обладательница Ордена Мерлина первой степени, а ныне — особо опасная преступница международного класса, была арестована в Париже за вооруженное ограбление банка, закончившееся терактом».

      Внизу под колдографией Гермионы был отрывок из статьи:       «В сговоре с тремя подельниками, под предводительством любовника нашей мисс-уже-не-идеал — печально известного Драко Малфоя, Гермиона Грейнджер совершила очередной набег на банк, от которого гангстеры впоследствии оставили лишь развалины. Как это повлияет на серьезно пошатнувшуюся французскую экономику? И какой приговор ожидает депортированную на родину, смею предположить, мафиози? Ведь без поддержки мафии такое преступление совершить было бы просто невозможно. Читайте скоро только на страницах Пророка! Эксклюзивно от Риты Скитер, которая будет присутствовать на предстоящем суде!»       Закрыв газету, Дафна обратила внимание на Малфоя, напряжённо ждущего вестей от Поттера.       — Удивительно, но наши с Блейзом и Ноттом личности Гермионе удалось не раскрыть, — размышляла она. — В статье ни слова о нас.       — Я же говорил, она выпила антидот от сыворотки правды, — безучастно ответил ей Драко, прикуривая очередную сигарету.       — Да, но чьи же тогда имена она выдала им вместо наших?       — Да чьи угодно, Дафна. Тех же разыскиваемых Пожирателей Смерти, например, — небрежно предположил он, выдыхая из лёгких густое облако дыма и с уверенностью добавляя: — Гермиона знает, как выкрутиться.       Как только Поттер известил их о том, что Гермиона в Лондоне, они больше не задерживались во Франции и прибыли домой. Джонни Диллинджер встретил их убежденным в том, что Гермиону с ее легендой о «принудительном участии» должны оправдать. Если только никто не станет поить ее сывороткой правды по истечении действия антидота.       Ожидание изматывало Драко. Он не видел ее всего-то два дня, а казалось — вечность. Хотелось наплевать на обещания Поттера все уладить и забрать ее из-под стражи силой. Драко уже был однажды арестован за пытки Долиша и знал, как авроры могут превышать свои должностные полномочия по отношению к задержанным. И не дай Мерлин с ней плохо обращаются. От этой мысли его кулаки сжались, так что сигарета сломалась на две части. Утешало лишь то, что Поттер этого не допустит, будучи главой аврората. Да и, в конце концов, они должны купиться на то, что он держал ее под Империусом. Ведь с самого начала идея того, что Гермиона Грейнджер по собственной воле стала бы просто так грабить с ним европейские банки, — абсурдна. Они должны поверить.       Видя, как Драко ломает свою сигарету, сжимая кулаки, Дафна понимает, что он вновь накручивает себя. За эти два дня Драко был сам не свой. Он переживал за нее. Это было видно невооружённым глазом. Он скучал по ней. Хоть и прошло совсем немного времени. В тот самый момент, когда он вышел из камина в Шато-де-Блэк, Дафна сразу поняла, что что-то случилось. На нем лица не было. Будто он сделал самую ужасную вещь, которую только мог совершить. Он глубоко дышал, и Дафна могла поклясться: его остекленевшие глаза слезились. И это его горькое: «Я оставил ее...» Стоило же им начать расспрашивать о том, где Гермиона, он стал крушить вещи. Блейз остановил его, схватив за плечи. И тогда, немного успокоившись, Драко сказал ему: «Мне пришлось оставить ее, Блейз... Она сказала, что все обойдется... И, клянусь, если нет, я вытащу ее любой ценой.»       За все то долгое время, что Дафна знала Драко Малфоя, она лишь второй раз видит его таким. Эмоциональным. Разбитым. Готовым пойти на крайности, подвергнувшись опасности ради спасения своей семьи. А на сей раз — и ради Гермионы Грейнджер. Это было самое сильное чувство, которое он когда-либо к кому-нибудь проявлял.        Любовь. Саундтрек: Romanovprod - Hey darlin'!       Поленья в камине затрещали, и в пламени появились очертания лица Гарри Поттера. В ту же секунду Драко мгновенно устремил на него свой взгляд.       — Ну что? — нетерпеливо спросил он.       — И тебе здравствуй, Малфой, — хмыкнул Гарри.       — Мне нет дела до грёбаных приветствий, Поттер. — Малфой сверлил Гарри недобрым взглядом, раздражённо положив руки в карманы своих брюк. — Выкладывай, какие есть новости.       — Привет, Поттер, — приблизившись к камину, в свою очередь, поздоровалась Дафна. — Как Гермиона?       — О, привет, — улыбнулся Гарри, заметив в поле зрения блондинку, и саркастично вставил: — Приятно иметь дело с воспитанными людьми. Учись, Малфой.       — К черту эти любезности, переходи к делу, — выплюнул Драко.       — Ну ладно... — сдался Гарри. Лишь потому, что на споры с Малфоем у него совсем не было времени. — Гермиона просила передать, чтобы вы не переживали, и чтобы Малфой не вздумал приближаться к Министерству. Французы уже и так купились на то, что она жертва Империуса, так что осталось дело за малым: убедить Визенгамот...       — И как ты это себе представляешь, Поттер? — перебил Драко, мысленно переваривая: Гермиона просила передать. — Насколько я помню, практически весь Визенгамот завербован.       — Мы с Гермионой не думаем, что их целью является ее заключение в Азкабан. Вся эта ситуация очень странная. Кто бы не был их предводителем, он не пытается творить какую-то разруху. Принятые законопроекты хоть и радикальные, но не ущемляющие. И маглорожденных никто не трогает. Если же бы их главным был кто-то из бывших Пожирателей Смерти, то они бы действовали как раз наоборот, — размышлял Гарри. — Хотя они несомненно в этом замешаны. Видимо, их новый предводитель направил их на выполнение иных целей, или же попросту так же подчинил с помощью магии Королевы русалок. И я думаю, чтобы действовать более раскованно, им мешает отсутствие половины подчинённых рас магических существ. Так что первично для нас не дать им завладеть медальонами... Гермиона сказала, что они у тебя, и я хочу, чтобы ты глаз с них не спускал, понял меня, Малфой?       — Будь уверен, я это и без тебя знаю, — скрестив руки на груди и возведя глаза в потолок, уверил Драко. — Лучше скажи мне, что заставило тебя думать, что они не попытаются посадить ее за решетку, чтобы потом ее оттуда похитить и так же завербовать?       — Подумай, зачем она нужна им сейчас? Медальоны не при ней. Именно поэтому они и не пытались похитить меня. Я им попросту не нужен.       Драко нахмурил лоб, обдумывая его слова. Дафна сидела в кресле у камина, следя за ходом разговора Малфоя и Поттера. Гермионе с такими защитниками точно не стоит ничего бояться.       — Тогда я в любом случае хочу присутствовать на суде. Я не могу доверить ее безопасность и свободу твоим абстрактным суждениям, Поттер.       Лицо Гарри удивлённо вытянулось, и из камина на пол упала пара искр. Поттер всматривался в Малфоя, словно пытался что-то в нем разглядеть. И, совершенно изумлённый только что осенившим его фактом, выдал:       — Ты любишь ее... Не так ли, Малфой?       Не ожидая от бывшего врага подобного вопроса, Драко на секунду замирает. Пару мгновений обдумывая свой ответ, он решает, что нет никакого смысла скрывать от Поттера правду, поэтому с вызовом признает:       — Да, люблю, Поттер.       Подперев подбородок рукой, Дафна улыбается его признанию. Гарри пару мгновений молчит, переваривая эту информацию, и вскоре парирует:       — Что ж, я тоже ее люблю. — Получая в ответ от Малфоя бесноватый взгляд, Гарри усмехается и спешит добавить: — Как сестру, Малфой. Как сестру. Я обязан ей жизнью. Если бы не она, война была бы проиграна, а меня бы здесь и в помине не было, так что я никогда не позволю, чтобы с ней случилось что-то плохое... — обещает он, находя откровения с Малфоем весьма странными. — К тому же Гермиона наказала, чтобы ты держался от Министерства подальше, дабы не натворил глупостей, и тебя не взяли под стражу... — Поттер весело хмыкает: — Уж тебя-то от срока в Азкабане уже ничто не спасет.       Их разговор заканчивается обычной перебранкой. В конце которой Гарри с Дафной все же убеждают Драко не соваться в Министерство, ведь им не нужны двойные проблемы. У Грейнджер, как всегда, все схвачено. И спасать ее не нужно. Но никто ведь не сказал, что он не может хотя бы встретить ее после освобождения?

***

Саундтрек: Sir Sly – Gold       Министерство магии стояло на ушах. В каждом отделе говорили только об одном. Вот-вот состоится суд над самой знаменитой ведьмой из ныне живущих. Она выиграла войну. Она попыталась возродить магический мир из пепла. И, когда для этого пришлось пойти в обход закону, она осмелилась на эти жертвы.       Зал суда номер десять кишил бордовыми мантиями представителей Визенгамота, восседающих на трёхстороннем амфитеатре, что возвышался над всей площадкой. Тут же была и полная энтузиазма Рита Скитер со своим Прытко-Пишущим пером, и секретарь, готовый во всеоружии вести запись происходящего, и выступающие на скамьях зрителями самые уважаемые волшебники Соединенного Королевства, которые сейчас бурно обсуждали предстоящее громкое судебное разбирательство. Все они жаждали услышать объяснения столь неординарного вопиющего поведения Героини войны из первоисточника.       Гарри Поттер, выступающий со стороны защиты, провел в зал Дафну. Оглядывая зал суда в поисках Гермионы, она наткнулась лишь на пустующий стул с цепями на подлокотниках. Виновницы собрания всей магической элиты Великобритании на месте пока не было.       — Смотри, Поттер, если что-то пойдет не так, как ты предсказал... То тебе придется иметь дело с Драко. А как ты, наверное, уже знаешь, в гневе он страшен, — предупредила Дафна.       Гарри фыркнул, оглядываясь по сторонам.       — Проблем не возникнет, — уверил он и, сбавляя тон, добавил: — Гермионе удалось обвести вокруг пальца всю французскую знать. У них нет оснований ей не верить... Ах да, и еще: Малфоя я не боюсь, Гринграсс.       — Тогда тебе стоит бояться меня, Поттер, — на полном серьезе заявила Дафна. — Потому что я не меньше Драко буду рассержена, если это заседание не закончится ее немедленным освобождением.       — Послушай, — устало вздохнул Гарри. За кого эти слизеринцы его принимают? Он не допустит, чтобы Гермиону упекли в Азкабан, чего бы то ему не стоило. — Если вдруг что-то пойдет не так, я готов лично нарушить закон, чтобы ее вытащить, надеюсь, это понятно?       На его последних словах взгляд Дафны обратился куда-то за его плечо. И Гарри повернулся в его направлении. Всем вниманием присутствующих в мгновение завладела Гермиона, которую, как опаснейшую преступницу, вели в зал суда под конвоем четверо авроров. Тем не менее никто из них не осмелился связать ей руки. По всей видимости, Гарри запретил им это делать. На удивление, она вовсе не была облачена в тюремную робу, а была одета в повседневную одежду, состоящую из бледно-розовой шифоновой блузки с воротником и декольте и тёмно-серых узких брюк. Видимо, тоже Гарри постарался. У него на площади Гриммо наверняка ещё оставалась ее одежда.       В воцарившейся тишине под, по меньшей мере, сотней пристальных любопытных взглядов и шепотков: «она здесь, она здесь!» и «это в самом деле она!», Гермиона прошла к стулу подсудимого. По пути ее взор пал на Дафну, стоящую рядом с Гарри. При виде подруги Гермиона удивлённо вскинула брови и обеспокоенно забегала глазами по залу, словно боясь отыскать в числе зрителей Драко. Когда же Грейнджер опустилась на тот самый стул, Гарри прошел к ней на нижнюю площадку и встал по правую сторону, что-то шепнув ей на ухо и ободряюще похлопав по плечу.       Дафна присела на скамью, закидывая ногу на ногу. Ни минутой позже в зал вошла высокая и статная Джозиан Робер, облаченная в ту же самую бордовую мантию с искусно вышитой золотой буквой «В» на левой стороне груди. Как Верховная чародейка магического суда, мадам Робер устроилась во главе судейской ложи за отдельной стойкой, к которой прилагался судейский молоток.       — Судебное заседание от третьего июня объявляется открытым! — лаконичным голосом объявила Джозиан, стукнув своим молотком по подставке. Секретарь тут же начал вести протокол. И в оглушающей тишине, сменяемой едва уловимым шорохом мантий и скрипом скамей, Верховная чародейка зачитала обвинения: — Разбирается дело касательно серии ограблений международного масштаба. В их число входит: провернутая махинация в Милане, вследствие которой было ограблено одно из хранилищ итальянского магического банка; вооруженное ограбление в Монако, вследствие которого было испорчено имущество монакского магического банка и совершено хищение содержимого одного из хранилищ; а также вооруженное ограбление в Париже с использованием темномагического вредоносного артефакта, которое привело к полному уничтожению здания французского магического банка, что повлекло собой тотальный финансовый кризис магической Франции. Непосредственной участницей сих преступлений является подсудимая Гермиона Джин Грейнджер и Драко Люциус Малфой, находящийся на данный момент в международном розыске. Помимо всего прочего, в число обвинений входят: вооруженное сопротивление задержанию охранных и аврорских сил Милана, Монако и Парижа... Также известно, что совершенные ограбления были нацелены конкретно на состояние одного и того же человека: Тиберия Вильгельма МакЛаггена.       Затем Джозиан зачитала имена ключевых фигур текущего разбирательства. Трое представителей стран и представитель МакЛаггена присутствовали в зале суда в качестве пострадавшей стороны, сидя на передней скамье в зрительской ложе.       Выслушивая этот внушительный список обвинений, присутствовавшие все больше поражались, как Гермиона Грейнджер могла в этом участвовать. И с каким все-таки мастерством эти преступления были совершены. Большинству не удается ограбить и один банк, а тут целых три. (Не считая ограбления «Гринготтса» в военное время.)       — Франция сняла с мисс Грейнджер все обвинения, учитывая ее показания... Которые я попрошу подсудимую сейчас озвучить Визенгамоту, — заключила свою речь Джозиан.       Все внимание обратилось к Гермионе. Рита Скитер бросала в ее сторону ехидно-злорадные взгляды, которые та старалась игнорировать.       — Для начала, я хочу сказать, как мне жаль, что я оказалась втянута в эти преступления, — раздался по всему помещению мягкий голос Гермионы, слову которой внимали, словно та была пророком. — ...Мне жаль, что мои действия были неверно восприняты, ведь все содеянное мною было совершено отнюдь не по собственной воле...       Глядя на Гермиону, Дафна восхитилась, с каким натуральным сожалением на своём лице она играла роль жертвы. По залу прошла волна шепотков, и мадам Робер пару раз стукнула своим молотком, уточняя:       — Как мы все поняли, под «не по собственной воле», вы имеете в виду заклятие Империус?       — Именно так, — кивнув, подтвердила Гермиона.       — Расскажите, пожалуйста, кто конкретно применил к вам это заклятие? — продолжила допрос мадам Робер. На ее лице не было ни капли удивления от услышанного.       — Драко Малфой... — опустив глаза, сдавленным голосом ответила она.       Шепотки усилились, Рита Скитер наигранно вздохнула, пока ее Прытко-Пишущее перо строчило с удвоенной скоростью, и тогда Джозиан вновь стукнула молотком, задавая очередной вопрос:       — Как это случилось?       Гермиона сделала вид, что ей больно вспоминать об этом и придержала рукой виски, устало вздыхая. Дафна старалась сдержать улыбку. Грейнджер была просто на высоте. Весь зал уже купился на ее историю и одаривал ее сочувственными взглядами. До Дафны даже донеслись пару высказываний о том, какой Драко Малфой мерзавец.       — Это случилось в магловском банке Лондона, — начала свой рассказ Гермиона. — Я на тот момент снимала деньги со своего счета, как внезапно в банк ворвалась банда грабителей в масках. Один из них взял меня в заложники и похитил... Им оказался Малфой. Он оглушил меня и отвез в какой-то защищённый дом... После все как в тумане... Я помню, как мой разум окутал чужой голос, и я не могла ему противостоять... Я выполняла все, что он говорил... — На этих словах Гермиона выдавила из себя пару фальшивых слезинок.       Секретарь принес ей стакан воды.       — Вы можете назвать имена его сообщников? — спросил один из членов Визенгамота.       Отпив пару глотков, Гермиона подняла на него глаза.       — Да, могу, — с готовностью сказала она. И Дафна с интересом закусила внутреннюю сторону щеки. — Среди них были разыскиваемые Пожиратели Смерти: Руквуд, Эйвери, Треверс, Селвины старшие и младшие, Мальсибер-младший, Монтегю-младший и Блетчли-младший.        Дафна втянула в себя воздух.       Эти имена наверняка посоветовал ей выдать Поттер. Ведь перечень не пойманных Пожирателей и их приспешников ему, как аврору, отлично известен.       — Каковы их цели? Чего они добиваются, грабя хранилища мистера МакЛаггена по всему миру? — вмешался представитель МакЛаггена.       — Этого мне не известно, меня не посвящали в детали, я была всего лишь пешкой. Из меня тянули идеи для удачных ограблений, заставляя в них участвовать.       — Можем ли мы доверять словам мисс Грейнджер? — задался вопросом представитель МакЛаггена. — Ее слова ничем не подтверждены...       На что вмешался защитник подсудимой: Гарри Поттер.       — У вас есть другое объяснение, зачем такой уважаемой волшебнице, как Гермиона, участвовать в подобных преступлениях?       — Насколько мне известно из прессы, у мисс Грейнджер роман с мистером Малфоем... Возможно, это могло повлиять на..       — Извините, вы будете основываться на недостоверной информации из прессы? — резко перебил Гарри.       — Прошу прощения, — раздался приторный голос Риты Скитер. — Сведения достоверные. Как вы, наверное, знаете: свидетелем их романтических отношений выступил принц Монако.       — Мисс Грейнджер, как вы объясните этот аспект? — задала прямой вопрос мадам Робер.       Закусив губу, Гермиона затеребила манжеты рукавов. И Дафна было занервничала, что ей нечего на это ответить, но...       — Я не хотела рассказывать, но Малфой, он... — спрятав лицо за копной курчавых прядей, она надрывным голосом на грани слез вымолвила: — ...помимо того, чтобы с моей помощью проворачивать ограбления, он домогался меня... И, находясь под Империусом, я не могла отказать...       На этом моменте Гермиона начала всхлипывать. Каждый в зале был так ошеломлён, что ни у кого не нашлось, что возразить. Рита Скитер едва не задохнулась от досады. Даже Гарри с Дафной были под впечатлением от ее заявления. И только Джозиан Робер сохраняла нейтралитет.       Дальше был допрос консулов Италии, Монако и Франции. Они в подробностях описали произошедшие ограбления. Самыми спорными были показания миланского ограбления, ведь Гермиона была настолько убедительна в своей роли Бонни Бернар, что было весьма странным для жертвы Империуса. Но Гарри мгновенно привел аргументы в пользу своей подзащитной: он напомнил, что мощность подчинения Империо зависит от силы заклинателя, а Драко Малфой всегда был более чем способным магом и вторым лучшим студентом после Гермионы. Разбирательство было длинным и затянутым. Каждый из членов Визенгамота допытывался до Гермионы, требуя от нее как можно больше деталей из ее пребывания в банде гангстеров. И она была более чем убедительна. Казалось, ни у кого не осталось сомнений в ее невиновности.       — Вы можете предположить, где сейчас может скрываться Драко Малфой и его банда?       — Возможно, в США, — соврала Гермиона.       — Насколько опасен мистер Малфой для общества?       — Крайне опасен... — честно ответила она.       Когда пришло время выносить приговор, вновь встрял представитель МакЛаггена:       — Все же я требую применить на подсудимой сыворотку правды. Мистер МакЛагген и не только он, стоит подметить, понесли серьезные потери... И я, как его представитель, требую, чтобы были приняты соответствующие серьезные меры...       — Вам не кажется, что она достаточно настрадалась? — на грани грубости встрял Гарри. — Тем более сыворотка правды уже была применена ранее в Париже.       Консул Франции подтвердил его слова.       — В Париже, но не здесь, мистер Поттер, — отрезал представитель МакЛаггена. — Мадам Робер, я вынужден настаивать.       Консулы Италии и Монако присоединились к ходатайству. И Гарри ничего не мог с этим поделать. Ему запретили предоставлять зелье сыворотки правды, доверив это дело самой Верховной чародейке.       Забеспокоившись, Дафна была готова к худшему сценарию, где Гермиону подлавливают на лжи, и ей с Поттером придется... Придется что? Они абсолютно бессильны против полчища министерских.       Гермиона же казалась совершенно спокойной, когда Джозиан вернулась в зал суда с флаконом сыворотки правды. Гарри заметно нервничал, то и дело сжимая и разжимая кулаки. Казалось, он готов вот-вот достать палочку. Дафна также не находила себе места. Гермиона тем временем без какого-либо намека на панику приняла флакон из рук мадам Робер. О чем она думает? Почему так спокойна? Что она задумала? Действие антидота уже прошло, и как только она сделает первый глоток, — ее раскроют. И тогда им всем придется иметь дело с Драко... Дафна даже боялась представить, какова будет его реакция. Они заставили его остаться в стороне. Вина за то, что Гермиону упекут в Азкабан, будет только на их плечах.       Дафне показалось, или Гермиона послала Гарри успокаивающий взгляд перед тем как сделать глоток из флакона. В мгновение она оцепенела — зелье пришло в действие. И Джозиан задала ей решающий вопрос:       — Мисс Грейнджер, все, что вы сказали сегодня на суде, — правда?       В зале повисла такая тишина, что казалось, будто здесь вовсе и не было никого. Каждый не сводил глаз с подсудимой, ожидая ее безоговорочно честного признания. Рита Скитер с маниакальным блеском в глазах, Гарри Поттер с обречённостью держал руку в кармане мантии, явно готовый в любой момент достать палочку, Дафна Гринграсс с замиранием сердца не сводила глаз с Гермионы. Которая твердо ответила:       — Да. Все, что я сегодня сказала на суде, — правда.       Все, кроме раздосадованной Риты Скитер, с облегчением вздохнули. Дафна и Гарри же были в замешательстве. Противостоять сыворотке правды невозможно. Как ей это удалось?       Больше ни у кого сомнений не возникло, и Верховная чародейка вынесла единогласный приговор:       — Гермиона Джин Грейнджер полностью оправдана по всем статьям!       Со стуком судейского молотка Гермиона поднялась с кресла подсудимого и вместе с Гарри, приобнявшем ее за плечи, и присоединившейся к ним Дафной, покинула зал суда. На выходе ее ожидали многочисленные репортёры. Которых Гарри стремительно растолкал, расчищая путь прикрывающей лицо Гермионе, чью руку сжимала Дафна. Прорвавшись сквозь ослепляющие вспышки колдокамер и вопросы о том, что она сейчас чувствует, они сумели добраться до лифта.

***

Саундтрек: Sir Sly – Where I'm Going       Едва лифт двинулся с места, Гарри выпалил:       — Что там только что произошло, Гермиона?! Как тебе удалось соврать, находясь под сывороткой правды?       — Это была вовсе не сыворотка правды, Гарри...       — Что?! — одновременно вырвалось у Гарри и Дафны.       Набрав в легкие побольше воздуха, Гермиона нажала на кнопку, останавливающую лифт, и начала объяснять:       — Перед началом слушания ко мне в камеру зашла мадам Робер...

За полчаса до начала заседания суда.

      В темной камере, освещенной всего парой факелов, где ещё совсем недавно пребывали Драко с Блейзом, на краю кушетки теперь сидела Гермиона. Ее суд скоро начнется, поэтому она тщательно обдумывала свои слова. Ей уже удалось скормить эту историю французам, осталось лишь повторить все ранее сказанное перед Визенгамотом. Гарри ей здорово помог с депортацией на родину. Если бы не он, она бы пробыла во Франции неизвестно сколько. Авторитет Героя Второй Магической Войны работал безотказно. И ей, как второй Героине войны, поверили безоговорочно. Единственное, что ее действительно мучило, — это расставание с Драко... Их прощание было настолько душераздирающим, что она не могла не думать о нем и секунды. Он сказал ей, что любит... И это грело ей душу эти долгие пару дней, казавшиеся ей вечностью.       Она жалела, что попросила его вытащить ее, если что. Дела шли, как она и предсказала. Никто не усомнится в ее невиновности. Им, скорее, будет сложнее поверить в то, что она, будучи в здравом уме, станет встречаться и грабить банки с Драко Малфоем. Она бы и сама не поверила, скажи ей кто-нибудь еще месяц назад. Теперь же она не могла выкинуть из головы мысли о том, что он может натворить глупостей из-за нее. А все потому, что она была безумно в него влюблена.       Ее размышления прервала открывшаяся дверь камеры, в которую вошла заместитель министра, облаченная в ярко-сливовую мантию. Ее черные блестящие волосы были закреплены роскошной заколкой в элегантную прическу. Бордовая помада идеально сочеталась с ее мантией Верховной чародейки Визенгамота.       — Здравствуй, Гермиона, — поздоровалась Джозиан, проходя вглубь темницы.       Одним взмахом палочки она отворила решетку камеры и пригласила заключённую сесть за стол в середине темницы.       — Что вам нужно, мадам Робер? — присаживаясь за стул, спросила Гермиона. — Я уже дала все показания...       — Скажу сразу... мой визит далеко не официального характера... — сбивчиво начала мадам Робер, устраиваясь напротив Гермионы. — Можешь считать, что я пришла к тебе для сугубо личной беседы...       Озадаченная подобным поведением всегда собранной и строгой бывшей начальницы, Гермиона нахмурилась, ожидая продолжения.       — Я знаю истинную причину всех этих ограблений, Гермиона, — заключила она.       — Неужели? — насторожилась Гермиона.       — Медальоны Нарциссы, — ответила Джозиан, выискивая своими ониксовыми глазами изменения в лице Гермионы.       — Понятия не имею, о чем вы... — Хотя в груди зародилось беспокойство, Гермиона не выказывала и малой его доли.       — Ты можешь ничего не признавать, я понимаю. Но я все знаю. Я в этом замешана.       Гермиона до последнего не хотела в это верить.       — Вы знаете, где сейчас находится Нарцисса Малфой с Роном?       — Я не могу сказать, но я сожалею, что все так произошло.       — Что вы имеете в виду под этим вашим сожалением?       — Я не могу им противостоять... Они... — Джозиан осеклась, опуская глаза. С минуту собираясь с мыслями, она заговорила столь не присущем ей неуверенным, натянутым тоном: — Они хотят, чтобы ты и Драко собрали все медальоны, поэтому они распорядились, чтобы тебя оправдали.       Прокручивая эту информацию в голове, Гермиона задавалась вопросом: Если Джозиан замешана во всем этом, то зачем ей рассказывать об исходе сегодняшнего суда, если приговор будет оглашать она?       Будто бы прочитав ее мысли, Джозиан ответила:       — Есть вероятность, что кто-то из консулов или же представитель мистера МакЛаггена потребуют применения сыворотки правды... Гарри Поттеру будет запрещено ее предоставлять, по понятным причинам. Поэтому это сделаю я... И это будет отнюдь не сыворотка правды. Я предупреждаю на тот счет, если Драко задумает устраивать для тебя побег... Он не потребуется.       — Почему я должна вам верить, мадам Робер? После всего, что вы сделали...       — Я готова дать Непреложный обет, что сегодня тебя оправдают, — заверила Джозиан.       Обдумав сложившуюся ситуацию, Гермиона согласилась. Был дан Непреложный обет, скрепленный вызванным приспешником завербованного Визенгамота. И перед тем как мадам Робер ушла, Гермиона решилась спросить:       — Рон и миссис Малфой... Они в порядке?       — ...Да, в полном.       У Гермионы отлегло от души. И она поспешила задать ещё один вопрос:       — На чьей вы стороне?       — Я виновата в произошедшем, Гермиона. Я это допустила. И я не думаю, что пойду против, как бы жаль мне не было. Возможно, ты поймёшь меня, когда все узнаешь... Мы с тобой очень похожи.       Слыша искренность в ее голосе, Гермиона почему-то верила ей. Что-то таилось в этой женщине. Из сказанного ничего не было понятно, но что-то подсказывало: Джозиан и вправду жаль.       После ее ухода, незадолго до начала суда, пришел Гарри. Гермиона не успела бы всего ему рассказать, и вместо этого попросила срочно связаться с Драко и строго-настрого запретить ему появляться в Министерстве магии.       — Ну и сука же она, — по окончанию рассказа выдала Дафна. — Жаль ей, видите ли! И что она имела в виду под тем, что вы с ней, видите ли, похожи?       — Она не сука, Дафна! — возникла Гермиона, нажимая на кнопку лифта и приводя его в действие. — Она реально мне помогла...       — И зачем она тебе помогла? Чтобы с твоей помощью получить медальоны!       — Да, но ей это явно не приносит удовольствия. Я уверена, у нее на то есть серьезные причины. К тому же они слишком самоуверенны, раз считают, что им будет легко их у нас отобрать... — сказала Гермиона и перевела взгляд на задумчивого Поттера: — А ты, что думаешь, Гарри?       — Я не знаю, что и думать, Гермиона, — признался он. — Тебе только что чудом удалось избежать Азкабана. Заместитель министра, держащая все Министерство под контролем, — марионетка, управляемая некими темными магами... Честно, я в замешательстве.       Потрепав друга по плечу, Гермиона заверила, что они непременно во всем разберутся. Решетка лифта открылась в атриуме Министерства, и их оглушили новые вспышки колдокамер репортёров.       — Мисс Грейнджер! Пожалуйста, скажите пару слов о вашем оправдании. Какого было находиться в плену у своего злейшего врага?       — Надо же, они уже все знают... — промолвила Дафна, пробираясь вместе с Гермионой и Гарри сквозь толпу репортёров.       — Мисс Грейнджер! Мисс Грейнджер! Всего пару слов!       — Без комментариев, — бросила «желанные» пару слов Гермиона.

***

Саундтрек: Portugal. The Man – Feel It Still       Распрощавшись с Гарри, безмерно его благодаря за оказанную помощь, она получила от него едва ли не оплеуху: «Брось, Гермиона, ты столько раз спасала мне жизнь, что и не сосчитать... Я тебе по гроб жизни должен.» Друзья обнялись на прощание, и Гарри взял с нее обещание в ближайшее время заглянуть к нему на площадь Гриммо 12, хотя бы для того, чтобы забрать Живоглота. И теперь они с Дафной спешили покинуть Министерство магии. Дафна потащила ее на выход через вход для посетителей: телефонную будку. Аргументируя это тем, что хочет прогуляться.       Красная будка поднялась на поверхность, и Гермиона с Дафной вышли наружу, оглядываясь по сторонам, дабы убедиться: не заметил ли кто из маглов, как телефонная будка доставляет из-под земли двух девушек.       Пройдя пару кварталов за обсуждением прошедшего суда, Дафна внезапно остановилась у припаркованного на дороге черного Рендж Ровера.       — В чем дело? — спросила Гермиона.       Дафна расплылась лисьей улыбкой и открыла переднюю дверцу джипа.       — Садись назад и узнаешь... — И, озорно поводив одной бровью, она залезла на переднее сиденье, хлопая за собой дверцей.       Гермиона оглядела тонированные окна Рендж Ровера, в которых увидела лишь своё отражение. Пульс ее участился. Она поняла: он внутри. Внутри ведь, не так ли? Иначе зачем Дафна так ухмылялась. Понимая, что он сейчас видит ее, Гермиона попыталась собраться и не трястись от предвкушения как маленькая девочка. Но ничего не могла с собой поделать. Закусив нижнюю губу, она потянулась дрожащей рукой к дверце. Зажмурившись, она открыла ее и быстро села в салон. И только после того, как захлопнула за собой дверцу, открыла глаза.       Боже... Он и вправду здесь. Рядом с ней на заднем сидении. Пожирает ее своими сверкающими серебром глазами. Весь такой безупречный. С растрепанными белыми волосами; в обтягивающем крепкий торс черном пуловере и джинсах в тон, подчеркивающих его узкие бедра и длинные ноги. Она, кажется, перестала дышать, как только увидела его. А он при виде того, как она завороженно его рассматривает, поднимает уголок своих соблазнительных губ и произносит этим своим до дрожи в коленках хриплым сексуальным голосом:       — Скучала по мне, Ангел?       Чем побуждает ее броситься к нему на шею и выдохнуть ему в ключицу:       — Драко...       И в этом столько всего сказано, что слов им больше не требуется.       Он млеет от ощущения ее тела, ее запаха, ее дыхания на себе. Обнимая ее в ответ, он зарывается пальцами в ее густые кудри. Притягивая к себе так близко, что, кажется, у нее хрустят позвонки. Когда же им становится этого мало, он сажает ее к себе верхом на колени.       — Наконец-то... — прерывисто выдыхает он, прежде чем запустить язык в ее рот. И кусать, кусать эти теплые, мягкие, желанные губы. Жар ее рта — то, что надо. Лекарство от этих мучительных дней без нее.       Гермиона сдавленно стонет, обрывая поцелуй.       — Я так скучала... — покрывает быстрыми поцелуями его шею, в то время как он забирается руками под ее блузку, поглаживая поясницу. От мурашек, пробежавшихся табуном по всему ее телу, Гермиона выгибается, ерзая у него на коленях.       Запрокидывая голову навстречу ее мягким губам, скользящим по его шее, Драко чувствует, как его плоть реагирует на ее тело.       — Ох ты, черт возьми... — простанывает он. Потребность войти в нее прямо сейчас возникает так мгновенно, что это причиняет едва ли не боль.       — Если вы вздумали там трахаться, я вас вышвырну, — послышался предупреждающий голос Блейза с водительского сиденья.       — Да брось, Блейз, — раздается насмешливый голос Дафны.       — Нет, я, конечно, все понимаю, но они не виделись всего-то два дня, а ведут себя так, словно два месяца.       — По-моему, это мило... Представь, если бы задержали меня... Ты бы скучал по мне?       После пары секунд размышлений, Блейз отвечает:       — Черт, детка, я об этом не подумал... Я бы, наверное, с ума сошел от волнения.       — Вот видишь.       — Но я не позволю им, черт возьми, делать это на заднем сидении моей тачки, в нашем присутствии.       Драко и Гермиона совсем не слышали голоса друзей. Они целовались так страстно, что их губы пылали. Гермиона оставила на шее Драко пару отметин, а он обласкал ее грудь, запуская ладонь под ее блузку и лифчик. Ее соски затвердели и зудели от прикосновений его прохладных пальцев. По всему телу распространился жар возбуждения.       — Перестань, Драко, мы же не одни, — опомнилась Гермиона, когда он полез к застёжке ее брюк.       Ругнувшись себе под нос, Драко убрал руку с ее брюк, но вместо этого вновь вернул её к ней под блузку. Забравшись под тонкую ткань кружевного лифа, он стал легонько сжимать в своей ладони мягкость ее полной груди, то и дело задевая затвердевшую горошину.       — М-м, как все прошло? — поинтересовался Драко, стараясь отвлечься от стояка в своих штанах.       Играя с шелковыми прядями на его затылке, Гермиона пересказала ему все произошедшее, вплоть до вклада Джозиан в ее освобождение. Он не переставал трогать ее грудь, подушечками пальцев пощипывая сосок, что ужасно отвлекало, и Гермиона несколько раз сбивалась, учащенно дыша.       — Так выходит, я теперь не только держал тебя под Империусом, так ещё и насиловал? — беззаботно возмутился Драко.       — Ну, извини, мне надо было что-то сказать в своё оправдание, — расплываясь извиняющейся улыбкой, она смахнула чёлку с его лба. Она и впрямь опорочила его по полной программе. Но иначе ведь никак.       — Кошмар просто, что обо мне теперь подумают люди, — издав притворно-озабоченный вздох, потешался Драко.       — Ну, в любом случае, вскоре люди поймут, что все, что я сказала на суде, — враньё. Либо когда меня снова поймают на преступлении, либо когда все придет на круги своя...       — Эй, кролики, мы приехали, так что можете выметаться нафиг из моей тачки в какую-нибудь комнату, — донёсся сардонический смешок Блейза.       Оглядевшись по сторонам, они увидели окрестности поместья Забини. Слезая с колен Драко, Гермиона вылезла наружу. Следом за ней вылез Драко. И, взявшись за руки, они вошли в дом.

***

Саундтрек: Sir Sly - High       Уединиться в какой-нибудь комнате пока не получилось. Джонни Диллинджер встретил их со всеми почестями, с какими гангстеры обычно встречают своих единомышленников, удачно провернувших дела. Главарь мафиозного клана закатил вечеринку в честь возвращения настоящих бриллиантов своей коллекции. По этому случаю Дафна сообразила для Гермионы легкое, подчеркивающее все прелести женской фигуры, шёлковое вечернее платье цвета шампань с глубоким вырезом на спине и разрезом на бедре. Волосы Гермиона собрала в элегантный пучок на затылке, ибо времени на то чтобы приводить шевелюру в порядок не было. На ноги обула босоножки на тонкой шпильке под цвет платью и сразу же спустилась из гостевой комнаты. Поместье Забини жило своей жизнью: мафиози заполняли весь первый этаж. Каждый из них подходил к Грейнджер в сопровождении Малфоя, облаченного в галантный черный смокинг, и выказывал им своё уважение за их ошеломительные заслуги в криминальном мире.       — Я безумно рад, что неподражаемой Гермионе Грейнджер удалось избежать проблем, — поднял за нее бокал Диллинджер. — Но будь уверена, если бы закон все же тебе не улыбнулся, я бы подключил все свои связи, и тебя бы непременно вытащили даже из Азкабана.       — Спасибо, Джонни, я это ценю, — с улыбкой ответила Гермиона, отсалютовав бокалом шампанского. И вслед за ними в ее честь подняли свои бокалы Драко, Дафна и Блейз со всеми остальными гостями.       — Я уже говорил, что ты потрясающе выглядишь? — шепнул ей на ухо Драко. — ...Как обычно.       — Правда? — Гермиона игриво посмотрела ему в глаза. — Насколько потрясающе?       — Настолько, что я бы сейчас затащил тебя в ближайшую пустую комнату и, разорвав на тебе это прекрасное шёлковое платье, трахнул, — беззастенчиво заявляет он и, хищно проведя языком по верхнему ряду своих зубов, окидывает ее с ног до головы похотливым взглядом.       — Такое платье грех рвать, Драко... — хмыкает Гермиона и, отпивая глоток из своего бокала, прикусывает его мочку, обдавая его ушную раковину своим горячим шепотом: — Но мне нравится ход твоих мыслей.       Драко зарычал и, сильнее прижимая Гермиону к себе за талию, вцепился в ее губы, накрашенные перламутровой помадой, жёстким поцелуем. Нравится ей ход его мыслей, блядь... Ведьма. Она понятия не имеет, что делает с ним подобными высказываниями. Его член опять стоит. И все из-за нее. Ни минуты покоя.       Он волочит ее за собой по коридору, вваливаясь в первую попавшуюся комнату. Их сбивчивое дыхание заполняет пустоту помещения. Драко прижимает ее к стене, наваливаясь сверху. И трется пахом о ее горячие бедра.       Раздается треск ткани — шелк рвется пополам, оголяя тело Гермионы.       — Драко-о-о, — то ли от досады за платье, то ли от возбуждения, стонет Гермиона.       Она чувствует, как его на этот раз грубые руки скользят по ее телу, сминая в ладонях оголившуюся грудь; опускаются к кромке ее трусиков и — очередной треск ткани — рвут их на части. Гермиона внезапно осознает, что ее заводит эта резкость. Она закидывает ногу ему на бедро, пальцами расстегивая его рубашку. Драко ухмыляется ее действиям и, сжимая в руках ее ягодицы, выдыхает ей на ухо:       — Моя...       Внутри все требует разрядки. Им это нужно. Он окончательно рвет ее платье, сбрасывая клочья шелка на пол. И ему полностью открывается ее обнаженное охеренное тело. Она стоит в одних только босоножках. И этот факт ему просто, блядь, крышу сносит. Спускаясь пальцами вниз по животу к ее складкам, он ощущает, какая она влажная и горячая для него. Находит ее вход и, с рыком вставляя в нее два пальца, трахает ее ими.       Вперёд-назад. И по кругу...       — А-а-ах, — протяжно вздыхает Гермиона, разрывая его рубашку, так что пуговицы сыпятся по полу. И тянется к молнии на его брюках, сжимая через ткань его выпирающий член. — Сильнее...       Драко теряет всякий контроль от ее требовательных прикосновений.       — Блядь, я покажу тебе сильнее, — огрубевшим голосом рычит он и, резко вынимая пальцы из ее разгоряченного лона, рясстегивает свои брюки и вынимает колом стоящий член. Придерживая его одной рукой, он приставляет головку между ее ног и, трясь об ее мокрые разбухшие складки, растягивает свои полные губы в развратной ухмылке: — Гермиона, хочешь его?       — Дьявол... да-а, — стараясь насадиться на него, она жалобно постанывает, когда он не даёт ей этого сделать.       — Ты была очень плохой девочкой, Ангел, — дразнит Драко, потираясь своим выделяющим смазку концом об ее набухший клитор, и поглаживает рукой пышноту ее ягодиц.       — Когда это? — недоумевает она, хныча: — Мерлин, просто сделай это уже, Драко!       — Я не люблю, когда меня дразнят, Ангел.       — Ты же меня дразнишь! Как сейчас, например.       — Тебе не понять, — обдавая горячим дыханием ее сосок, он облизывает его и втягивает в рот, сильно прикусывая.       — Ай! Не так сильно, — оттягивая его за волосы от своей груди, Гермиона мстит: двигает бедрами так, что головка его члена елозит по ее сочащейся влагой промежности.       — Проклятье, что ты делаешь... — Драко опирается лбом ей в плечо, когда она опускает руку между своих ног и направляет его большой член внутрь своей раскрывшейся для него киски.       Дальше Драко с гортанным стоном сам проталкивает свою твердую плоть сантиметр за сантиметром, растягивая ее тесные стенки. И совсем теряет голову, начиная вбиваться в нее размашистыми, глубокими рывками, врезаясь концом в особо чувствительную точку ее влагалища. Так что Гермиона вскрикивает, повыше закидывая ногу на его бедро, чтобы глубже принять его в себя, а руками обнимает за плечи, сжимая в пальцах его пиджак. С каждым его погружением становится всё сложнее сдерживать стоны удовольствия. Драко не в состоянии думать ни о чем, кроме ее горячих нежных стенок, сжимающих его член со всех сторон. Своими фрикциями он буквально впечатывает Гермиону в стену, заставляя ее ловить раскрытым ртом рваные вздохи. А эти пошлые хлопающие звуки секса, что разносятся по всей комнате, заводят их ещё больше.       Внезапно Драко выходит из нее, с хлюпаньем выскальзывая. И, нетерпеливо развернув Гермиону к себе спиной, нагибает ее, заставляя прогнуться в спине.       — Что ты делаешь, Драко?       — Тебе понравится, Ангел, — смачно шлепнув ее по аппетитной попке, он вновь загоняет в нее свой член во всю длину, любуясь, как он постепенно скрывается в ее тугой вагине. — Блядь, какая же ты узкая... — От наслаждения Драко запрокидывает голову и, стискивая в руках ее бедра, простанывает: — Охуенная...       Опираясь руками о стену, Гермиона принимает в себя его довольно сильные грубые толчки. Он входит так глубоко, врезаясь головкой в шейку матки, отчего по всему телу растекаются волны предвкушения. Она никогда не чувствовала себя более раскрепощённой, чем сейчас. Она отмечает, что Драко нравится шлёпать ее по заднице. Настолько он увлекся этим сейчас. От этого по позвоночнику прокатываются волны, усиливающие ее возбуждение. И Гермиона сильнее прогибается в спине, невольно сжимая своими мышцами заполняющий ее пенис.       — Твою мать, Гермиона... Я сейчас кончу, — остановившись в ней, Драко делает круговое движения бедрами, от которого оба едва не кончают. Переминая пальцами ее упругие ягодицы, он начинает двигаться немного по-другому: если до этого он выходил и погружался во всю длину резкими глубокими выпадами, то сейчас, погрузившись во всю длину, он выходил всего на пару сантиметров и вновь погружался короткими, частыми, быстрыми рывками, от которых Гермиона едва не скулила, сдавленно постанывая. Ей явно это понравилось. Трение стало настолько ярко выраженным, что оргазм стал ближе в несколько раз. На нее накатило такое сильное желание кончить, что она опустила одну руку к своему клитору и стала его стимулировать.       — Тебе мало? — хмыкает Драко и, не прекращая трахать ее, смазывает средний палец в вытекающих из киски соках и, разводя в стороны ее ягодицы, обводит кончиком пальца сжатое колечко ануса. Ощущая, как Гермиона задрожала от такого интимного прикосновения, он проталкивает внутрь палец.       — Вытащи! — велит Гермиона, порядком смущаясь.       — Не нравится? — интересуется он. И начинает двигаться пальцем в такт члену. — А так?       Гермиона стонет и крутит задницей под его пальцем.       — Блядь... Гермиона! — От этого ее движения его член содрогается внутри нее. И Драко ускоряет темп, прокручивая средний палец внутри ее попки.       Этого слишком много, и Гермиону накрывает ослепительный оргазм. По всему ее телу пробегается дрожь, и она вскрикивает, сдавливая спазмами пульсирующего влагалища дрогнувший член Драко. Сделав финальный рывок бедер, он кончает вслед за ней с хриплым низким стоном, выплескивая внутрь нее струю горячей спермы. Он мог поклясться, что ни с кем так не кончал, как с ней. Все тело словно пробивает током, заполняя каждую клеточку чистым экстазом.       Поглаживая ее поясницу, Драко чувствует, что она начинает терять равновесие и ловит ее до того, как она падает. Вынув из нее свой член, он прижимает ее к себе спиной за талию. Гермиона наваливается на него всем телом, пытаясь выровнять сбивчивое дыхание. Поворачивается к нему лицом на негнущихся ногах и обнимает за плечи, повиснув на нем. Драко расплывается счастливой улыбкой и, поглаживая ее по спине, вырисовывает на ее бархатной коже узоры, пока ее голова покоится у него на груди. Ему нравится это ее состояние. Ему нравится и его состояние тоже. Впервые они занялись диким животным сексом, и им это понравилось не меньше, чем их первый нежный раз в Париже.       — Люблю тебя, — шепчет Гермиона ему на ухо, теребя воротник его пиджака.       — Люблю тебя, — хрипло отвечает он, погладив ее по вьющимся волосам. И, поднимая ее голову за подбородок, бережно целует, посасывая нижнюю губу.

***

      Дафна отлупила Драко, когда тот явился к ней с просьбой найти для Гермионы новое платье.       Не подлежащее Репаро, некогда былое прекрасное творение Дафны было полностью уничтожено. Гермиона сама была не в восторге, когда ей не удалось собрать платье по кусочкам. И тогда Малфою пришлось искать Дафну, чтобы та нашла для Гермионы новый наряд. Ведь призывать одежду в доме полном людей — не вариант.       — КАК ТЫ... — удар клатчем по плечу, — ...МОГ ПОРВАТЬ, — и еще раз по плечу, —....МОЕ ПРЕКРАСНОЕ — по животу, — ....ШЕЛКОВОЕ ПЛАТЬЕ, — и по голове, — ...СКОТИНА!       Драко болезненно стонет от особенно сильного удара по голове.       — Гринграсс, я тебе, нахрен, вдвойне оплачу весь ущерб, только найди для Гермионы одежду! Она ждёт в чьей-то комнате совсем раздетая!       — Ты идиот?! Зачем мне твои деньги? Я создала это платье сама, больше таких нет! — сетовала Дафна, ведя Драко за собой по коридору второго этажа. — Зачем, спрашивается, надо было рвать, если можно было всего-навсего дёрнуть за гребаную молнию и, вуаля, — оно бы само скатилось к ее ногам!       — Так сексуальнее... — предаваясь воспоминаниям, Драко шел с блаженной ухмылкой на лице.       — Точно идиот, — заключила Дафна, сдерживая ухмылку.       В итоге Дафна швырнула Драко в лицо чёрное платье-футляр с кружевными рукавами и глубоким декольте, сказав, что если он и это порвет, то его ждёт та же участь, что и платье. Саундтрек: Michael Andrews – Mad World (Alternate Version) feat. Gary Jules       Вернувшись в комнату к Гермионе, он обнаружил ее задремавшей на кровати. Подобравшись к ней, Драко на пару мгновений залюбовался ею. Он ее совсем вымотал. Уставшая, едва коснувшись подушки, она погрузилась в сон.       — Гермиона... — нежно позвал он, склонившись над ней и погладив по щеке.       — М-м? — открыв глаза, она накрыла его руку своей ладонью.       — Я достал платье.       — Дафна сильно ругалась? — сонно спросила она, хлопая своими большими глазами в полутьме комнаты.       — Да нет, так, ерунда... — отмахнулся Драко, продолжая поглаживать ее щеку большим пальцем.       — Не ври, я знаю, как она трепетно относится к своим творениям, — насупившись, она привстала на локтях, всматриваясь ему в глаза.       Его взгляд скользнул по ее оголившейся груди.       — Не бери в голову, это полностью моя вина... — отрывая взгляд от ее груди, он встретился с ее укоризненным взглядом. И, вздохнув, шутливо взмолился: — Ради Мерлина, хоть ты меня не бей, это всего-лишь платье!       — Она тебя побила? Я так и знала, что она расстроилась!       Закатив глаза, Драко стянул с нее покрывало.       — Давай вставай, нас, наверное, уже потеряли на вечеринке в нашу честь.       — Не хочу... — зевнув, Гермиона потянулась на кровати. — Я та-а-ак устала.       — Ты что, капризничаешь, Грейнджер? — Уголки его губ растянулись в искренней улыбке.       — Может быть... — заискивающе на него поглядывая, буркнула Гермиона.       — Не думал, что доживу до дня, когда мне силой придется поднимать Гермиону Грейнджер с постели...       Подняв ее на руки, он аккуратно поставил ее на пол и надел через голову платье. Продолжая капризничать, Гермиона привалилась к нему всем телом, опираясь обеими руками о его широкие плечи. Тихонько рассмеявшись себе под нос, Драко приобнял ее, заботливо застегнув молнию на спине. Это было что-то новенькое. Ему уже приходилось раздевать ее, но чтобы одевать — нет. Ни разу он не делал подобного для девушек. Саундтрек: Adam Lambert – Mad World       Спустя пару минут они вновь были в самом центре внимания. Стоя возле стола с закусками, Драко приобнимал Гермиону за талию, пока та принимала почести от очередного мафиози за них двоих. Драко же было слишком в тягость отвечать на все эти любезности. Его называли Драконом. И ему это льстило. А большего ему и не надо было. Он видел их лица, но не замечал их. Имела значение только она. Весь мир отходил на второй план, когда он смотрел на нее, ловя взглядом каждое ее движение. Очарованный ею, он смотрел на ее шевелящиеся губы и яркие янтарные глаза, обращённые к очередному гостю Диллинджера. Гермиона не могла долго задержать на них своё внимание: в промежутках между мимолетными ответами она возвращала к нему свои любящий взгляд и теплую улыбку.       Теперь, когда она была рядом, он вновь чувствовал себя целым. Раньше он никогда не понимал каково это, когда весь твой мир крутится вокруг одного-единственного человека, когда ты жизни не представляешь без него. Но теперь он все понял. Она показала ему, научила любить. Она вызывала в нем самые яркие эмоции. Она была исключительной. Она внесла в его жизнь смысл. Просыпаться по утрам, чтобы видеть ее лицо. Касаться ее постоянно. Просто держать за руку или обнимать уже будет достаточно.       В противоположном конце зала Драко замечает Блейза с Дафной. Блондинка, в шелковом платье цвета черного жемчуга из той же коллекции, тому что-то в красках рассказывала, активно жестикулируя руками, увешанными множеством золотых позвякивающих браслетов. Драко фыркнул. Наверняка, жалуется, что он испортил то чертовски охеренное платье. Но, судя по плутоватому выражению лица мулата, его эта ситуация лишь позабавила.       Вскоре Гринграсс куда-то упорхнула, и Забини, уловив на себе взгляд друга, направился в их сторону.       Они стояли вдвоем: Гермиона наконец вздохнула с облегчением, когда ее хоть ненадолго оставили в покое от всего этого внимания.       — Смотрите-ка, новое платье, Грейнджер? А что случилось со старым? Облила шампанским, м? — поддевает Блейз, подмигивая.       Щеки Гермионы вспыхивают, и она смущенно прячет лицо, утыкаясь Драко в плечо и обхватывая его торс обеими руками. Мерлин, когда она его так обнимала, у него в груди что-то переворачивалось.       — Отвали, Забини, — приподнимая уголок губ, Драко притягивает Гермиону к себе поближе, опустив ладонь ей на лопатки. — Не смущай ее.       Гермиона поднимает свое зардевшееся лицо. Находясь в кольце рук Драко, она в полуоборота разворачивается, зло стреляя в Забини острым взглядом. Так что больше он не решается затрагивать эту тему, переключившись на нейтральную беседу с Драко обо всем случившемся.       Гермиону клонило в сон, и она так и осталась стоять в объятьях Драко, прижимаясь щекой к его твердой груди и обвивая его руками за шею, пока он держал ладони на ее пояснице, неторопливо вырисовывая все те же узоры. Они будто бы застыли в позе медленного танца. Глубоко вдыхая его терпкий мускусный аромат, Гермиона жалась к нему как можно ближе, потираясь щекой о ткань его пиджака, словно кошка. Он такой высокий, что даже на каблуках она едва доставала макушкой до его подбородка. Мимолетом слушая их разговор с Блейзом о Джозиан, она наслаждалась звучанием его голоса. Она слышала, как его хриплый тембр вибрациями исходит из его грудной клетки, как размеренно бьется его сердце. Все это действовало на нее как успокоительное. Рядом с ним она чувствовала себя как дома. Практически всю ее жизнь он всегда был где-то неподалеку, но только за последний месяц они пришли к этой точке невозврата, где они жить друг без друга не могут. Живая музыка лилась в уши, едва не усыпляя, и Гермиона уже практически повисла на Драко. Мерлин, она так устала.       — Ты там не уснула? — сипло произносит Драко ей на ухо.       Гермиона отрицательно мычит.       — Я так рада, что ты рядом... — тихо молвит она.       Не ожидая подобного признания, Драко вглядывается в ее расслабленное лицо, покоящееся у него на груди. Ее веки были прикрыты, а уголки губ приподняты. Ласково проводя рукой по ее волосам, он осознавал, как же ему повезло, что она сейчас рядом с ним.       — Я-то как рад, Ангел, — говорит он, целуя ее в макушку и вдыхая тонкий аромат ее волос.       — Мерлин, Малфой, что ты с ней сделал? — наблюдавший состояние Гермионы Блейз окидывает Драко подозрительным, исконно по-слизерински змеиным взглядом. — Она же на ногах не стоит...       Драко недвусмысленно повел бровями. Посмеиваясь, Забини похлопал друга по плечу и поспешил навстречу к появившейся в поле зрения Дафне, напоследок оставив:       — Ну ты и зверь, Дракон.

***

      Продержавшись практически до самого конца вечера, Драко больше не мог видеть, как Гермиона валится с ног, поэтому решает отвести ее в свою комнату, отведённую ему когда-то Блейзом. Но едва они успели ступить на лестницу, как их окликает Джонни:       — Неужели уже уходите?       — Да, Джонни. Гермиона очень устала, — отвечает Драко, повернувшись на лестнице вместе с Гермионой в полуоборота.       — Понимаю, но я вынужден вас задержать, — сделав затяжку из своей сигары, он встречает их вопросительные взгляды. — У меня для вас есть сюрприз, — поясняет он. — Правда, я приберег его на конец вечеринки, но раз уж вы так спешите нас покинуть, то я покажу его вам прямо сейчас. Уверен, для тебя, Драко, это будет весьма... — щёлкая пальцами, Джонни подыскивает более подходящую фразу, — ...паровыпускающая встреча, — с усмешкой заключает он. Саундтрек: Jay Rock, Kendrick Lamar, Future & James Blake - King's Dead       Не имея ни малейшего представления, что это могло значить, и какой сюрприз для них приготовил сам Диллинджер, Драко и Гермиона обменялись заинтригованными взглядами и последовали вслед за ним. Спустившись в подвальный этаж особняка, Джонни привел их к одной из железных дверей просторного помещения.       — Как вы, наверное, помните, я дал Непреложный обет отыскать Нарциссу Малфой и Рональда Уизли, — остановившись у двери, заговаривает Диллинджер и, указав на дверь, уточняет: — Человек в этой комнате — ключ к их местонахождению.       Весь сон и усталость как рукой сняло: Гермиона сжала руку Драко в полумраке подвала, освещённого факелами. Она видела, как напряглись его челюсти, а глаза лихорадочно забегали по двери. Он жаждал узнать, кто этот ключ так же, как и она.       Увидев в их глазах взыгравший интерес, Джонни довольно ухмыльнулся, доставая палочку. Сняв с двери запирающие чары, он вытащил из кармана связку ключей и, вставив один из них в скважину, отворил замок. Дверь со скрипом отворилась, и их взору предстала небольшая темница, освещённая всего одним факелом.       Драко и Гермиона вгляделись. В самой середине к стулу был привязан какой-то потрепанный, обросший бородой, седеющий худой мужчина с острым носом. Она не сразу узнала его. Кажется, один из разыскиваемых Пожирателей Смерти. Его имя крутилось у нее в голове... Драко же узнал его моментально. Судя по тому, как он рванулся в комнату и со всему размаха съездил ему по лицу так, что брызги крови оросили грязный пол.       — Это за мою мать, мразь, — зло выплюнул он и замахнулся для нового удара, продолжая избивать его.       За его мать... Точно! Гермиона вспомнила: это Треверс. Они видели, как в воспоминаниях Нарциссы он ударил ее и вместе с Руквудом похитил. Теперь ей стало понятно, почему Драко так остро среагировал на него, и что имел в виду Джонни под «паровыпускающей встречей».       Когда Драко после порядком пяти мощных ударов не перестал избивать его, вмешалась Гермиона:       — Драко, хватит!       Но он не останавливался. Он мечтал расправиться с ним, ещё когда увидел, как этот ублюдок ударил Нарциссу. При виде его мерзкой рожи в голове мгновенно всплыл образ того, как Нарцисса падает на пол от силы его удара. В Драко проснулась невыпущенная за тот раз ярость. Расплата. Он жаждал ее так долго. И теперь Треверс поплатится сполна. Он будет молить его о пощаде. Он глубоко пожалеет, что посмел поднять руку на Нарциссу Малфой. Она, мать вашу, неприкосновенная. Драко, точно разъяренный зверь, продолжал заносить удар за ударом, пачкаясь в крови этого ничтожества. В промежутках между хрустами носа и челюсти под его кулаками до Малфоя доносились просьбы Гермионы остановиться:       — Ты же убьешь его!       — Не переживай, Гермиона, — раздался голос Диллинджера. — Мы дали ему специальное зелье, с ним все будет в относительном порядке.       «Что за зелье, — думалось Гермионе. — Ну да, конечно, у мафии наверняка есть свои методы сохранения жертве жизни при самых изощрённых пытках.»       Зрелище того, как Драко выбивает Треверсу зубы, было не из приятных. Но все же Гермиона не стала вмешиваться, несмотря на то, что не считала подобные методы расправы правильными; она успокаивала себя тем, что этот ублюдок мучал и убивал маглорожденных и вполне заслужил быть зверски избитым. До поры до времени она позволяла Драко вершить свое правосудие, но спустя пару минут непрерывных побоев, все же оттянула его за плечи.       — Хватит, слышишь меня? — притянув его к себе, она обхватила его лицо руками. Его грудь высоко вздымались; в глазах при виде нее жесткость отступала на второй план, а дыхание приходило в норму. — Драко, мы должны допросить его, а не избивать до полусмерти. Если ты убьешь его, мы не узнаем, где сейчас твоя мама, понимаешь?       Драко кивнул. В этот момент он понял, что не останови она его, он бы, наверное, забил Треверса до смерти. Сам того не подозревая, он был способен на ужасные вещи ради тех, кого любит. Он не мог тронуть беззащитных, таких как Дамблдор под прицелом его палочки в ту самую ночь, но мог пойти на крайности с теми, кто смел вредить его близким.       — Отвечай, где моя мать, — повернувшись лицом к чудом находившемуся в сознании Треверсу, Драко нацелил ему в лицо кончик палочки.       Сплюнув на пол сгусток крови, Треверс поднял на Драко один незаплывший глаз.       — А то что? Убьешь меня? — отозвался он. — Ты трус, Малфой, такой же, как твой папаша...       — Круцио, — невозмутимо проговорил Драко. И Треверс заскулил от окутавшей его тело боли.       Гермиона шумно вздохнула, при виде того как Драко применяет Непростительное. Джонни стоял в стороне и, оперевшись о стену, курил сигару, лицезрея Малфоя в деле. Он был доволен. Именно такие люди ему и были нужны. Готовые на все ради своих близких. С глубокими ценностями и понятиями.       — Достаточно, — сказала Гермиона. — Ты же не хочешь запытать его до помутнения рассудка?       Опустив палочку, Драко жестко процедил сквозь зубы:       — Спрашиваю ещё раз: Где. Моя. Мать?       Захрипев от боли, сковавшей все тело, Треверс окинул их с Гермионой измученным взглядом.       — Что, думаешь, раз тебя навострили в Круциатусе Темный Лорд с Беллатрисой, то я испугаюсь?       — Думаешь, я только в Круциатусе хорош? — ядовито ухмыляясь, ледяным тоном начал Драко. — Я могу получить от тебя информацию и другими способами... — покрутив палочку в руках, Малфой угрожающе навис над Треверсом, — Есть так много изощрённых способов... И, поверь, я не побрезгую испробовать на тебе их все.       — Мы уже побывали у него в голове, Драко, — заговорил Джонни. И Драко с Гермионой обратили на него внимание. — С помощью Легилименции и сыворотки правды нам удалось узнать, что место где держат Нарциссу и Рональда является прибежищем их главарей и защищено чарами Фиделиус. Хоть он и не Хранитель, есть какая-то лазейка, которая скрыта у него в голове под этими чарами. Он должен выдать ее добровольно... Иначе никак.       Гермиона хорошо знала чары Фиделиуса. В дом, защищённый этими чарами, может провести только Хранитель, или же у них должен быть адрес дома, написанный от его руки.       — Легилименс! — Драко роется у Треверса в голове, и тот из-за физического истощения не в состоянии поставить щит. Натыкаясь на какой-то сгусток мыслей, он понимает, что это и есть нужная им информация, скрытая Фиделиусом. Обычно, натыкаясь на этот сгусток, заклинателя выталкивает из этого участка, но Драко не почувствовал этого. Вместо этого он видел просветы, но все же не мог увидеть ничего конкретного. Это означало, что действительно есть какая-то лазейка.       — Я не выдам информацию добровольно, так что вы зря стараетесь, — растянув разбитые губы в мерзкой усмешке, твердит Треверс.       — В таком случае нам придется убить тебя, — внезапно встревает Гермиона.       И даже Треверс понимает, что она блефует. Надрывно рассмеявшись, он окидывает ее презрительным взглядом и выплёвывает:       — Я не боюсь тебя, грязнокровка, так же как не боюсь сопляка Малфоя!       За что мгновенно получает особенно болезненный Круциатус в исполнении Драко. После очередной сессии воплей Треверса, он опускает палочку и на полном серьёзе заявляет:       — Я отрежу твой поганый язык, если ещё хоть слово скажешь в ее сторону, надеюсь, это ясно?       Когда Треверс, откинувшись на стуле, не отвечает, Драко собирается встряхнуть его, но вмешивается Гермиона:       — Я надеюсь, ты понимаешь, что тебя будут пытать до тех самых пор, пока ты добровольно не сдашься? — суровым тоном начинает она, склонившись к его окровавленному лицу. — В тебе будут поддерживать жизнь лишь для того, чтобы пытать каждый божий день. И, клянусь, я палец о палец не ударю, чтобы это прекратить. Такие ничтожества, как ты, горят в аду, мы же обеспечим тебе его наяву.       Драко с Джонни слушали речь некогда пацифистически настроенной Гермионы, затаив дыхание. По окончании ее пламенных угроз, Драко показалось, что у него по спине пробежались мурашки. Настолько она была впечатляющей. До Диллинджера же доходит осознание, что он создал, наверное, самый опасный криминальный дуэт за всю историю магической мафии.       Порядком изнеможенный, истекающий кровью Треверс тяжело сглотнул. Когда тебе обещает устроить ад на земле ведьма, выигравшая войну против Темного Лорда, — возникают сомнения: стоит ли игра свеч?