Мастера беззакония

Ты единственная надежда, которую я храню внутри. Сделай шаг, я последую за тобой На край земли. Ты самое лучшее и худшее, Потому что ты знаешь все мои секреты. Всех моих демонов ты держишь под контролем. Я не знаю, буду ли я в порядке, Потому что без тебя я лучше умру. Ты причина, по которой я все еще жив. Мне нечего терять, кроме тебя. — Three Days Grace «Nothing To Lose But You»

Саундтрек: Three Days Grace - Nothing To Lose But You       Еще каких-то полтора месяца назад Драко и предположить себе не мог, что они с Поттером могут действовать заодно. Так же как и не мог предположить, что готов будет убить за Грейнджер.       Но, оказывается, ещё как может и будет.       Стоило ему только сообщить Поттеру, что Гермиону похитили, как на него обрушилась целая лавина из обвинений, мол, Малфой был ответственен за нее, и зря он доверился Гермионе на его счёт. У Драко сложилось такое впечатление, будто он имеет дело не с Поттером, а с отцом Гермионы или же по меньшей мере ее братом. В конце концов, когда Драко рассказал ему свой план действий, Поттер более менее успокоился. С отключением министерской каминной сети глава аврората справился без проблем. И теперь у них в руках была Верховная. В своем послании, помимо того угрожающего латинского выражения, идеально подходящего в его случае, Драко на обратной стороне записки ясно изъяснил свои требования. Обмен заложников должен быть совершен в кратчайшие сроки, на нейтральной территории.       Верховный в любом случае найдёт способ связаться с ним. Не в его интересах испытывать терпение Драко. Когда его обожаемая сестрица, ради которой он так хладнокровно убил Диллинджера, находится в плену у не на шутку разъяренного гангстера, именуемого Драконом.       Поместье Забини.       Дверь в белую допросную комнату отворяется, и в неё заходит Малфой. На белом фоне трансфигурированной кушетки, свесив на пол стройную ногу, без сознания лежит девчонка-Верховная. Взмахом палочки Драко приводит её в чувства, намереваясь вытянуть из нее всю информацию, какую только возможно. Облаченная в черную мантию с бахромой на рукавах, она лениво приподнимается на локтях, сдувая со лба укороченную похитителем черную прядь волос, и впивается в него тяжёлым взглядом ледяных серых глаз.       — Хороший ход, — беззлобно поощряет ведьма. — Нет, правда. Очень даже. Рисковый, отчаянный... — перечисляет она и, на секунду задумавшись, выдает: — Только вот исход — самоубийственный.       И бровью не поводив, Драко наставляет на неё палочку, невербально применяя Легилименцию. То ли из-за того, что он уже достаточно навострился во вторжение в чужие воспоминания, то ли из-за её неподготовленности — ему беспрепятственно удаётся проникнуть ей в голову. И первое, что подкидывает ему сознание Верховной, просто напрочь выбивает Драко из колеи.       Её крики.       Его словно с ног до головы облили ледяной водой. Он не ожидал, что ему предстоит увидеть, и какую боль за собой это понесёт.       У него на глазах на чёрном мраморном полу под Круциатусом извивается, кричит и плачет Гермиона.       Никогда больше Драко не хотел видеть её в таком положении. Никогда больше с тех самых пор, как безумная тётка пытала её на полу его дома, а он был вынужден смотреть. Смотреть, как её пытают, слушать её душераздирающие крики и ненавидеть самого себя за трусость. Всё, что он тогда мог, это мямлить и тянуть время, делая вид, что не знает их. В его голове крутилась мысль, почему она? Почему Беллатриса не пытает Поттера или Уизли. Уизли ведь предлагал взять его вместо неё. И ему хотелось сказать, закричать, да, черт возьми! Это не должна быть она. Тогда он возненавидел идею принижения по статусу крови. Ведь Грейнджер... Она меньше всех заслуживала эти пытки. И всякий раз, когда он видел едва заметный шрам на её предплечье, он все вспоминал. Вспоминал свою беспомощность в тот момент и с болью отводил глаза.       И вот теперь он снова вынужден смотреть, как её пытают, и от этого ему хочется сейчас же прекратить действие заклятия. Но Драко знает, что должен это увидеть. Ведь, если она испытывала эту боль, он тоже должен её испытать, пускай не на физическом, но на ментальном уровне.       Также неожиданно Драко видит Нарциссу. Отчего сразу же испытывает облегчение. Вдвойне, потому что она уговаривает Верховную перестать, и ей это удаётся. Нарцисса помогает Гермионе подняться. Один близкий человек в его жизни помогает другому близкому ему человеку. Малфой мог поклясться, что почувствовал, как внутри него разливается тепло.       Но потом происходящее дальше вновь заставляет его напрячься. Появляется Уизли, которого помещают к русалкам. Гермиона просит не убивать его, застывает в ступоре, а затем и вовсе впадает в такое состояние, в котором он видел её лишь раз. Драко помнит, как на яхте Нотта, Гермионе что-то приснилось, и она сама не своя, едва не задыхаясь, рыдала у него на груди. Теперь же она была в похожем состоянии, разве что хуже. Его всерьёз пугает то, как она одновременно пытается и вдохнуть и выдохнуть, как из её глаз ручьём стекают слезы. Мерлин, он бы все отдал, чтобы быть с ней рядом в этот момент. Ему просто необходимо было притянуть её к себе и сказать, что все будет хорошо.       Вместо него это делает Нарцисса. Драко словно воочию наблюдает, как его мама бережно берет заплаканное лицо Гермионы в свои руки и твердит ей, что все будет хорошо. Верховная не станет убивать Рона. Она передумала. И вот Уизли — весь мокрый стоит вне аквариума. Но Гермиона в забытие ничего не видит из-за стоящей пелены слез перед глазами. Нарцисса продолжает успокаивать её, и в какой-то момент Гермиона вдруг выдыхает, а с её губ срывается:       «Драко... Драко. Где он?»       Что-то внутри Малфоя переворачивается в этот момент, словно невидимые лезвия режут его изнутри. Мерлин, зачем он только мучает себя, смотря это? Даже эта невыносимая боль от мысли, что его не было рядом, когда его девочка так нуждалась в нем, не останавливает его.       «Ох, милая», — вздыхает Нарцисса и тут же притягивает Гермиону к себе, заключая ее в утешающие объятия.       Драко всегда был благодарен судьбе за то, какой чудесной матерью его наградила. В особенности сейчас. За то, что она все поняла и приняла Гермиону. Нарцисса многое не показывала, но все понимала. Понимала, что взгляды о чистоте крови не так уж верны, но никогда не говорила об этом вслух. В обществе, котором они жили, приходилось многое держать при себе.       Облегчённо наблюдая, как с лица Гермионы, покоящегося на плече его матери, постепенно спадает выражение боли, Драко внезапно чувствует, как Верховная выталкивает его из своей головы. Саундтрек: Nicki Minaj feat. Foxy Brown - Coco Chanel       Всё происходит так быстро, что Малфой даже сообразить не успевает, в какой момент решает сделать это, как Верховная уже вскрикивает и сгибается под его Круциатусом. Женщин пытать ему ещё не приходилось, и он полагал, что никогда не станет. Но сейчас это казалось таким правильным и естественным, чтобы эта стерва заплатила за ту боль, что причинила Гермионе. Так что Драко ни капли не жалеет. Когда он прекращает — его руки подрагивают, а внутри оседает чувство горечи. Ему никогда не нравилось пытать кого-либо, но все же, когда дело касалось его близких, он был готов на многое.       Полусидя на кушетке, Верховная подымает на него свои глаза, с внезапно почерневшей радужкой. Драко хмурится. Какого черта, ещё мгновение назад её глаза были серого оттенка. Взгляд её обращен в пустоту и ничего не выражает, будто она погрузилась в транс. Вновь пробраться в её сознание у него не удаётся — несмотря на ослабленность после пыток, Верховная поставила на сознание неслабый щит.       Идут минуты, и Драко начинает вышагивать из стороны в сторону, испытывающе наблюдая её состояние.       — Неужели больше нечего сказать? — язвит он, щелкнув пальцами у неё перед лицом.       Верховная медленно фокусирует свой туманный взгляд и, обращая на него свой взор, отвечает:       — Кроме того, что я поступила бы так же, пытай кто-то моего человека — нет... Но кое-что есть сказать моему брату.       — Да ну? — Малфой оглядывается по сторонам и, склонившись над ней, издевательски проговаривает: — Что-то я его здесь не вижу.       Ведьма загадочно скалится ему в ответ.       — Скажем так, мои глаза — его глаза, его глаза — мои глаза, мой голос может стать его голосом, и наоборот... — надменно заявляет она и, проигнорировав скептический, недопонимающий взгляд Малфоя, прикрывает веки. — Дай мне секунду и скоро поймёшь, это требует концентрации, — добавляет Верховная и уже через мгновение резко вздрагивает. Её тело натягивается струной, и она внезапно распахивает глаза, ярко загоревшиеся серебряным свечением.       И тогда до Драко доходит, что она имеет в виду. Он вспоминает о возможностях чёрной магии. Двое людей связывают с ее помощью свои сознания. Имея возможность в любую минуту мысленно общаться друг с другом, при желании отображая другому картинку происходящего с ним. Это объясняет смену её натурального серого оттенка глаз на чёрный, в этот момент происходит ментальное общение, так что наяву человек ведёт себя несколько заторможенно. Сияние её глаз означает же, что сейчас через неё, как проводника, способен говорить связанный с ней человек.       Не сложно догадаться, кто это.       — Судя по твоему взгляду, ты уже догадался, кто сейчас с тобой говорит, — потусторонним голосом заговаривает Верховная, не шевелясь и не моргая.       Драко сжимает челюсти так, что на его скулах дёргаются желваки.       — Сегодня же, — цедит он. — Мне без разницы, где. Мне нужны моя мать и моя девушка сегодня же. — Драко немного наклоняется вперёд и, вглядываясь острым взглядом в немигающие, слепящие ярким свечением глаза ведьмы, секунду подумав, припоминает требование Поттера, и нехотя добавляет: — Ну, и Уизли тоже.       — Трое за одного? — вещает Верховная за своего брата нечеловеческим голосом. — Считаешь это — честной сделкой? Что, если я не соглашусь?       — Согласишься, — манерно протягивает Малфой. — Вам изначально не следовало похищать моих людей. Уизли же вам теперь просто нахер не сдался. И, думается, твоя драгоценная сестрица тебе просто до смерти дорога, не правда ли, — пригрожает он.       Несколько секунд Верховный хранит молчание, вероятно, обдумывая выставленные условия.       — Верно... — внезапно соглашается он с утверждением Малфоя. — Тогда через час у Джозиан Робер. Ты ведь бывал у неё дома. Ровно через час она снимет все защитные чары, так что можешь свободно туда трансгрессировать... Ты, моя сестра и как максимум пара твоих людей. Я, в свою очередь, также возьму пару своих людей и троих заложников... И, клянусь, если с головы моей сестры упадёт хотя бы ещё один волосок, ответит уже твоя драгоценная Грейнджер.       На этом связь обрывается; глаза Верховной потухают, приобретая естественный серый оттенок.       Обдумывая сказанное, Драко припоминает, что как-то в детстве Нарцисса и правда брала его с собой в гости к своей подруге Джозиан. Верховный знал, что больше двоих в парной трансгрессии Малфой с собой взять все равно не сможет, но все же предложил и тут же отключился. А значит, у него будет количественное преимущество. И все же, если подумать, то Верховный прибудет, помимо двоих своих людей, с как минимум двумя, хоть и безоружными, но все же людьми Малфоя. Так что счёт их будет не так уж и не равен.

***

Саундтрек: Robots In Disguise - Turn It Up       Графство Уилтшир (в котором веками проживают семьи, занесенные в такую специфичную, элитарную книгу, как «Священные 28»). Родовое поместье Гринграсс.       Дафна отсиживается в своей комнате и от нечего делать перебирает одежду в своём огромном шкафу. Даже эльфийка Труди, с которой она была дружна с детства, предаёт её. Она караулит за дверью и ни под каким предлогом не оставляет молодую госпожу без присмотра, не давая той возможности сбежать.       В родных стенах с лиловой отделкой и витиеватым узором, окруженная белой мебелью и привычным декором из всевозможных девчачьих аксессуаров, Дафна уже совсем не чувствует себя здесь как дома.       Бросая те вещи, которые она уже точно никогда не наденет, на розовый мохнатый ковёр, а те, что все ещё могут ей сгодится, на большую кровать, заваленную кучей маленьких подушек, со струящимся блестящим полупрозрачным балдахином, Дафна вдруг слышит быстрые шаги в коридоре. Не успевает она даже мысленно его проклясть, как дверь в её комнату резко распахивается и на пороге появляется он.       — Ты это сделала, не правда ли? — порицательно сощурившись, Нотт надвигается на неё, положив руки в карманы своих брюк. — Ты доложила Малфою, что сегодня Верховная будет в Министерстве?!       — Конечно — я, — бесстрашно признается Дафна, отбросив белую меховую накидку на пол и скрестив руки на груди. Тео сверлит её озлобившимся, разочарованным взглядом, и она добавляет: — Только не говори, что тешил себя надеждой, будто я буду сидеть сложа руки и все так и оставлю.       — Ты, кажется, не понимаешь, — покачав головой, говорит Тео, — что это за собой повлечёт. Думаешь, как скоро Верховный догадается, кто подставил его излюбленную сестрицу? Он не идиот. Скоро до него дойдёт, как такая информация могла просочиться к Малфою, и ты, моя дорогая, будешь в ответе. Помнишь, как он поступил с Диллинджером, да? И, наверное, уже приблизительно понимаешь, что он с тобой сделает за то, что подставила ее?       — Плевать мне, если... — начинает было Дафна, намереваясь сказать, что если он её отпустит, то она будет в безопасности.       Но Нотт её перебивает:       — Собирай вещи, мы уезжаем.       — Что? Куда?! Я никуда с тобой не поеду!       — Ещё как поедешь! Мой отец передал мне право владения над нашим шато во Франции, так что отныне твой дом будет там.       — Читай по губам: НИ-ЗА-ЧТО, — чётко проговаривает Дафна. И, намереваясь его обойти, рвётся прочь из комнаты, но Тео ловит её на полпути за локоть.       — Дафна... посмотри на меня, — он поворачивает её голову к себе за подбородок, но она лишь упрямо отводит глаза, — ...посмотри мне в глаза и пойми всю серьёзность моих намерений, — с нажимом настаивает он, удерживая её.       Всё же подняв на него свой взгляд исподлобья, Дафна отмечает то, что Тео пытается до неё донести: в его взгляде ничем непробиваемая уверенность давно уже за гранью настоящего помешательства. Черт, во что же она ввязалась?       — Но я не хочу... — сдавленным голосом произносит она. — Ты не можешь вот так просто взять и забрать меня.       — Я твой жених, ещё как могу, — самодовольно утверждает он, кривя губы в ухмылке. — Твоим родителям я все объясню. Они поймут, что так будет лучше для тебя.       Осознавая свое положение, и к чему все это вообще может привести, Дафна пытается незаметно для Нотта достать палочку из кармана. Но он замечает и перехватывает её руку, выхватывая палочку. У Дафны спирает дыхание, и она начинает панически думать, что же ей делать. Ведь он действительно может вот так похитить её, и потом уже вряд ли кто-то найдёт ее. Заметив панику в её глазах, Тео смягчается, поспешив её успокоить:       — Ну, чего ты так боишься, родная? — начинает приговаривать Тео, с нежностью всматриваясь ей в глаза. — ...Ты скоро забудешь его, — вкрадчиво уверяет он, склонившись ближе к её лицу, — ты не могла так просто разлюбить меня, я уверен... — Его рот растягивается в маниакальной улыбке. — Когда я все это начинал... я был уверен, что ничто не способно сломить нас, ни моё предательство, ни твоё, понимаешь?       Дафна не может пошевелиться. Она смотрит на его лицо, и её тело сковывает ужас и неверие. Она не может поверить, что все это происходит с ней. Что Тео обезумел совсем, раз думает, что, после всего, что он сделал, ещё может рассчитывать на их спасение, что она еще сможет когда-нибудь ему доверять. Когда он раз за разом молил о прощении, возвращая себе лик того, кого она любила, но потом всё так же бессердечно разрушал её.       Они могли бы бесконечно ходить по этому кругу. Если бы она не сказала себе хватит. Если бы её не собрал по частям Блейз.       Так что, нет, больше она не понимает и не хочет его понимать.       Часто-часто моргая, Дафна пытается что-то сказать, но просто слов не находит, ведь знает: его ничем не переубедишь. Расценив её молчание за смирение, Тео слабо улыбается и, обхватив её голову руками, любовно накрывает её лоб губами.       — Вот и умница. Собирай вещи, я скоро за тобой зайду.       Он уходит. А Дафна так и остаётся стоять в прострации, провожая его высокую фигуру неверящим, отсутствующим взглядом. Состояние шока вскоре сменяется апатией. Собирать вещи... Ей нужно собирать вещи. Чтобы навсегда застрять с ним и болью, которую он причиняет, наивно полагая, что «их ничто не сломит».       Но их сломал он.       И Тео отказывается понимать это.       Дафна не замечает, как оказывается на полу и, упершись спиной о подножие кровати, утыкается лицом в свои колени, надрывно всхлипывая. Проходят минуты за минутами, а боль в ее груди совсем не сходит на нет, а только разрастается все больше и больше.       Шаги. В коридоре слышатся шаги. Дафна тут же затихает и резко поднимает голову, судорожно забегав глазами по комнате. Он идёт. А она так и не собрала вещи. Куда бежать? Третий этаж, а ни метлы, ни навыков скалолазания у неё нет. Ругаясь на себя за то, что занималась самоуничижением, вместо того, чтобы связать из простыней кнут, как по рассказам Гермионы делают маглы, Дафна не находит ничего лучше, как спрятаться в полупустом шкафу. Может, Тео решит, что она сбежала и уйдёт. Саундтрек: Hozier - Take Me To Church       Едва успев закрыть за собой дверцу шкафа, Дафна слышит, как открывается дверь, и он заходит в комнату. Наблюдая через щель между дверцами, как фигура ходит из стороны в сторону по комнате, она пытается не дышать, чтобы не выдать свое сбивчивое дыхание. Но все же невольно делает резкий вдох. С ужасом накрывая нижнюю часть своего лица ладонью, она слышит, как он перестаёт нервно мельтешить. Ну все, она себя выдала. Пугающая тишина, надвигающиеся шаги в сторону шкафа, и Дафна уже успевает смириться. Будь, что будет. Жаль, что она так и не сможет попрощаться с Блейзом...       Дверцы шкафа распахиваются и... Блейз!       Перед ней стоит Блейз, не Тео.       Он смотрит на нее облегчённым, несколько озадаченным взглядом. Такой, как всегда, безупречный, вкусно пахнущий, манящий и любимый. И Дафне кажется, что Рождество в этом году наступило раньше.       Пискнув от переполняющей её радости, она запрыгивает на него, обвивая ногами и руками мужской торс, готовая расплакаться от счастья.       — Ох, проклятье, детка, — слегка отшатнувшись от неожиданности, Блейз хрипло хихикает и опускает руки на ее задницу, обтянутую тонким шелком кремовых домашних шортиков.       — М, Блейз... — сладостно мычит ему в шею Дафна, накрыв его затылок руками и прижимаясь к нему всем телом. — Ты пришёл за мной...       — Конечно же, я пришёл за тобой, Даф, — мурлычет Блейз. — Пришёл, чтобы украсть невесту, — горячо добавляет он ей на ушко своим бархатистым голосом. И она посмеивается, обжигая кожу на его шее своим дыханием, чем посылает по всему его телу рой мурашек.       — Почему ты прячешься в шкафу? — внезапно настораживается он, отстраняясь, чтобы видеть ее. Дафна поджимает губы, и его лицо тут же приобретает мрачное выражение. — Что этот ублюдок сделал? Он обижал тебя? — огрубевшим голосом предполагает Блейз.       Дафна не уверена, стоит ли ему говорить, что приди он часом позже, её бы уже не было в стране. Блейз же понимает её молчание по-другому.       — Я убью его, клянусь, — решительно заявляет он. — Что он сделал, Даф?.. Он тебя трогал?       — Нет, малыш... Ничего такого. Давай просто уйдём, — мягко говорит она, нежно проведя кончиками пальцев от его виска до щетинистого подбородка. — Как ты вошёл, кстати? Где Нотт?       — Ты забываешь, с кем имеешь дело, малышка, — лукаво ухмыльнувшись, Блейз стискивает её бедра в своих сильных руках, и Дафна с тихим стоном сжимает его между своих ног. — Войти в чей-то дом, пускай и неплохо защищённый, для меня не непосильная задача, — низким сексуальным тембром полушепчет криминальный босс, томительно пососав её нижнюю губу. В ответ Дафна со вздохом раскрывает губы и, обхватив его верхнюю, впускает в свой рот его горячий юркий язык.       Как раз в этот момент из-за двери раздаётся голос Николы Сопрано:       — Босс? Там этот говнюк утверждает, что скоро здесь будут родители мисс Гринграсс... Не лучше ли поторопиться, ты ведь не хочешь с ними сталкиваться.       — ...Хорошо, сейчас. Убедись, что он не врет, — бросает ему Забини, нехотя разрывая поцелуй.       — Уже, босс, ты же знаешь, какой Дженна искусный Легилимент.       — Отлично, — бурчит он и нехотя опускает Дафну на пол. Сплетая с ней пальцы, Блейз подносит их соединенные руки к своим губам и оставляет трепетный поцелуй на тыльной стороне её ладони так, словно она была самым прекрасным созданием на планете.       На выходе из комнаты они сталкиваются с Сопрано и вместе спускаются по лестнице. Сжимая руку Блейза в своей, Дафна боготворит его за то, что пришёл. За то, что не сдался. За то, что хочет и будет бороться за неё. С ним она чувствует себя в полной безопасности. Ему она полностью и без оглядки доверяет и верит. Саундтрек: Bobby Shmurda - Hot N*gga       Внизу, в холле поместья, они натыкаются на Нотта, придавленного к полу массивным ботинком Дженны.       — Дафна, tesoro, как хорошо, что с тобой все в порядке, — просияв при виде девушки своего брата, Дженна кидает ей её палочку и сильнее давит ногой на спину брыкающегося Тео. — Осталось вернуть Гермиону, и, я надеюсь, эти несчастные мальчишки перестанут громить дом! — вставляет шпильку старшая Забини, бросив на брата укоризненный взгляд.       Не уловив смысла в ее словах, на которые Блейз возводит глаза в потолок, Дафна, поймав свою палочку, тоже приветствует её. Затем переводит взгляд на Тео. И, судя по его беззвучно шевелившимся губам, на него наложили Силенцио.       — Слишком уж грязный рот у этого птенчика, — поясняет ей Дженна и, когда тот усерднее пытается выпутаться из веревок, с нисходящей сияющий улыбкой безжалостно вдавливает его ногой в пол, словно назойливого жука.       Тут-то подходит Блейз, и она убирает с его спины свой ботинок, предоставляя жертву в полное распоряжение брата. Блейз заклятием снимает с него верёвки, выслушивая от Дженны, что та увидела у него в голове, и одновременно с этим надевает на пальцы правой руки железный кастет. Дженна говорит про то, что Дафне, возможно, грозит расправа от Верховных, и что Нотт на этой почве хотел забрать ее во Францию.       И едва Тео успевает выпрямиться, как сразу же получает от Блейза кулаком в кастете под дых, по лицу и следом же нокаутирующий удар в печень. Он делает это так по-змеиному ловко и быстро, — точно кобра жалит — что Дафна даже вздохнуть между ударами не успевает.       — Ты её не получишь, — выплевывает Блейз, склоняясь над его лицом, искаженным гримасой боли и ненависти. — Она теперь моя.       Благо, у Тео остаётся хоть немного благоразумия не драться с Забини. В кулачном бою против Кобры вообще лучше не вставать, учился он далеко не у простофиль.       — Одно твоё слово, Даф, — распрямившись, Блейз как на духу находит своими темными глазами, оттенка чёрного кофе, её грозовые, — одно твоё слово, — продолжает он, — и он пожалеет, что вообще родился на свет.       — Не надо, Блейз... Он просто спятил. Давай уйдём, мои родители действительно должны скоро быть здесь.       Блейз колеблется, и тогда Дафна уверенно тянет его за собой за руку к выходу. Как бы ему ни хотелось вытрясти из Нотта весь дух, думается, это уже и так достаточно жёсткая расправа: оставить его ни с чем, вот так лежать, раскинувшись на полу, неспособным даже слово вымолвить, особенно, когда Дафна внезапно останавливается со словами:       — Подожди-ка, кое-что забыла вернуть, — она подходит к Нотту, снимая со своего пальца обручальное кольцо. И, опустившись перед ним, вкладывает то ему в руку, на секунду задержав с Тео зрительный контакт.       Мука в его поблекших зелёных глазах и немая фраза, сказанная одними губами, заставляют Дафну резко отпрянуть и поспешить к Блейзу.       Тео остаётся лежать, пустым взглядом уставившись в потолок.

***

Саундтрек: Clipse - Mr. Me Too (Feat. Pharrell Williams)       Графство Хэмпшир.       В это же время в чинное магическое поселение, во двор дома, в котором проживает Джозиан Робер, аппарирует первая группа волшебников. Как и оговаривалось, Верховный прибывает в сопровождении двух своих подручных. На лицах всех троих серебряные маскарадные маски. Ветер развевает подол черной мантии Верховного, когда он ведёт за собой заложников, обещанных Белому Дракону за свою сестру.       С хлопком их аппарации входная дверь дома вскоре открывается, и в проходе появляется его хозяйка. Джозиан предстаёт перед Гермионой в таком виде, в котором та свою бывшую начальницу видит впервые: в домашнем чёрном шёлковом халате до пят и с непривычно распушенными гладкими чёрными волосами. Также Гермиона отмечает неприсущую ей дерганность: выйдя на крыльцо, мадам Робер нервно оглядывает их всех, начиная от Верховного и его последователей, заканчивая Гермионой и Нарциссой с бесстрастно глядящим впереди себя Роном.       За все время он и словом с Гермионой не обмолвился. Нарцисса говорила ей, что степень влияния магии королевы русалок может быть разной, но в случае с Роном — самая радикальная, то есть Верховные не заботились, как он будет выглядеть в глазах окружающих, будучи совершенно равнодушным ко всему, запрограммированный исключительно на их приказы. Проснувшись вчерашним вечером, после более чем тринадцатичасового сна, Гермиона узнала от Нарциссы, что на собрании была Дафна с Ноттом и передала, что они с Драко скоро все уладят. Следующим же днем поступило известие о похищении Верховной.       Гермиона не знала точно ужасаться ей этому или радоваться. Вот Нарцисса точно была в ужасе. Разгорелась война между тёмными магами, претендующими на мировое господство, и гангстерами, являющимися талантливейшими магами своего поколения. И одну из ключевых ролей в этой войне играет её сын.       — Заклинаю, не вздумайте устраивать здесь кровавых разборок, — нетвёрдым голосом обращается к Верховному Джозиан, сложив руки на груди. — Совершайте ваш обмен, но без жертв... хорошо?       — Это уж как получится, — молвит Верховный. В его холодном жёстком голосе слышится яд. — Пусть двое из заложников пройдут в дом, — распоряжаться он. — Останется Грейнджер.       Правильно, думается Гермионе, не хочет выдавать всех сразу, чтобы иметь страховку. Так что, когда Джозиан пропускает внутрь дома Нарциссу и Рона под конвоем одного из его приспешников, на просторной зелёной лужайке с осушенным фонтаном в центре остаются лишь четверо: Гермиона, Джозиан и Верховный с одним своим подручным.       С минуты на минуту раздаётся хлопок аппарации и в пяти метрах от них у фонтана появляются три темные фигуры. Затаив дыхание, в свете заката Гермиона сразу же узнает светлую макушку Драко. На нем его чёрный плащ; впереди себя он ведет Верховную, приставив к ее виску кончик палочки. Они с Гермионой сразу же находят друг друга глазами. Их зрительный контакт длится всего несколько секунд, но за эти секунды они успеют сказать друг другу так много, что никакими словами не выразишь. Гермиона видит в нем нечто необычное: в его немигающих, глубоких, словно бы налитых серебром глазах плескается такое чистое сосредоточение и обожание при виде неё, что, если бы Гермиона его не знала, подумала бы, что он просто помешался на ней. Таким взглядом смотрят одержимые. Но она знает, что он пережил и понимает, потому что испытывает то же самое. Ужасную нехватку и волнение, спадающее внутреннее напряжение, сковывающее их за все время разлуки, и, наконец, неудержимое стремление снова быть вместе. Не успевает Гермиона перевести взгляд, чтобы разглядеть напарника Драко, как Верховный рывком заключает её в такой же захват, наставив на нее палочку. И только после этого она может увидеть, с кем он пришёл.       Гарри.       В форменной аврорской мантии он стоит по правую сторону от Драко с палочкой наготове и сконцентрировано оценивает ситуацию. Гарри замечает Гермиону, которая во все глаза смотрит на них с Драко, и с долей облегчения теперь задаётся вопросом, где его второй лучший друг. И прежде чем он спрашивает, его опережает Малфой:       — Я, кажется, ясно выразился, что мне нужны все заложники. — Склонив голову, он крепче удерживает ведьму за воротник ее мантии и, впиваясь пронзительным взглядом в неизвестного типа, держащего в заложниках его Гермиону, проговаривает низким стальным тоном, в котором слышатся нотки откровенной угрозы: — Где моя мать?       Всякому терпению бывает предел, и у Драко он исчерпан.       — И Рон, — вставляет Поттер. Не спуская палочки с прицела, он встаёт немного впереди Малфоя с Верховной в оборонительную позицию.       — В доме. Они в доме, — извещает их Джозиан, стоя на крыльце.       — Это правда, — подтверждает Гермиона, глядя Драко в глаза и отмечая, как с его лица немного спадает напряжение.       Наконец Верховный подаёт свой внушительный глубокий голос, держа Гермиону в мёртвой хватке:       — Мы обмениваемся заложниками, и что дальше? Где гарантии, что вы не нападете?       — А где гарантии, что не нападете вы? — парирует Гарри. — Ведь мы не можем сразу уйти, потому что наши люди находятся внутри дома.       Тогда вмешивается Драко: не спуская глаз с поставленной под прицел Гермионы, он диктует свои условия:       — Гарантии очень просты: если вы не исчезните сразу после обмена, значит вы хотите напасть... Следовательно — нападаем мы, — губы Драко дёргаются в оскале, а в глазах на секунду загорается опасный огонек. — ...Если же вы добровольно уходите, мы забираем своих людей из дома и после тоже уходим. Все просто.       С минуту поразмышляв над условиями Малфоя, Верховный соглашается кивком.       — Мне не нужна ни твоя мать, ни твоя девушка, ни уж тем более этот Уизли, — ровным тоном сообщает он. — Все, чего я хочу, это вернуть свою сестру.       — Вот и замечательно, — подытоживает Драко.       И они оба, следя за движениями друг друга, медленно и синхронно выпускают девушек из захвата, под прицелом подталкивая их вперёд. Саундтрек: Thirty Seconds To Mars - Hail To The Victor       Гермиона стремительно идёт навстречу к Драко под его пристальным вниманием. Она отчётливо чувствуют неведомую связь с ним; как её тянет к нему, будто бы под действием гравитации. Так, если бы он был её спутником.       — Скорее, Ангел, — едва слышно произносит Драко, краем глаза следя за тем, как параллельно с ней, обходя фонтан, движется Верховная. Он отмечает на Гермионе ту же одежду, в которой он видел её последний раз. Чёрная винтажная блузка и сливовая юбка-карандаш; её ажурные полусапожки на шпильке стучат по каменной узорчатой дорожке, а её светло-каштановые кудри развевает лёгкий ветер.       Она прекрасна. И ему не терпится вновь вдохнуть её пряный аромат, ощутить нежность её кожи, вкус её губ.       Всю её.       Спустя несколько напряженных секунд Гермиона наконец оказывается в шаге от него и горячо приникает к нему всем телом, прямиком в его распростертые объятия. Губы Драко трогает блаженная улыбка, когда она обвивает его руками за шею и облегчённо выдыхает ему в ключицу:       — Драко...       Им сразу становится легче дышать. По венам разливается эйфория. Не безумие ли это, так желать и нуждаться в ком-то? Да, они были влюблены без ума. Их любовь прекрасна, но в то же время опасна. Ведь они готовы сражаться друг за друга, несмотря ни на что. Не важно, какие трудности их ожидают впереди. Когда они вместе, все приобретает смысл и краски.       — Не самое подходящее время вы выбрали, конечно, — через плечо бросает им Гарри, стоя в обороне.       Как бы Гермионе ни хотелось остаться в объятиях Драко, ей приходится отстранится от него. Ведь воссоединившиеся Верховные все ещё находятся здесь.       Кто нападает первым сложно сказать.       Верховная, будучи безоружной, не хочет отдавать им Нарциссу и ранее сговаривается с братом, жаждущим расправы за неё. Так же как и Драко за Гермиону и Нарциссу — в его планах изначально не было место милости.       Так что они оба практически одновременно нацеливают друг на друга палочки.       Из палочки Драко молниеносно выстреливает зелёный луч и встречается на полпути с фиолетовым Верховного, искрясь и сцепляясь в схватке.       У Гермионы вскипает кровь. Она должна быть вооружена в этот момент. Но, увы, все, что она может, так это позволить Гарри заслонить себя своей спиной. Он вступает в дуэль с посредником Верховного, также загородившего Верховную. Красный луч из палочки Поттера сцепляется с синим противника. В воздухе застывает напряжение от магических вибраций. Солнце уже село, и в сумерках лучи магии дуэлянтов горят особенно ярко. Гермиона не знает, какое заклинание использовал Драко; он взял за привычку пользоваться невербальной магией. Как и Верховный в этот раз. Гарри же борется своим Экспеллиармусом против Петрификуса Тоталуса.       Стоя за Гарри, Гермиона переводит взгляд на Джозиан и замечает, что та стоит с палочкой в руке. И бездействует, пока Верховная прикрикивает ей, чтобы та помогла им или же отдала свою палочку ей. Но Джозиан, поджав губы, мешкает.       Вкладывая в эту дуэль всю свою энергию, Драко держит палочку твёрдо и уверенно. Он ещё никогда не сражался так яростно. Он не использовал смертоносное проклятье, ведь просто так они не отделаются, сначала они будут страдать.       На луче, соединяющим палочки дуэлянтов, балансирует искрящийся шар света. То в пользу одного, то в пользу второго. Словно зачарованная, Гермиона не отрывает глаз от этого шара, молясь на благополучный исход, ведь... вполне вероятно, что Верховный использовал Аваду Кедавру. И тогда... Гермиона даже думать не смеет, что тогда.       Внезапно световой шар резко приходит в стремительное движение: от палочки Драко к палочке его противника. И исход этой дуэли становится ясным, когда зелёный луч окончательно подавляет фиолетовый до самого кончика трясущейся палочки Верховного. Свет угасает, и заклятие Драко настигает Верховного, так что тот падает на землю, истекая кровью.       «Сектумсемпра», — понимает Гермиона, облегчённо выдыхая.       В этот же миг происходит сразу несколько вещей: Верховная в ужасе вскрикивает и склоняется над братом; Гарри, отвлёкшись на все это, теряет концентрацию и проигрывает, получая в грудь обездвиживающие заклятие; Джозиан обеспокоенно выбегает вперёд к Верховному и, также склонившись над ним, принимается шептать лечащие заклинания, которые не действуют, или все же действует, но совсем слабо, судя по непрекращающемуся кровотечению. Для мгновенного эффекта тут нужно контрзаклятие, известное лишь создателю режущего проклятья — Северусу Снейпу.       Гермиона забирает из рук обездвиженного Гарри палочку и решительно заносит её впереди себя, вставая рядом с Драко, с триумфом взирающего на истекающего кровью противника. Он всем нутром чувствует, как этот вкус победы растекается по его венам. И он действительно так сладок, как о нем говорят. Когда твой враг истекает перед тобой кровью, а твоя сообщница стоит бок о бок, готовая сражаться с тобой и безмерно любить тебя.       Он вернул её. Его враг повержен. И он вот-вот встретится с матерью.       Встречайте победителя.       — Ты бесполезная! — в отчаянии кричит Верховная на Джозиан. — Ты даже вылечить его не можешь! Отдай! — выхватив из подрагивающих рук Джозиан палочку, она сама пытается остановить его кровотечение.       Их приспешник встаёт перед ними, неуверенно занося на Малфоя и Грейнджер свою палочку, но тут же опускает, понимая, что в схватке против этих двоих ему не выстоять. Взяв положение в свои руки, Драко взмахом палочки насильно заставляет Верховного подняться. Его сестра незамедлительно реагирует, зло вскидывая палочку Джозиан и натыкаясь на встречно нацеленную на неё палочку Грейнджер.       — Хватит дуэлей, мы хотим поговорить, — говорит ей Гермиона.       — Разве? — затейливо встревает Драко. У него планы были совсем иные. — Я вот говорить не намерен, Ангел.       Сомнительно покосившись на него, Гермиона стоит на своем, предлагая Верховным сделку:       — Я хочу, чтобы вы назвали свои чёртовы имена, тогда мы дадим вам уйти.       Слышится сдавленное хрипение Верховного, держащегося рукой за свою раненую грудь.       — Так хотите знать, кто мы? — прерывисто дыша, произносит он. — Давно пора было представиться, да? — повернув голову к сестре, он немного шатается. И она, хмурясь, спешит дать ему на себя опереться, одной рукой держа перед собой палочку, а другой перекинув руку брата себе через плечо. Его кровотечение немного уменьшилось, но все же не до конца.       — Пускай, — соглашается Верховная, принимая предложение Гермионы, ведь если они останутся, её брат медленно истечет кровью. Игра, которую они с ними затеяли, зашла на пик того, что эта схватка может стать для них последней. И Верховная понимала, что лучшим вариантом для них сейчас будет — отступить.       Малфой пока ничего не предпринимает. Узнать, с кем все-таки они имеют дело, лишним не будет.       И вот наступает момент истины: они с Гермионой пристально наблюдают, как Верховный заносит руку над головой и, стянув с головы капюшон мантии, снимает маску, являя им свое бледное лицо. Разглядывая его правильные, как и у сестры, черты лица, чётко-проступающие высокие скулы, красивую форму пухлых губ, серые глаза, казавшиеся мистическими, хотя бы из-за темномагической связи с его сестрой, и густую черную шевелюру взлохмаченных волос, передние пряди которых спадают ему на лоб, Гермионе он оказывается совершенно незнаком.       В отличие от Драко.       Он смутно припоминает откуда ему известно это лицо. В голове всплывают несколько фрагментов из детства: приём в Малфой-мэноре, на который Джозиан Робер, будучи подругой его матери, привела своего то ли племянника, то ли крестника; Драко обменялся с ним парой слов, и с того раза даже имени его не запомнил. Следом вспоминается второй раз, когда он его видел: тоже на приёме в его доме, устроенного в прошлом году в честь победы; этот парень о чем-то переговаривался с Нарциссой, пробыв на приёме некоторое время, и позже исчезнул вместе с Джозиан.       — Имя, — очнувшись от нахлынувших воспоминаний, требует Драко. — Мне нужно имя.       Окинув его тяжёлым взглядом, Верховный слабо приподнимает уголок своих губ, опираясь о плечо сестры.       — Моё имя Регулус, — невозмутимо представляется он. И глаза Драко вмиг расширяются; он помнит не это имя, какое-угодно, но только не это, ведь это имя принадлежит его покойному двоюродному дяде, которого он в глаза не видел и знает лишь из рассказов мамы. Регулус — абсолютно исключительное имя, как и у большинства Блэков, по традиции названных в честь созвездий. Джозиан вздыхает, потирая переносицу. А Гермиона теряется в догадках: этот парень не может быть тем Регулусом, ведь он мертв, и даже если бы был жив, то был бы вдвое старше. И тогда, глядя на замешательство на их лицах, Верховный вкрадчиво поясняет: — Регулус Блэк II... — Обратив свой взор из под полуопущенных ресниц на девушку, демонстрирующую женское подобие его, он также представляет ее: — А это моя сестра-близнец — Айола Блэк.       — Да, было приятно познакомиться с родственниками, но теперь мы уходим, — холодно проговаривает Айола. И, взяв брата за руку, собирается трансгрессировать с ним, напоследок зловеще добавляя: — ...Ещё поквитаемся, кузен. Обещаем.

Неужели все здесь безумны? Все хотят войны? Все здесь безумны. Встречайте победителя! Клянусь Небесами и Преисподней, Это мое отмщение. Слава Богу, я на высоте, Но это не конец. Друг мой, это не конец. — Thirty Seconds To Mars «Hail To The Victor»

Саундтрек: Kehlani - Gangsta       Сжав на её слова зубы, Гермиона замечает, как Драко собирается им помешать. И успевает схватить его за локоть правой руки, в которой он держит палочку, перенаправляя луч его заклятия. Искра пролетает мимо Верховных, и они с хлопком исчезают в воздухе вместе со своим приспешником.       — Мерлин, зачем ты это сделала? — повернувшись к ней, недоумевает Драко. — Ты слышала её? Они теперь от нас не отстанут. Нужно было расправиться с ними сейчас, и не давать им, черт возьми, шанса расправиться с нами потом!       — Вот именно, Драко. Я знаю, что ты собирался сделать. Не тебе быть их палачом!       Малфой вскидывает брови и покачивает головой, просто поражаясь её рассуждениям. Они могли покончить с ними раз и навсегда прямо сейчас. Он так идеально все спланировал и был уверен, что победа за ними.       Но это явно был ещё не конец.       — Отлично, теперь они будут нашими палачами, этого ты хочешь, Гермиона?       — Нет, но мы найдём другой способ их свергнуть, поверь, — заверяет она, чутко взяв его лицо в свои руки.       И в этот самый момент, заглядывая в глубину её тёплых карих глаз, до него снисходит осознание, что она снова с ним, и та бездна, в которой он без неё был, — позади.       — Мерлин, иди сюда... — Драко притягивает её к себе, заключая в свои крепкие объятия. И Гермиона на выдохе утыкается лицом в его грудь, обхватывая Драко руками за пояс и вдыхая его родной запах полной грудью. — Ты здесь, — благословленно шепчет он ей в волосы, и по её спине пробегается томительная дрожь.       С каждым разом он волнует её все больше и больше. И это никогда не прекратится. Она и не хочет, чтобы прекращалось.       — Я здесь... — улыбаясь, шепчет ему Гермиона в ответ.       Её глаза находят его. Она обнимает Драко за шею. И, вставая на цыпочки, сладостно целует его подавшиеся ей навстречу губы так, словно не делала этого целую вечность, вкладывая в поцелуй всю любовь, что она к нему испытывает. От наслаждения Драко издаёт глубокое утробное хрипение и раскрывает губы, углубляя поцелуй, готовый поклясться, что вкус её губ, ощущение её кожи под его прикосновениями — его персональный рай на земле.       Они прерываются, прислоняясь к друг другу лбами. Драко ласково поглаживает большими пальцами её щеки, пока Гермиона запутывается пальцами в шелковистых прядях на его затылке.       — Ох, Мерлин, Гарри! — Гермиона вдруг отстраняется, виновато взглянув на лучшего друга, вынужденного все это время лежать на земле без движения. — Прости, я совсем забыла, — извиняется она, расколдовав его и помогая подняться. Саундтрек: Kanye West - Higher (feat. The-Dream, Pusha T & Mase)       Драко тем временем вспоминает о Джозиан и оглядывается по сторонам, замечая ту на крыльце. Сидя на ступеньках, она держится за голову и выглядит абсолютно несчастной.       — ...Гермиона, не думаю, что у Регулуса Арктуруса Блэка могли остаться дети, он ведь погиб в возрасте восемнадцати лет, — раздаётся голос Поттера.       — Думаешь, они врут? — спрашивает Гермиона.       — Не врут, — встревает Джозиан, услышав их разговор и поднявшись с лестницы.       Переглянувшись с Драко и Гарри, Гермиона, ахнув, спешит им напомнить:       — В доме! Нарцисса и Рон. Они же ждут в доме, с ними пошёл ещё один прихвостень в маске.       Тут же рванувшись в сторону крыльца, они сталкиваются с мадам Робер.       — Лучше наложить на территорию защитные и антиаппарационные чары, и закрыть камины, — предостерегает она. — Не думаю, что они вернутся, но все же стоит.       Кивнув, Гермиона поручает это Гарри, ведь уже вернула ему его палочку, а Драко уже исчезает в дверях дома. Поспешив за ним, она оглядывается по сторонам старомодного среднестатического дома, чем-то напоминающего Гермионе её коттедж. За поворотом в коридоре мелькают чёрные полы плаща Драко, и она следует в том направлении, ступая каблуками по скрипящим деревянным половицам.       Вдруг раздаётся вспышка заклятия, осветившая конец коридора зелёным светом. За чем последует глухой грохот. Гермиона скорее заворачивает за поворот, и её лицо тут же озаряет улыбка. В гостиной комнате она видит спину Драко, находящегося в объятьях Нарциссы. Подбородок миссис Малфой покоится на плече сына; на её лице расцветает выражение облегчения и покоя. Рона Гермиона замечает безучастно сидящим в кресле. Глухим грохотом же оказался отправленный в отключку приспешник Верховных.       У Нарциссы слезятся глаза, когда она отстраняется, чтобы вновь с любовью взглянуть на Драко. Он умиротворенно прикрывает глаза, чувствуя, как мама невесомо оглаживает пальцами его лицо.       — Сыночек мой, — приговаривает Нарцисса, вновь обретя самого дорогого человека, частичку себя.       — Всё в порядке, мам, — Драко снимает материнские руки со своего лица, чтобы с трепетом коснуться их губами. — Теперь все будет в порядке, обещаю.       Он чувствует, как буря внутри него утихает. Всё встаёт на свои места. И Драко клянётся себе, что больше никогда не допустит, чтобы кто-то снова отнял у него его близких.       Появляются Гарри и Джозиан. Поттер тут же рвётся к Уизли, никак не отреагировавшего на появление лучшего друга. Тогда Гермиона объясняет обеспокоенному Гарри ситуацию с их другом, также предположив, что Верховный, возможно, велел ему совсем не разговаривать. Что же теперь с ним делать они не знали.       Когда их разговор заходит о Верховных и их принадлежности к Блэкам, Нарцисса рассказывает Драко, что дала Непреложный обет и не может об этом говорить. После чего с надеждой обращается к Джозиан:       — Ты должна все рассказать... Сама знаешь, они зашли слишком далеко.       На удивление остальных, спустя мгновение размышлений, Джозиан поджимает губы и кивает.       — Думаю, лучше будет показать, — нахмурившись, говорит она. — Я не готова сейчас все это снова вспоминать... — Развернувшись в сторону арки, ведущей в следующий коридор, Джозиан оборачивается, когда за ней никто не следует. — Идемте, мой омут памяти находится в другой комнате.       Спохватившись, Драко, Гермиона и Гарри тут же направляются за ней. На полпути Малфой внезапно останавливает Поттера и просит его остаться с Нарциссой и Роном. Секунду помешкав, Гарри соглашается, посчитав, что оставлять их тут безоружными наедине с хоть и бессознательным, но все же приспешником врагов — не лучшая идея.       Драко догоняет Гермиону с Джозиан на входе в соседнюю комнату, и они проходят внутрь.       — Где Гарри? — тихо спрашивает у него Гермиона, оглядывая домашний кабинет с небольшой библиотекой.       — Я попросил его остаться, на всякий случай, — отвечает он, наблюдая за тем, как Джозиан подходит к стеклянному шкафу, заполненному флаконами с воспоминаниями.       Гермиона недоумевает, зачем мадам Робер так много воспоминаний. Некоторые пожилые волшебники держали такое их количество, чтобы под конец жизни оглянуться назад на свою жизнь, предаваясь былым воспоминаниям. И Гермиона никогда бы не подумала, что мадам Робер из тех, кто живёт воспоминаниями.       Отыскав парочку флаконов, Джозиан закрывает дверцы шкафа и направляется к кристаллической чаше омута памяти, встроенного в стену. Оглянувшись на подошедших Драко и Гермиону, она неуверенно держит в руках два флакона и, все не решаясь опустошить их в омут, обращает взгляд на затаившуюся в нетерпении Гермиону, и говорит ей:       — Прошу, не суди меня строго, когда все увидишь... видимо, я слишком слаба для того, что мне пришлось пережить.       Печаль в её глазах заставляет Гермиону взглянуть на эту женщину совсем по другому. Она обменивается с Драко неоднозначными взглядами и медленно кивает ей. Почему-то она всегда верила в нее. И когда Джозиан сама признается в чем-то, чем явно не гордится, Гермиона серьёзно задумывается, что же это может быть.       — Первое воспоминание принадлежит мне, — Джозиан склоняет флакон, и густая серебристая жидкость тянется в омут. — Второе — Нарциссе, — вылив второй флакон, она отходит в сторону.       Драко борется с желанием сейчас же спросить, какое отношение ко всему этому имеет его мать, но чувствует, как Гермиона тянет его за собой за руку вперёд. И они вместе погружаются с головой в омут, в котором уже начинают воспроизводится нити воспоминаний.