Мастера беззакония

Саундтрек: Karaoke Pro – King's Dead (Originally Performed by Jay Rock, Kendrick Lamar, Future)       День спустя на фамильном кладбище клана Диллинджер-Забини собралась вся англо-итальянская мафия. На земле, укутанной яркой зеленой травой, размещались величественные надгробные камни, склепы и памятники. На свободном участке неподалеку от усыпальницы и памятника братьев Себастьяна и Стефана Забини столпились мужчины и женщины в строгих черных одеждах. На головах мужчин как на подбор сидят шляпы. Женщин также объединяют различные шляпки с вуалью; некоторые из них под стать солнечной погоде держат в руках черные винтажные зонтики.       Аппарировав вместе, Гермиона и Драко появляются вблизи собравшихся. Облаченная в черное платье-кардиган ниже колен и беретку в тон, Гермиона идет под руку с Драко. Ее аккуратно уложенные кудри переливаются в лучах солнца. Светловолосую макушку Малфоя покрывает классическая гангстерская шляпа, а на его безупречном костюме невозможно было отыскать и ворсинки.       Проходя мимо людей, большая часть из которых была им незнакома, они ловили на себе их любопытные взгляды, и были вынуждены отвечать на их приветствия вежливыми кивками.       Рядом со стоящим на возвышенности гробом находится Блейз, с которым беседует невероятно красивая темнокожая женщина со взглядом настоящей хищницы. С длинными африканскими косами, облаченная в элегантное пончо, изысканно повязанный на голове тюрбан, полностью скрывающую лицо вуаль и полупрозрачные перчатки, она походила на амазонку. А с тем количеством драгоценностей, что украшало эту женщину, — на Клеопатру. И если бы Гермиона не знала, что она приходится Блейзу матерью, то вполне могла бы принять ее за его старшую сестру.       Поправив сыну галстук, Корделия Диллинджер-Забини поспешила в сторону рыдающей старушки, что-то лепечущей на итальянском. Бабушку Блейза со стороны отца уже успокаивает его сестра Дженна, но, видимо, мало с этим справляется, так как сама еле сдерживает слезы.       Тут же рядом с Блейзом появляется Дафна в черном брючном костюме и шляпе с широкими полями. Взяв своего парня за руку, девушка переплела с ним пальцы и положила голову ему на плечо. Драко и Гермиона, поравнявшись с друзьями, еще раз выражают Блейзу свои соболезнования. Он кажется смирившимся и спокойным, но каждому здесь было известно, что, заняв место, некогда принадлежавшее его матери, отцу и их братьям, он не оставит смерть Джонни как должное.       Похлопав друга по плечу, Драко переводит взгляд в сторону гроба, в котором покоится тело Джонни. На Диллинджере надет один из его лучших костюмов, рядом лежит его волшебная палочка и, в качестве символа его гангстерской деятельности, — пистолет.       Ни минутой позже на воздвигнутые подмостки поднимается Корделия, придерживая над головой зонтик. Откинув копну тонких косичек за спину одним изящным жестом, она начинает свою прощальную речь.       — Со времен, когда я была у истоков дел, утекло много воды и, скорее всего, не все вы знаете нашу с Джонни историю. Поэтому я начну с самого начала... — ровным тоном заговаривает она, оглядывая присутствующих.       Когда возникает мертвая тишина, Корделия продолжает:       — В юности я влюбилась вон в того парня. — Она указывает на скульптурный памятник братьев Забини. — Его звали Себастьян, и мы оба были бедны. Поэтому вместе с его братом Стефаном мы занялись грабежом магловских и иногда магических банков, попутно перепродавая редкие запрещенные ингредиенты для зелий по дешевке. Так мы заработали себе популярность. И вскоре к нам троим присоединились еще шестеро ребят. Наше дело процветало. Мы стали основателями первой англо-итальянской магической мафии. Джонни же я тогда держала в стороне от криминала, так как он был еще слишком молод.       Гермиона внимательно слушала, замечая, как хмурится Блейз.       — Мы с Себастьяном поженились, и у нас родился сын, — расплывшись улыбкой, Корделия бросает любящий взгляд на Блейза. — И пока я была вынуждена сидеть с грудным сыном дома, мужчины запланировали крупное дело. — Улыбка спадает с ее лица, а в голосе появляются стальные нотки. — Они ограбили «Гринготтс»... Но выбрались из банка далеко не все. Шестеро напарников моего мужа и его брата предали их! Они забрали все награбленное и бросили друзей, обрекая их на смерть от огня дракона, — ледяным тоном провозглашает Корделия, устремив взгляд в сторону памятника, и сквозь сжатые челюсти продолжает: — Моему горю и ярости не было предела. Я осталась одна с ребенком, и только мой младший брат Джонни был достаточно силен, чтобы перенять на себя все дела и помогать мне с воспитанием сына, — сделав короткую паузу, она заговаривает свирепым голосом, полным горечи и жестокости: — Моя жажда мести была так сильна... Так сильна! ...Что я потратила тринадцать лет жизни на то, чтобы найти каждого из этих шестерых ублюдков. Околдовать их. Женить на себе. И убить, забрав каждую их копейку!       Последние ее слова были точно пули из пистолета. Люди, не знавшие этой правды, ахают; некоторые пускают слезу. В числе последних была и Гермиона. Драко, Дафна и Блейз же слушали со скорбными выражениями на своих лицах.       — Я заработала себе репутацию «Черной вдовы», и ничуть об этом не жалею, — вернув своему голосу невозмутимость, Корделия посмотрела на мертвое тело своего брата в гробу. — Джонни всячески способствовал моей мести... Помню, как он говорил мне: «Одно только твое слово, Делия, и я убью их», — расплывшись ностальгической улыбкой, женщина смаргивает горячие слезы. — Но я не позволила ему этого сделать... потому что хотела вкусить сладость этой мести сама лично. Ох, и, поверьте мне... эта месть была сладка. Каждый из них заплатил за свое предательство жизнью... Поэтому я отдаю все переданные мной когда-то полномочия Джонни моему сыну Блейзу, с уверенностью, что он со своими единомышленниками отомстит за смерть моего брата, которого я всегда буду помнить, как своего надежного соратника, всегда готового прийти мне и моему сыну на выручку; как преемника, превратившего сборище гангстеров в настоящую империю; как человека, прожившего жизнь, пусть не такую длинную, но полную столь великих свершений, которые многим и не снились... Джонатан Диллинджер жил и погиб настоящей легендой, ей же и останется посмертно.       На этом она завершает свою речь и, утирая слезы черным шелковым платком, сходит с подмосток к встретившему ее на пол пути Блейзу. Приобняв мать за плечи, он что-то говорит ей на ухо и отводит в сторону. Многие, непосвящённые в эту историю, находятся под впечатлением от исповеди знаменитой «Черной вдовы». Гермиону же переполняли смешанные чувства: она и ужасалась кровожадности этой женщины, и сочувствовала ей одновременно. На ум приходят слова, с которыми Диллинджер поделился, когда принимал ее в ряды мафии. Их кредо:

«Мы создали собственную религию: Все то не грех, что одобряют оба. Единственное преступление — это обман.»

      — Почему вы мне не рассказали об этом? — спрашивает она у Драко и Дафны.       Переглянувшись между собой, они пожимают плечами, мол, как-то к слову не пришлось.       Следующими свою речь произносят остальные члены семьи и близкие друзья. За свои тридцать семь лет Диллинджер так и не обзавелся детьми. Но, слушая Дженну, Гермионе показалось, что ее и Джонни связывали романтические отношения. Блейз, произнося свою речь, сказал, что дядя был для него как отец, верный друг и наставник, и что для него большая честь занять его место. В конце речи он подтвердил слова своей матери о том, что смерть Джонни будет отмщена. Из слов остальных, Гермиона поняла, что выдающийся босс мафии относился к своей жизни в некотором роде беспечно и никогда не боялся не дожить до старости. Также она поняла, что он был искренне любимым для многих человеком, который пользовался безоговорочным доверием и уважением в своем кругу.       Гермиона не знала Джонни достаточно долго, но разделяла горе его потери. Ей самой становилось так печально, что она, не сдерживая слез, плакала на груди у Драко, приобнимавшего ее за талию. Так они наблюдали ритуал захоронения: группа ближайших родственников Джонни во главе с Корделией, Блейзом и Дженной, произнеся сложную комбинацию заклинаний, отошла в сторону, когда гроб погрузился под землю, и на ее поверхности появилась черная мраморная гробница. Затем, вновь подняв свои палочки ввысь, они воздвигнули над ней склеп. Пара других волшебников левитировали готовый скульптурный памятник Джонни и закрепили на возвышенности склепа. Монумент Диллинджера, одетый в плащ и шляпу, с пистолетом в одной руке и палочкой в другой, стоял в позе гордо смотрящего вперед так, что создавалось впечатление, будто их взгляды с братьями Забини пересекались.       Завершив церемонию рядом упокоящих душу погибшего и защищающих могилу чар, каждый провожал взглядом устремившийся из склепа навстречу небу дух Джонни, прослывшего при жизни по кличке «Беркут» — самого крупного из орлов, соответственно в форме белых дымчатых очертаний крылатого беркута.       Джонатан Диллинджер жил и погиб настоящей легендой, ей же и останется посмертно.

***

Саундтрек: Mishlawi – All Night       При жизни Джонни владел элитарным пабом, где вечерами собирались члены мафии, чтобы выпить, отдохнуть или же обсудить дела. Паб перешёл во владения Блейза, сменившего название «У Джонни» на «Король Беркут». По прошествии нескольких дней с похорон Дафна и Блейз позвали Драко и Гермиону в этот паб. Воззвав друзей «отлепиться друг от друга и покинуть свой уединенный мирок, где они варьируют между постелью, ванной и кухней». Ведь у них появилась точная информация относительно аукциона.       Пройдя сквозь иллюзию, отгоняющую маглов, Гермиона и Драко видят здание из черной панели с позолоченной отделкой. Уже бывая здесь ранее, Драко отмечает изменения: новая вывеска «Король Беркут» и герб с изображением орла и золотой короной сверху. Открыв дверь и пропустив внутрь Гермиону, он заходит следом за ней. Им предстает классический элитный британский паб. Строго выдержанный деревянным декором и бордовыми кожаными обивками, с приглушённым светом и сияющий чистотой, он воистину представляет собой логово мафиози. На стене над бильярдным столом висит портрет Джонни. В граммофоне под тоненькой иголочкой крутится виниловая пластинка: играет незатейливая песня из вестернов.       В пустующем зале за барной стойкой сидит Дафна и, уперев локти в столешницу, что-то выслушивает от Корделии, которая стоит по ту сторону бара, разрезая на ломтики кусок вяленого мяса. Заметив приближающихся Драко и Гермиону, Дафна отчего-то резко подскакивает, поспешив к ним навстречу.       — Не представляете, как я рада вас видеть! — чуть ли ни подбежав к ним, она расцеловывает их обоих в щеки.       — Эм, это что такое было? — изумляется Драко.       — Мерлин, клянусь, приди вы ещё хотя бы минутой позже, эта восхищающе пугающая женщина точно свела бы меня с ума! — шепотом верещит блондинка.       — Ты о чем это, Дафна? — спрашивает Гермиона.       — Идите-ка сюда, ребятки, — зовет их Корделия. — Я налью вам выпить.       Расположившись на барных стульях, Драко и Гермиона ловят пару кружек, которые Корделия перекатывает им по столешнице, и делают по глотку сливочного пива. В жакете из драконьей кожи, с длинными косами, часть из которых была собрана на макушке, и множеством золотых обручей на шее, мама Блейза выглядит очень экзотично и экстравагантно.       Гермиона уже успела познакомиться с ней, и не сказать, что та была сильно уж пугающей, но определенная энергия, исходящая от госпожи Диллинджер-Забини, вызывала желание спрятаться от ее острого взгляда, а на все вопросы отвечать исключительно: «Да, мэм».       Возникает неловкое молчание, ничуть не смущающее Корделию, которая продолжила методично нарезать мясо, раскладывая ломтики на два блюда с овощами по краям.       — А где Блейз? — попивая из кружки, интересуется Гермиона.       — Он наверху, Дженна делает ему какую-то очередную татуировку, — непринужденно отвечает ей Корделия и, практически полностью завершая нарезку, вновь обращает свое внимание к Дафне: — Так вот, дорогая, возвращаясь к нашему разговору.       Дафна потупляет взгляд.       — Зная твою историю с Тео Ноттом, хочу предупредить тебя, что Блейз, может, и счастлив сейчас, но он вряд ли будет так же счастлив, когда ты снова вернёшься к своему жениху...       — Мэм, уверяю вас, я не вернусь к нему! Я давно разорвала помолвку. — Судя по ее усталому тону, Дафна говорит это ей не впервые.       — Это как посмотреть, куколка... — недоверчиво произносит Корделия и, на секунду отвлекаясь на бармена, появившегося из кухни, отдает тому одно блюдо с нарезкой, с указаниями отнести его к Дженне. Затем вновь взглянув на подружку сына, вкрадчиво ей проговаривает: — Могу сказать только одно: разобьешь сердце моему сыну... Ну, думаю, нет надобности говорить, что будет...       Гермиона могла бы высказать, все, что думает на этот счёт, но давится сливочным пивом. И пока Драко аккуратно хлопает ее по спине, она не сразу замечает Блейза, появившегося позади Дафны. Одетый в черный пиджак на голый торс, с парой золотых цепей, свисающих с шеи, и с закатанными по локоть манжетами, он невольно демонстрирует свежее тату в форме расправившего крылья беркута на верхней части своего рельефного пресса.       С его появлением Дафне заметно становится спокойнее.       — Мама, ты переходишь всякие границы, — с недовольством говорит он. — Я не нуждаюсь в подобной опеке.       Уперев одну руку в бок, Корделия выразительно вскидывает бровь.       — Это первый раз за все время, когда ты заводишь серьезные отношения и знакомишь меня со своей девушкой, — отвечает она. — Поэтому я думаю, что должна иметь о ней какое-то представление.       — Для этого тебе совсем не обязательно угрожать ей! — разводит руками Блейз.       — Я бы не стала, если бы на то не было оснований, милый, — постукивая длинными ногтями себя по бедру, Корделия хмыкает. — Поверь, у каждой чистокровной семьи есть свои скелеты в шкафу, — поясняет она, кидая красноречивый взгляд на Дафну и Драко. — И Гринграссы далеко не исключение.       Блейз закатывает глаза, мол, что за вздор ты несёшь, мама.       — Не сомневаюсь, в выискивании чужих тайн тебе нет равных, мам, — натянуто улыбнувшись, начинает он. — Но я не хочу, чтобы ты лезла в мою личную жизнь. И тем более угрожала моей девушке.       Гермиона и Драко, будучи невольными зрителями развернувшейся сцены, нервно поглядывали то на одного, то на другого. Они видели, как Блейз спорит со своей матерью и в то же время успокаивающе сжимает руку Дафны, приобнимая ее за талию. А та, нахмурившись и накрыв его ладонь своей, обводит кончиками пальцев его костяшки. И лишь когда Корделия ушла, смирившись с нежеланием Блейза к ней прислушиваться, оставив напоследок одно блюдо с нарезкой, как угощение для их компании, они могли расслабиться.       — Я определенно ей не понравилась, — удрученно констатирует Дафна.       — Не бери в голову, детка, — томно произносит Блейз, прижимаясь к ней со спины. — Моя мама балуется прорицаниями и думает, что ей все про всех известно... — мягко говорит он. — И, если тебя это утешит: наша ситуация с одобрением родителей куда лучше, чем, например, у них, — непосредственно взглянув на Драко и Гермиону, он с весельем добавляет: — Ты же помнишь, как папаша Драко отреагировал на его непостижимо вопиющий, но ужасно прекрасный роман с Грейнджер.       Ему было удается вызвать у нее вымученную улыбку, как вмешивается Малфой:       — Не хочу тебя расстраивать, но ваша ситуация отнюдь не лучше нашей, — как бы «между прочим» говорит он, доставая из кармана пиджака портсигар и вытягивая своими аристократичными пальцами одну сигару. Прикуривая, Драко поясняет: — Если ты не забыл, ее родители настолько одержимы идеей ее замужества с Ноттом, что велели не возвращаться домой, кроме как под ручку с ним.       От напоминания сего факта Дафна ещё больше расстраивается.       «Вот засранец», — думается Гермионе.       Блейз переглядывается с Гермионой, негласно сговорившись: Драко сиюминутно получает от Гермионы пинок под барной стойкой. Снова.       — Ауч! Ну за что? — стонет он, посмотрев на нее негодующе и немного обиженно, в ответ получая лишь укоризненные покачивания головой.       Прошептав Дафне что-то на ухо, Блейз ласково гладит ее по волосам и, отстранившись, спрашивает:       — Хочешь выпить?       Она кивает.       — Бурбон? — заходя за барную стойку в отсутствии бармена, он ловко достает с навесной полки стакан.       — Вишневый, — уточняет Дафна, но, встретив его знающий взгляд, понимает, что в уточнениях он не нуждается.

***

Саундтрек: Method Man – All I Need (Mary J. Blige)       Их ожидания оправдались: один из медальонов заявлен на продажу, аукцион состоится завтра, и организатором его будет Кормак МакЛагген. За обсуждением плана действий, они решили сыграть в пул. Двое на двое: Гермиона и Драко против Дафны и Блейза.       — Мы с Гермионой придем как потенциальные покупатели, — говорит Дафна, склонившись над бильярдным столом и нацеливая свой кий, — и просто купим этот медальон.       — Те же, кто прослыл репутацией потенциальных грабителей, — говорит Блейз, дымя сигарой и наблюдая за тем, как его белокурая ведьма отправляет шар в лузу, — не при делах, — кивает он Драко.       Дафна делает еще один ход, который становится неудачным.       — А что там с Кормаком? — взглянув на подругу, отложившую свой кий в сторону, Гермиона принимается обходить стол, выбирая себе цель.       Дафна бросает настороженный взгляд на Малфоя. Опершись одной рукой о край стола, а в другой держа стакан огневиски, он исследует изгибы фигуры Гермионы, пока та, склонившись над столом, прицеливалась кием к шару.       — Ну-у... — протягивает блондинка, беря с тарелки, парившей в воздухе, кусочек вяленого мяса и, отправляя его в рот, медленно пережевывает, и только потом отвечает: — Тебе придется его соблазнить...       От изумления Гермиона промахивается: несколько шаров ударяются друг о друга, но ни один не попадает в лузу.       — Что, прости? — на первый взгляд спокойно спрашивает Драко, но его выдают глаза. Он смотрит неистово, с вызовом.       Гермиона откладывает кий, закусывая внутреннюю сторону щеки. Она подозревала, что Дафна задумала нечто подобное, но все равно ей было противно даже думать о том, что ей придется «соблазнять» Кормака.       — Ты слышал, дорогуша, — невозмутимо отвечает ему Дафна. — Ей всего-то-навсего надо будет немного пофлиртовать, чтобы заманить его в комнату и подлить в выпивку сыворотку правды. Тогда же появлюсь я, и мы его допросим.        Драко холодно смеется.       — Это уж вряд ли, — отрезает он.       — Ну что ж, умник, — саркастично вздыхает Дафна, — тогда шкатулки нам не открыть, ведь более удобного случая подловить Кормака нам больше не представится, потому что после аукциона он уматывает обратно черти знают куда!       — Она права, приятель. — Блейз ударяет кием по белому шару, забив сразу пару полосатых и, выпрямляясь, идет на другую сторону стола. — Мои источники утверждают, что он сейчас даже не в Англии и появится только в день аукциона, после которого вновь покинет страну, — рассказывает он, одним ловким ударом кия загоняя еще парочку шаров.       Скрестив руки на груди, Драко одаривает друзей непреклонным взглядом.       — Все нормально, — касаясь его плеча, говорит Гермиона. — Я это сделаю. Он идиот, выпьет и даже глазом не моргнет.       — Мне это не нравится, — хмурится он. — Меня не будет рядом, и ты не знаешь, что можно ожидать от этого кретина.       — Поверь, я знаю. — Она ему улыбается. — Он мерзкий, но знает, что, в случае чего, от меня можно схлопотать если не проклятье, то удар ниже пояса.       Драко смеется, прикрывая глаза и покачивая головой.       — Он к тебе уже приставал раньше, не так ли? — вставая за спиной Грейнджер, он опускает руки на стол по обе стороны от девушки и, склоняя голову, с любопытством вглядывается в ее лицо. — Я помню, на шестом курсе даже до Слизерина дошли слухи, что он домогается тебя.       — Правда? — изумляется Гермиона, забавляясь: — Не знала, что слизеринцев вообще интересовала моя личная жизнь.       — Ох, поверь, принцесса, ваше золотое трио было весьма излюбленной темой на Слизерине, — хихикает Блейз, делая уже третий по счету удачный ход. К нему подходит Дафна и, обнимая парня со спины, кладет руки на его оголенный пресс, ощупывая новое тату. Положив подбородок ему на плечо, она выхватывает из его губ сигару и делает затяжку. Затем кормит Блейза мясом с парившей рядом тарелки и от себя добавляет: — И по большей части вас популяризировал именно Малфой, со своей нездоровой одержимостью.       — Как мило... — ухмыляется Гермиона, глядя на то, как Драко смущенно закусывает нижнюю губу.       — И, кстати, мы вас сделали, — вставляет Блейз, указывая на отсутствие полосатых шаров на столе и норовя губами словить пальцы кормящей его с руки девушки. — Будете брать реванш? — спрашивает он, обмениваясь с Дафной триумфальными улыбками.       Драко переглядывается с Гермионой, получая от нее отрицательное покачивание головой.       — Отдыхайте, — бросает он, небрежно махнув друзьям рукой.       Пожав плечами, Забини и Гринграсс забирают свою выпивку и направляются в сторону диванов.       — Чтобы ты знала, я против этой затеи, — хрипло произносит Драко, все еще держа Гермиону в своих объятиях. — Нам даже не обязательно открывать эти шкатулки. К черту медальоны.       — Нет, Драко, еще как обязательно. — Она качает головой, разворачиваясь в его руках к нему лицом. — Мы должны уничтожить их содержимое, чтобы больше ни одна магическая популяция не подверглась этому ритуалу. Никогда.       Глядя в ее полные решимости глаза, он вздыхает.       — Раз уж мне тебя не переубедить, — поигрывая скулами, говорит Малфой, — МакЛаггеновский труп будет на твоей совести, если...       — ...Поверь мне, мы обойдемся без трупов, — перебивает она, закатывая глаза и сдерживая улыбку.       — Если он... — вновь цедит Драко, и его глаза цвета раскаленного серебра леденеют, — ...не дай Мерлин, обидит тебя, — продолжает он, ласково обводя большим пальцем ее подбородок, — боюсь, без трупов мы не обойдемся, Ангел.       У Гермионы по спине пробегают мурашки.