Мастера беззакония

Саундтрек: Blood In The Cut — K.Flay       — Гермиона Грейнджер! — восклицает Кормак, приветственно разводя руками по сторонам. — Надо же, ты с каждым годом все краше и краше… — тягуче протягивает он, окидывая девушку с ног до головы оценивающим взглядом. — Прямо-таки цветешь и пахнешь!       Именно такой прием Кормак МакЛагген оказывает Гермионе, когда на следующий день они с Дафной являются на место проведения аукциона. Отель «Кортез» — самый престижный и стильный отель магической Британии, владельцем которого является отец Кормака. В банкетном зале отеля, выполненном в стиле классицизма, с преобладающими оттенками красного, где с высоченного потолка свисают оригинальные винтажные люстры, пол застлан красно-черным ковром с геометрическим узором, а мебель представляет собой раритет, собрались сливки английского магического общества. Одетые в вечерние наряды, все они сейчас расхаживают с бокалами в руках и рассматривают выставленные в стеклянных витринах лоты. Готовые выложить баснословные суммы на торгах, которые начнутся с минуты на минуту.       Дафна явно хотела привлечь к Гермионе внимание, выбирая для нее образ, состоящий из маленького платья, полностью вышитого желтыми блестящими камнями, с повязанным на талии черным поясом, черных босоножек на крутой платформе с высоким каблуком, небрежной прически с парой выбивающихся прядей и макияжа смоки айс. Во-первых, за счёт цвета яркого блестящего платья. Во-вторых, за счёт его длины и высоты каблуков, что делало ноги Грейнджер такими соблазнительно длинными, что их просто невозможно было оставить без внимания. «Слишком коротко», — взбесился Драко, увидев ее наряд. «На то и рассчитывалось», — ответила ему Гринграсс. Они тогда долго проспорили на этот счет. Малфой настаивал, чтобы Гермиона переоделась, но Дафна… Дафна настояла, чтобы все осталось как есть.       — Это все мои духи, Кормак, — отвечает ему Гермиона, стараясь при этом звучать как можно более располагающе.       Они с Дафной как раз рассматривали медальон в витрине, когда к ним подошёл МакЛагген. И тогда как Гермиона в своем бунтарски-сексуальном и по-простому роскошном образе выглядит ярко и броско, Дафна в своем темно-зелёном платье с вырезом до середины бедра, прекрасно гармонирующих на его фоне красных туфлях-лодочках на тонкой шпильке, с распущенными белокурыми волосами, спадающими до талии, зелёными тенями на глазах и алой помадой на губах выглядит элегантно и сдержанно.       Сделав вид, что хочет рассмотреть другой лот, Дафна, потягивая шампанское из своего бокала, отходит в сторону, предоставляя им возможность поговорить наедине.       — Ну нет, тут дело далеко не в духах! — смеётся Кормак, взглядом скользя по ее ногам. — Ты просто сама конфетка, — говорит он, понизив тембр до — как по его мнению — «сексуального».       Натянуто улыбнувшись, Гермиона бормочет что-то вроде благодарности за комплимент.       — А ты, кстати, какими судьбами? — интересуется Кормак, судя по всему, вспомнив о прошедшем громком судебном разбирательстве с ее участием в главной роли.       — Да я с подругой просто за компанию… — отмахивается Гермиона, беря с подноса мимо проходящего официанта бокал шампанского. — Ей очень приглянулся этот медальон, — сделав глоток, она указывает на витрину, в которой лежит драгоценность на миллионы галлеонов.       — Ух ты, — присвистывает МакЛагген, — самый дорогостоящий лот… Между прочим, некогда принадлежал Малфоям… Думаешь, он твоей подруге по карману?       — Да, она из чистокровной семьи, деньги у нее есть, — заверяет она, хотя на самом деле они собираются платить награбленными деньгами его дяди. И от осознания сего факта Гермиона мысленно прыскает со смеху.       — Погоди-ка… — Кормак вглядывается в лицо Дафны, разглядывающей витрину неподалеку. — Это что, Гринграсс?       Гермиона кивает.       — И ты, что это, дружишь с ней? Она же училась на Слизерине! — Он говорит это так, словно быть слизеринцем — означает заочную продажу души дьяволу и негласное повиновение всея силам темным.       — Я больше не страдаю этими факультетными предрассудками, Кормак, — резче чем планировала отвечает Гермиона.       — Это на тебе так общество Малфоя сказалось, что ли? — ехидно оскалившись, он окидывает ее с ног до головы плотоядным взглядом. — Слышал о твоём признании на суде… Может, тебе нравилось быть его заложницей, м?       Гермиона делает глубокий вдох. Как бы ей сейчас ни хотелось послать этого клоуна куда подальше, и, плеснув шампанским в его наглую рожу, развернуться и уйти, она не могла позволить себе такую заманчивую роскошь.       И прежде чем она находит в себе силы, чтобы ответить как можно более вежливо, МакЛаггена подзывает какой-то человек с напоминанием, что пора начинать торги.       — Извини, мне пора, — спешно говорит он и, напоследок ещё раз пройдясь по ее фигуре масляным взглядом, добавляет: — Надеюсь, ещё поболтаем, да?       И не дождавшись ее ответа уходит.       — Ради всего святого, что это только что было? — едва не подлетает к ней Дафна.       — Как это, что? — недоумевает Гермиона. — Я флиртовала, как ты и говорила.       — И ты называешь это, флиртом? Да у тебя такое лицо было, словно вот-вот стошнит!       — Вовсе нет, я была очень даже убедительна.       Дафна вздыхает, накрывая лоб рукой.       — Ну, ничего, ещё не всё потеряно, — оптимистично говорит она. — У тебя ещё будет один шанс после аукциона. Благо, он и так готов пойти за тобой куда угодно, тебе только надо поманить пальчиком, понимаешь?       В этот момент они слышат, как МакЛагген со своей трибуны объявляет начало торгов, и все спешат занять места за круглыми столиками, накрытыми кремовыми скатертями, со стандартными наборами закусок и миловидными сферическими стеклянными подсвечниками. Гермиона кивает Дафне, и они вдвоем занимают один из столиков.       Аукцион течет в быстром темпе. Лоты быстро находят покупателей, предложивших за них максимальную сумму. Гермиона и Дафна же ждут очереди торгов последнего лота. МакЛагген отлично справляется с ролью аукциониста. С раздутым-то эго гриффиндорца для него нельзя сыскать более подходящей роли, чем ведущий чего-либо.       — Посмотри на тех двух мужчин через два столика справа от нас, — склонившись к уху Гермионы, произносит Дафна.       Взглянув в том направлении, она узнает парочку людей, работающих некогда на Джонни, а теперь на Блейза. Джозеф Капулетти и Никола Сопрано.       — Поверить не могу, что они их подослали, — сетует Гермиона, — будто мы сами не в состоянии справиться!       — Уверена, это все инициатива Драко, — хмыкает Дафна. — Этот собственник скорее бы под землю провалился, чем отпустил тебя сюда без конвоя. Меня же он, видимо, в расчет не берет. Думает, я позволю, чтобы с тобой что-то случилось?       — Мы ещё поговорим с ним об этом, Даф.       От выходки Малфоя их внимание отвлекает ассистент, принявшийся демонстрировать зрителям последний лот аукциона.       — Дамы и господа, представляем вашему вниманию последний лот! — громко начинает Кормак. — Фамильная реликвия всеми известного семейства Малфоев! Этот необычайной красоты медальон с редчайшим огромным красным 47-каратным алмазом, инкрустированным бриллиантами, на цепочке из платины уже несколько колен подряд гордо носили Леди Малфой. На его обратной стороне свою принадлежность доказывает гравировка фамильного герба древнего чистокровного семейства, входящего в число «Священных двадцати восьми». — Тут же по велению палочки ассистента медальон начинает вращаться внутри витрины. — И теперь у вас есть шанс приобрести это произведение ювелирного искусства и почувствовать себя персоной королевских кровей, — продолжает Кормак, — по начальной цене в восемь миллионов галлеонов!       Дафна немедля поднимает свою номерную табличку.       — Кто-нибудь даст больше? — заискивающе спрашивает МакЛагген, оглядывая присутствующих. — Отлично, покупатель под номером 23 повышает цену до восьми с половиной миллионов.       Дафна и Гермиона оборачиваются назад, чтобы взглянуть на своих оппонентов. И лицо Дафны в миг холодеет. За дальним столиком она видит своих родителей. Миссис Гринграсс держит свою табличку в руках, одаривая дочь строгим, надменным взглядом. Рядом с ней сидит мистер Гринграсс и, неловко опустив голову, старается не сталкиваться с дочерью взглядами.       — Поверить не могу… — лепечет Дафна.       — Что они здесь делают? — взволнованно спрашивает Гермиона. — И зачем хотят купить медальон?       — Полагаю, моя дорогая матушка хочет ещё больше насолить мне, — не скрывая в своем голосе злости, отвечает Дафна. — Но, уверяю, у нее это не получится.       С этими словами она вновь поднимает табличку, повышая цену.       — Отлично, девять миллионов! Леди под номером 23 готова дать больше? — предвкушая жаркие торги, вещает Кормак. И миссис Гринграсс его не разочаровывает: она снова поднимает свою табличку.       — Девять с половиной миллионов!.. Девять с половиной миллионов, раз!       Дафна упрямо тянет табличку вверх.       — Десять миллионов! — ликующе кричит Кормак.       Но миссис Гринграсс не сдается. Она вновь и вновь повышает цену, не желая уступать дочери. И даже, когда цена взлетает до пятнадцати с половиной миллионов, мистер Гринграсс, выглядящий не слишком уж довольным происходящим, все равно не спешит остановить жену.       — Ха, неужто, она думает, у меня нет денег продолжать? — пребывая в гневе от действий матери, Дафна в который раз вскидывает свою табличку.       — Шестнадцать миллионов! — разгорячено кричит Кормак, явно не ожидая, что цена взлетит до таких размеров.       Остальные участники аукциона следят за развернувшимися торгами с откровенными охами и азартом, поскорее узнать, кто же в конечном итоге станет счастливым обладателем многомиллионной драгоценности.       Аристократичное лицо миссис Гринграсс полыхает яростью. На этот раз она все же колеблется повышать цену, переглядываясь с мужем.       — Шестнадцать миллионов, раз! — испытывающе говорит Кормак, выдерживая паузу. — ...Шестнадцать миллионов, два…       Как тут миссис Гринграсс даёт знак табличкой, решаясь отдать за медальон ещё полмиллиона. И прежде чем Кормак успевает провозгласить новую цену, Дафна, невозмутимо глядя в лицо матери, машет ему своей табличкой.       — Годрик милостивый… — неверяще лепечет Кормак. — Семнадцать миллионов!!!       Мистер и миссис Гринграсс обескураженно переглядываются. И по их отчаянным выражениям лиц Гермиона с Дафной понимают, что победили.       — Семнадцать миллионов, раз! — возбужденно кричит МакЛагген. — ...Семнадцать миллионов, два!.. Семнадцать миллионов, три!.. — И со стуком молотка провозглашает:       — Продано!!!

***

Саундтрек: The Jingler — New Freezer (In the Style of Rich The Kid feat. Kendrick Lamar) [Karaoke Version]       Уже имея неприятный опыт общения с Кормаком, Гермиона предполагала, что уровень его невыносимости просто не может стать выше. Но она ошиблась. Ещё как может. Пока они с Дафной заключали сделку, МакЛагген все не переставал возносить оды себе любимому, мол, какой он весь из себя молодец, раз провел такой колоссально успешный аукцион, как будет гордиться им его дядя, раз он так замечательно поспособствовал окуплению его потерь. И Гермионе даже делать толком ничего не пришлось, только кивать да улыбаться, когда он предложил ей «прогуляться» до своего номера в отеле.       — Ну, поздравляю с покупкой, Гринграсс, — самодовольно говорит Кормак, глядя на Гермиону бессовестно раздевающим взглядом. — А мы вынуждены откланяться, — закидывая руку Гермионе на плечо, он расплывается до тошноты развратной ухмылкой.       Дафна подносит ко рту два пальца, изображая рвоту, когда Кормак на секунду отвлекается на обратившегося к нему ассистента. Давая тому короткие указания, он уже тянет за собой Гермиону, выглядевшую так, словно бы ей пришлось лимон съесть. Провожая подругу утешительным взглядом, Дафна напоминающе указывает ей на свой пояс платья, где, в свою очередь, у той спрятана зачарованная монета, с помощью которой Грейнджер, после того как опоит МакЛаггена, должна будет передать ей, в каком номере она с ним находится.       Едва же Кормак с Гермионой скрываются за лестничным поворотом, Гринграсс замечает, как с другого конца холла к ней стремительно надвигается её рассвирепевшая мать с еле поспевающим за ней отцом.       — Только этого сейчас не хватало… — обречённо вздыхает она, предчувствуя неизбежные семейные разборки.

***

      — Давай сначала выпьем, — кокетливо говорит Гермиона, отталкивая парня, норовившего залезть к ней языком в рот.       Как только МакЛагген привел ее в свой люксовый номер «212C», то сразу же стал приставать. Гермиона этому даже не удивилась.       Кормак нехотя отстраняется и идёт к бару, доставая из него бутылку вина.       — Вертлявая ты всё-таки штучка, Грейнджер, — несколько ностальгически покачивая головой, он разливает темно-красную жидкость по бокалам.       Оставив его реплику без комментариев, Гермиона садится за барный стул. В шикарно обставленном номере включены только настенные светильники, поэтому через большое окно отчётливо проглядываются вечерние огни Косого переулка, которые выглядят куда более заманчиво, нежели созерцание противной ехидной рожи МакЛаггена.       — Но все же я приятно удивлен, что ты согласилась прийти сюда со мной, — передавая ей в руки бокал, он также берет в руки свой. — Интересно, почему? — Видимо, настроившись поболтать, Кормак опирается локтем о барную стойку, держа в пальцах бокал. — Помнится, раньше ты не особо жаловала мою кандидатуру в качестве своего, хм… кавалера.       — Не знаю, может, мне просто скучно? — беззаботно вскинув бровь, Гермиона подносит бокал вина к губам и якобы случайно роняет свой клатч на пол, из которого высыпаются мелкие вещи; в частности нарочито много предметов косметики. — Не поднимешь? — спрашивает она с расчетом на то, что пока он будет это делать, ей удастся незаметно подлить к нему в бокал сыворотку правды.       — Скучно, говоришь? — проигнорировав ее просьбу, он начинает свободной рукой поглаживать ее коленку. — Ну да, по сравнению с тем, какие веселья тебе выпали в вашем с Малфоем криминальном турне по Европе… сейчас действительно как-то скучно, — усмехается он, состроив, наверное, самую противную за сегодняшний вечер мину.       — Кормак, подними мою сумочку, пожалуйста, — терпеливо проговаривает Гермиона, чувствуя его ладонь на своем колене.       — Судебный представитель моего дяди говорил, да и в газетах писали, что он делал с тобой всякие непристойные вещи… — продолжая игнорировать ее просьбу, Кормак скользит рукой вверх по ее коленке, забираясь под подол платья. — Расскажи мне… Мне очень интересно, какие вещи он с тобой делал?

***

Саундтрек: SON LUX — Lost It To Trying (DjNicolasMzv Trap remix)       — Что, по-твоему, ты делаешь, позволь мне узнать на милость?! — едва ли не кричит на свою дочь миссис Гринграсс. Откровенно кричать же аристократке не позволяют заложенные правила этикета, но Дафна знает, что не будь они в общественном месте, ее мать уже бы во все горло орала на нее.       — И тебе здравствуй, мама, — наигранно приветствует ее Дафна. — Как приятно тебя здесь видеть! Чудное место для выяснений отношений, не правда ли?       — Дафна… — едва успевает укоризненно покачать головой мистер Гринграсс, как его перебивает жена:       — Мало тебе было опозорить нашу семью перед Ноттами и бросить свою карьеру в Министерстве, спутавшись с этим бандитом Забини, так ты ещё и устроила это представление, выставив нашу семью на полное посмешище! И я даже пока еще не спрашиваю, где ты берешь деньги на такие покупки!       — Как я понимаю, это Теодор тебе сказал, что я «спуталась» с «бандитом Забини»? — спрашивает Дафна и, получая в ответ молчаливое согласие, громко хмыкает: — Как интересно, а он тебе не сказал, что сам работал на дядю этого самого бандита?       — Не отходи от темы, юная леди! — даже не поводив бровью на такое обвинение своего благородного «зятя», миссис Гринграсс заявляет: — Твое бунтарство с членством в мафии ни к чему хорошему не приведет! — Видя на лице Дафны недовольство ее осведомленностью, миссис Гринграсс говорит, самодовольно вскидывая уголок губ: — Думала, я этого не знаю, доченька? Мне также прекрасно известно, что твой отец в тайне от меня продолжает тебя поддерживать: сняв тебе жилье и обеспечивая деньгами, — белокурая женщина бросает презрительный взгляд на мужа. — Мне очень многое известно, не думай, что, если я выгнала тебя из дому, я не стану следить за тобой… Тебе рано или поздно придется вернуться домой и помириться с Тео, моя дорогая.       Каждое ее слово, словно капля, переполняющая чашу самообладания Дафны.       — Да я лучше умру, чем выйду за него! — вскрикивает она, да так, что несколько людей оборачиваются в ее сторону.       В пылу ярости она не замечает, что Никола Сопрано стоит на стрёме, следя за тем, чтобы никто не попытался ограбить Дафну, в сумочке которой лежит медальон ценой в целое состояние. А Джозеф Капулетти давно отправился следом за Гермионой и Кормаком.

***

      Гермиона забыла учесть, что Кормак отнюдь не джентльмен и не станет поднимать сумочку дамы, когда та уронит ее. Даже по ее просьбе, ведь ему куда более интереснее допытываться до нее, желая услышать некие грязные подробности ее прибывания с Драко в роли «жертвы насилия».       — Я не желаю это обсуждать! Убери руку и подними мою сумочку, не то я уйду…       — Да брось, — Кормак криво ухмыляется, исследуя своими пальцами уже внутреннюю сторону ее бедра, — расскажи мне… Расскажи, что ты чувствовала, когда он раздвигал твои миленькие ножки, чтобы проникнуть в твою киску, — он насильно продвигает руку между ее сжатых бедер, касаясь ее трусиков. — Как он это делал? Он тебя связывал? Или ты все время была под Империо? Мне почему-то кажется, что тебе нравилось все, что он с тобой делал…       — А как тебе понравится, когда я прокляну тебя, если ты не уберешь свою лапу? — впиваясь ногтями ему в руку, Гермиона отталкивает ее и залепляет ему в лицо звонкую пощечину. К черту весь этот план соблазнения, терпеть это больше сил нет.       Кормак отшатывается, а на щеке у него появляется огромный яркий красный след. В один миг глаза его загораются не то гневом, не то азартом.       — Похоже, мне придется узнать на собственном опыте, что же ты чувствовала, — говорит он, силой раздвигая ее ноги и вставая между ними.       За что сиюсекундно получает от Гермионы, схватившей с барной стойки свою волшебную палочку, жалящее проклятье. Резко отпрянув от нее, он болезненно стонет, а лицо его мгновенно опухает, теряя свои черты.       — Ах ты, сучка! — В гневе он замахивается и, сам того не планируя, выбивает из ее рук палочку.       Палочка падает на пол, закатываясь куда-то. И Кормак, осознав, что он сделал, грубо хватает Гермиону за руку и волочит за собой к кровати.       — Отвали от меня! — велит она, вырываясь.       — Зачем? Разве не за этим ты сюда пришла?       Повалив ее на кровать, он применяет связывающее заклятие. И Гермиона чувствует, как ее руки оказываются привязанными к изголовью. Паника сменяется омерзением, когда Кормак, поколдовав над вырезом ее платья, обнажает ее грудь и с каким-то животным упоением наваливается на нее сверху. Гермиона отчаянно старается вырваться из веревок, в то время как МакЛагген, устроившись между ее ног, слюнявит ее грудь через тонкую ткань черного кружевного лифа. Из горла вырывается беспомощный всхлип; кровь закипает яростью, когда он отстёгивает бретельки, спуская чашечки вниз, и рассматривает ее так, словно готов съесть.       — Они даже лучше, чем я себе представлял, — задумчиво говорит он скорее сам себе, сжимая в руке ее правую грудь.       — Лучше не трогай меня своими погаными руками, не то, клянусь, тебе не поздоровится!       Гермиона лягается ногами, попутно стараясь вырваться из путов веревок, чувствуя, как быстро бьётся ее сердце от наплывавшей истерики, едва сдерживаемой холодным рассудком.       А МакЛагген будто и не слышит ее вовсе. Попав в одну из своих многочисленных прихотливых мальчишеских грез о Гермионе Грейнджер наяву, он совершенно потерял голову.       — Какая же ты сладкая… — с придыханием произносит Кормак, проведя языком по вершине ее соска.       Гермиона задыхается от возмущения. Так противно ей ещё никогда не было. Она думает о Драко. Будь он здесь, он бы наверное убил МакЛаггена на месте. Эта мысль греет и пугает одновременно. Ей хочется, чтобы Драко пришел и забрал ее из противных лап этого козла. Но она сейчас одна. И должна помочь себе сама.

***

      На холодном лице миссис Гринграсс впервые за этот вечер появляются человеческие эмоции: она смотрит на дочь шокировано и даже в каком-то роде скорбно.       — Почему ты не можешь быть как Астория… — разочарованно произносит она.       — Не сравнивай меня с Асторией, мама! — Затравленно глядя матери в глаза, Дафна с горечью добавляет: — В отличие от меня, у нее был выбор… — Ее голос надрывается, а в глазах стоят слезы. — Папа смог предоставить Астории возможность выбирать, не позволив тебе сломать ей жизнь, так, как ты сломала мою!       — Дочка… — с жалостью произносит беспомощный к судьбе дочери мистер Гринграсс.

***

      Пока Кормак облапывал ее, Гермиона осыпала его такими отборными ругательствами, к которым она раньше думала никогда не прибегнет.       — Не знал, что такие хорошие девочки, как ты, могут быть такими плохими, — ехидничает МакЛагген, отстраняясь от ее груди. — Поди от Малфоя таких слов набралась…       — Да пошел ты, знаешь куда, ублюдок хренов! — рычит Гермиона, дёргая веревки с такой силой, что саднит кожа на запястьях.       Судя по довольной, немного спавшей от отека роже МакЛаггена, ее оскорбления его ничуть не задевают. А скорее раззадоривают.       — Как мило, — ржёт он. — Если с ним ты так же сопротивлялась, то я понимаю его желание к тебе, от тебя же невозможно устоять!       — Дай мне только освободиться, и я тебя в порошок сотру, сволочь!       На секунду, от того взгляда, каким Грейнджер его одаривает, в глазах Кормака проскальзывает тень страха.       — Да ладно тебе… Уверен, тебя это все заводит. Я даже могу проверить…       В этот момент он просовывает руку под задравшееся платье, но, к своему сожалению, обнаруживает абсолютно сухие трусики. Для Гермионы же это становится последней каплей. На нее накатывает настоящая паника. Она понимает, что Дафна не сможет найти ее, ведь она не в состоянии дотянуться до зачарованной монеты, чтобы сообщить в каком номере находится. А МакЛагген по всей видимости и не собирается останавливаться. Он ее изнасилует, если она ничего не предпримет. Но что она может, будучи связанной?       От паники и безысходности по венам растекаются гнев и ярость. Возникает жгучее желание придушить МакЛаггена собственными руками. Чтобы он не трогал ее. Чтобы молил о пощаде. Жестокость. Гермиона не знала, что в ней ее может быть так много. Но сейчас вся эта буря эмоций просто кипит и бурлит в ней. И не зря, она является сильнейшей ведьмой своего возраста… Выброс магии вырывается из нее и освобождает от веревок, как раз в тот момент, когда Кормак вопреки всему намеревается стянуть с нее трусики.       До этого Гермиона ни разу не практиковала беспалочковую магию, но вот, эта феноменальная способность дала о себе знать, чтобы защититься в самый нужный момент.       Пока МакЛагген застыл в шоке, не понимая, как это ей удалось высвободиться, Гермиона отшвыривает его тяжёлую тушу от себя потоком магии. Да так, что парень скатывается с кровати на пол. Засунув бретельки бюстгальтера в петли, Гермиона неспешно слезает с постели и достает из пояса монетку; потерев ее между пальцев, она отправляет Дафне сообщение.

***

Саундтрек: Nicki Minaj — Chun-Li       Дафна не желает выслушивать отца с его сожалениями. Она не винит его так, как мать, но слушать это сил больше нет. Утерев слезы, она разворачивается и оставляет родителей. Мать зовёт ее по имени, приказывая ей вернуться. Но Дафна ускоряет шаг в противоположном от нее направлении. Ненавистный голос матери стихает, и Дафна было успокаивается, как тут видит Сопрано, стремительно надвигающегося к ней навстречу.       — В чем дело? — спрашивает его она. Но все внимание мужчины обращено на кого-то за ее спиной.       В его руках палочка, и он поднимает ее перед собой.       — Опустите палочку, леди, — велит он.       Оборачиваясь назад, Дафна видит свою мать, зачем-то нацелившую на нее палочку.       — Ты что, хотела насильно забрать меня домой? — До Дафны доходит осознание происходящего. — И ты позволил бы ей это? — обращаясь к отцу, потрясённо спрашивает она.       — Это для твоей же пользы, доченька…       Дафна не успевает осознать предательство некогда пребывающего на ее стороне отца, потому что чувствует, как под рукавом жжется монета.       Ни секунды не медля, она разворачивается и спешит вверх по лестнице, даже не взглянув больше в сторону родителей. Она и так с ними чуть было не забыла про Гермиону. «Телохранитель» спешит вслед за ней. Дафна на ходу достает монету и видит сообщение Гермионы: «212C».       Поднявшись на третий этаж, Дафна вместе с Сопрано резко останавливаются, потому что видят Капулетти, которому было поручено следить за безопасностью Гермионы. Выглядывая из-за угла, они наблюдают следующую картину: мужчине заламывают руки двое громадных охранников. Из их слов до Дафны доходит, что Капулетти намеревался пробраться в строго охраняемое крыло, поэтому охранники и прибегли к силе.       — Он только лишнее внимание привлекает, — раздражённо говорит Дафна. — Стой здесь, я с ними разберусь.       — Но мне сказано не выпускать вас из виду, мисс, — протестует Сопрано.       — Слушай, спасибо, конечно, что не дал моей матери похитить меня, но дальше я сама разберусь.       — Но мистер Забини и мистер Малфой велели…       — Да плевать мне, что они там вам велели! — громким шепотом прикрикивает на него Дафна. — Вы тут только мешаетесь!       Мужчина упрямо хмурится.       — Послушай, — вздыхает она, — у меня есть план, как пройти туда, ясно? И сделать это я смогу только одна. Последствия я беру под свою ответственность, понятно?       Кое-как уговорив его ждать здесь, Дафна направляется в сторону охранников, ведущих ожесточенные переговоры с нарушителем.

***

      Пока Гермиона отправляла сообщение, Кормак, подобравшись к ней ползком, резко хватает ее за ногу. От неожиданности Гермиона вздрагивает и отшатывается так, что теряет равновесие и падает. В процессе падения она вскрикивает и сильно ударяется щекой об острый край кровати, раздирая кожу.       — Чтоб ты в аду горел, МакЛагген! — опираясь локтями о пол, Гермиона всхлипывает, чувствуя, как по щеке стекает кровь. Как тут ей на глаза попадается ее волшебная палочка, закатившаяся под кровать.       Она пытается привлечь палочку, но от концентрации ее отвлекает боль, опаляющая щеку. Поэтому Гермионе приходится добираться до нее ползком, просовывая руку под кровать. Ее действия замечает Кормак и тут же пытается ей помешать, хватая за лодыжки.       Ей остаётся всего пару сантиметров, чтобы взять палочку, но МакЛагген оттаскивает ее назад. Гермиону это окончательно выводит из себя, и она что есть мочи пинает его по лицу каблуком. Кормак разражается сокрушительными стонами и ругательствами в ее адрес. Удар выдался не слабым, а каблук острым.       Подобрав наконец свою палочку, Гермиона поднимается с пола и направляется в сторону МакЛаггена, валяющегося на полу и лелеющего свое раненое лицо.       — На колени! — распоряжается она, призвав с пола его палочку и наставив на него свою. — Быстро!       Повиновавшись опасной вооружённой ведьме, МакЛагген смотрит на нее, ожидая чего угодно, но только не следующего:       — Не хотел по-хорошему, будет по-плохому, — сурово цедит она, грубо оттянув его голову за волосы и большим пальцем откупорив от своего объемного кольца верхушку камня. — Рот открой, — отдает ему команду Гермиона, одним взглядом давая понять, что непослушание чревато не самыми приятными последствиями.       — Это ещё что за хрень? — МакЛагген непонимающе смотрит на неумолимое лицо Грейнджер снизу вверх.       — Думал, я просто так к тебе в номер пришла? Думал, я захочу такого хлыща, а теперь, оказывается, ещё и насильника, как ты? — Гермиона жестоко усмехается над его офигевшим выражением лица. — Отнюдь нет. А теперь рот открыл. Не то я сниму свой каблук и отлуплю тебя им, и уже только потом заставлю это выпить. И, нет, можешь не переживать, это не яд.       Кормаку ничего не остаётся, кроме как покорно открыть рот, чтобы Гермиона влила в него из своего кольца сыворотку правды.

***

Саундтрек: Beyoncé — No Angel       — Мисс, вы к кому? Это закрытое крыло, — интересуются один из охранников у блондинки, целенаправленно шагавшей в их сторону.       — Номер 212C, меня ждут, — непринужденно бросает та, даже не взглянув в его сторону.       Но охранник вновь окликает ее уже более требовательно:       — Мисс, вы что-то путаете. Это номер мистера МакЛаггена… И он там уже с девушкой, — недвусмысленно добавляет он.       — Я знаю, что это номер Кормака, и что он там с моей подругой Гермионой Грейнджер… Они вдвоем уже ждут меня, — выделяя каждое слово, так же недвусмысленно говорит Дафна, поводив бровью.       — Оу… — сообразив, что к чему, охранник тушуется.       Дафна вновь направляется вперёд, как он опять задерживает ее:       — Погодите, мисс! Все же я должен узнать у него лично, ожидает ли он ещё гостей…       — Да ради Мерлина, только вот… — снисходительно улыбается Дафна, — сомневаюсь, что он будет слишком уж рад твоему визиту, если ты понимаешь о чем я… — Она игриво ухмыляется ему, намерено вгоняя в краску.       Больше вопросов он не задаёт. И Дафна удаляется вдоль по коридору, ловя на себе пораженный взгляд Капулетти.       Отыскав номер 212С, она стучится в дверь. Спустя несколько секунд ожиданий ей открывает дверь Гермиона. И у Гринграсс просто челюсть отпадает от ее вида. Платье разорвано на груди, волосы рассыпаны по плечам, тушь потекла, ее всю трясет, и самое ужасное — рассеченная кровоточащая щека.       — Мерлин, Гермиона, что случилось?! — мгновенно заходя внутрь номера, Дафна берет ее лицо в руки, обеспокоенно бегая глазами по нанесенному ей ущербу.       Оценив ситуацию, Дафна оглядывает номер потемневшими от жажды расправы за подругу глазами. Натыкаясь на бессознательного Кормака, лежащего на кровати с немного отекшим, окровавленным лицом, она рвется в его направлении, уже было доставая палочку.       — Не надо, — останавливает ее Гермиона. — Я уже разобралась с ним и узнала от него все, что нужно, почистив память с того момента, когда я опоила его сывороткой… Я ждала тебя, чтобы мы могли уйти, пока он не очнулся.       — Он… он… — Дафна едва не плачет, глядя на нее.       — Нет! — спешит заверить ее Гермиона, догадываясь о чем та подумала. — Он меня привязал и облапал, у меня произошел выброс магии, и я отбросила его беспалочковой магией, но он схватил меня за ногу, и я упала, поранив лицо, потом…       Дафна не дает ей договорить, внезапно притянув к себе.       — Прости меня… — обнимая ее за плечи, произносит она. — Это я виновата. Я не должна была тебе это предлагать.       — Нет, ты не виновата, — обнимая подругу в ответ, Гермиона даёт волю слезам. — Кто ж знал, что МакЛагген превратился в ещё большую скотину, чем был.       — Драко знал. — Отстраняясь, Дафна смотрит на МакЛаггена с неприкрытой неприязнью и ненавистью. — Ты же знаешь, что он это так не оставит, не правда ли? — Встретившись с тревожным взглядом Гермионы, она констатирует: — Кормак МакЛагген сегодня вырыл для себя могилу.