Любовь в ФЭС

— Пончик! Ну не бегай от меня! — услышал Холодов дурашливо-обиженный голос Аристова. Услышал и вздохнул. Он никак не мог привыкнуть к тому, что их связывают не служебные и даже не дружеские отношения. Когда в лаборатории регулярно, даже зимой, на его столе появлялись ромашки — он терпел. Терпел, когда Рома заваривал ему его любимый кофе и покупал самые вкусные эклеры. Стерпел, но и испугался, когда оперативник без разговоров прижал его к стене, расстегнул ворот рубашки и нежно провел пальцами по шее. Вот тогда-то Андрей заволновался насчет своей ориентации. В этих поисках он провел все выходные, что они провели у Аристова дома. Эксперт наивно полагал, что Рома будет агрессивным и самоуверенным, и будет весомый повод послать его к черту со своей любовью. Но нет — тот оказался нежным, чутким, внимательным и ласковым. Но Холодов притаился в лаборатории на втором этаже, страшно занятый уликами. Если он сейчас будет обнаружен, то тут же окажется зацелован, затискан и заласкан — не до отчета Рогозиной будет. — Андрей, ну что ты прячешься? — Аристов все-таки нашел его и сейчас растирал ему плечи. — Ром, я просто не… Не уверен, что я… Ну, что-то чувствую к тебе, — пробормотал эксперт, поправляя очки на переносице и старательно пряча глаза. — Постой, нам же хорошо было вместе. Особенно позавчера, — многозначительно улыбнулся опер и прикусил Андрею мочку уха. От этой немного хищной ласки у Холодова пробежал мороз по коже. Да, с этим он точно не мог не согласиться. — Но я пончик! Я не могу тебе нравиться! — выпалил Андрей давно мучившую его мысль. Главной досадой выходных оказалось то, что они не могут попробовать довольно много заманчивых поз — а Рома оказался очень изобретательным — из-за «сладкого пузика», как назвал его опер. Аристов помолчал, о чем-то размышляя, а затем резко отодвинул стул с экспертом от стола и встал перед любовником на колени. Тот с удивлением взирал на Рому, как тот собирается с мыслями. — Я не знаю, что ты там себе надумал, сладкий мой, но для меня это — неважно. Потому что я люблю тебя именно таким — пончиком, с пузиком и иногда — зазнайкой. Так что, — Аристов поднялся с колен и наклонился к самому лицу Андрея, — перестань валять дурака. И… — они встретились взглядами, — будь со мной. Их губы сомкнулись в сладком поцелуе, во время которого Андрей перехватил инициативу и полез оперу в брюки, заставив того задыхаться от удовольствия, заставив того прислониться к столу и полностью отдаться этому рту, который вытворял с его членом что-то потрясающее, невероятно умело доводя его до оргазма… Который нахлынул на обоих волной — Андрей помог себе руками. — Я люблю тебя, — произнес эксперт, сидя на коленях у Ромы, который, в свою очередь, сидел в кресле. — И я люблю тебя, Пончик…